Текст книги "Бывшие. Притворись моей женой (СИ)"

Автор книги: Татьяна Катаева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

Глава 22. Назар

Я остаюсь стоять у тачки, не двигаясь. Щека горит от её пощёчины, но внутри всё жжёт сильнее. Не от удара. От того, что она снова смогла меня ранить. Чёрт, да я мечтал обнять её, прижать, вдохнуть этот запах до одури… И получил вместо этого ненависть.

А может, я это заслужил?

Смотрю, как её силуэт растворяется в темноте улицы, и в груди ноет. Хоть раз хотел сказать всё правильно – но и тут всё поломал. Она не верит. И не простит.

Я вдыхаю воздух глубже, пытаясь вытолкнуть из себя всю эту херню, и открываю машину, как дверь кафе хлопает. Выходит парень в чёрной футболке. Высокий, худощавый, волосы растрёпаны, в руке – пачка сигарет и пакет.

Он засовывает одну в рот, щёлкает зажигалкой, а потом замечает меня. Прищуривается, будто не понимает, что я тут делаю.

– Чувак, ты чего тут завис? – хмуро бросает. – Машину убери, народ пугаешь.

Я выпрямляюсь, убираю руки в карманы и смотрю прямо на него.

– Ты бариста с этого кафе, да?

Он морщит лоб, чуть приподнимает подбородок.

– Ну. А тебе чего?

– Ты знаешь Настю. Дай её номер, – говорю спокойно, без лишних слов.

Парень чуть не давится дымом.

– Ты с ума сошёл? Какая ещё Настя? И вообще, кто ты такой?

– Просто дай номер, – повторяю.

– Слушай, мужик, – парень выпускает дым и фыркает, – ты вообще нормальный? Подруга моя, а ты тут в темноте выскакиваешь, просишь номер. Я тебе что, похож на дурака? Потому что ты мне на маньяка похож.

Я сжимаю зубы, чтобы не сорваться.

– Мы только что разминулись. Я не успел...

– Так догнал бы, раз уж надо. А меня не приплетай, ясно? – он уже разворачивается, но я бросаю:

– Настя Изюмова, учится в КНУ.

Он замирает. Медленно оборачивается обратно, смотрит на меня так, будто пытается понять, шучу я или нет.

– Откуда ты её знаешь? Небось поклонник какой-то?

– Мы в детстве дружили. Потом я уехал за границу. Связь оборвалась, – говорю глухо. – Просто дай номер.

Между нами повисает тишина. Только дым от его сигареты стелется по ночному воздуху. Парень смотрит на меня долго, с сомнением. Потом мотает головой.

– Если врёшь – сам пожалеешь. – Он всё же диктует цифры. – Но если обидишь её – я узнаю. И достану тебя. Номера тачки сейчас запишу, на всякий случай.

Я усмехаюсь, вбиваю номер в телефон. Да хоть фотографирует пусть, мне насрать. Лишь бы номер дал.

– Ты первый, кто мне это говорит, – иронично бросаю.

Парень злобно щурится, но ничего не отвечает и уходит к своей тачке.

Я же остаюсь у своей. На экране светятся её цифры. Сердце бьётся, будто я только что выиграл бой. Но звонить сразу не могу. Слишком много всего. Я подожду. Найду момент.

Она думает, что убежала – но я снова рядом.

Телефон взвыл так, будто пожар в хате. Я вскочил, даже не сразу понял, где нахожусь. Голос сиплый, злой, как выстрел:

– Назар, поднимай жопу! Нам обоим пизда!

Щурюсь на экран – Корчевский. Менеджер. Сердце бухает так, будто я ещё на ринге.

– Ты чё, охуел? – бурчу, пытаясь прийти в себя. – Время видел?

– Время?!! Ты новости видел?! – орёт он так, что я машинально отдёргиваю телефон от уха. – Пять лямов, Назар! Пять, мать его, миллионов улетают в унитаз! Я только что отмазал твою неявку на встречу с канадцами, сказал – заболел. А они пишут, что ты нажрался и напал на бабу в переулке! Ты понимаешь, что это пиздец?

Я моргаю, не врубаюсь.

– Какой ещё переулок? Какая баба? Ты в своём уме?

– Ах ты, сука, – Корчевский задыхается в трубку. – Ладно, слушай. Сейчас кину тебе ссылку. Ставь громкую связь, открывай.

Телефон в руке гудит, приходит сообщение. Я жму.

Текст даже не сразу вижу. Первым делом – фото.

Чёртова темнота. Грань света и тени. Я, прижатая к машине фигура девушки. И хоть снимок мутный, хоть лица размыты, мне не надо всматриваться.

Настя.

Блядь, даже в темноте, даже из тысячи чужих силуэтов я её вырву.

Стоит рядом – и одновременно нет. Как будто снова из прошлого выдернули кадр, где мы были вместе. Где я ещё мог дышать ею. Касаться. Любить.

– Назар?! Ты меня слышишь?! – орёт Корчевский. – Там пишут, что ты напал на девушку! Ты вкуриваешь? Им похрен, что за баба. У них фото есть, и скандал уже разлетается! В Канаде это уже цитируют, мать твою!

Меня будто током бьёт. Челюсти сводит так, что скрип зубов слышу сам. Да не текст меня бесит. Не эти вонючие статьи, не их грёбаное «навалился на девушку».

Меня злит то, что она рядом. Там. В кадре. Со мной. И не моя.

Будто судьба решила ещё раз ткнуть носом: смотри, Назар, вот твоя слабость.

– Ты слушаешь, да? – Андрей резко сбавляет тон, но всё равно рычит. – У нас есть единственный вариант спасения.

– Какой? – голос у меня глухой, сиплый.

– Эта девушка – твоя невеста.

Я отрываюсь от экрана, встаю. Нервно пережимаю телефон в другую руку и снова к уху.

– Чего, блядь?!

– Ты не нападал! – продолжает он, будто не слышит. – Вы поссорились, обычная пара, обычные разборки! Всем похрен на подробности, главное – красивая картинка. Ты жених, она невеста. Понял? Завтра мы собираем прессу и даём комментарий.

Я выдыхаю и замираю у окна. Пальцы так сжимаются в кулак, что кости хрустят.

Невеста…

Да, я вижу это перед глазами. Настя в платье, я рядом. Только всё это – не про реальность. Это про мои чёртовы сны, которые мучают каждую ночь.

Андрей что-то ещё орёт в трубку. Стратегии, варианты. А я слышу только гул крови в ушах. Слышу только её дыхание в воспоминаниях. Вижу только её глаза, полные ненависти и боли.

Невеста, мать её… Если бы это было правдой.

– Она не согласится, – привожу единственный здравый аргумент. Сам же знаю, что не пойдёт на это.

– Назар, на кону пять лямов. Скажи, что дашь ей какой-то процент. Любая адекватная баба пойдёт на это. Поиграете, а потом разберётесь. Свадьбу же не обязательно играть.

– Она не «все», – говорю ему, а сам уже знаю ответ. Но всё равно, как только отключаюсь – звоню Насте. Пусть это будет повод просто увидеть её.

Глава 23. Анастасия

Звонок. И до него было всё не сладко, а после – ещё хуже.

– Настя, нам нужно встретиться.

Голос низкий, глухой. Я чувствую каждую вибрацию где-то под рёбрами. Сжимаю зубы.

Я до сих пор не могу понять, что происходит. Откуда у него мой номер?! Что он хочет от меня?! Зачем рушит мою мнимую идиллию?! Мне и так хорошо. Без него, но с Машей. Всё не так плохо. А тут он. Всеми путями пытается выбить меня из колеи. Мне это вовсе не нужно.

– В кафе, вечером? – продолжает он, как будто мы и до этого каждый день виделись и общались. И сейчас главное – уточнить место.

Я горько усмехаюсь. Кафе. Будто мы парочка, которая может сидеть за столиком и делать вид, что всё в порядке. То ли я за это время изменилась сильно, то ли он продолжает играть глупого.

– Нет, – резко. – Только возле универа. У меня пары, времени нет, – отрезаю все пути к его плану. Пусть приходит туда, где мне удобно.

Я слышу, как он выдыхает. Секунда тишины. Взвешивает всё. А мне вообще всё равно. Может, даже отказаться.

– Понял, – отвечает. Но я ясно чувствую – он тоже понимает, что я ничего не хочу с ним. Не хочу видеть. Не хочу слышать. Но выбора у меня всё равно нет. Придётся пересилить себя.

Благо, нам надо на пары, и Алена не успевает засыпать меня миллионами вопросов. А после первой же пары уходит из универа. Свидание до рассвета лишило сил, и на первой же лекции она начала засыпать. Что ж, когда-то и я во имя любви забивала на учёбу.

К обеду его машина уже стоит у выхода. Синяя, блестящая, слишком заметная. Этот пафос, деньги – всё в его стиле. Я делаю шаг, потом ещё, и вдруг замечаю, как опускается его стекло.

– Садись, – коротко.

– Нет. – Я даже не думаю, просто выпаливаю. – Я не поеду с тобой.

Меньше всего мне хочется быть с ним в закрытом пространстве. Хватило вчера аромата – до сих пор тошно.

Он поворачивает голову, смотрит прямо в глаза.

– Настя, – голос твёрдый, стальной. – Здесь люди. Камеры. Ты хочешь, чтобы завтра это фото оказалось везде?

Я замираю. Его аргумент бьёт прямо в сердце. Я уже знаю, что могут сделать из одного кадра. И знаю, что завтра на всех этих пабликах окажусь снова я. Снова мы. А мне это не надо.

Сжимаю губы. И всё-таки открываю дверь. Хочешь, не хочешь, а придётся потерпеть.

Парк встречает тишиной. Тень от деревьев, редкие прохожие и ни одного знакомого лица. Я сижу, руки сцеплены так, что пальцы белеют. Назар молчит. Тянет паузу, будто специально.

– Слушай, – начинает наконец. – У меня жопа. Большая жопа. Та статья... Ты видела её?

– Угу.

– Так вот, она слишком провокационная. На кону стоят большие деньги и моя личная репутация. Но есть выход. Единственный выход, чтобы ни тебя, ни меня не трогали.

Он смотрит на меня. Глаза тёмные, уставшие, но всё такие же, что я когда-то любила до боли.

– Ты должна согласиться стать моей невестой, – добивает.

Я, если честно, много думала. Придумывала разные варианты. Где пишу опровержение. Или даю интервью, чтобы убедить всех, что это неправда. Но такой вариант... Мне бы даже пьяной такое в голову не пришло.

Я моргаю. А потом… взрываюсь смехом. Настоящим, громким, истеричным. Невеста? Он? Я? Да он тронулся по всем фронтам.

– Назар… – я вытираю слезу от смеха. – Ты серьёзно?

– Да. – Он даже не дёргается. – Это единственный вариант. Скажем, что мы обычная пара. Произошла ссора, вспышка. Всё как у обычных людей.

И тут он произносит то, что ломает меня снова.

– Я заплачу. Сколько скажешь. Больше не будешь работать...

Смех рвётся снова, но уже другой. Горький. Обидный. С каждой секундой всё внутри меня выворачивает.

– Ты… – голос дрожит, и я не знаю, то ли кричу, то ли плачу. – Ты до сих пор считаешь меня продажной? Той самой, что готова на всё за деньги?

– Это всего на месяц и...

Он открывает рот, будто хочет что-то ещё сказать, но я не даю.

– Скажу прямо: я никогда на это не соглашусь. Ни за какие деньги. Ни за что на свете. Ты мне противен.

Мои слова звучат как пощёчина. Внутри всё колотится, сердце рвётся, дыхание сбивается. Но я не отвожу глаз. Он должен увидеть. Он должен понять, как глубоко меня задел.

– Назар, – голос мой уже тише, но твёрже. – Ты сам похоронил всё, что было. И я не стану твоим прикрытием. Никогда.

На секунду повисает тишина. Было бы правильно, наверное, поговорить спокойно. Спросить, какие есть ещё варианты. Дать понять, что я заинтересована в том, чтобы меня не трогали и не связывали мою жизнь с его. Что, наоборот, хочу, чтобы думали, будто мы чужие. Но вместо этого я ухожу.

Захлопываю дверь так, что металл дрожит. И всё равно этого мало. Хочется ударить сильнее, сломать, оставить вмятину – такую же, как он только что оставил во мне.

Меня буквально сразу накрывает.

Грудь горит, внутри пустота, но с глаз не льются слёзы. Нет. Я больше не плачу из-за него.

Он снова смог. Снова ранил. Ему это так легко даётся. Сначала растоптал меня в тот день, потом выкинул, облил грязью. А теперь… теперь у него хватает наглости просить, чтобы я притворялась его невестой.

Невестой!

Да он тронулся умом. Ему точно выбили последние мозги на ринге. Или он тупо издевается. Другого объяснения нет.

Я разворачиваюсь и иду к остановке. Быстро, так, чтобы он даже силуэта моего не увидел. Спина прямая, шаг твёрдый. Только внутри всё хрустит. Каждый вдох даётся болью.

В автобусе тесно. Люди прижимаются друг к другу, пахнет чужими духами и уставшими телами. Я утыкаюсь в окно, делаю вид, что смотрю на улицу. На самом деле – не вижу ничего. В голове только его глаза. Холодные, наглые. И его голос:

«Я заплачу. Сколько скажешь».

Снова деньги. Снова продажная.

Я сжимаю зубы, чтобы не завыть от боли. Чёрт, как же тяжело дышать.

И тут телефон вибрирует.

Мама.

Обычно в это время у них дневной сон. Потому она звонит позже, после того как Маша проснулась.

– Алло? – голос хриплый, но я стараюсь, чтобы был ровным. Внутри ещё не поутихло после встречи с бывшим.

В ответ – всхлипы. Настоящие, отчаянные. Я замираю.

– Ма? Что случилось?

Она пытается что-то сказать. Слова сбиваются, прерываются рыданиями. Я напрягаюсь до предела, сердце уходит в пятки.

– Говори! – уже почти кричу.

И вдруг два слова. Всего два. Но они рвут меня пополам.

– Маша… в больнице…

Мир рушится. Автобус исчезает, люди растворяются. Я больше ничего не слышу. Я подскакиваю с места.

– Водитель, остановите! – мой крик срывает горло.

Автобус тормозит где-то на перекрёстке. Я выскакиваю на ходу, едва не падаю, но подхватываю себя и тут же машу рукой такси.

Телефон всё ещё у уха.

– Мама! Что с Машей?! – я ору, захлёбываясь слезами. – Что случилось?!

– Ей… – мама рыдает. – Ей плохо стало, Настя. Она задышала… закашлялась… я вызвала скорую… её сразу увезли. Врачи говорят – сердце. Сердечко, Настя…

Я теряю дыхание. Воздух застревает где-то в горле, и на секунду кажется – я сама умру.

Маша. Моя девочка. Моя кроха, которой ещё и двух лет нет. Я представляю, как она лежит там, в белой палате, с проводами и трубками. А я здесь, в этой грёбаной машине. И ничем не могу помочь.

– На вокзал! – срываюсь на таксиста. – Быстро, умоляю!

Слёзы текут сами, я уже не вытираю их. Ничего больше не имеет значения. Ни Назар, ни его просьбы, ни его деньги. Ничего.

Есть только Маша.

Моя дочь.

Моя жизнь.

Глава 24. Анастасия

Я плохо помню дорогу. Всё слилось в один кошмарный сон: такси, шум вокзала, поезд, ещё одна машина. В голове только один образ – крошечное личико моей дочки, искажённое болью.

Когда мы въезжали во двор больницы, я почти не дышала. Всё тело сжалось, будто готовилось к удару. И он настиг, когда я ворвалась в палату.

Маша… моя малышка…

Она лежала на огромной, по сравнению с ней, кровати. Маленькие ручки прикреплены к капельницам, крошечное тело опутано проводами. На лице кислородная маска, почти закрывающая её щёчки. Рядом мониторы, мигающие лампочки, цифры.

Меня словно ножом полоснули по сердцу. Страшнее картины я в жизни не видала. В этот момент понимаешь, что до этого ты никогда не страдала так, как сейчас. Нет ничего страшнее...

– Машенька… – голос сорвался, стал шёпотом.

Она не открыла глаза. Только грудь тяжело вздымалась, неровно, с паузами.

Впервые я видела её такой беспомощной. Она всегда гиперактивна, весёлая, улыбчивая. А сейчас... Бледная, тихая... Ей, наверное, больно, а я не могу ничего сделать.

Мир рухнул окончательно.

Моя голова лежала на краю кровати, а руки касались её маленьких пальчиков. Я стояла на коленях и отчаянно молилась.

Так горько. Так больно. Так страшно.

Я даже не слышала, когда в палату вошёл доктор. Шаги были тихие, но слова... Они заставляли дрожать и бояться ещё сильнее.

– Это врождённый порок сердца, – объясняет врач. Молодой мужчина в белом халате, но голос строгий, уверенный. – Его упустили при осмотре мои коллеги. Это очень прискорбно, но факт остаётся фактом. Эта врачебная ошибка стоит вашей дочери... – он делает паузу, но я и так понимаю, что он хотел сказать. – Если бы они увидели это сразу, у нас бы было больше времени. К сожалению, приступ всё усугубил. Девочке срочно нужна операция.

Ох, лучше б я так и стояла на коленях, тогда бы и падать было не так высоко. Но я уже на ногах, и мне приходится ухватиться за стену руками. Да и они предают. Дрожат сильнее, чем у алкаша под наливайкой у нас в деревне.

– Какая операция? – шепчу. – Когда?..

– Как можно скорее, – врач кивает. Для него это обыденные вещи – говорить такие диагнозы. А я?! Я в жизни ничего более страшного не слышала. – Речь идёт не о годах, даже не о месяцах. Счёт идёт на недели. Мы сможем стабилизировать её состояние на время, но окончательно помочь может только хирургия.

– Сколько? – задаю самый страшный вопрос. Тянуть с этим нельзя. Я должна понимать, насколько всё критично и сколько у меня времени на поиски.

Он ненадолго опускает глаза, и я понимаю – сумма неподъёмная.

– От пары сотен тысяч и больше. Всё зависит от клиники и выбранной программы. У нас в городе такую операцию сделать не смогут, только область. А лучше, конечно, столица. Там специалисты международного класса. Но и цены, сами понимаете.

Меня мутит. Сотни тысяч. А может и больше... Для меня это не деньги, а чужая планета. Другое измерение, куда нам – нищим – входа и доступа нет.

Я хватаюсь руками за лицо и закрываю глаза, из которых уже вовсю стекают слёзы. Истерика где-то на подходе, хотя я и пытаюсь сдержать её. Некогда сейчас расслабляться и тем более расклеиваться.

– Доченька… – мама прижимает меня к себе, когда врач уходит. – Мы справимся, слышишь? Найдём выход.

Я утыкаюсь лицом ей в плечо. Она пахнет домом, детством, чем-то родным. Но сейчас даже её объятия не спасают. Я разрываюсь на части.

– Ма… я не могу её потерять… – всхлипываю, захлёбываясь слезами. – Я не могу…

Мама гладит меня по волосам, сама плачет. Но держится. Ей надо ещё и меня успокаивать. Она куда сильнее меня.

– Настя, у нас нет другого выбора, – её голос твёрже моего. – Мы должны найти деньги. Любой ценой. Продадим всё, что у нас есть, но Машеньку спасём. Возьмём кредиты. Будем жить в общежитии. Возьмём взаймы. Она будет жить.

Я смотрю на Машу. Моя маленькая, крошечная птичка, с этими трубками и проводами. Она так доверчиво лежит, даже не подозревает, что её жизнь висит на ниточке.

И в этот момент я понимаю: я готова на всё. На абсолютно всё, лишь бы спасти её.

В голове за секунду всплывает разговор с Назаром. Его желание заплатить за мою игру. За притворство. За враньё. И за возможность заработать деньги на этом. Так же я вспоминаю, что дома, где-то под кроватью в коробке лежит конверт Даниила. Я так и не смогла взять оттуда ни одной купюры. Сейчас же... я бы плюнула на гордость и забрала деньги во спасение дочери. Но той суммы не хватит. Даже на треть.

Что ж, остался всё тот же первый вариант. Назар и его предложение сыграть напоказ в любовь. Один месяц буду притворяться его девушкой. Это просто. Да я и не на такое пойду, лишь бы спасти жизнь дочери.

Ещё какое-то время я сижу у кровати дочери. Врачи говорят, она скоро придёт в себя. Я жду не дождусь, чтобы увидеть её голубые глаза и улыбку. Но для начала... для начала мне надо силы. Мне нужно ещё немного времени, чтобы наконец-то подняться на ноги и выйти в коридор. А там – набрать тот самый номер, что ещё утром всполошил меня своим звонком.

Наверное, я должна была бы сказать ему правду. О том, что у него есть дочь. Что она может... Нет, я даже вслух не могу такое произнести. Но я так не сделаю.

Ему нужна актриса на месяц. Он думает о своей репутации. Ему не нужна девушка из прошлого, и тем более с грузом за плечами. Назару Демченко не нужна внебрачная дочь. А он не нужен нам. Я получу деньги, мы вылечим Машу и будем жить и дальше в своём маленьком рае. Ведь не всегда для счастья нужны деньги. Точнее, для счастья они и вовсе не нужны.

Они нужны, когда приходит беда.

– Мамуль, посиди возле неё. Не хочу, чтобы она проснулась и испугалась больницы. Ладно?

– А ты куда, дорогая?

– Мне нужно позвонить. Я скоро.

Сжав в руках гаджет, я не выхожу из палаты – кажется, выползаю. Ни ног, ни рук не чувствую. Кажется, отобрало все конечности. На фоне слышны голоса медперсонала и пациентов. Я даже, кажется, спускаюсь на пару этажей вниз. А может и нет. Просто я долго брожу. Долго ломаю в себе гордость. Свои клятвы, что больше никогда его не подпущу. Что больше никогда никто не посмеет обвинить меня в том, что я не делала.

Но сейчас я буду притворяться. Пусть думает, пусть говорит, что я продажная. Плевать. Лишь бы денег дал. Остальное я стерплю.

Ради Маши. Только ради неё.

Нажимаю кнопку вызова и жду, когда он поднимет трубку. А когда слышу голос на том конце провода, даже теряюсь. Думать и делать – это разные вещи.

– Насть, прости, я перегнул... – что-то он там говорит. Плевать. Не понимаю. У меня совсем другие планы. – Я не хотел тебя обидеть снова. Сам не понимаю, как ляпнул это...

– Я согласна, – уверенно говорю, хотя внутри... ой, мамочки. Что же творится внутри.

– Что? – не понимает он с первого раза. – На что согласна?

– Я притворяюсь твоей невестой, а ты мне дашь денег.

– Чего-о?

– Что слышал. Или ты уже передумал?

– Нет. Просто... – он замолкает, а я слышу, как на фоне он затягивается. Кажется, даже слышу, как трещит огонь и дымится. Наверное, он не ожидал. Да и плевать сейчас на его мысли.

Мне нужны деньги. Точка.

– Просто что?

– Да, так, ничего. Рад, что ты приняла верное решение, – снова затяжка.

– У меня есть условие.

– Какое?

– Деньги мне нужны сегодня. В крайнем случае завтра.

– Но мы же ещё контракт не подписали для съёмок. Деньги будут после них.

– Плевать. Мне не всю обещанную сумму. Для начала двести тысяч давай. Чтобы я точно знала, что ты не обманешь.

– Ничего себе запрос. А где гарантии?

– Что не кину тебя на деньги? dIbYDp-I Одержимость мажора

– Нет, что будешь играть достоверно, – бурчит и снова затягивается. Такое чувство, что и сам нервничает.

– Придётся поверить на слово. Я сейчас не в городе. Бросаю тебе номер карты, как только сделаешь перевод, я вернусь. А пока для всех я пропала. Может, ты меня избил и закопал, – истерически смеюсь. Что я несу?! Не понимаю. Но играть надо правдоподобно. На максимум.

– Ладно. Кидай карту. Завтра жду тебя в городе, нужно обсудить условия сделки. Деньги будут вечером.

– Вот и хорошо, пока.

И я наконец-то отключаюсь. Жадно хватаю воздух и вытираю слёзы.

– Так надо. Так надо, – как мантру повторяю и иду в сторону палаты дочери.

Я спасу её! Спасу!