Текст книги "Бывшие. Притворись моей женой (СИ)"

Автор книги: Татьяна Катаева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

Глава 25. Анастасия

Деньги пришли в течение следующего часа. Я смотрела на телефон и плакала. Не от счастья, что нашла деньги, а от боли... Всё-таки продалась. Он добился своего, смог купить. Но стоило оторвать взгляд от телефона и взглянуть на маленькое тельце дочери, как все сомнения и угрызения совести отходили на второй план. Да какой там второй? Последний план.

Плевать, что он подумает обо мне. Плевать, что захочет ранить словами. Нет у него больше такого оружия, что может меня сломать. Все карты у меня.

А он...

Он никогда не узнает о дочери. Я не скажу. Это его плата за то, что ранил меня и предал. Скажите, что я подло поступаю и он имеет право знать о дочери?! Может быть. Но я не позволю его связям и деньгам отнять её у меня. Я не могу так рисковать.

Ночью я не спала. Голова гудела, глаза резало, но я упрямо не отпускала Машину ладонь. Хоть пальчики её иногда холодели, а я согревала их своим дыханием, всё равно я не могла их отпустить.

Утро пришло не с солнцем, а с резким светом лампы и тихим кашлем врача. Я подняла голову и сразу почувствовала, как горло сжимает от страха. Врачи не заходят просто так.

– Мамочка, давайте выйдем в коридор, – сказал он тихо, чтобы не будить Машу.

Я кивнула и выскользнула в коридор, хотя каждая клетка во мне орала, что нельзя её оставлять.

Врач, высокий, усталый, с добрыми глазами, смотрел прямо на меня.

– Вы приняли какое-то решение? Что будем делать? Оставляем Машу у нас в клинике?

– Нет. Мы её перевозим в столицу.

– Вы же помните о ценах там? – немного с недоверием смотрел он на меня.

– Да, помню. Деньги я уже нашла. Прошу подготовить всё как можно быстрее.

– Да, конечно, Анастасия Сергеевна.

Вот как легко деньги всё меняют. Вчера я была бедной Настей, на которую доктор смотрел с жалостью. Сегодня, когда я говорю, что деньги есть, я уже Анастасия Сергеевна.

Мы обсуждаем с доктором нюансы, и он уходит. Я же подхожу к автомату с кофе и делаю две порции. Мама тоже вся на нервах. Не спит, плачет, ещё больше, чем я. Винит себя, что недосмотрела Машу.

Её вины тут точно нет. Виноваты врачи, которые обследовали Машу. А мы... Мы просто многое не понимаем в медицине, потому и не были готовы к такому удару.

Я вручаю маме её кофе, а свою оставляю на тумбочке. Позже выпью. Хочу снова почувствовать тепло дочки.

– Настя, – мама снова подходит ближе, её глаза полные тревоги. – Ну скажи, откуда деньги? Таких сумм у тебя быть не может… Ты же понимаешь.

Я отвожу взгляд, стискиваю губы до боли. Голос срывается, но я упорно не проговариваю то, что горит на языке.

– Хозяин кафе, мам… – выдавливаю и тут же чувствую, как внутри всё сжимается от лжи. – Он помог. Занял... Я потом всё отдам.

Я не боюсь сказать маме правду, просто я оберегаю её от лишних нервов. Она видела меня тогда разбитую. Видела, как страдала. И сейчас... Она будет переживать. А мне этого не надо. Пусть хотя бы она будет с Машей рядом спокойная.

– Занял? – мама смотрит так, словно пытается вырвать правду прямо из моих глаз. – Настя, такие суммы не занимают просто так. Ты уверена, что не…

– Мама! – срываюсь, хватаю её за руку, умоляя замолчать. – Пожалуйста. Доверься мне. Я всё улажу. Всё будет хорошо. Нам нужно думать только о Маше. Только о ней, слышишь?

Она прикусывает губу, но больше не спрашивает. Я понимаю – не потому, что поверила, а потому что видит моё отчаяние и не хочет добивать.

Через сутки нас уже перевозят в Киев. Ахмадит встречает белыми коридорами, запахом лекарств и слишком ярким светом. Нас селят в индивидуальную палату – отдельная комната, стены блекло-зелёные, и тут так тихо, что слышно, как капает система.

Маша приходит в себя. Маленькая, бледная, с огромными глазами, в которых – слабость и детское недоумение. Ей убрали часть трубочек, и я наконец могу прижать её ладонь к своей щеке. Она улыбается – еле-еле, но всё же улыбается.

Я улыбаюсь в ответ, хотя внутри всё выворачивает. Выть хочется... Но я не могу. Не имею на это права. Потому что я должна быть сильной. Ради неё.

Вечером приходит новый врач. Высокий мужчина лет сорока, в очках, с уверенной осанкой. Представляется и сразу переходит к делу:

– Мы готовы назначить дату операции. Состояние позволяет. Но готовьтесь – потребуется полное обследование, анализы и несколько дней стабилизации.

– Когда?.. – голос дрожит, я держусь из последних сил.

– Через неделю. При условии, что показатели не ухудшатся.

Я киваю, но руки холодные, ладони мокрые. Неделя… Неделя ада.

Телефон в кармане вибрирует. Назар. Сначала звонок, потом одно за другим сообщения.

°Назар° "Нужно поговорить."°Назар° "Где ты?"°Назар° "Я жду."

Я смотрю на экран, сердце колотится. Нет сил даже видеть его имя. Пальцы сами печатают:

°Настя° "Сегодня не смогу. Завтра."

Отправила. Выключила звук и заблокировала телефон. Пусть хоть с ума сходит. Сейчас есть только она – моя Маша.

Я сажусь рядом на кровать и снова беру её ладошку. Теперь я не отпущу.

Глава 26. Анастасия

С Назаром мы встретились только через несколько дней. Я не могла оторваться от Маши – даже мысли о том, чтобы оставить её хоть на несколько часов, казались предательством. Пришлось соврать Назару, что заболела, лежу с температурой и не в состоянии выйти. Пусть думает, что угодно. Пусть переживёт.

Когда врач сказал, что у Маши состояние стабильно, и пару часов её можно оставить под наблюдением, сердце моё рванулось наружу. Будто я бросаю её. Как будто предаю.

Мозг твердил: «Это не так, она в надёжных руках. Она даже не заметит твоего отсутствия». Но сердце… сердце не умеет слушать логику. Оно знает только одно: мама должна быть рядом.

Выйти за пределы больницы было мучительно. Каждый шаг давался как через трясину. Но я шла. И заставляла себя идти дальше.

Перед встречей я зашла в салон красоты. Синяки под глазами можно скрыть только умелым макияжем, мои руки для этого дрожали слишком сильно. Я сидела в кресле и смотрела на своё отражение: усталое лицо, тонкая бледность, волосы – как солома. Девушка-мастер мягко уложила их, придала форму. Немного косметики – и я будто снова ожила. Пусть ненадолго.

Я смотрела на своё отражение и думала: «Вот так. Смотри, Назар. Видишь? Я выжила. Без тебя. Я сильнее, чем ты думал. И красивее, чем ты заслуживаешь».

Вот только верила ли я собственным мыслям? Такая я сильная, как хочу казаться? Скоро это предстоит проверить.

Лёгкая причёска, ровный тон кожи, яркие глаза. Снаружи – уверенность. Внутри – всё то же пламя боли и усталости.

Когда я вышла на улицу и поймала такси до кафе, пальцы на коленях предательски дрожали. Я заставила себя сжать руки в кулаки. Нет, он не увидит моей слабости. Никогда больше.

Сегодня я буду другой Настей. Настей, которую невозможно растоптать.

Раз уж он хочет, чтобы я притворялась его девушкой, что ж – будем играть. Я исполню свою главную роль, которую два года назад мне выписали два мажора – Даниил и Назар. Они увидели во мне продажную девушку, которая хочет денег. Что ж, устроим для них показательное шоу.

Сегодня на мне платье с круглым вырезом на груди. На ноги я надела ботинки на ровной подошве. Сверху кардиган. На улице немного похолодало, но для ноября довольно таки тепло. В принципе, образ был красивым. Ничего общего с официанткой Анастасией в рабочей робе и с гулькой на голове.

Ох, о работе, лучше сейчас не вспоминать. Пришлось экстренно уволиться, и оставить коллег без официантки. Но у меня не было выбора. Решения в тот день принимались мгновенно. Кроме Маши и её здоровья, меня в принципе, ничего больше не интересовало.

Назар ждёт возле кафе, опираясь на всё ту же спортивную машину. Я замечаю его издали. Такого не заметить просто невозможно. И даже сейчас моё сердце предательски бьётся, когда видит его. Не остыло, глупое. Не поняло, что его растоптали и уничтожили. Нет. Оно как цветок, который растёт сквозь бетон. Ему больно, ломает "кости", но всё равно лезет.

Такси останавливается у входа, я поправляю волосы, делаю глубокий вдох и выхожу.

Если честно, я ни черта не понимаю, как это всё будет происходить. Как и когда мы будем видеться. Мне с дочкой надо быть в больнице. И он не должен об этом догадаться.

– Привет, – здороваюсь первой, подхожу к нему.

– Привет. Как здоровье? – скептически спрашивает. Что ж, очевидно, что в мою ложь он не поверил. Хм, а мне-то что?!

– Отлично. Выздоровела. Мы тут надолго? А то у меня планы на вечер, – сходу сообщаю ему, что торчать с ним больше положенного времени я не собираюсь.

– Что ж, к сожалению, придётся перенести тебе твои планы.

– Это ещё почему?

– Потому что мы приглашены на благотворительный вечер. И, к сожалению, отказаться у тебя нет возможности. Нас там ждут. Будут СМИ, и это лучший вариант показаться на публике.

Я поджимаю губы, делаю глубокий вдох и сжимаю кулаки. Он знал… С самого начала знал, что мы туда поедем, но ничего не сказал. А если бы я пришла как пугало? С синяками и в спортивных штанах. Ах да, знаменитость потащила бы меня в бутик и салон, наводить марафет. Эх, лишила парня повыпендриваться передо мной.

– Я надеюсь, достойно одета для такой свиты? – кручусь на месте, чтобы посмотрел на меня и сзади, и спереди. Правда, кардиган прикрывает платье, поэтому даже его раскрываю. – Или надо переодеть куклу?

Назар сильно сжимает челюсть, но взгляд от меня не отрывает. Не на тело смотрит – в глаза. Душу мою пытается увидеть и снова перевернуть. Но нет… Не выйдет. Не сможет он сломать то, что давно сломано.

– Так мы в гляделки будем играть? Или всё-таки уже куда-то поедем? – не выдерживаю я, когда он продолжает на меня глазеть своими глазищами. Когда-то меня с ума сводило его внимание, этот его похотливо-заинтересованный взгляд. Сейчас же до чёртиков бесит.

– Да, поехали, – выдыхает и открывает мне пассажирскую дверь.

– И, кстати, мог бы извиниться, что чуть не сбил нас с подругой.

– Извини, это вышло случайно.

– Знаешь, что я заметила в тебе? – он не спрашивает, ждёт, что сама продолжу. – Ты всегда извиняешься с опозданием. Тогда, когда твоё «извини» уже никому не нужно. Так что на будущее запомни: ошибки надо исправлять по мере их поступления, а не годы спустя.

Я уже собираюсь сесть в машину, как неожиданно он ловит меня за локоть и поворачивает к себе.

– Ты думаешь, все ошибки можно исправить?

– Нет, я так не думаю. Есть ошибки, которые исправлению не подлежат.

Глава 27. Анастасия

Мы подъехали к шикарному ресторану. Что ж, в таких местах я точно никогда не бывала, и из-за этого моя уверенность в себе немного просела. Всё-таки надо было, чтобы он меня переодел. Потому что моё платье, которое я отхватила в первый день завоза в секонд-хенде, явно не подходило для подобного мероприятия. И хотя по нему не скажешь, что оно б/у, потому что оно как новое. Но мне от этого не легче. Я всё та же серая мышка из деревни.

Перед входом лежала красная дорожка, а за ограждением – фотографы и журналисты. Ох, тут точно собралась одна элита. Вопрос в другом – что тут делаю я?

– Обязательно было меня сюда тащить? – злюсь я и не скрываю этого. – У меня нет желания светиться в телике.

– Придётся потерпеть. Это не так сложно. Просто улыбаешься и держишься возле меня. Не забывай, что ты моя невеста.

– Уже невеста? Была же вроде только девушкой.

– Это всё исправимо, незабудка.

– Не называй меня так. Для тебя я не она.

– Это мы ещё посмотрим, – как ни в чём не бывало отвечает он.

Я резко поворачиваю к нему лицо. Он пока что держит лицо прямо, делая вид, что не видит, как я смотрю на него.

– Не против, если я закурю?

– Мне плевать, куришь ты или нет. Тут или на улице. Но послушай меня...

– Это ты послушай, – перебивает, но ко мне так и не поворачивает лицо. Подкуривает сигарету и жадно делает затяжку. – Правила тут диктую я. Потому что свою часть условий я выполнил. Ты же пока ещё ничего не сделала.

Я поджимаю губы и отворачиваюсь. Знаю, что прав. Деньги я получила и, более того, часть уже потратила. А на днях и остаток суммы нужно будет перевести за операцию. У меня нет выбора – хочу я того или нет, но я должна играть по его правилам. Такой был уговор.

– Ладно. Что мне сейчас нужно делать?

– Просто быть рядом и подстраиваться под обстоятельства.

Хм, обстоятельства, значит.

– Окей. Только не забывай, что я девушка деревенская, говорить красиво не умею. Опозорю сейчас тебя.

Он ухмыляется и поворачивает ко мне лицо. То ли с иронией, то ли правда я его повеселила.

– Если ты намерена меня специально позорить, спешу заверить – мне всё равно. Публика любит представления, так что ты их только повеселишь.

Он покидает машину, обходит её и открывает мне дверцу. Руку чуть протягивает, чтобы помочь мне выйти. Как же я не хочу касаться его. Потому что каждое его касание – это удар током, это мурашки, это бешеное сердцебиение. Потому что я так сильно его любила...

Но выбора нет. Я максимально холодно стараюсь принять его руку и выйти из машины. О том, что происходит внутри меня в этот момент, даже сложно описать.

Знаете, я чувствую себя маленькой. Той самой девушкой, что по уши была влюблена в этого красавца. Только тогда он был просто красив... А сейчас – знаменитость, богатый и всё так же чертовски красив.

Да у него девушки на каждый день по парочке. Угомонись, Насть. Есть план, есть месяц, есть роль. Большего от тебя сейчас не нужно.

Мы с ним подошли к самой красной дорожке. Он шёл уверенно, как хозяин всего этого глянцевого мира. А я… я будто попала в чужую жизнь, в чужое кино, где у меня даже роли по сценарию нет, только временная подработка.

И вдруг его рука ложится на мою талию. Тепло от ладони прожигает ткань платья, и у меня подгибаются ноги. Господи, как будто время откатилось назад. Моё тело всё помнит – каждое его прикосновение, каждый изгиб его пальцев. От него всё ещё тянет, как от огня: страшно обжечься, но невозможно оторваться.

Зачем ты это делаешь, Назар? Я прикусываю губу, чтобы не выдать дрожь, но внутри меня всё кричит: ты до сих пор моя одержимость.

Фотографы кричат, вспышки ослепляют глаза. Всё это похоже на хаос – свет, голоса, чужие руки, которые тянутся через ограждение. Но я слышу только свой бешеный пульс и его дыхание рядом. Он будто специально наклоняется чуть ближе, и эта близость сносит крышу.

– Назар! Назар! Это та самая девушка с фото?

– Назар, вы можете подтвердить?

– Как её зовут?

Голоса журналистов сливаются в один. Я замираю, вцепившись в его пиджак. Господи, только бы он не сказал ничего лишнего. Только бы не унизил.

И вдруг его голос разносится громко, чётко, уверенно:

– Да, это она. Та самая. Моя невеста.

Мир перестаёт существовать. У меня в голове гул, как после удара. Кажется, даже вспышки останавливаются, и все замерли.

Невеста?

– Мы тогда просто поругались, – продолжает он, даже не дрогнув. – Как обычная пара.

Его слова падают на меня камнями. Внутри всё рвётся – и злость, и боль, и какая-то отчаянная нежность, которую я так старательно хоронила всё это время.

Я хотела быть сильной. Хотела показать, что для меня он никто. Но его рука всё ещё на моей талии, и моё сердце предательски выдаёт меня – оно бьётся так, будто вот-вот выскочит наружу.

Как мне выдержать этот спектакль?

Мы вошли в ресторан, и меня будто окатило чужим воздухом. Здесь всё светилось роскошью. Хрустальные люстры свисали прямо с потолка, отражаясь в зеркальных стенах, и казалось, что света больше, чем самого пространства. На полу ковры, такие мягкие, что в них буквально проваливались каблуки впереди шедших женщин.

Я старалась держаться прямо, уверенно, но внутри всё сжималось. Потому что я сразу понимала – это не мой мир. И он никогда не будет моим. Надень сейчас на меня самую дорогую одежду и украшения – я всё равно не впишусь к ним. Потому что я другая. Я знаю, как растёт картошка. Что прежде чем она попадёт в магазин, её нужно посадить, поливать, рвать траву, чтобы она не мешала расти кусту. А потом её копают. Лопатой. Если не надеть перчатки, то будут обязательно мозоли. А ещё я знаю, как подвязывать помидоры, огурцы. Я так много знаю... А они знают, как тяжело жить в селе? Что не все рождаются богатыми. И что большинство умных людей – бедные.

Справа – длинные столы, ломящиеся от еды. Сколько я себя помню, максимум «шведский стол» в моей жизни – это поминальный стол в деревне или свадьба у соседки, где хватало картошки, парочки салатов и селёдки под шубой. А здесь… рыбы, мясо, сыры, десятки закусок, которых я даже по названиям не знала. Икра, устрицы, какие-то десерты, похожие на ювелирные украшения. Всё это выглядело так роскошно, что даже дотронуться казалось кощунством.

А люди?! Они были ещё страшнее, чем еда.

Мужчины в дорогих костюмах, женщины в платьях, которые стоили, наверное, как половина моей жизни. Камни на их пальцах и шее сияли ярче ламп. Я не знала брендов, но по их взглядам понимала – здесь каждый наряд был визитной карточкой. И эти карточки говорили одно: «Ты – никто. Ты сюда попала по ошибке».

Я чувствовала это на себе с первых секунд.

Как их глаза скользят по мне, изучают, словно под микроскопом. Они видят всё: моё платье, которое пусть и новое на вид, но для них кричит «секонд». Потому что это прошлые коллекции. Оно модное было лет так пять назад.

Они чувствуют мою скованность. Мою чуждость. Они улыбаются Назару, приветствуют его, хлопают по плечу, но в их взглядах, когда они бросают взгляд на меня, читается только вопрос: она? Серьёзно?

Я сжала кулаки, чтобы руки не дрожали.

Назар идёт уверенно, не замечая этих взглядов или делая вид, что не замечает. Его спина прямая, его походка спокойная – будто он и есть центр этого зала. Он даже не сомневается, что каждый тут ему обязан вниманием. А я… я его тень. И одновременно – его «невеста».

Смешно, правда?

Мне хотелось закричать. Сбежать. Спрятаться где-нибудь за колонной и снова стать той самой «серой мышкой», которой быть легче. Но я знала – нельзя. Это его игра и его правила. И я должна держаться.

Я подняла голову чуть выше, чем обычно. Сделала вид, что мне всё равно. Что я не замечаю чужих высокомерных взглядов. Пусть думают что хотят. Я пришла сюда не ради них.

А ради чего, Настя? Ради него? Ради денег? Ради дочери? Вопросов было слишком много. Ответ только один: ради Маши.

Но всё равно сердце сжималось от того, как он держал меня за руку и представлял всем этим людям – будто я его выбор, его гордость. Его настоящая любовь.

В его голосе слышалась нежность. В касаниях – тепло. И они верили. Тяжело было не верить, когда он так умело играл.

И только я знала правду. Наша любовь – лишь игра.

Глава 28. Анастасия

– Назар! – раздался звонкий мужской голос с лёгким акцентом.

Я обернулась и увидела мужчину лет пятидесяти, статного, подтянутого, с седыми висками и такой же ослепительной улыбкой, как у Назара, только теплее. Он был в идеальном костюме, но держался так просто и непринуждённо, будто мы встретились не в этом дорогущем ресторане, а в обычном парке.

– Лучано! – Назар широко улыбнулся и шагнул навстречу. – Рад видеть.

Они обменялись крепким мужским рукопожатием, обнялись на секунду, и только потом Назар повернулся ко мне.

– Познакомься, – он слегка подтолкнул меня вперёд. – Это мой тренер, Лучано Россини.

– Очень приятно, синьора, – мужчина легко склонил голову, бережно пожал мою руку и задержал взгляд чуть дольше, чем просто из вежливости. В его глазах не было ни капли насмешки или снисхождения. Только искренность.

Они заговорили на итальянском. Я ничего не понимала – слова лились быстро, музыкально, совсем не похоже на наш строгий язык. Назар отвечал легко, с улыбкой, и я чувствовала: они явно обсуждают что-то обо мне.

Щёки начинали предательски гореть.

Лучано снова посмотрел на меня, тепло кивнул и сказал что-то вроде "bella ragazza".

Я только смущённо улыбнулась, не зная, что ответить.

Через пару минут он извинился и отошёл к другим гостям, оставив нас вдвоём.

– И что это было? – я нахмурилась, пытаясь скрыть неловкость. – Он что обо мне говорил?

Назар достал бокал с вином со стола, сделал глоток и посмотрел на меня прямо, слишком пристально, будто сквозь.

– Он сказал, что польщён твоей красотой. – Назар говорил спокойно, без тени флирта. – Что в тебе есть то, чего он давно не встречал в этих залах. Настоящее сердце. И улыбка, которая не похожа на ни одну из этих искусственных масок.

Я замерла.

Глупо, но слова будто ударили током. Я не знала, куда деть глаза. Захотелось спрятаться за бокал, за спину официанта, хоть под стол. Всё, что угодно, лишь бы не ловить на себе этот его внимательный взгляд.

– Да ну… – пробормотала я, чувствуя, как краснею до ушей. – Он так и сказал?

– Именно так, – Назар чуть наклонил голову. – А знаешь… я с ним согласен.

И он произнёс это так буднично, спокойно, будто говорил о погоде. Но при этом его взгляд не отрывался от моего лица. Настойчивый. Уверенный. Такой, что я почувствовала, как сердце в груди срывается с ритма.

Ну зачем он так смотрит? Зачем так говорит?..

Я резко отвела глаза, сделала вид, что заинтересовалась ледяной вазой с фруктами на столе.

Только бы он не заметил, как у меня дрожат пальцы.

– Шампанского? – Назар наклонился ко мне так близко, что я почувствовала запах его парфюма. – Или, может, вина?

– Нет, спасибо, – вежливо отказалась я. Мне ещё в больницу надо, не хочу, чтобы от меня несло алкоголем. – Мне нельзя, – ровно отвечаю.

– А-а, вот оно как… – в уголках его губ мелькнула лёгкая усмешка. – Ты случайно не беременна? – спросил он это шутя. – А то ты моя невеста, знаешь ли, и ребёнок тогда от меня.

Я понимаю, что он хотел пошутить и разрядить атмосферу. Но мне будто в грудь ударило кулаком.

В памяти вспыхнуло то утро – белая палочка в руках, и две розовые полоски, от которых земля ушла из-под ног. Слёзы вперемешку со страхом. Я одна в этом мире. А он... меня прогнал.

Все походы к врачу – с мамой или с отчимом. Их добрые, но усталые глаза. Старая машина у роддома, когда меня встречали с Машенькой на руках. Их поддержка вместо объятий любимого. Вместо счастливого фото втроём, одно единственное, которое до сих пор стоит в рамочке. Я держу Машеньку на руках и втыкаюсь носом в щёчку.

А он? Его не было рядом в самый сложный период моей жизни.

Единственный мужчина, которого я когда-то любила, даже не знал, как сильно был мне нужен. Он не захотел знать. Использовал и вышвырнул на улицу, как ненужную и использованную вещь. Какой в итоге я и была в то утро.

Я глубоко вдохнула, сжала ладонь в кулак, чтобы не выдать ни эмоции, и как можно спокойнее ответила:

– Нет. Не беременна.

– Хм. – Назар прищурился, словно хотел прочитать меня насквозь. – А парень у тебя есть? Это, знаешь ли, важная информация.

Я даже не задумалась. Вдохнула и выдохнула ложь:

– Есть.

Улыбка на его лице дрогнула, а челюсть сжалась так, что скулы заострились ещё сильнее.

– Понятно, – бросил он коротко, и на пару секунд между нами повисла тишина.

Но следующая его фраза обрушилась, как гром среди ясного неба:

– Что ж… посмотрим тогда, как твой «парень» отреагирует на это.

Он отошёл к длинному столу, взял бокал шампанского и серебряную вилку. Несколько звонких ударов – и весь зал притих. Десятки глаз уставились на него.

– Дамы и господа! – его голос прозвучал уверенно, громко, легко перекрывая гул. – Я хочу сказать пару слов.

У меня похолодели руки. Сердце забилось в горле.

Назар обвёл всех своим фирменным взглядом победителя, а потом резко повернулся ко мне.

– Вечером, когда мы с Настей… – он сделал театральную паузу, – немного повздорили, пресса успела раздуть это в скандал. Но правда в том, что я люблю эту девушку давно. Мы знакомы с самого детства и прошли многие испытания. Однажды нам пришлось расстаться... – он делает паузу и смотрит мне прямо в глаза. – Но я рад, что судьба нам дала шанс всё исправить.

Что он такое говорит? Зачем? Что имеет в виду? И прежде чем я успела понять, что происходит, он достал маленькую бархатную коробочку.

И опустился на одно колено.

– Настя… выйдешь за меня замуж?

Зал взорвался аплодисментами, смехом, восторженными криками. А я прижала ладонь к губам и не могла ни вдохнуть, ни выдохнуть.

Внутри ураган. Злость. Боль. И отчаянное желание закричать и сбежать отсюда. Но ещё больше мне хочется нанести ему пощёчину и сказать: нет!