Текст книги "Долгая дорога к тебе (СИ)"

Автор книги: Татьяна Рябинина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 17 страниц)

Глава 47

Глава 47

Дарина

– Дань, ты сможешь завтра бабушку из больницы забрать? В одиннадцать. Меня не отпустят.

Прекрасно! Все планы к черту. У Рината завтра вечером какие-то дела, договорились встретиться до обеда. И вот пожалуйста.

– Ма, а у папы что, лапки? Чего сразу я-то?

– Папа в Москву уехал. А ей тяжелого ничего нельзя поднимать.

– А мне, значит, можно, да? Чего она туда набрала-то, что грузчик нужен? Пусть такси вызовет. Даст санитару стольник, чтобы сумку до машины донес. А около дома – водиле.

Что меня активно бесит, так это желание бабули ездить на всех с таким видом, будто ей все должны. И мама почему-то ведется. Почему? Да потому что папуля такой же, и ей это прошил.

– Хорошо, – говорит она после паузы. – Ладно, до вечера.

Если бы мама настаивала, я бы уперлась. Но то, что она вот так сдалась, выбило меня из колеи. Не хватало только, чтобы с работы сорвалась и напоролась на неприятности. Кто будет виноват? Правильно, Данечка. Даже если это и не прозвучит. А меня аура хронической всеобщей виноватости просто выбешивает. Как будто у нас это ключевое слово – «вина». Мама, конечно, не скажет, но я сама буду так думать. Что вот, из-за меня…

Оно мне надо? Точно нет.

– Подожди, мам. Ладно, я постараюсь. Вечером поговорим, хорошо?

– Хорошо, Дань.

– Что? – спрашивает Ринат, когда, закончив разговор, я чуть не кладу телефон мимо стола.

– Просто адок! Полный трэш! – У меня вот-вот пена из ушей полезет от злости. – Бабку завтра надо из больницы забрать. Отец уехал куда-то, мать с работы не отпустят.

– А что, бабушка такси сама не может вызвать? – удивляется он.

– Я то же самое сказала. Но ей, видите ли, сумку нельзя нести. Тяжело.

Если он сейчас скажет типа «давай я поеду с тобой и понесу сумку», я начну сомневаться, правда ли он настоящий. Потому что нормальный парень не может быть таким идеальным и правильным. Разве что его нейросеть слепила? Но нет, к счастью, не предлагает.

– Рин, она все прекрасно может. А даже если правда нельзя, вопрос решается соткой-двумя в лапу санитарки. Она не бедная, деньги есть. Дело не в том. Ее просто прет, когда вокруг нее пляшут на цирлах. Не подумай, я не злобная жаба, если действительно надо помочь, я помогу. Но ей никогда нет дела до того, что у других людей могут быть какие-то свои траблы. Главное – что нужно ей.

– Тогда зачем согласилась? Ты ведь сказала, что постараешься?

– Ай, не спрашивай! – обреченно машу рукой. – Но один плюс в этом есть. Ей будет сложнее от меня отвязаться, когда я вечером задам кое-какие вопросы. Вот только жаль, что с тобой не встретимся завтра.

– Ну я постараюсь с репетом договориться на утро. Если сможет, тогда вечером увидимся.

– Господи, ты и на каникулах занимаешься? – смотрю на него с ужасом.

– Немного, два раза в неделю. Хочется все-таки на бюджет.

– Платку не потянут?

– Потянут, – морщится Ринат. – Но если вдруг захочу уйти, мать все потроха сожрет: вот, мы столько денег потратили, а ты…

– Понятно.

Гуляем еще немного, потом еду домой и жду маму с работы. Она не сказала, что задержится, значит, свидания не будет. Хотя… она ведь и вчера не предупредила. Мало ли.

Но нет, приезжает как обычно. Делает вид, будто ничего не случилось, но я чувствую, что в напряге. Переодевается, стоит перед холодильником, соображая, что можно быстро приготовить. Вытаскивает из морозилки какие-то котлеты, кидает на сковороду. Наконец садимся за стол.

– Так что, съездишь завтра? – спрашивает осторожно.

– Съезжу, – киваю, ковыряя котлету.

– Хорошо, спасибо. Я тебе скину денег на карту, на такси. Пусть бабушка наличкой отдаст.

– Угу. Ма…

– Что? – Она вздрагивает, роняет вилку.

– Ты мне ничего не хочешь сказать?

У нее розовеют уши. И носом начинает шмыгать – нервничает.

– Извини, что не предупредила. Вчера. Так… вышло.

Ну кто бы сомневался!

– Ладно, проехали. Лучше скажи, что дальше.

– Хотела бы я знать.

Мама встает, скидывает недоеденное в мусорник, ставит тарелку в раковину.

– То есть как? Вы с ним… – Черт, я не представляю, как об этом говорить с матерью. Не подружка все-таки! – Вы с ним провели ночь, и ты не знаешь, что дальше?

Полный трындец! По идее, это она мне должна задавать такие вопросы, только у нас-то ничего не было.

– Представь себе, – говорит с досадой. – Завтра встретимся и обсудим. Прибери здесь, пожалуйста. Я пойду лягу.

На часах начало девятого всего. Ну ясное дело, ночь, наверно, не спала.

Блинский блин, не хочу об этом думать, а в голову все равно лезет, чем они там занимались. Хоть ногой отпихивай. Нет, я, конечно, понимаю, что секс не только для молодых. И из спальни родителей, пока не развелись, тоже по ночам всякое прилетало – скрипы-вздохи. Но все равно – как наждаком по коже.

Убираю на кухне, иду к себе, пишу Ринату:

«Ни фига она мне не сказала. Вот так».

«Ну и ладно, – отвечает он. – А я не смог занятия перенести».

«Ну ква».

В общем, настроение с утра – полное ква. Еще и погода испортилась. Только что жара была, но подул наш любимый северо-восточный. Солнце и холод. Как намек, что от лета остался месяц по календарю. А по факту еще меньше.

К одиннадцати приезжаю в больницу, поднимаюсь в палату. Бабушка уже собралась, ждет. Сумка набита битком и похожа на бегемота. Хоть бы спасибо сказала, что я за ней приехала. Нет, как будто так и должно быть.

– Ты такси вызовешь? – спрашивает нервно. – Или мне вызвать?

– Ба, если хочешь платить за перестой, вызывай. Тут пока дойдешь по всем коридорам, дофига натикает.

Не хочу хамить, но получается резко. Бабушка поджимает губы. Ну, конечно, смертельно обижена. Да на здоровье.

Идем по коридору, она жалуется на одно, на другое. Потом вдруг заявляет, что мне надо подстричься. На себя бы лучше посмотрела. Ну да, понимаю, больница, но все равно, не пойми на кого похожа.

– Кстати, Даня, – говорит, словно внезапно о чем-то вспомнила, – я с тобой хотела кое о чем поговорить. О важном. Ты ведь зайдешь, да?

Глава 48

Глава 48

Дарья

– Данька мне вчера натуральный допрос устроила.

– Ага, мне тоже прилетело. Причем с двух сторон.

– Да? – удивилась я. – А Румие не все ли равно? Собака на сене?

– «Да мне похрен, где ты шляешься, но пока мы еще женаты, предупреждай хотя бы, что ты жив», – с противной манерной интонаций процитировал Тим. – Да, именно так: предупреждай, что ты жив. А то ведь если не жив, сразу столько проблем, а ей свое кино снимать надо. Я ей сказал, что снимет кино, как она вдова, почему-то ее это бомбануло. Не возьму никак я в толк, почему взбесился волк.

Сегодня Тим повел меня в «Must» – мясной ресторан с унылым хай-тековским оформлением и конским ценником. Я не стала уточнять, сделан ли выбор из любви к еде или из стремления распустить хвост. Просто заказала портерхаус с овощами-гриль. Пока наши стейки готовились, мы пили безалкогольное пиво и плавно, издалека подбирались к главной теме.

– А она всегда предупреждает? – хмыкнула я, отломив кусочек ржаной булочки с семечками.

– Вы не понимаете, это другое. Ей можно.

– А, ну да, ну да. А что Ринат? С ней хором?

– Нет. По отдельности. Соло. Сказал, что предупреждать не мешало бы. Потому что он волнуется, а его подружка вообще психует. Та, которая твоя дочь.

– По-хорошему, они правы. Крышечку у нас конкретно сорвало. Но это еще ладно. Данечка меня в лоб спросила: что вы намерены делать. Я прямо почувствовала, как мы поменялись ролями. Я – девица, одуревшая от всплеска гормонов, а она – строгая маменька с ремнем.

– Я бы предпочел, чтобы это прозвучало иначе, – поморщился Тим.

– В смысле?

– Одуревшая не от всплеска гормонов, а от любви.

Здрасьте вам через окно, еще один желающий подсказать, что я должна думать и как говорить. Извини, Осокин, но у меня после тяжелой болезни, кажется, выработался иммунитет. Поэтому я твои предпочтения просто проигнорирую. Что хотела, то и сказала. Потому что это правда. О любви пока говорить рановато. Несмотря на то, что мы знакомы почти четыре десятка лет.

– И что ты сказала? – спросил Тим, не дождавшись реакции.

– Что не знаю.

– Тогда у меня есть базовое предложение. Для обсуждения.

– Излагай, – кивнула я.

– Даже если я оперативно разведусь, вместе мы жить пока не сможем.

– Ну это и ежику ясно. Начнем с того, что мы с тобой сейчас стартуем фактически с нуля, несмотря на богатый анамнез. И на зачетный секс. Я слишком старая, чтобы бросаться в такие авантюры – блудное сожительство с незнакомым мужиком.

Тим уставился на меня с вытаращенными глазами, пытаясь сообразить, стеб это или всерьез. Но на всякий случай осторожно рассмеялся.

– Ну где-то ты права, Даша. Тем более в быту я тот еще засранец.

– Что, такой прямо свин? – уточнила я. – Носки по углам раскидываешь, трусы носишь неделями, щетину оставляешь в раковине?

Я с подобным знакома была только понаслышке. Мысников скорее повесился бы, чем бросил где-то носок или забрызгал зубной пастой зеркало.

– Нет, – скривился Тим. – Не в этом смысле. Просто у меня есть привычки, с которыми другим людям трудно мириться.

– У всех есть свои привычки. Особенно когда люди взрослые. Но еще есть прекрасное озеро Чаубунагунгамауг.

Я страшно гордилась тем, что запомнила это название и могла произнести без запинки. Точно так же, как исландский вулкан Эйяфьядлайёкюдль, который когда-то был мемом.

– Чего? – Тим еще сильнее вытаращил глаза. – Какое озеро?

– Индейское. Почти как национальная индейская изба, которая фигвам. В переводе «ты ловишь рыбу на своей стороне, я ловлю рыбу на своей стороне, и никто не ловит рыбу посередине». То есть у тебя свои привычки, у меня свои привычки, и никакой войны из-за них. Но для этого с ними нужно познакомиться.

– Угу, – кивнул он. – Алиса, это пудинг, пудинг, это Алиса, унесите пудинг (Неточная цитата из книги Льюиса Кэрролла «Алиса в Зазеркалье» ). Но дело не только в привычках. У тебя ребенок, у меня ребенок. И то, что ребенки эти почти взрослые, дела не меняет. Ключевое слово – почти. Вряд ли ты захочешь, чтобы я перебрался к вам.

Слава тебе яйца, он сформулировал то, что никак не давалось мне. Бывает такое: все понимаешь, а сказать не можешь. Прямо как собачка.

– Не хочу, Тим.

– Поэтому вариант такой. В принципе, я его уже озвучил вчера. Ты не одобрила, но особо и не возражала, вроде.

– Тайное гнездо разврата? – хмыкнула я. – На быстренько перепихнуться?

– Можно и не быстренько, но в целом верно. Даш, послушай. – Тим взял меня за руку. – Развод у меня будет не самый быстрый и не самый приятный. В первую очередь из-за квартиры. Мы в нее вложились оба, продав свои. Я мог бы выкупить долю Румы, но она не согласится. А я не соглашусь продать ей свою.

– В горной речке утром рано утонули два барана.

– Пусть так, – вздохнул Тим. – Кстати, это был главный сдерживающий фактор до сих пор – квартира. Почему мы не развелись давным-давно. Но теперь он уже роли не играет. Значит, будет долгий, нудный раздел. Через суд, видимо.

– Через суд в любом случае, раз ребенок несовершеннолетний.

– Подводя итог. Развод идет своим чередом, мы встречаемся, привыкаем к привычкам, дети заканчивают школу, а там…

– А там будет видно, – перебила я. – Окей, снимай гнездо разврата.

– Так уже. И даже не очень далеко.

– С этого надо было начинать. – Я скорчила зверскую рожу. – А то мы тут сидим, бифштексы ждем.

– Можем с собой забрать, – предложил Тим.

– Нет. Лучше съедим здесь. А то, боюсь, до них дело так и не дойдет.

Стейки принесли, мы их быстренько съели и поехали: Тим впереди, я следом, стараясь не отставать. Уже припарковавшись, я спохватилась и отправила сообщение Даньке, что приеду поздно. Галочки поголубели, но ни ответа, ни реакции не последовало.

Мы поднялись на второй этаж вполне приличного дома, видимо, после капремонта. Тим достал ключи, открыл дверь, мы вошли в прихожую, и…

В общем, если бы не он, я бы, наверно, никогда не узнала, как можно улетать от одного-единственного поцелуя, не говоря уже обо всем прочем. Далеко-далеко улетать, обгоняя голову на астрономические расстояния.

Глава 49

Глава 49

Дарина

«Приду поздно».

Я удивлюсь, если ты вообще придешь. Дорвалась до сладкого. Просто кринж!

Как же меня все бесит!

Швыряю телефон в угол дивана, заваливаюсь на подушки, лежу, закинув руки за голову.

День пропал. Нет, не так. День – полное говнище! И ладно бы еще только с Ринатом не встретились, хотя и жаль, конечно. Но бабуля…

Вспоминаю – и снова начинает плющить. Скорей бы Ринат пришел домой, мне просто необходимо на кого-то это вывалить. Но он раньше девяти не вернется.

И ведь ничего нового я не узнала, но как все было подано! Какой страдалец папочка и какая тварь мамочка. И это после того, как мама ей без конца жопу заносила, уже когда они с отцом развелись. Какого черта ей вообще понадобилось мне все это говорить? Без нее не разобрались бы?

А какое выражение у нее было, когда я сказала, что все это знаю! Недовольно-обиженное – как у бульдога. Сразу завела о том, как она себя плохо чувствует и что ей надо прилечь. Можно подумать, я собиралась у нее засиживаться. Правда, когда я уже была в прихожей, вспомнила, что хотела отправить меня за продуктами, но я сказала, что тороплюсь. Доставка в помощь.

Пока шла от ее дома до своего, люди шарахались в сторону как от опасной вонючки. И правильно делали. И вот до сих пор не могу успокоиться. Начинаю чем-то заниматься, и все валится из рук.

Телефон пищит – Ринат. Ну наконец-то!

«Как ты?»

«Наберу?»

«Давай».

Он отвечает сразу, после первого гудка. И я тут же начинаю рассказывать, как забрала бабушку из больницы, как она затащила меня к себе домой и начала вливать, что у папочки назревают в жизни грандиозные перемены.

– Прикинь, такая: вот с твоей мамой он был несчастлив, а теперь наконец нашел хорошую женщину. А мама, значит, нехорошая была, да? Она, можно подумать, с ним счастлива была, да? А Румия с ними тоже в одном классе училась и еще тогда в него была влюблена. Не ту девушку он выбрал, но вот теперь ошибку исправил.

– Что, прямо так и сказала – ошибку? – обалдело спрашивает Ринат.

– Да, именно так. И ничего, что мать ей даже после развода помогает, и на даче, и вообще. Ладно, думаешь ты… то есть она думает вот так, но зачем мне такие вещи говорить, а?

– Хороший вопрос.

– Ты не представляешь, Рин, как меня бомбануло. А она тут еще такая: У Румии сын есть, твой ровесник, вы наверняка подружитесь. Прямо так и хотелось сказать: ага, мы с ним знакомы, трахаемся.

Возможно, его это и шокировало, но остановиться я уже не могу, рассказываю и завожусь все сильнее и сильнее. К счастью, на этот раз он не просит меня успокоиться. Наверно, уже сообразил, что так я психую еще больше. Вместо этого спрашивает:

– Матери расскажешь?

– Расскажу, конечно. Когда придет. То есть если придет. Знаешь, еще очень хотелось сказать, что у нее роман с мужем этой самой хорошей женщины, но не стала.

Тут я запоздало понимаю, что забралась на опасную территорию. Все-таки это мать Рината и надо быть осторожнее. Легко сказать: отношения родителей никак не влияют на наши с ним, но…

Все это очень зыбко. Как по болоту идешь.

– Хорошо, что не стала, – помолчав, говорит Ринат. – Ты знаешь, когда все это закрутилось, у меня даже мысль мелькнула уехать куда-нибудь подальше отсюда. Поступать. Подальше от всего этого цирка.

– Как? – У меня внутри все обрывается. – А я?

– Вот из-за тебя и не поеду.

Мне бы обрадоваться, но слишком уж я завелась.

– Прекрасно! – говорю ядовитым тоном. – А потом, если что, я буду виновата. Мог уехать, но из-за меня не уехал.

Омагад, опять это вечное «виновата»! Ну сколько можно?

– Херни не говори! – Ринат начинает сердиться. – Это мое решение. Потому что я хочу быть с тобой. Отношения на расстоянии – это шлак. Если вдруг у нас ничего не выйдет, возможно, кто-то из нас будет в этом виноват. Или оба. Или никто. Но в том, что я мог уехать, но не уехал, твоей вины точно не будет. Поняла?

– Да, – позорно хлюпаю носом. – Спасибо.

– Не за что, – усмехается он. – Завтра увидимся? Не хочешь в веревочный парк съездить?

– Ой, – пугаюсь я. – Я слышала, но плохо представляю, как это.

– Да я тоже. Ну вот и посмотрим. Если что, просто погуляем. Завтра солнце обещают, а дальше уже сплошняком дожди.

Договариваемся встретиться утром все на том же Финбане – ехать далеко, в Орехово. Может, есть и другие, поближе, но Ринат уверяет, что этот – лучший.

Настроение немного подпрыгивает, но скоро портится снова. Потому что время уже к полуночи, а мамы все нет. Ну да, она, конечно, предупредила, но…

Пытаюсь поставить себя на ее место. Ну я ведь должна ее понимать, правда? Потому что сама влюблена. И мне бы хотелось с Ринатом гулять хоть всю ночь. Но кто бы мне разрешил? Через год я буду сама себе хозяйка, не придется ни перед кем отчитываться. Ринат собирается квартиру снимать, может, и мне позволят. И маме тогда тоже будет проще. Если, конечно, через год ничего не изменится – и мы с Ринатом вместе, и она с его отцом.

Ой, даже думать не хочу, что у нас ничего не выйдет! Который уже раз говорю себе, что жить надо сегодня, не заглядывая вперед. А сегодня у нас все хорошо. Пусть и у мамы тоже все хорошо будет. Хотя бы даже бабуле назло. Но не только.

Мама приходит в начале второго. Я еще не сплю – жду ее. Но не выхожу из комнату. Расскажу обо всем завтра. Не хочу портить ей настроение. Она тихонько бродит по квартире, возится на кухне, в ванной, ложится. И я тоже мгновенно проваливаюсь в сон.

Глава 50

Глава 50

Дарья

Когда я приехала домой, Данька уже спала. Повезло – обошлось без разговоров. Я надеялась, что она не злится. Все-таки предупредила, но мало ли. И даже если так, все равно не хотелось расспросов.

Вот вообще ничего не хотелось. Просто лечь и уснуть. Когда тебе под сорок, тело уже сопротивляется подобным нагрузкам. Даже если ему это и нравится. Просто включает режим энергосбережения.

Утром потихонечку убежала, пока она не проснулась. Кстати, не проснулась и я тоже. Как до работы доехала – загадка. Выпила кофе покрепче, только тогда в голове немного прояснилось. И сообразила, что даже не спросила, как там с Ириной. Данька вчера не написала и не позвонила, а мне не до того было. Сначала по работе закрутилась, а потом… совсем уже не по работе.

Подождала до десяти, набрала.

– Привет, ма, – с трудом расслышала сквозь какой-то шум. Электричка, что ли? – Мы с Ринатом за город.

– Ладно, гуляйте. Передавай привет.

– Да. Он тебе тоже передает.

Ой, ну прямо идиллия, приветики-приветики.

– Ты бабушку-то вчера нормально забрала?

– Нормально, – ответила Данька не сразу и совсем другим тоном. – Дома расскажу. Если ты, конечно, придешь.

– Приду, – пообещала я. – И даже не поздно.

– А чего так? – спросила она ехидно.

– Ну бывают у людей всякие дела.

– А, ну да. Ладно, давай.

Мы с Тимом действительно на сегодня не договаривались, у него была какая-то рабочая встреча. Будет возможность перевести дух, немного прибраться, приготовить еды с запасом и просто поваляться в ванне. Может, даже с маской на лице. Зеленой и вонючей.

Вот только не понравилось мне, как Данька ответила по поводу Ирины. Что там у них произошло, интересно? Поцапались?

Я могла, конечно, подождать до вечера, но предпочла предварительно узнать версию другой стороны. Для более объемного взгляда.

Ирина ответила сразу, как будто ждала звонка. Обычно приходилось ждать мне: у нее была привычка бросить телефон где-нибудь и забыть о нем. Я спросила о самочувствии, выслушала слезные жалобы о том, как ей плохо, а Данечка вчера даже в магазин отказалась сходить, пришлось все в интернете заказывать.

Ну надо же, ужас какой – в интернете! Как ее там только не ограбили и не убили? И что, Данька вот просто так отказалась? Взяла и отказалась?

– Вы там не поругались? – задала я наводящий вопрос.

По идее, тут должны были последовать жалобы на то, что внучка невнимательная, несострадательная и вообще… просто ужас какая еще «не». Но вместе этого Ирина проблеяла что-то невнятное. О том, что сказала ей: мол, отец, возможно, скоро женится.

– Зачем? – спросила я, рассматривая царапину на стекле телефона.

– Ну… – растерялась Ирина. – Она же должна знать.

– Она знает. Иван ей сказал. И даже умудрился с Румией познакомить. Они, кстати, друг другу не понравились. Было бы странно, если бы наоборот. Но вы-то зачем сказали, вот что мне интересно.

На самом деле это было вполне в ее забавном стиле: вывалить на человека какое-нибудь дерьмо и наблюдать с любопытством малолетнего энтомолога, как того корячит. Когда ребенок отрывает лапку у жука, это хоть и с натяжкой, но можно понять: интерес, помноженный на детскую недоразвитость эмпатии. А вот когда так поступает взрослый человек…

Да ладно, по башке ему хочется загрузить, чего уж там притворяться.

– Да как-то так вышло, Дашенька. К слову пришлось.

К слову, значит, пришлось?

Я вдруг поняла, что категорически от нее устала. Окончательно и бесповоротно. Помогать стоит тому, кто это ценит и испытывает хоть какую-нибудь благодарность, а не считает тебя обязанной просто по факту бытия. У меня не осталось к ней ни малейшей приязни или симпатии. Может, раньше что-то и было, но сейчас – точно нет. Словно щелкнуло внутри: с меня хватит. У вас, Ирина Марковна, новая невестка намечается, на ней и катайтесь. Если получится, конечно.

Сухо попрощавшись, я отложила этот вопрос до вечера и занялась работой. Тоня ушла к зубному, мне никто не мешал. День пролетел незаметно.

Когда я приехала домой, Данька уже вернулась. Выглянула из своей комнаты, махнула рукой и тут же спряталась. Я переоделась, приготовила ужин, позвала ее.

– Где были? – спросила для затравки, поставив перед ней тарелку.

– В веревочном парке в Орехово, – ответила Данька и начала рассказывать, как там было круто и здорово. Разумеется, с набитым ртом, совсем по-детски.

– Ну а с бабушкой что?

Не хотелось опускать ее с неба на землю, но эту тему нужно было закрыть. Данька, такая оживленная, радостная, сразу же погасла. Дожевала котлету, положила вилку.

– Если кратко, то она сказала, что папа собирается жениться снова, на очень хорошей женщине и теперь-то уж точно будет счастлив. Потому что с тобой был несчастлив, и это твоя вина. Не прямо такими словами, но очень четко прозвучало. Вот только я не могу понять зачем. Ты ей все время помогала, хотя вы с отцом развелись. На дачу ездила, там впахивала. Неужели она думала, что я тебе не расскажу? А если расскажу, что ты умоешься и по-прежнему будешь заносить ей зад?

Да, Данечка, именно так твоя бабуля и думала. Что Дашенька все проглотит. Это же Даша-всегда-во-всем-виноватая, ей положено терпеть. На Румию где сядешь, там и слезешь. А Даша так и будет ей сумки таскать и картоху на даче копать.

– Знаешь, Дань… – Я встала и отнесла тарелки в мойку. – Хорошо, что ты мне это сказала. И хорошо, что она сказала это тебе. Ты с ней можешь общаться или нет, дело твое. Тебе она все-таки бабушка. А мне теперь никто. Даже не свекровь. А после таких заходов – тем более. Пусть попробует на новой невестке покататься. Если, конечно, до этого дойдет. А я умываю руки.

Я включила воду, ополоснула тарелки и поставили их в посудомойку. А потом, словно иллюстрируя свои слова, вымыла руки и тщательно вытерла полотенцем.