Текст книги "Развод и прочие пакости (СИ)"

Автор книги: Татьяна Рябинина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)

– Есть кролик тушеный, с пюре, – доложил, вернувшись, ресторатор. – И жареная ледяная рыба. И салат из капусты с морковкой, но его не советую, подвял уже.

Выбрали кролика, оказавшегося потрясающе вкусным.

– Если это не кошка, конечно, – заметил вполголоса Феликс.

– Что не видно глазу, не огорчительно для желудка*, – возразила я. – Помнишь, у Джерома? Когда они набрали воды и тут же мимо проплыла дохлая собака?

– Потрясающая застольная тема. Нет, не помню. Я там больше про дядюшку Поджера люблю. И про все болезни из медицинской энциклопедии.

– Ну извини, – я запихнула в рот большой кусок кролика-кошки. – Ты первый начал. Там еще про сыр супер. «Сыр слишком много о себе воображает»*.

А вот это дополнительный кайф – когда можно обсудить с кем-то любимую книгу. И не с кем-то, а с мужчиной. Я бы сказала, редкий кайф. Или только мне так не везло?

Вообще было в этом что-то сюрреалистичное: сидеть вдвоем в придорожной харчевне, на изломе ночи, где-то в глуши между севером и югом. Есть подозрительное, но очень вкусное блюдо. Слушать музыку. Смотреть на пляшущие по стенам разноцветные огоньки.

«Birds flying high, you know how I feel…»** – запел из колонки мужской голос.

– Это явно не Нина Симон, – хмыкнул Феликс.

– Адам Ламберт. И знаешь, Фил, на мой пошлый вкус, он лучшее, что могло случиться с этой песней.

– Да? – он посмотрел на меня, прищурившись, а потом вдруг встал и протянул руку. – Позвольте, мадам?

– Ты сдурел? – испугалась я.

– Ира, после того как ты согласилась сесть за баранку моего пылесоса***, тебя уже ничего не должно смущать. Пошли, пока не кончилась.

Вот теперь сюр стал законченным. Мы танцевали то ли ночью, то ли утром в придорожной забегаловке под музыку из блютусной колонки, а когда песня кончилась, целовались посреди зала, пока не услышали осторожное покашливание.

– Молодежь, у нас тут комнаты наверху есть, – деликатно намекнул содержатель шалмана. – Не хотите?

– Да нет, пожалуй, – отказался Феликс, покосившись на меня. – Уж как-нибудь до дома.

Расплатившись и оставив щедрые чаевые, мы поехали дальше. Я выспалась, а вот Феликс без конца зевал и часто моргал.

– Стоп! – потребовала я. – Давай ищи место, где остановиться. Пока не перевернулись.

– Так, ты ночью не поедешь, – ощетинился он.

– Да не поеду, не поеду. Спать будем.

Спорить он не стал, нашел съезд на какое-то поле, там и остановились. Утром я проснулась с затекшей шеей и ногами. Походила вокруг машины, сделала несколько наклонов и приседаний.

– Фил, а мы правда ночью танцевали в каком-то стремном месте под Ламберта?

– Значит, мне не приснилось, – усмехнулся он, садясь за руль.

Впрочем, на завтрак мы остановились в таком же, только битком набитом. Ждать, пока освободится столик, не стали, забрали с собой. Ехали так же, как и до этого, меняясь. Ближе к вечеру наконец приехали.

Навигатор вывел нас к нужному месту под названием Толстый мыс. Дом Ириной тетки оказался буквально в нескольких минутах ходьбы от пляжа. Точнее, два дома в одном саду: ее собственный и гостевой. Я ожидала увидеть типичную южную хибару, но это оказался настоящий мини-отель – трехэтажный, новенький, похожий на итальянскую виллу.

– Ничего так, – оценил Феликс, втиснув машину на крошечную парковку, место на которой мы заранее забронировали. – Ну что, сразу на море?

– Не-е-ет! – простонала я. – Упасть и сдохнуть.

– Хочешь сказать, что приехала на море, чтобы сдохнуть? – он ущипнул меня за попу. – Ну нет, так не пойдет.

– Хорошо, – я пошла на компромисс. – Тогда сначала в ресторан, а потом уже сдохнуть.

–

*неточные цитаты из книги Дж. К. Джерома «Трое в лодке, не считая собаки»

**слова из песни Энтони Ньюли и Лесли Брикасса «Feelin’ Good», наиболее известной в исполнении Нины Симон

***известная фраза из фильма Л. Гайдая «Кавказская пленница, или Новые приключения Шурика»

Глава 60

Две волшебных недели…

Нет, не так.

Две абсолютно, невероятно, нереально волшебных недели!

Я даже представить себе не могла, что может быть так хорошо. Море всегда любила. Море, лето, солнце, соленый ветер, блаженное безделье. Но когда делишь это с мужчиной, в которого влюблена, вопреки математике получаешь вдвое больше.

В трехэтажном гостевом доме, стоящем в глубине сада, было шесть комнат – и все заняты. Мы жили на третьем этаже, и у нас был балкон с видом на море. Мы пили там кофе по утрам и вино по вечерам.

После завтрака шли на пляж. Загорали, плавали до посинения, валяли в воде дурака, как два подростка. А иногда садились в машину и ехали куда-нибудь подальше, на дикий берег, где никого не было. Или просто куда глаза глядят, без всякой экскурсионной программы. Когда солнце вылезало в зенит, обедали где-нибудь и возвращались домой. Тихий час – как в детском саду. Только почему-то он у нас получался не очень тихим. Я хоть и старалась не вопить, как кошка, но перед соседями все равно было неловко.

Потом опять шли на пляж – до самого ужина. За первую неделю перепробовали все рестораны в шаговой доступности, выбрали лучший и до конца отпуска ходили только туда. Возвращались и… да, снова действовали на нервы соседям.

– Ирка, мы как два маньяка, – сказал Феликс. – Которые провели в тюрьме лет десять. Со связанными руками.

– Почему со связанными? – не поняла я, но тут же фыркнула, когда он пояснил. Этими самыми руками. И добавил:

– У тебя ползадницы из шортов торчит. Ну как тут удержаться, а?

Кое-какие мелкие терки у нас, конечно, случались. Сама с собой не всегда можешь договориться, а тут другой человек, к которому только еще начинаешь привыкать и подстраиваться. У каждого из нас были свои бзики и не самые приятные черты, но они с лихвой искупались другими. Противоположными. Во всяком случае, у меня было так, я надеялась, что и у Феликса тоже.

А еще ломало без скрипки. В идеале профессиональные музыканты должны играть каждый день, но не всегда получается. Две недели простоя – многовато. Но чтобы играть в отпуске, надо искать изолированное жилье. Секс – это еще худо-бедно. А вот если бы мы взяли с собой инструменты и вздумали поиграть, соседи задушили бы нас подушками и утопили трупы в море. Договорились, что наверстаем, когда вернемся. Из-за переезда на новую репетиционную базу у нас образовалось несколько лишних выходных. Тот самый пресловутый дополнительный отпуск, который нужен, чтобы отдохнуть от отпуска.

Когда на закате мы бродили по кромке прибоя, держась за руки, хотелось, чтобы так было всегда. Каждый вечер, много-много лет подряд. Но я понимала, что особую остроту счастью придает его конечность. Останься мы здесь жить, эти вечерние прогулки превратились бы в рутину. А так каждый день из этих двух недель был как жемчужина в ожерелье. И как же не хотелось уезжать!

Но все же последнее утро наступило. Загрузили машину всякими южными вкусностями, попрощались с Ириной теткой, пообещали обязательно вернуться. Обратно ехали в том же режиме, но теперь я чувствовала себя уже увереннее. И даже закрадывались крамольные мысли о своей машинке. Вот подкоплю на первый взнос…

В Питер приехали поздно ночью. Чтобы не разбираться с вещами, ночевать решили у Феликса. Выспались и отправились за щенком. Я после дороги была малость заторможенной и не сразу сообразила, что из питомника прямой наводкой поедем к маме Феликса. А когда сообразила, было уже поздно: я сидела сзади с чудесным лабрадорчиком на руках, и мы ехали к ней.

Да в конце концов, не съест же она меня! Все внимание на щенка будет.

Тут я немного промахнулась, потому что внимания нам досталось поровну. К тому же приехала сестра Феликса, которую щенок интересовал только с той позиции, как отреагирует на него мама. Маму он очаровал, а на этой волне и сама она ко мне отнеслась вполне доброжелательно. А может, я и правда ей понравилась – как утверждал Феликс.

В общем, день получился прекрасный, но кое-кто его немного подпортил. Разговор этот я предчувствовала еще в Геленджике и пыталась к нему подготовиться, однако Феликс меня сбил, потому что зашел на посадку совсем не с того угла.

– Ну что, Ир, – спросил он, когда мы вышли и сели в машину, – у кого жить будем? У меня или у тебя?

– Excusez-moi?*

Его вопрос поставил в тупик меня, а его – моя реакция.

– Ты против? – уточнил после паузы.

– Против, – ответила я по возможности мягко, потому что ссора в мои планы не входила. Против жить вместе.

– То есть ты хочешь замуж?

Прикидываться и притворяться не имело смысла. В конце концов, не я начала этот разговор. И почему-то вдруг мысленно попросила помощи у аистов.

Миленькие, помогите, а?

– Да, Фил. Хочу замуж. Хочу детей. А просто что-то вот такое пробовать, получится или нет, не хочу. Не в том возрасте, извини. Но и замуж, знаешь, не пригорает. Мы вместе-то третий месяц всего.

На этот раз пауза была еще дольше.

– Хорошо, понял, – сказал он наконец. Спокойно, но не без напряжения. – Тебя домой отвезти?

– Почему? – я пожала плечами. – Жить вместе и ночевать друг у друга все-таки разные вещи. И вещи мои, кстати, у тебя. Завтра утром отвезешь. Мы договорились, что до начала репетиций будем впахивать, как папы Карлы.

– Хорошо, – повторил Феликс.

Однако сдержанность вечером все же чувствовалась. То ли он обиделся, но старался этого не показывать, то ли просто обдумывал мои слова.

Оказавшись на следующий день дома, я немного освежила квартиру и села играть. Музыка, как всегда, отсекала все лишнее, и все же нет– нет да и всплывало сомнение.

А так ли уж я права? Если хочешь быть с человеком вместе, не все ли равно как?

Нет, отвечала я себе, переворачивая нотную страницу, не все ли равно. Я все сделала правильно.

–

*(фр.) Извините?

Глава 61

Прошло уже четыре дня после окончания коллективного отпуска, а мы так и не приступили к репетициям, хотя первый концерт был уже вот-вот. Из Дома музыки нас попросили, а зал Политеха еще ремонтировали. К тому же там не было свободных помещений для групповых занятий, которых нам требовалось как минимум четыре, а лучше шесть или семь. Раньше все находили себе маленькие залы или кабинеты, а что будет сейчас, никто не знал. Не домой же мне было тащить тридцать скрипачей. Со мной одной звукоизоляция еще справлялась, но на большее ее не хватило бы.

«Мы все уладим», – нервно обещал Антон.

Неизвестно, кого он подразумевал под «мы». Я хоть и числилась его замом, во всех этих игрищах участия не принимала. Решение о переезде он принял в одни ворота, ни с кем не посоветовавшись. Выглядело все так, как будто в оркестре и правда назревает кризис и революционная ситуация.

Наконец прилетело сообщение о репетиции, причем первый концерт в «Октябрьском», где мы должны были играть «Юпитера», то ли отменили, то ли перенесли на неопределенное время. Стоило ли говорить, что наша «крыша» была здорово недовольна.

Все эти дни мы с Феликсом виделись урывками. Отпускное безделье приходилось компенсировать усиленными занятиями. Казалось бы, ну что там какие-то две недели, можно подумать, пальцы засохли. Но… простой чувствовался. Может, даже и не особо заметный со стороны, но ты-то знаешь и свой звук, и свою подвижность, в состоянии оценить разницу.

По утрам играли каждый у себя дома, потом встречались либо где-то в городе, либо кто-то приезжал к кому-то. Проводили время вдвоем до вечера – и разъезжались. А так хотелось остаться на ночь вместе, никуда не торопясь.

Можно подумать, кто-то запрещал. Но если уж решили…

И нет, это никак не вытекало из нашего разговора о будущем. Тут все как раз было понятно.

Не хочешь жить вместе, Ира? Ну ладно, как хочешь. Будем просто встречаться.

Вечером накануне первой репетиции я наконец-то осталась у Феликса, чтобы утром ехать вместе. По такому случаю он даже приготовил ужин, хотя поваром был средненьким. Но старание я оценила, будучи тем более не слишком прихотливой.

Мы сидели в обнимку на диване и смотрели фильм, когда зазвонил его телефон. Посмотрев на экран, Феликс хмыкнул удивленно, встал и вышел на кухню. А мне вдруг стало не по себе. Очень сильно не по себе. Промелькнула мысль, что случилось что-то очень нехорошее, после чего прежней жизни уже не будет. Откуда это взялось? Я не знала.

Феликс не возвращался долго. О чем можно столько говорить? И с кем?

Не выдержав, я встала и пошла к нему. Он сидел за кухонным столом, обхватив голову руками. Телефон лежал рядом.

– Фил, что случилось? – голос дрогнул.

– Оля с мужем… погибли, – сказал он глухо. – Авария. Сегодня утром.

– А… Аня?

– Она была на заднем сиденье. Ушибы, больше ничего. Забрали в больницу, потом в приют.

– Ты поедешь к ней? За ней?

– За ней? – он поднял голову и посмотрел на меня.

– Ну да, а как же? Она же с нами будет жить?

Я вообще не думала. Как будто само сказалось. Само собой разумеющееся. А как же иначе-то? С кем же еще?

Он молча смотрел на меня, потом кивнул.

– Да, Ир. Сейчас буду билет искать. Хорошо, что виза не кончилась. Наверно, через Турцию придется. Или через Сербию.

– Ты только заявление напиши, за свой счет. Я Антону отдам завтра.

– Да, конечно.

Я подошла, обняла его. Слова сейчас были не нужны. Любые слова были бы лишними.

Он разговаривал с Аней и с какой-то теткой из приюта, куда ее отвезли. Разговаривал с тещей. Искал билет на завтра, собирал вещи. Если бы сказал, что хочет побыть один, я бы поняла и уехала. Но он не попросил, и я осталась. Просто быть рядом. Как он был рядом, когда мне было погано.

Что потом? Об этом я не думала. Еще будет время подумать. Ясное дело, легкой жизни не получится, но что мое неудобство по сравнению с чувствами девчонки, которая потеряла мать.

Ничего, как-нибудь…

Феликсу удалось поймать билет на самый ранний рейс с одной пересадкой в Белграде. Такси должно было прийти в половине пятого.

– Спасибо, Ира, – сказал Феликс, когда мы легли спать.

Больше ничего. Но больше ничего и не надо было. Главное не что сказать, а как.

Уснуть не могли долго. Просто лежали, обнявшись. Кажется, я только закрыла глаза, и тут же заверещал будильник.

– Ира, спи, – сказал Феликс, прихлопнув его. – Ключи оставлю на кухне.

Спорить не стала, но все-таки вышла проводить до двери.

– Напишу, как прилечу, – он поцеловал меня, стоя на пороге.

– И по делу тоже, – попросила я. – Держи в курсе.

Хоть мне и удалось немного подремать, но на репетицию приехала в полном раздрае. Еле разыскала зал, неудобный и тесный для большого оркестра. Вошла, поздоровалась, отдала Антону заявление Феликса.

– Что, отпуска не хватило? – заметил он ехидно.

– Бывшая жена Феликса погибла, – ответила я, изо всех сил пытаясь держать себя в руках. – Он поехал за дочерью.

Повисла испуганная тишина.

– Да, Ира, не повезло… тебе, – усмехнулся Антон. – Получишь в комплект к любовнику младенца. Не так страшен черт, как его малютки.

Ответить я не успела – опередил Карташов:

– Ну ты и сука, Марков, – сказал он так, чтобы услышали все. – Правильно Ира от тебя ушла. Да я бы с тобой на одном гектаре срать не сел.

– Хочешь об этом поговорить? – Антон сощурился, но края ушей покраснели. – Все, начинаем. Время – деньги.

Володька едва заметно подмигнул мне и посмотрел через плечо Антона на концертмейстера альтов Юру Захарова. Я поняла.

Это, конечно, была трехкопеечная месть, такая фига в кармане, но та самая мелочь, которая приятно. Репетицию мы фактически сорвали, но так, что хрен придерешься. Тон для подстройки я задала не узко и четко, а чуть шире, смазанно. Как мы говорили, с тембром. Володька взял для своих его нижний краешек, Юра верхний, а я – самую серединку. Три самые большие группы инструментов играли с едва заметной высотной разницей. Совсем крошечной – но достаточной, чтобы звук был грязным. И так каждый раз. Антону с его идеальным тембровым слухом словно песком продрали уши. Головная боль была ему обеспечена – в самом буквальном смысле.

Когда мы закончили, я заглянула в телефон.

«Прилетел, – писал Феликс. – Еду к Ане».

Глава 62

«Ириш, так мы вас сегодня вечером ждем?»

Ой, черт! За всем этим кошмаром я совсем забыла, что вечером мы с Феликсом собирались к папе с Ирой. Еще сразу после отпуска собирались, но то они были заняты, то у нас не складывалось, а хотели познакомиться до их свадьбы, а не во время. И вот теперь до регистрации оставалось четыре дня, и мне точно придется идти одной.

«Па, у нас проблемы. Приеду одна, расскажу».

«Ок, ждем».

Вот за что я его любила – за сдержанность и несклонность к панике на пустом месте. Не только за это, конечно, но и за это тоже. Напиши я такое бабушке, она тут же начала бы подпрыгивать: что случилось, что за проблемы. Хотя и папа тоже наверняка забеспокоился, просто не стал демонстрировать. Написала же, что расскажу, когда приеду.

Ане требовалась сейчас поддержка Феликса, Феликсу моя, а мне – папина. Потому что было откровенно страшно. Когда я сказала, что Аня будет жить с нами, это была не оговорка. Вот только я абсолютно не представляла, как это получится практически. Да и Феликс тоже вряд ли представлял.

– Мда, ситуевина, – нахмурился папа, когда я приехала и рассказала о том, что случилось. – Значит, он заберет дочь к себе?

– Ну а как иначе-то? Бабушка еще есть, но вряд ли он согласится, чтобы Аня жила с ней.

– Да, Ириш, тебе тут в плане отношений не позавидуешь. Я ведь поэтому больше и не женился, хотя были варианты. Боялся, как у тебя с мачехой сложится.

– И все-таки подкинул мне мачеху, – я посмотрела на Иру. – На старости лет. Но я не против. Потому что я девочка уже взрослая и самостоятельная. И мачеха приличная. А тут подросток. Она милая, конечно, но блин… я не представляю…

Я вовсе не была безупречной героиней. Мне было безумно страшно. Хотелось зажмуриться, как зайцу-эмодзи, и прикрыть морду ушами. А может, даже и сбежать, далеко-далеко. Да, я не представляла себя… нет, не мамой, конечно, какая там мама! Не представляла себя мачехой шестнадцатилетней девочки, с которой придется строить отношения, хотя у нас и с ее отцом все зыбко и неопределенно.

Сука Марков, как ни подло, был прав. Бонусом к любовнику я получала ребенка. Либо комплектом, либо ничего. Ничего меня не устраивало. Комплект пугал до медвежьей болезни.

Оставалось лишь одно. Дать выход панике сейчас, чтобы к их возвращению она выдохлась и позволила размышлять здраво. И относительно спокойно.

Вот я и дала – вывалив на бедных папу и Иру все свои страхи.

– Ира, я тебя очень хорошо понимаю, – папа погладил меня по голове, как маленькую. – Тут главное не прятать башку в песок. Если что-то пугает, лучше проговорить.

– Да, так и Дед всегда говорил. А Бабалла возражала: мол, иногда лучше промолчать. Я думаю, они оба были правы. По-своему. Пап, тут такая куча всего… Не только взаимоотношения. Чисто технически. Учеба. Ей сдавать экзамены, а как ей их сдавать? Музыка опять же. Ой, блин, все. Иначе я разревусь, и будет не остановиться.

– Ириш, – Ира обняла меня за плечи, – ты хочешь решить все прямо сейчас. Не надо. Во-первых, у девочки есть отец, две бабушки, тетя. Именно они и будут решать. Твое мнение в лучшем случае учтут. Но это не точно. А если будешь лезть с ним вперед, то можешь и по башке получить.

– Резонно, – вынуждена была согласиться я.

– А во-вторых, решай проблемы по мере поступления. Еще ничего толком неизвестно, а ты уже думаешь о том, как она будет в консерваторию поступать.

– Сразу видно юристов, – то ли хмыкнула, то ли хныкнула я. – Все четко и по существу. Но музыканты мыслят иначе. С нашей системой о консерватории приходится думать с подготовительного класса музшколы. Но в целом вы правы, конечно. А я истеричка.

– Ты не истеричка, – возразил папа. – Ты принимаешь все близко к сердцу. Это не хорошо и не плохо. Это просто факт.

А еще я психовала потому, что Феликс за весь день больше не позвонил и не написал. Нет, я прекрасно понимала, что ему сейчас абсолютно не до того, но все равно психовала.

Удалось ли забрать Аню из приюта? Он мне объяснил, что в этом нет ничего особенного, туда отправляют детей, если с родителями что-то случилось. Но вот отдадут ли ее отцу, который в разводе с матерью, да еще и из России, что само по себе по нынешним временам ужас-ужас?

Может, там как раз и понадобится юрист. И деньги на юриста. А мы на отпуск столько выкинули. Как назло.

Вот тут папа меня напрасно обнадеживать не стал. Сказал, что это действительно может оказаться проблемой – реальной проблемой, в отличие от гипотетического поступления в консерваторию в будущем. Но лучше все-таки подождать сообщения.

Как будто в ответ на его слова пискнул телефон: Феликс написал, что Аню забрал, везет ее к ним домой. Все остальное расскажет завтра, сил уже ни на что нет.

– Ну вот, – кивнула Ира и подлила мне чаю с каркаде. – Одним психом уже меньше. Оставайся ночевать. А то будешь дома всю ночь по потолку бегать.

Я подумала, что мне не повезло с матерью, зато сказочно повезло с отцом. Другой запросто погнал бы, что я вешаю себе на шею ярмо и что надо бежать бегом, теряя тапки. И жену нашел в конце концов адекватную. Наверно, не зря столько времени ждал.

Ночевать я осталась, по потолку не бегала, но уснуть не могла долго, хотя и предыдущую ночь почти не спала. Говорила себе: главное – Феликс забрал Аню, а остальное как-нибудь устроится. Ира права, и папа прав. Не стоит бежать вперед паровоза. Проблемы решать не мне.

Но, может, тогда-то и понимаешь, что любишь человека, когда его проблемы становятся твоими.

Глава 63

Феликс писал мне по вечерам, очень кратенько.

«Извини, Ира, разговаривать я сейчас не в состоянии. Когда прихожу домой, хочется упасть и сдохнуть, а надо быть с Анькой. Просто быть. Потому что она тоже разговаривать сейчас особо не склонна. Молчит и плачет».

Я понимала и не обижалась. К тому же и сама плохо представляла, что говорить. Главное – чтобы знал: я с ним. С ними обоими. Аню было дико жаль. Феликса тоже.

Родственников у мужа Ольги не осталось, он был поздним и единственным ребенком. Родители умерли, больше никого не было. Похороны, имущество, наследство – все это легло на плечи Феликса. Оформление документов, сложности с опекой – тоже.

«Ира, ты не представляешь, какой тут сраный дурдом, – писал он. – Наши бюрократы – самые милые и любезные бюрократы на свете. Аня – единственная наследница по закону. Гюнтер умер сразу, Ольга через три часа. Поэтому Ольга фактически стала наследницей мужа, а Аня – наследницей матери. Сколько бумаг нужно собрать – просто пиздец».

Недели отпуска за свой счет, разумеется, не хватило. Феликс написал, сфотографировал и прислал мне еще одно заявление. Я распечатала его и отдала Антону, при всех. После той веселушечки, которую мы устроили ему, говниться снова он не рискнул. Только зыркнул недовольно.

У нас неделя прошла тоже на ушах. Зал делили с хором и оркестром Политеха, а еще там занимался какой-то танцевальный коллектив. Мы были не главным арендатором, поэтому расписание репетиций оказалось страшно неудобным. Например, с двенадцати до четырех, а в семь часов концерт. Помещения для групповых занятий приходилось искать концертмейстерам. Где свободно и удалось выпросить ключ – там и сели. Хуже всех было мне – с тридцатью-то скрипками! Хоть в коридоре устраивайся.

Отец с Ирой благополучно поженились и улетели в свадебное путешествие на Кубу. Я была страшно за них рада, хотя и сожалела, что осталась без группы поддержки. Лерка с Маринкой на эту роль не годились, поскольку считали, что я ненормальная – вешать на себя великовозрастную девицу. Не вслух считали, конечно, но я поняла и так.

Бабушка с Надей, к счастью, ничего не знали. Они вообще не знали, что у меня появилась личная жизнь. На свадьбе я была одна, а папа с Ирой помалкивали.

Наконец Феликс написал, что взял билеты. Накануне я поехала к нему, убрала квартиру, затарила холодильник, наготовила еды и вернулась домой. Мы договорились, что встречать не буду, приеду на следующий день. Ну или по обстоятельствам. Я все это прекрасно понимала. В первых рядах прискачут бабушки. Лучше у них под ногами не путаться – затопчут.

Он написал, когда приземлились, а потом позвонил – уже поздно вечером.

– Привет, Ириш, – голос был абсолютно измученным. – Спасибо тебе большое за все. Анютка спит, а я упал и, наверно, все-таки сдохну.

– Не надо, – попросила я. – Это будет уже слишком.

– Да, пожалуй. Соскучился по тебе.

– И я.

– Ириш, завтра бабки приедут. Обе. И Ария. И будет полный дурдом.

– Ничего, Фил, увидимся позже. Сейчас это важнее.

– В четверг есть репетиция? – спросил он, помолчав немного.

– Да, в одиннадцать.

– Заеду за тобой.

– А Аня? – удивилась я.

– А что Аня? Дома будет. Поедет куда-нибудь погуляет, может. Ей же не три года.

– Ну да, – согласилась я. – Все равно придется привыкать.

– Привыкать? – повторил Феликс. – Это пока спорный вопрос. Ладно, Ир, не сейчас. У меня башка как ведро. Лучше скажи, – он чуть понизил голос, и мне показалось, что улыбнулся, – какая на тебе рубашка?

– Никакой, – честно ответила я. – Только в ванную зашла и разделась.

– Черт! – рассмеялся он. – Очень хочется дожить до четверга. Знаешь почему?

– Наверно, чтобы после репетиции заехать ко мне? – предположила я голоском маленькой девочки.

– Угадала. Ирка… Ладно, все. Иначе сейчас будет секс по телефону. Спокойной ночи. Завтра позвоню.

Стоя под душем, я вспомнила слова Феликса о том, что насчет привыкать – вопрос спорный. Это как? Может, он хочет, чтобы Аня жила с какой-то из бабушек? Обе вдовы, обеим скучно.

Мне было бы, конечно, удобней, но… как-то это… неправильно.

А кстати! Собака-то!

Вспомнила про лабрадора, которого мама Феликса назвала Джокером, а по цепочке – про собаку Ани. Бассет, кажется. Фил – тезка Феликса. Нет, Филипп. Куда собаку дели? Может, пес тоже погиб в машине?

Наверно, это было глубоко неправильно и вообще… ужасно, но почему-то я думала не про Ольгу, а про собаку. И ничего не могла с этим поделать. И первым делом спросила о ней, когда на следующий день Феликс позвонил.

– У заводчицы собака. У которой брали. Потом заберу. Сейчас мне только собаки для полного счастья не хватало.

– Потом? – не поняла я. – Когда потом?

– Ира, мне туда через месяц все равно придется ехать, по наследственным делам. А может, и раньше. Слушай, давай я тебе завтра все спокойно расскажу. Из меня этот бабсовет мозг выел по полной программе. Они всё лучше всех знают. Как и что нужно делать. Только забывают, что решать мне. И Ане.

– Это прямо как моя бабушка. Тоже лучше всех знает. Кстати, она была против того, чтобы отец женился. Сейчас. Мол, какая-то непонятная мутная баба, оставит его без квартиры.

– Свадьба же! – вспомнил Феликс. – Ириш, извини, у меня вообще из головы все вылетело. Нормально прошло?

– Да, все хорошо. Поженились и умотали на Кубу. Вернутся – сходим к ним.

– Сходим, конечно. Давай, до завтра.

– До завтра. Анюте привет передавай.

И снова я удивилась, что они там такого обсуждают до выноса мозга. Неужели и правда где жить Ане? И так проблем выше головы, надо еще дополнительные придумать.

Ладно, завтра – значит, завтра.

Глава 64

Выглядел он, конечно… Похудел, осунулся, морщины прорезались у глаз. И седина на висках. Не знай я, что тридцать пять, подумала бы, что ближе к сороковнику.

Целовались долго, пока я не спохватилась:

– Фил, поехали, опоздаем.

Он развернулся привычно, по старой памяти, и тут же навигатор загоношил, что не туда.

– Черт, забыл, что в Политех, – доехав до перекрестка, Феликс сделал еще один разворот. – И как там?

– Жопа там, – буркнула я. – Увидишь. Так что у вас?

– У нас тоже жопа, Ира. Главный вопрос в том, останется Аня здесь или вернется в Вену.

– Как вернется? – не поняла я. – Куда? К кому?

– Не к кому, а в музыкальный интернат. Она хочет. Бабули в шоке. Я встал на паузу, потому что они меня задрали. Пусть муть осядет.

Вообще-то я тоже была маленько в шоке. Но с тем, что муть должна осесть, внутренне согласилась.

– Что скажешь? – спросил Феликс, не дождавшись моей реакции.

– Не знаю, – честно ответила я. – Музыкант во мне сражается с немузыкантом.

– Во-о-от! – кивнул Феликс. – Ты понимаешь. Они нет. Матушка моя, по идее, тоже музыкант, но немного другого сорта.

– Я бы даже сказала, другой касты.

– Да, так и есть. К тому же она бабушка, и этим все сказано. Вторая – чисто бабушка, а Ария – профессиональный причинитель добра.

– Ты говоришь, она хочет обратно? Аня?

– Да, Ира. Ну да, здесь я, бабушки. Но она восемь лет приезжала сюда в гости. Ее дом там. Она думает по-немецки. Не только в смысле языка. Росла и взрослела в другой действительности. И даже если подходить практически. Училась совсем по другой программе. И в обычной школе, и в музыкальной. Здесь ей надо весной сдавать экзамены и поступать в училище. Я вот вообще не представляю, как ей нужно впахивать, чтобы их сдать. И не уверен, что сможет.

– Ну, в принципе, да, – вынуждена была согласиться я. – И как скоординировать ее музыкальную школу с требованиями училищ. Наверно, как-то можно, но архисложно.

– Она ведь очень серьезно настроена на музыку. На венскую консерваторию или академию в Лондоне. Тут на одной чаше наш родственный эгоизм и желание видеть ее рядом, а на другой ее будущее. То будущее, которого хочет она, а не мы. Вспомни себя, Ира.

– Ну да. Я отказалась от замужества и жизни за границей, потому что не хотела бросать учебу. И теперь нисколько об этом не жалею.

– Учти, – усмехнулся Феликс, – если ты хоть словом, хоть взглядом поддержишь эту идею, то станешь врагом…

– Бабсовета? А если не поддержу, то стану врагом Ани, так? Нормальная альтернатива.

– Это не альтернатива, а дилемма.

– А если промолчу?

– Станешь всеобщим врагом, только и всего. Потому что молчание примут за одобрение противной стороны.

– Прекрасно! – я закрыла лицо ладонями.

– А ты как думала, Ира? Тут все по-взрослому.

В зал мы вошли буквально за несколько минут до начала.

– О, господин Громов изволил нас почтить своим присутствием, – заерничал Антон. – С возвращением.

– И вам всего доброго, Антон Валерьевич, – равнодушно отозвался Феликс, усаживаясь на свое место. – Фу, как здесь неудобно-то.

Неудобно – не то слово. Зал был гораздо меньше, чем в Доме музыки, сидеть приходилось скученно. Просто мы все это уже перетерли и старались привыкнуть, понимая, что ничего другого в ближайшей перспективе не светит. Человек такое существо, привыкает ко всему. И Антон сам ворчал, что зал ужасный, но тут нашел повод выплеснуть раздражение и разразился речью о том, что некоторые, видимо, считают себя вип-персонами – ну и так далее по списку.

Феликс тем временем подстраивал виолончель, как будто его это не касалось, а потом сказал тихо, но так, что услышали все:

– А некоторые иногда умудряются подавиться собственным ядом. Кстати, через месяц мне снова надо будет уехать.