Текст книги "Бывшие. Притворись моей женой (СИ)"

Автор книги: Татьяна Катаева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)

Глава 34. Анастасия

– Ты буквально включилась в роль жены, – снимает он свою обувь и целенаправленно идёт ко мне, – не стоило напрягаться, я уже заказал еду из ресторана.

– Мне вовсе не тяжело... – запинаясь, говорю я. Слова срываются, и я не могу договорить, потому он замирает напротив моей спины. Он кладёт свои холодные руки мне на плечи и делает расслабляющие движения. Боже, мне тысячу лет никто не делал массаж. Но дело вовсе даже не в нём, а в самом Назаре. Он действует уверенно и целенаправленно, лишая меня элементарного – возможности дышать и думать.

– Ты подумала над моим предложением?

– Я согласна.

Нож из рук выпадает, и я уже не могу думать ни о чём, кроме его рук на плечах. А ещё дыхание... Он наклоняется к шее и дышит тяжело. Это сбивает и мой ритм дыхания. Мышцы напрягаются, вместо того чтобы расслабиться. А голова... Она кружится, как будто я на карусели катаюсь.

– Видишь, это не так сложно – принять помощь от меня. Ты мне, а я тебе...

Голос его хриплый... Ответ звучит двузначно. Он мне деньгами, я ему ролью жены. Или что-то ещё входит в мои обязанности? Надо спросить... Хотя, к чему вопросы эти? Час назад я предлагала ему своё тело за деньги. Только идиот не воспользовался бы этим предложением.

Одна его рука опускается на мой живот и прижимает меня к нему сильнее. Его твёрдая плоть вжимается мне в ягодицы, вытесняя остатки воздуха с лёгких. И вместо долгожданного кислорода я набираю лёгкие его ароматом. Плотным, густым... Сводящим с ума.

Веки прикрываются от тепла, которое разливается по телу. Мне хорошо. Мне нравятся его касания. Нравится осторожность, с которой он сейчас пробивается ко мне через огромные стены, выстроенные мной в прошлом.

Отодвинув футболку, он касается моего голого живота ладонью. Они уже не такие холодные, как были вначале. Нагрелись. Назар медленно тянет левую руку вверх, к моей груди и, отодвинув чашку бюстгальтера, берёт её в руку, сильно сжимая и лаская одновременно.

– Ах, – стон вырывается из груди быстро и рвано. Я дрожу от его касаний. Надо бы оттолкнуть его. Надо бы развернуться и ударить по его довольной физиономии. На месте расставить приоритеты. И секс в эти приоритеты не входит. Так же как и поцелуи, и вот такие касания.

Надо... Это надо всё сделать. Но я не могу его остановить. Нет на это ни сил, ни возможности, ни желания. Потому что табун мурашек уже по всему моему телу. А внизу живота разгорелось пламя. Я уже и забыла, как это приятно – когда к тебе касаются. Я забыла, как это волнительно и прекрасно. И даже несмотря на то, что первый мой раз оставил глубокий след и рану в моих воспоминаниях, я хочу разорвать этот тугой узел внизу живота.

Вторая его рука тянется к джинсам. Пальцы быстро растёгивают пуговицу и ширинку... Мне это время даётся чтобы подумать. Я могу его остановить. Могу потребовать прекратить эту игру, в которой нет победителей. В частности, когда ты уверена, что проиграешь. Ведь всегда тот, кто любит, выходит из игры проигравшим. Но я не хочу. Мне так хорошо. Впервые за долгое время тело реагирует хоть на что-то. Два года прошло. Оно забыло, как это. Оно хочет...

А ты, Настя? Хочешь?

Я кусаю нижнюю губу и сильно зажмуриваю глаза. Потому что точно знаю, что он хочет. Это чувствуется в его касаниях, его дыхании... И стояке, который всё сильнее вжимается в меня.

Он мог бы стащить с меня джинсы с трусами и, прогнув в спине, взять как продажную шлюху. Я знаю, какой он может быть в гневе. Но также знаю, какой он может быть нежный и страстный. Я помню свой первый оргазм...

– Ах...

Его пальцы касаются резинки трусов и ныряют туда вниз. Где всё так же течёт и пульсирует моё желание. Я не готовилась к близости и уж точно даже подумать не могла, что она между нами будет. Поэтому там вовсе не гладко, как сейчас в моде – выбрито под ноль. Как и два года назад, там мягкий пушок в виде «блядской» дорожки. Именно так её называет моя лучшая подруга. Говорит, что такую оставляют только порноактрисы для секса на камеру. Я на неё вовсе не обижаюсь. Она у меня прямолинейная и говорит, что думает. Да и во благо для меня, она раздавала советы. Начитается их в каком-то паблике, а потом умничает. Хотя сама ещё девственница.

– Ах...

Его пальцы доходят до самой заветной точки. Губы вжимаются в шею и легонько покусывают её. Вторая рука теребит мой сосок. Вот ряд действий, который нужно сделать, чтобы довести меня до оргазма. Потому что я уже на грани.

Когда он проникает в меня и начинает двигаться, я слышу постыдные хлюпающие звуки. Но мне нет дела до них. Потому что я уже в преддверии полёта. Голова запрокидывается вверх, и я вжимаюсь в его грудь затылком. На секунду открываю глаза... Ох, это ошибка. Потому что я вижу его. Они затуманены. Внизу такой пожар, что я ещё больше воспламеняюсь. И тогда он накрывает мои губы своими. Язык разрывает мой рот, то и дело имитируя половой акт. А пальцы... Они двигаются. Двигаются. Двигаются.

– Настя, скажи, что ты хочешь, чтобы я тебя трахнул... Скажи это, – молит он где-то в области моих губ.

Пальцы двигаются активнее, и я... Я хочу. Да, я безумно хочу, чтобы он вошёл в меня. Хочу снова почувствовать тяжесть его тела. Даже вкус хочу почувствовать. Он был груб со мной. Даже жесток. Но всё стёрлось на фоне наслаждения. Даже боль первого раза притупилась. Или же это я всё стёрла, потому что оправдывала каждый раз его в своей голове.

– Не хочуууу, – вырывается из моих уст вместе с криком от разрывающего меня оргазма. – Не хочу трахаться!!! – ещё раз кричу.

Потому что я хочу заниматься любовью. Да, с ним. Да, несмотря ни на что. Ни на боль предательства. Ни на нож в спину. Ни даже на то, что я продаюсь ему, а он покупает.

Но я хочу заниматься любовью. А трахается он пусть со своими шлюхами.

Глава 35. Назар

Как же меня рвёт изнутри. Это двоякое чувство ставит меня на возвышенность и в тот же миг спускает вниз головой. Вот оно, то чего я так ждал. О чём бредил более двух лет. Чего хотел и желал больше всего в жизни. Пусть и не признавался в этом, даже самому себе.

Считал её продажной тварью, а сам волком выл. Говорят, чем шире улыбка, тем глубже рана внутри. Ох, моя была на все тридцать два. Клоуны против меня выглядят бледными и скучными.

Я веселился, отрывался, трахался, как секс-машина, у которой заглохнет мотор, если я остановлюсь. И я не останавливался. Брал всё, что предлагали. У проститутки меньше клиентов, чем у меня было баб за эти два чёртовых года.

А всё из-за неё. Незабудки, которая не просто втоптала меня в грязь лицом, она ещё и прошлась по сердцу острым лезвием. Невинный взгляд, румяные щёки... Это вовсе не показатель чистоты и непорочности. Тогда меня обвели вокруг пальца как лоха.

Сейчас же... Она изменилась. Во взгляде больше уверенности. Она не опускает глаза, смотрит так, что рёбра взглядом ломает. А нутро... Ох, выворачивает наизнанку меня от её взгляда. А ещё – это чёртово чувство необходимости. Нужна мне. Блядь, да я гордость свою скормил псам, только чтобы рядом с ней оказаться. Чтобы была возможность хотя бы касаться.

Степанов план подкинул, а я сразу же загорелся. Это же возможность быть рядом. Просто дышать одним воздухом. Потому что с того самого момента, как я коснулся её в кафе, понял, что задыхаюсь без неё. И как вообще эти чёртовы два года я жил?

Трубы горят, нервы сдают, сердце в тисках и только кулаки мои в боевой готовности. Сколько соперников уложил с момента как Настя согласилась играть по моим правилам? Ответ очевиден – всех. Каждую ночь еду в закрытый клуб и принимаю участие в боях без правил. Ох, знал бы Лучано чем я тайком тут занимаюсь, сам бы мне всадил в морду кулаком. Он хоть мужик в возрасте, но удар не слабее моего.

Он сразу просёк неладное, когда я перестал выходить на связь вовремя тренировок. Я отнекивался плохой связью, севшим телефоном, температурой... Ой, да что я ему только не нёс. Сам же попросту не ходил на тренировки. Просто... На тренировке нужно выкладываться на все сто. Быть сосредоточенным и мыслями присутствовать в зале. А я? А я был с ней. Телом, душой, мыслями.

Вот и приехал тренер проверять, чем я тут занимаюсь. Встретил нас на том благотворительном ужине и сразу всё понял.

– Эх, Назар, что же ты творишь? – говорит он на итальянском и так пристально смотрит, что я понимаю: "не отвертеться в этот раз". Да и врать ему при Насте не хочется. Он знает меня как облупленного с двенадцати лет, и одно дело по телефону в смсках встёгивать, другое – в глаза.

– Встрял я, – честно признаюсь, – по самые помидоры.

– Любовь – это не приговор.

– Любовь да, а вот – ненависть. Она со мной только из-за того, что я выдвинул ультиматум. Чуть ли силой её возле себя не держу. В прошлом... Ох, было горько и больно. Причём обоим. Я ей физическую боль, она мне душевную.

– Сынок, послушай старика. Когда ненавидят, так не смотрят, как она на тебя. Злость – это не то, что болело внутри, но всё равно... Ты просто не дави на неё. Дай время.

Вот ему легко говорить "дай время". А меня триггерит это время. Я её хочу сейчас себе. И мысль, что навсегда, не даёт покоя.

А потом она исчезает. Неделя, мать твою, сводит меня с ума. По мне уже клиника плачет, но всё также жду её возле входа в институт. Цветы каждый день меняю. Как придурок с утра несусь и весь день торчу. А её нет. Ни в первый, ни во второй, ни в третий. На смс отвечаю односложно. Если уж быть откровенным, то её слова можно перевести так: "отъебись". Вот так просто и без каких-либо подтекстов. Неужели с парнем своим где-то свалила?

И это мучило. В прямом смысле слова – душило. Я задыхался. Варился в собственном котле ревности и боли.

Почему она предала меня в прошлом? Почему и зачем переспала с Даниилом? Взяла деньги. Блин, картинка в голове той Насти, что я знал столько лет, и в которую влюбился по уши, с той на видео с Даней, абсолютно не сходится. Я много думал после того, что сотворил. Совесть душила первый месяц. Злился на неё, на себя. За жестокость свою злился. За её молчание. Почему не врезала? Почему, нахрен, не послала? Если ей было плевать, почему же дала сделать с собой всё, что я творил.

Сука!!!

А это её ебарь... Он же касается к ней. Спит. Целует.

Сука!!!

Я вылетаю из квартиры и бегу вниз по ступенькам, забывая напрочь о существовании лифта. Ноги не чувствуют усталости. Лишь экстренная необходимость бежать вперёд. Не останавливаться. Да и добравшись до первого этажа, ноги не прекращали движение. Где-то на пятом километре я остановился. Выдохнул и рухнул на лавочку. Белые кроссовки покрылись пылью, а сердце – кровью. Во рту вкус железа из-за прикушенной внутренней щеки.

– Проблемы у любимого человека. Я любой ценой должна их решить.

В груди словно стекла насыпали, и теперь приходится ходить с этими явными и острыми осколками. Каждое движение – порез. Болезненный. Но что такое эти мелкие порезы по сравнению с острым ножом в сердце, который она вонзила.

– Что, и трахаться со мной за деньги будешь? – в то же в ответ бил наотмаш, хотел задеть её хоть как-то. Вывести на эмоции. Пусть ударит. Пусть коснётся. И тогда я возьму её в захват своих рук и прижму к себе. Пусть бьётся, задыхается, кричит... Лишь в моих руках.

А она что?! Соглашается?! Её ответ словно пощёчина. Но не по лицу, а в сердце. Меня так шатнуло, что пришлось отступить на шаг. Еле на ногах удержался. Как так?! Моя незабудка готова спать за деньги?

Как тогда в прошлом...

На улице меня лихорадило. План со свадьбой вырвался сам собой. Мне нужно было поднимать ставки. Не знал, чем это обернётся, но поднимал. И дело не в деньгах, мать его. Они есть, и в ближайшие годы я уж точно не подохну из-за их отсутствия. Дело было в ней. Она просила деньги ради любимого человека. Ради какого-то нищеброда, которому похрен, будет спать она с кем-то или нет.

А мне не похрен. Моя блядь!!! Удушу эту тварь, только стоит добраться до него. Правда не сейчас. Потому что первоначально нам надо сыграть свадьбу, а после... Она не сможет от меня уйти. Я не позволю. Буду держать силой, если понадобится. За люблю.

А гордость? – спросит меня разум. А что мне ему ответить. Нет, гордости. Сам пожелал её на пьедестал пожертвования, стоило снова её видеть. Тогда, через лобовое стекло. Уже тогда себя приговорил, хотя внушал, что держусь. Нет, нихрена не держусь. Паскудно, что хоть волком вой.

По возвращению я лишь хотел обсудить новые пункты соглашения. Но стоило увидеть её у плиты... Клянусь, словно что-то щёлкнуло в голове. Механизм сработал и произошла детонация мозга, и двинуло на неё. Я не собирался пользоваться её предложением тела. Потому что я не собирался его покупать. Мне нужна она добровольно. Да, я веду двойную игру. Но увы, Настю по-другому мне сейчас не вернуть. А я вижу, как она на меня смотрит... Пусть холод излучают глаза. Плевать. Я вижу глубже. Куда глубже.

А потом руки тянутся к её плечам. И всё, тумблер уже было не выключить. Я вмиг завёлся. Дурманом покрылись мои глаза. А её запах заполнил ту пустоту, что эти годы была внутри.

– Ах...

Ну что за мелодия может быть прекрасней? Что за стон? Нет такого. В жизни не слышал, и уже не услышу.

И потерялся. Забылся. Сошёл на неправильный путь. Мне до смерти хотелось снова почувствовать её. И вкус, и тепло внутри и отдачу, с которой она будет принимать меня внутри себя. И когда пальцы почувствовали пушок и влагу, крышу снесло окончательно. До самых, мать его, краёв. Пальцы имитировали половой акт, а рот насиловал её рот. И мне уже было хорошо. Уже было на этом этапе достаточно. Потому что она отвечала. Она хотела. Она поддавалась. И кто бы ни был её парень, сейчас, в эту секунду, она текла для меня.

– Настя, скажи, что ты хочешь, чтобы я тебя трахнул... Скажи это...

Мне нужно было её согласие. Без него не мог переступить грань. Я не могу снова взять её, как тогда. Я должен был быть другим. И пусть меня разрывало на части, а сердце вырвалось из груди. Когда она сказала "не хочу", я отступил. Я так сильно сжал виски, что казалось мой казанок лопнет.

– Хорошо, – только и смог ответить и уйти в сторону ванной. Но я не стал самоутверждаться. Нет. Это слишком легко и просто. А мне нужна она. Я хочу быть в ней, когда она в следующий раз кончит. Я хочу кожа к коже. Плоть к плоти. И это будет. Обязательно. Либо я не Назар Демченко.

Глава 36. Анастасия

– Да, вот так вот. Улыбнитесь, прошу вас, – словно сквозь вакуум слышу голос фотооператора. У меня сильно болит голова, и постоянно тошнит. Это всё нервы и нежелание быть сейчас тут. В центре внимания всех этих людей. Незнакомых, но таких навязчивых, что хочется просто наброситься на них. Попросить, чтобы отстали от меня. Исчезли. Испарились. Всё что угодно, только пусть не трогают меня.

– Хватит. Прошу, дайте невесте время отдохнуть, – максимально спокойно говорит Алёна. А когда должностного эффекта не получает, начинает разговаривать по-другому. – Да выйдете, я вас говорю.

– Но ведь съёмка ещё не закончена. Мы сделали мало кадров.

– Это ваши проблемы. Вы тут уже час крутитесь, и что, не справились со своей работой? Я сейчас Назара позову, ему объясните...

– Ладно. Потом продолжим.

– Пф-ф, – злится она. А я наконец-то сажусь на кровать и роняю лицо в руки. Мне так грустно...

– Эй, ты чего? А ну, подняла голову выше, – в приказном тоне говорит она. Я понимаю, что она любя, и всеми силами пытается тащить моё эмоционально нестабильное состояние, но... Её слова словно тумблер какой-то включают, и я начинаю плакать. – Ну, Настюш, не надо. А то и я сейчас буду плакать. Чего ты?

Я чувствую касание к моей спине, а потом сильный захват в объятия, которые мне так нужны. Потому что это всё сложно. Больно. Нереально.

Я выхожу замуж за Назара Демченко, единственного парня, которого я любила и люблю. И это чертовски больно играть по его правилам. Любить его больно. После всего, что он сделал. Как растоптал меня. Как предал. Об гордость мою ноги свои вытирал. Другу поверил, а он мне.

А сейчас я в свадебном платье. Таком красивом и дорогом, что даже представить себе не могла такое. Мы будем давать друг другу клятвы. Настоящие. А ведь по факту это всего лишь игра. И как играть? Как справиться с ролью, которую ты не тянешь? Я ведь не актриса. Хотя именно нею он меня в тот день называл.

– Ты его до сих пор любишь? – прямо в точку попадает подруга. И я не хочу ей врать. Я хоть кому-то должна признаться в этих губительных чувствах. Может тогда мне станет легче. Может хоть тогда я пойму, что делать и как выбираться из этого дерьма. Потому что жить с Назаром я не могу. Мне к Паше надо. Сколько я смогу так притворяться и играть на два фронта? С одной стороны дочь, с другой – он.

– Люблю, – рвано выдыхаю. С меня не просто слово выходит, а острые шипы, которые царапают все внутренности, пока пробираются наружу.

– Как можно любить такого монстра? – вскакивает на ноги Алёна. Она ходит по комнате туда-сюда, а я продолжаю плакать. Потому что мне страшно. Я не его боюсь. Себя. Потому что тот оргазм на кухне, он словно сломал что-то во мне. Снова сделал той послушной девочкой, которой я была все те годы. А я не она. Не хочу быть ею. Бесхребетной, слабой, никчёмной. Не будь я такой, то смогла бы набраться смелости и рассказать Назару за Даниила. Но нет же. Трусиха. Боялась, что не поверит. А всё могло бы быть по-другому.

– Я не знаю.

– Настя, после всего, что он сделал с тобой, он не заслуживает тебя. Ни на одну ёту.

– А ты когда-то любила? – вдруг поднимаю я голову и смотрю ей в глаза.

– Ты же знаешь, что нет. Мне чуждо это. Я не верю никому. Им всем только секс нужен. Не больше.

– И я не верю. И снова боюсь сгореть. Понимаешь? Не могу перестать его любить. Это что-то на уровне ДНК. Не могу его вырвать, даже после всего, что он сделал.

– Так может, надо рассказать правду? Всю правду? – она садится на корточки передо мной и берет ледяные руки в свои ладошки. – Может, хватит тогда убегать и прятаться? Откройся ему.

– Тоже не могу. Потому что для него это сделка. И когда срок её закончился, он выставит меня за дверь. И я не хочу, чтобы его поведение изменилось только из-за Маши. Мне не нужна его жалость. Мне нужна любовь.

В дверь стучат, и я суматошно вскакиваю на ноги и бегу к зеркалу. Макияж испорчен, и вряд ли получится нам самим это исправить.

– Алёна, позови, пожалуйста, визажиста. Тут надо заново всё сделать.

– Хорошо, дорогая. Я сейчас.

И пока Алёна выходит из комнаты, я достаю свой телефон и смотрю ранее сделанные селфи и фото. Какая же я красивая. И не скажешь, что внутри меня целый Армагеддон. С виду обычная невеста. Вот только я купленная актриса для главной роли.

Не знаю почему, но я открываю мессенджер и пишу Демченко смс, прикрепив своё фото.

°Настя°: "Актриса, голова. Осмотрите, всё ли вам нравится, кукловод? Если да, то можем начать игру."

°Назар°: "Ты прекрасна. Только не забывай, что я игрок высшей лиги и буду играть по-крупному."

Что он имеет в виду? Что означает «по-крупному»?

В комнату возвращается визажист. Она быстро исправляет испорченный макияж и накидывает на моё лицо фату.

Я иду уверенно, хотя даже коленки дрожат, и пальцы сводит судорогой. И когда я вижу его у огромной арки, украшенной сотнями живых цветов, внизу живота разливается привычное тепло. Его руки сложены спереди, но голову держит ровно. Глазами меня своими у себе манит. Смотрит так, словно видит мои глаза под фатой. И хотя я знаю, что это невозможно, всё тело покрывается мурашками. Приятными, к сожалению. Потому что вся эта атмосфера напоминает сказку. Где я – Золушка. С грязи да в князи.

Ноги предоставляю медленно. Каблук хоть и не высокий, но я всё равно иду неуверенно. Потому что любуюсь им.

Зачем он так старался? Зачем устроил эту показуху с большим размахом? Зачем пригласил кучу людей? Родители даже его приехали. Зачем так старался ради какого-то контракта? Можно же было расписаться скромно, скинуть фото в сеть и – бац – все всё знают. Но нет же. Назар Демченко играет по-крупному. Вот что он имел в виду. Показуха – это и есть игра с размахом.

Когда я дохожу до него, он берёт меня за руки и поворачивает к себе лицом. Как ни стараюсь, но дрожь унять не могу. Лихорадит меня от его касаний. От голоса...

– Да, – отвечает он регистратору и улыбается. Две буквы, и я снова чувствую себя Золушкой, которая попала на бал к принцу. Вот только не стоит забывать, что карета Золушки к двенадцати превращается в тыкву.

– А вы, Анастасия...

Его руки сжимают мои сильнее. Во взгляде замешательство и... Боже, у меня галлюцинации. Потому что это не может быть правдой. Он не может на меня смотреть также, как когда-то. Но он смотрит... С нежностью, теплом и любовью. Той, что много лет назад покорила меня.

Бедная Настя, будучи ещё ребёнком, отдала своё сердце жуткому драчуну и хулигану Дёме. Парню со двора, с которым единожды провела лето у бабушки. А годы спустя она отдала ему своё сердце и невинность.

И вот прошло ещё два года. У меня уже ничего нет. Что он хочет ещё забрать? Жизнь? Ведь это единственное, что у меня осталось. И дочь... Которую я ему не отдам.

– Согласна, – отвечаю уверенно. Я сыграю для тебя, да так, что ты и не поймёшь ничего. Я спрячу дочь от тебя.

Его руки поднимают мою фату, глаза жадно опускаются вниз и смотрят на губы. Но он не спешит целовать. Тянет время. А у меня сердце разрывается на части. От взгляда его. От жажды, которую я вижу в нём.

– Теперь ты моя Незабудка. И лучше тебе с этим смириться, потому что играть по-крупному – это прожить всё по-настоящему, – говорит тихо, но таким голосом... Мамочки, что он имеет в виду? – Ты моя! И теперь это навсегда!

Что?

Хочу возмутиться я, но даже рот не успеваю открыть. Потому что одна рука ложится мне на талию, а вторая – на затылок. Он налетает на мои губы и, как одержимый, целует.

Ой, мамочки, на что я согласилась? Кажется, это контракт на рабство.