Текст книги "Бывшие. Притворись моей женой (СИ)"

Автор книги: Татьяна Катаева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)

Глава 9. Анастасия

Я всегда мечтала летать. Хоть на самолёте, хоть с парашютом... Лишь бы в небе. Как птица. Широко расправив крылья. Но полетать в небе мне не удалось. А вот в объятиях Назара...

Густо краснея, я вжимаюсь ему в грудь и дышу любимым ароматом. Разве я могла мечтать о том, что встречу его снова? Что он будет гулять со мной поздней ночью по набережной? Что мы будем видеться после? А главное – что наши чувства окажутся взаимными. Пропитанными всеми вкусами мира. От сладости до соли. Ведь когда наши губы касаются друг друга, мне кажется, что я купаюсь в море. Летаю в небе. Наслаждаюсь лучами солнца. И горю... Всеми фибрами души, я горю для него.

Мурашки, которые появились в ту секунду, когда я его увидела, выбежав из подъезда, до сих пор на коже. Они завели свой собственный хоровод и танцуют на всём моем теле. Но больше всего их собралось ниже пупка, и они щекочут меня своими маленькими лапками. Меня немного потряхивает от эмоций. Хотя вру, меня реально трясёт.

Никогда бы не подумала, что обычный поцелуй может вызвать столько эмоций.

Или всё потому, что он первый в жизни?!

Когда Назар отступает на шаг от меня, ему приходится прочистить горло. А у меня почему-то это вызывает страх. Ему не понравилось со мной целоваться?

– Извини, – тихо шепчет и касается моей щеки своей ладошкой. А после убирает выпавшую прядь за ухо. – Не сдержался.

Я улыбаюсь, но ответить ничего не могу. Не могу же я признаться, что сама этого хотела. Но никаких встречных шагов сделать не могла. Боялась, да и не знала, как эти шаги делать. Неопытна совсем. И от этого страх всё испортить. Быть неинтересной ему. Ведь кто я, а кто он?!

Назар ездит на крутой тачке, у него собственная квартира тут, хотя большую часть года он живёт в Италии. Он ездит по миру, занимается боксом. У него большие перспективы в будущем.

А я... Серая мышка, которая приехала из деревни. Живу у бабушки, которая с годами стала ещё более невыносимой. То "одевай", волосы не распускай, туда не ходи, гуляй не допоздна. И так далее. Я нигде не бываю и почти ни с кем не общаюсь. В группе я – изгой. Только с двумя девочками общаюсь. Это Ника и Валя. Остальные, особенно парни, любят прикалываться надо мной. То я с дерьма вылезла, то коров отправляют доить. Да какие мерзости я не слышала за эти два года. Одно радует – осталось два месяца, и я наконец-то смогу забыть весь этот ужас.

Конечно, мне неприятно такое слышать. Но я стараюсь держаться. Мне нужно это обучение. Мне нужно поступить на бюджет. Это единственный шанс получить высшее образование.

С появлением Назара в моей жизни всё словно перевернулось с ног на голову. Некоторые парни из группы начали со мной здороваться. А девушки – приглашать на вечеринки. Я, конечно же, отказываюсь, бабушка ни за что не отпустит. В тот вечер, когда я встретила Назара, я впервые попала в клуб. Еле уговорила бабушку отпустить на день рождения подруги. Правда, пришлось соврать и сказать, что отмечать будут дома. А иначе, она бы ни за что меня не выпустила из квартиры.

– Поехали где-то посидим. Я голодный, – его руки на моей талии, и он всё так же смотрит в глаза.

– Нельзя, бабушка меня ругать будет, – разочарованно отвечаю. Конечно же, мне бы хотелось как можно больше времени проводить с ним. Скоро он уедет снова, а я буду ужасно скучать.

– Давай я с ней поговорю. Она же меня знает.

– Нельзя, к сожалению. Бабушка если узнает, что я с парнем, и вовсе выпускать меня не будет.

– Так когда же нам видеться? После уроков ты сразу домой. Вечером тебя не выпускают. Я же скучаю.

Боже, сердце набирает обороты. Воздух с трудом покидает лёгкие. Я покрываюсь красными пятнами с головы до ног, но всё равно не могу оторвать взгляд от него.

– Я тоже, – вместо ответа на заданный вопрос, говорю я. – Скучаю, – наконец-то выдыхаю.

Он улыбается и подтягивает меня ближе к себе. Казалось бы – куда ближе... Его губы находят мои, и он снова целует. Глаза автоматически закрываются, позволяя его языку исследовать мой рот.

Когда его губы накрывают мои, всё остальное перестаёт существовать. Пространство словно сужается до одного ощущения – этого поцелуя. Он не спешит, будто пробует вкус, будто хочет запомнить каждое движение, каждую мою реакцию. Его язык мягко касается моего, и внутри что-то сладко сжимается. Я замираю, но не от страха – от острого ощущения близости, от этой дрожи, которая разливается по телу, начиная с губ и доходя до кончиков пальцев.

Я теряюсь в этом касании. В нём тепло, уверенность, что-то нежное и глубокое. Всё, чего я не ждала, но так отчаянно хотела. Его ладонь на моей талии будто держит меня на плаву, а в груди – беспорядочный вихрь.

С каждой секундой поцелуй становится чуть настойчивее, чуть смелее, и я позволяю себе раствориться в нём. Я отвечаю, тянусь ближе, будто мне не хватает воздуха, будто только он – мой воздух.

Меня переполняют чувства: удивление, что это правда происходит… трепет, потому что это именно он… и что-то похожее на страх – как будто теперь я слишком легко могу потеряться в нём. Но в этот момент – я не боюсь. Только чувствую.

Когда поцелуй заканчивается, Назар не отстраняется. Он соприкасает наши лбы и тяжело дышит. Не улыбается. Серьёзен до безумия. А я всё так же дрожу. Наверное, со мной всегда так будет происходить, когда он будет рядом. Потому что я влюблена. По уши. В него. Ещё в детстве влюбилась. Да только за годы, что не виделись, мне казалось, что это прошло. А стоило столкнуться в клубе – и снова полностью накрыло.

– Пообещай, что мы завтра увидимся, – требует он. А я даже не знаю, когда это может произойти. Бабушка после учёбы говорила зайти в магазин и скупиться по списку. Будем готовить фаршированный перец и "Наполеон", а к ней должны завтра подруги вечером прийти в гости. Точно! А вот и идея. Попрошусь "типа" в гости к девчонкам, а сама...

– Обещаю. Только вечером. В семь сможешь? – с надеждой спрашиваю.

– Смогу, незабудка. Для тебя я всегда свободен.

Глава 10. Анастасия

Я долго не могла уснуть. Эмоции зашкаливали, мысли путались – раз за разом возвращаясь к Назару. А сердце – оно стучало как сумасшедшее. Не хотело останавливаться.

Я гладила пальцами свои губы, там, где остался его вкус. Это глупо, конечно, но мне и правда чудилось послевкусие от поцелуя.

Я переворачивалась с боку на бок, потом смотрела в потолок, потом под подушкой искала воздух – его аромат. Знала, что это невозможно, но мне казалось: он должен быть везде. В каждом вдохе, в каждой складке простыни. Он прочно засел во мне. Под кожу. В венах. В мыслях.

Это был мой первый поцелуй...

Самый настоящий, глубокий... Пропитанный нежностью и страстью одновременно.

И меня почему-то разрывает от чувства важности какой-то. Потому что он обратил на меня внимание. На обычную, скромную, ни в чём не примечательную девушку. Да, я не пустышка, это факт. У меня ясный ум. Красивые волосы, глаза. Я нравлюсь себе, когда смотрю в зеркало. У меня хорошая фигура и красивая грудь. Вот только спрятано это всё под слоем некрасивой, дешёвой одежды. И если будучи в деревне, это не бросалось в глаза, потому что дети были одеты так же, то тут... Среди пафоса, гламура и крутых тачек, я не то что серая мышь...

Когда прозвенел будильник, мне хотелось его разбить. Недолгий, но такой приятный сон развеялся вместе с раздражающим шумом будильника. Но выбора не было – надо было вставать.

На автопилоте пошла в ванную. Щёки красные, глаза блестят. Я смотрела на своё отражение и думала: «Ты другая. Это видно. Это все увидят». А мне нельзя, чтобы бабушка о чём-то заподозрила. Ни в коем случае.

В лицее – настоящий цирк. Как только вошла в аудиторию, все взгляды были на мне. Обычно это потому, что на мне "мешок", как они говорят, и "деревенская причёска". А сегодня – потому что я светилась. Я же и правда светилась. Изнутри. Из глаз. Из пальцев. Из волос. Я была вся – из эмоций.

– О, Настя решила влюбиться? – громко, с ехидцей, протянула Маринка, сально оценивая меня с ног до головы. – Или просто в уголке губ блевотина от деревенского завтрака?

Я закусила губу. Раньше бы провалилась сквозь землю. Сейчас – нет. Сейчас я смотрю на неё и думаю: что, скорее всего, она такая злая, потому что Димка Прокофьев не обращает на неё внимания. Она вон из кожи лезет, чтобы заметил и позвал на свидание. Но ему пофиг на нее.

Я прохожу мимо. Не отвечаю. Даже взглядом не обжигаю. Зачем?

Я и раньше сторонилась их всех. Потому что неприятны не только их слова и действия в мою сторону. Люди они неприятные. Лицемерные, обиженные на жизнь – хотя имеют достаток и деньги, в отличие от меня. Самовлюблённые и эгоистичные.

Ларка и Мира дружили на первом курсе. А потом Лариса купила такую же брендовую сумку, как у Миры. Они ругались, обзывали друг друга. Обещали устроить проблемы. И вщент разругались. А я смотрела на это со стороны и вспоминала, как у нас с Алёнкой была одна сумка на двоих. Как мы выходили вечером с ней гулять, складывая все нужные вещи. И ни разу не поссорились или подрались из-за этого. Неделю она была у Алёны. Неделю у меня.

– Настюха, ты чё… на волшебных грибах? У тебя румянец, как у невесты, – спрашивает Валя, а я нервно хихикаю. Боже.

Я действительно смеюсь. И даже смех у меня теперь другой. Словно из глубины. Честный. Заливной. Чуть влюблённый.

– Просто… настроение хорошее, – пожимаю плечами, как будто это пустяк.

Но внутри всё кричит: "ОН МЕНЯ ЦЕЛОВАЛ! И Я ЕГО! И МНЕ ХОЧЕТСЯ ЕЩЁ!"

Учёба идёт мимо ушей. Преподы как в аквариуме – губы двигаются, а я не слышу ничего. Я переписываю конспект машинально, а сама снова и снова возвращаюсь в тот вечер. Когда он сказал "незабудка". Когда смотрел в глаза. Когда дыхание в груди у меня сбилось, и я думала, что просто… не выдержу. Взорвусь. Растаю.

Он держал меня так бережно, как будто я стеклянная. Но и с такой жадностью – будто боялся, что я исчезну. И знаете, я хотела исчезнуть. Но только с ним. В нём. В его руках. В его дыхании.

Пропасть в Назаре – звучит как план на жизнь.

После пары отправилась в магазин со списком бабушки. Выбирала по акции и максимально дёшево. Не могу сказать, что бабушка живёт прям уж бедно. Явно лучше, чем мы в селе. Но привычка – то ли сама по себе она такая жадная, считать каждую копейку – жутко раздражает. Дома я могла себе купить мороженое. А с бабушкой...

Есть же множество пословиц о бедных родственниках. Что ж, большинство из них можно применить ко мне. Но я не обижаюсь. Я всё равно благодарна бабушке за возможность получить нормальное образование. А ещё, благодаря этому, я поступлю в высшее учебное заведение на бюджет. Да и спасибо бабушке и небесам, за то что я встретила Назара вновь.

Тогда это была невинная любовь. Мне нравилось наблюдать за его игрой в мяч. Нравилось слушать истории. Нравилось просто болтать рядом с ним. Сейчас же... Это более глубоко, осознанно и взаимно.

По возвращении домой я старалась быть максимально нормальной. Тихой. Послушной. Готовили перцы, я драила пол, потом резала лук и плакала – не только из-за лука. В голове уже выстраивалась схема, как сбежать. Потому что если я не увижу его сегодня, то точно сойду с ума.

Бабушка бурчала что-то о «вековых традициях», «позорных шмотках» и «городской распущенности». А я улыбалась как дурочка, предвкушая уже встречу. В нужный момент открыла рот и что-то там бабушке отвечала.

– Да, да, бабуль. Конечно.

А в голове звучал только один голос. Его.

"Для тебя я всегда свободен."

Это же не пустяк? Это же важно. Он тоже хочет меня видеть. Тоже хочет быть рядом. А как же этого хочу я... Мои бабочки уже порхают вовсю и предвкушают нашу близость. Ну, не ту самую близость. А если он будет настаивать? Я не знаю, готова ли я к такому важному шагу. Мы ведь так мало времени провели вместе... Но разве чувства от этого стали мои меньше?

Вечером, когда часы показали 18:53, я не выдержала. Надела то, что бабушка не посчитала бы вызывающим, быстро намекнула, что у Вали какая-то беда с контрольной, и выскользнула за дверь.

Сердце выпрыгивало из груди. Казалось, слышно всем прохожим. Но стоило мне увидеть его – в худи, с прищуренными глазами, с лёгкой улыбкой – и всё. Я исчезла.

Ноги сами сорвались и понеслись вперёд. Так быстро, насколько это было возможно. Дыхание сбилось, но губы лишь сильнее растянулись в довольной улыбке.

Назар притянул меня к себе, как только я коснулась его груди. Я прильнула, как будто ничего и никого роднее у меня никогда не было и не будет уже.

– Привет, – шепчет, а у меня колени слабнут.

– Привет... – отвечаю, но, по сути, шепчу.

Спаси меня, Назар. Обними. Поцелуй. Не отпускай. Сделай меня своей, навсегда. Давай будем вместе. Давай встречаться.

Все эти слова мысленно повторяла. Потому что они были важны для меня и необходимы. Как и Назар в целом.

Он поймал моё лицо, которое я закрывала у него в груди, и поднял вверх. Губы – мягкие, но требовательные – впились в мои. Он не говорил, но его тело, касания, дыхание говорили за него. Я тоже ему интересна. Я тоже ему нужна.

– Поехали ко мне, – то ли предлагает, то ли спрашивает меня. А я млею, рабею и расцветаю одновременно.

– Поехали, – тихо соглашаюсь.

И всё внутри меня – взрывается. Сгорает. Восстаёт. Снова горит. Я больше не живу обычной жизнью. Я – влюблённая. Может, и дурочка. Но влюблённая. И на всё согласная с ним. Потому что внутри зародилось чувство доверия. Глубокое. Неизлечимое. Надёжное.

Назар никогда меня не обидит! Я чувствую это!

И если это любовь – тогда пусть никогда не заканчивается.

Глава 11. Анастасия

В машине тихо играла музыка, и всюду пахло им. Его парфюм разлетелся по всему салону, но больше всего его было во мне. В моих лёгких. Я дышала и не могла надышаться. Мне мало. Хотелось быть ближе, теснее. С ним хотелось всего. И даже больше. Даже того, о чём ночью под одеялом стеснялась даже думать. А сейчас... я просто боюсь быть глупой при нём.

Когда он поймёт, что я абсолютно ничего не понимаю в "близких" отношениях, то легко может отправить меня в запас. У него каких только не было девушек...

Два дня назад я случайным образом подслушала разговор Ритки Науменко. У меня, как назло, скрутило живот, и я всю перемену просидела в туалете. И когда прозвучал звонок, я уже поправляла свою одежду и собиралась покинуть кабинку. Как в туалет с грохотом влетели три девушки. Я по голосу узнала Риту и её подруг. Выходить вмиг перехотелось. Они и так всегда надо мной подшучивают, а когда Назар один раз при всех меня забрал на своей машине, чтобы подвести домой... ох, я видела взгляд Ритки на следующий день. Если бы можно было убивать взглядом – я бы уже была не жилец.

Так вот, Науменко рассказывала, как у них была близость с Назаром. Во всех красках и подробностях. Какой он умелый любовник. Как любит, чтобы ему делали. Что сам может. Сколько раз до оргазма её доводил.

Моё лицо вспыхивало кипятком от такой откровенности и подробностей. А ещё дико неприятно было представлять их вместе. Больно даже. И да, мы с Назаром чуть больше недели как встретились, а кажется... я без него уже не могу.

И страшно от этого. От своего же страха и замкнутости страшно. Что не смогу быть такой, как они. Что не смогу доставлять ему удовольствие. И пока Рита громко рассказывала о близости с Демой, я тихо плакала, прикрыв ладошкой рот. Нельзя, чтобы они услышали, что я тут. Нельзя показывать, какую сильную боль её рассказы мне причинили.

В тот день я больше не пошла на уроки. Потому что, когда я всё-таки решилась выйти из туалета, прогремела перемена. Благо, это был последний урок. И, наверное, я бы долго не могла прийти в себя, если бы не тот вечерний звонок Назара и просьба выйти на улицу. А затем и поцелуй, который дал мне надежду на то, что у нас получится.

– Незабудка, ты там не уснула? Молчишь всю дорогу.

Мы одновременно поворачиваем голову друг к другу и сразу же встречаемся взглядами. Ох, как трудно держать этот контакт. Потому что о чём я только не думаю, пока смотрю на него.

И как мне хочется касаться к нему. И как хочется, чтобы он хотел касаться ко мне. Как мне хочется быть немного уверенней и не такой трусихой. Как хочется, чтобы целовал, целовал, целовал... и никогда больше не отпускал.

– Ты прости, я немного задумалась, – отвечаю тихо и при этом нервно тереблю ремешок сумки, которая стоит у меня на коленях. Она уже облезлая по краям и, конечно же, просит отправить её на покой и купить новую. Но у меня нет денег. Бабушка не даст на такую "мелочь". А просить у мамы, зная, как и там трудно, я не хочу. И хотя, как раз-таки, мамочка бы мне дала, лишь себя, к примеру, обедов на неделю на работе. Но я такие жертвы ради какой-то там сумки не принимаю.

– Мы уже приехали, – он смотрит на мои руки и сумку и возвращает взгляд на дорогу, чтобы аккуратно съехать на обочину. – Я машину на парковку ставить не буду, тебя же потом обратно надо будет отвезти. Да?

И почему в его голосе я слышу надежду и желание, чтобы я ответила отрицательно? Чтобы подтвердила, что могу остаться у него до утра.

Ой, мамочки.

– Да, – в противовес собственным желаниям, отвечаю правильный ответ. Бабушка меня прибьёт, если я не вернусь вовремя домой.

– Сколько у нас времени? – глушит мотор и лицом ко мне поворачивается. И почему я теперь думаю, что в его вопросе есть подтекст?

Время на что? А, мамочки. Ну перестаньте, руки и ноги, трястись. Я готова. С ним хочу.

И, наверное, все меня посчитают легкомысленной. И двух недель с парнем... а уже готова к близости.

Ладно, вру. Не готова. Но если он захочет – не откажу.

Может, попросить, пусть отвезёт назад? Потому что от нервов я уже, как минимум, вспотела. А, как максимум, кажется, сейчас потеряю сознание.

– Два часа, – бубню себе под нос. Кажется, после этого вечера мне сумку и вовсе надо будет выкинуть. Потому что с ремешка только и осталась полоска без краски.

– Тогда пойдём, не будем тратить время на пустые разговоры.

То есть, будем чем-то сейчас заниматься?

Нет, я точно сейчас умру от инфаркта, инсульта и... от всех болезней, если немедленно не успокоюсь. Это же Назар, я его давно знаю. Всё будет хорошо.

Мы входим в дом. Это высокая многоэтажка, этажей, наверное, двадцать. Я в таких вообще ни разу не была.

В холле сидел консьерж, стояли горшки с цветами, большие пальмы. Мне почему-то пахло вкусно. Не то, что в нашем подъезде. На стене написано "Алина – шалава", и её номер телефона. Где-то в углу лежит куча, которую оставила чья-то собака, не успевшая добежать до улицы. И это бабушка ещё живёт в нормальном районе. Ну а здесь всё выглядит "дорого-богато". Я то и делаю, что кручу головой, чтобы рассмотреть всё. Жутко интересно.

Лифт поднимается быстро. Внутри в нём два больших зеркала. Назар опирается об стену, руки держит в карманах. Во все глаза на меня смотрит. Наверное, ему смеяться хочется от моей дикости. Но меня это, наоборот, отвлекает и расслабляет.

– Нравится? – пропуская меня вперёд, спрашивает.

– Очень. Тут так чисто и красиво, – к нему лицом поворачиваюсь, но ход не останавливаю.

– Осторожно, – ловит он меня, когда я чуть не врезалась в стену. Увлеклась, рассматривая его черты лица.

– Ой, – истерично хихикаю. – Не заметила.

Мы так стоим каких-то пару секунд, но мне так спокойно и хорошо, что уже всё равно, что меня ждёт за этой дверью. Лишь бы он был рядом.

– Назар, – тихо шепчу. Я готова признаться. Это надо сделать до того, как мы туда войдём. – У меня никого до тебя...

– Тсс, – кладёт он свои пальцы мне на губы. – Это не важно. Ты мне доверяешь?

– Угу, – мычу, на сто процентов говоря правду.

– Тогда всё будет хорошо. Пойдём, – он снова ловит меня за руку и ведёт вдоль коридора. И мне не страшно. Я готова делать это с ним. Жаль, парашюта с собой нет. Но, надеюсь... он меня подстрахует.

Глава 12. Анастасия

Назар включает музыку и скрывается за дверью спальни, чтобы переодеться, так как он после тренировки. Просит чувствовать себя как дома… Но где там. Я замираю посреди огромного пентхауса. Я такие только в кино видела.

Несмело двигаюсь в сторону панорамного окна. За ним, по ту сторону, город начинает загораться ночными огоньками. И это так… Так волшебно и красиво.

– Нравится? – он подходит сзади, его ладони ложатся мне на живот, а подбородок на плечо.

– Волшебно.

– Я так понимаю, что нравится?

– Ага. Это твоя квартира или ты снимаешь?

– Моя. Я продал старую квартиру возле твоей бабушки и купил эту.

– Но тех денег даже на кладовку тут бы не хватило, – искренне возмущаюсь я, не понимая, как он мог в таком раннем возрасте купить такое дорогое жильё.

– Тут вложено много. Сбережения, гонорар за выигрыш. И немного добавили мама с отцом. В общем, я не так крут, как ты уже нафантазировала.

Ага, не крут он. За стоимость этой квартиры можно целую улицу у нас в деревне купить.

Назар проходит носом по моей шее и, отступив на пару шагов, идёт в сторону кухни. Я неохотно отрываю взгляд от пейзажа, который однозначно навсегда останется в моей памяти. Что-то есть невероятное в нём. Новое. Неизвестное. Именно то, что сейчас происходит в моей жизни. Да, я меняюсь, но готова ли я к такому быстрому, ускоренному процессу взросления?

Я иду следом за Назаром. Он крутится возле стола на кухне. Я поначалу ловлю детали интерьера. Какие-то мелочи, которые всё равно приводят меня в восторг. Дёма думает, наверное, что я и правда дикая. Ведь для полной картины мне остаётся только открыть рот. А потом я фокусируюсь на нём. Белая футболка обтягивает груду мышц. Сейчас я могу рассмотреть более близко, детально… И если захочу, даже потрогать. Сейчас я смотрю на него с восторгом. Всё тем же щенячьим взглядом, как в детстве. Правда, тогда я смотрела так на мороженое, которое он мне покупал. Сейчас – на него в целом.

Волосы в полном беспорядке, словно он только что взъерошивал их. А у меня покалывают подушечки пальцев – так хочется самой к ним дотронуться. Скользнуть между и погладить. Чтобы унять дрожь в руках, я сажусь напротив и кладу руки на колени. Немного вжимаю их, чтобы обуздать эту дрожь. Вот даже сейчас ничего не происходит такого, чтобы выбивать меня из привычного ритма, но я не могу нормализовать ни дыхание, ни сердце, ни тело.

Последнее особенно странно себя ведёт. Внизу живота скомкано миллион бабочек. Им тесно, жарко… Они хотят на свободу. И пытаются всеми путями вырваться. Сейчас рванули ещё ниже. Туда, где предательски сильно пульсирует неведомое желание. Боже, о чём я только думаю?!

– Насть, всё хорошо? – он подходит ближе и протягивает мне бокал с вином. Я так увлекаюсь анализом собственных реакций на Назара, что не замечаю его передвижений, пока он не оказывается передо мной. Поднимаю глаза снизу вверх, ресницы тоже дрожат. Он нависает надо мной. Весь такой сдержанный, молчаливый, задумчивый. Интересно, на него моё присутствие так же влияет, как на меня его? – Настюш, ты дрожишь вся. Тебе холодно?

Демченко отставляет в сторону свой бокал и хочет куда-то уйти. Я же ловлю его руку и одним движением останавливаю.

– Стой, мне не холодно вовсе. Просто я волнуюсь, – откровенно признаюсь.

Назар возвращается ко мне и, присев на корточки, берёт обе мои руки в свои. Его губы легонько касаются ладошек, тем самым вызывая настоящую бурю. У него выходит это так легко, непринуждённо… Почему я не могу быть более раскованной? Почему сжимаюсь и в любой момент, кажется, могу взорваться? Может, это из-за собственных страхов и ограничений? Может, из-за комплексов. Хотя я всегда считала, что у меня их нет. Что я такая, какая есть. А сейчас… Спустя годы, я ищу в себе недостатки. Я чувствую конкуренцию. Они, глянцевые красавицы, которые, кажется, как будто только что сошли с обложки журнала… Они дышат мне в затылок. Один промах – и я упаду, и никто не протянет мне руку.

– Насть, я не буду ничего делать из того, чего ты не захочешь. Сейчас включим какой-то фильм и посмотрим. Всё в рамках приличия, не бойся.

Его слова расслабляют и в то же время будоражат. Мне нравится его голос, глаза, смех, улыбка. Я тяну руку к его щеке и легонько глажу. Назар заметно напрягается, но улыбаться не перестаёт. В этом весь он. Строгий, но в то же время такой нежный и… словно родной.

Следующий час мы сидим на кровати и едим роллы и пиццу, которые Назар заказал с доставкой на дом. Я чувствовала себя неловко, ведь никогда раньше не ела роллы, в чём сразу ему призналась, когда он вручил мне палочки. Но знаете что – он не смеялся. Пошёл на кухню и взял две вилки.

– Я, если честно, тоже не умею ими пользоваться, – вручая мне вилку, ответил он.

Где-то на середине фильма мы отодвинули еду и просто лежали на кровати. Я примостилась на его руке и теснее вжалась в тело. В какой-то момент Назар начал дышать тяжело. То и дело почему-то медленно, но громко втягивая воздух. Я догадывалась, что моя близость на него так может действовать, но не думала, что так сильно.

Дёма повернулся лицом ко мне. Его горячий и голодный взгляд обжигал. Но в то же время, как мне нравилось, когда он так на меня смотрел. Словно я его мир. Словно одна ему нужна.

– Насть-ь, – томно тянет. Я же поднимаю руку вверх и пальцем касаюсь губ, тем самым прошу молчать. Потому что если он будет говорить, я буду сомневаться и копаться в себе, приводя доводы, почему нельзя, или почему таки можно.

Он касается моих пальцев губами, покрывая их быстрыми и рваными поцелуями. По телу жар проходит от невинных, но таких горячих поцелуев. Он смотрит в глаза мне, ждёт, наверное, зелёный свет. А может, не ждёт… Я теряюсь. Дрожу. Но сама тянусь к нему губами. Хочу с ним всё! Может, я потом жалеть буду. Может, плакать. Но ещё в детстве я представляла нас парой и мечтала быть с ним. Хотя, честное слово, не верила, что когда-то такое может произойти. А сейчас я тут. В его объятиях. Разве может быть что-то лучше?

Его губы находят мои и страстно, до одури вкусно целуют. Язык переплетается с моим, и они совершают какой-то ритуал. Клянусь, именно так всё и происходит. Ведь то, как быстро по мне перемещается ток и фиксируется где-то между ног, только этим объяснить можно.

А ещё его руки. Они перемещаются по моему телу. То ли исследуют, то ли запоминают. Нравится оно ему или нет? Я пытаюсь расслабиться, но отчего в голове всплывает разговор Ритки. И я напрягаюсь, и это, к сожалению, не в лучшую сторону. Зажимаюсь, и он это чувствует.

– Насть, – боже, кто бы мог подумать, что от своего же имени из чужих уст так сильно может нести. Разносить и разрывать на мелкие атомы. А ведь он толком ещё ничего не сделал. – Насть, давай полетаем?

Что имеет в виду – понятия не имею, но быстро соглашаюсь. С ним отчего-то не страшно. Совсем.

– Можно я сниму часть твоей одежды?

Говорит мягко, но уверенно. Зачем только спрашивает? Ведь я же вижу, что он уже взял курс. Я – его карта, и он хочет меня исследовать.

– Только если за мою вещь ты будешь снимать и свою, – набрав в лёгкие больше воздуха, решилась сказать я. Ведь мне тоже ужасно хочется его касаться, смотреть... И как бы стыдно мне ни было, и как бы я ни стеснялась, я тоже хочу его трогать, изучать и целовать. Везде. Правда, вряд ли я на такое решусь... Но мне правда хочется это сделать. Не слушать о том, как это делали другие с ним, а самой научиться.

– Хорошо, – ещё более уверенно говорит он и, выровнявшись во весь рост, начинает снимать футболку. – Я свою снимаю, ты – свою.

Я киваю. И в подтверждение своего согласия снимаю футболку. В ней остаётся обычный белый бюстгальтер. К сожалению, красивого соблазняющего белья у меня нет. Но в эту секунду я себе обещаю, что не буду есть в столовой сколько потребуется, но насобираю и куплю себе такое бельё. Я хочу, чтобы ему нравилось на меня смотреть.

Назар не останавливается и, ухватившись за пуговицу на джинсах, начинает снимать и их. Ой, божечки. А если он снимет и трусы?! Ладно, не дрейфь, Настя. Перед тобой самый красивый парень, которого ты когда-либо видела. Сейчас ты сможешь коснуться его тату...

Я снимаю свои штаны и бросаю их в сторону. Хочется сразу же закрыться руками. А я ведь в белье, а не голая. На мне белые хлопковые трусы, и только сейчас я понимаю, что они пропитаны влагой. Он заметил это?! Кошмар.

Благо, он не даёт мне долго думать над этим, потому что, оставшись в одних трусах, он ложится рядом.

– Если вдруг тебе что-то не понравится, или же тебе покажется, что я перегибаю... – он тяжело сглатывает и опускает глаза на мою грудь, – ты останови меня.

– Назар-р, я не знаю, что мне надо делать.

– Ничего. Просто не отталкивай меня. Ладно? Насть, – он снова поднимает глаза и встречается с моими, – ты мне очень нравишься. Очень.

И он целует. Да так... Мамочки, у меня даже пальцы на ногах сводит от желания, чтобы не останавливался.

Когда поцелуй заканчивается, Дёма поднимается на локоть и смотрит на меня – взгляд скользит по лицу, по груди, замирает на шее. Меня будто пробивает током, потому что я вижу, как он сдерживается. И как его это сдерживание медленно ломает.

– Можно? – шепчет, пальцем касаясь лямки бюстгальтера.

Я не отвечаю. Только сглатываю. Губы дрожат, руки безвольно лежат на простыне. Но я киваю. Совсем чуть-чуть.

Назар не торопится. Словно каждое касание – часть ритуала. Пальцы проходят по моим плечам, сдвигают лямки, а потом осторожно расстёгивают замок сзади. Я даже не знала, что дышать можно так прерывисто. Что грудь может отзываться на каждый взгляд, будто живая. Как будто его глаза обжигают сильнее, чем любые руки.

Когда он опускает голову и касается меня губами – сначала по ключице, потом чуть ниже – я хватаюсь за простыню, чтобы не закричать. Это не похоже ни на одно прикосновение в моей жизни. Как будто сердце моё у него во рту. Как будто всё, что я чувствую – это он.

– Ты дрожишь, – он говорит это не упрёком, а с восхищением. И целует чуть ниже.

Я сгораю. Вся. От макушки до пяток. Закрываю глаза и тону в ощущениях. Хочу раствориться под его руками. Хочу быть рядом до беспамятства. Хочу, чтобы он знал – я только его. Я готова с ним идти до конца. Главное – не облажаться и всё не испортить.

– Я никогда… – шепчу, не договорив. Он гладит меня по волосам, по щеке, по спине. Его прикосновения такие… родные? Или чувственные? Наверное, и то, и другое. От них разламывает пополам.

– Я знаю, – Назар кладёт ладонь мне на живот, а потом ещё ниже. Влажность между ног предаёт меня, и я краснею до ушей.

Он замечает.

– Не бойся. Ты сейчас такая красивая, открытая, сексуальная...

Где он силы находит, чтобы ещё и говорить?! Я думать даже не могу, не то что разговаривать.

Назар медленно скользит пальцами вниз, и всё тело будто подчиняется его ритму. Я теряю ощущение времени, пространства, себя. Остаётся только он. Его горячее дыхание. Его шёпот уже так близко к тому самому месту, которое сейчас также сильно говорит, как и я сама. Мамочки, я сгораю от желания, чтобы он коснулся меня там. Так вообще может быть?!