Текст книги "Бывшие. Притворись моей женой (СИ)"
Автор книги: Татьяна Катаева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)
Глава 6. Анастасия
Я стою, будто вкопанная. Меню в руках, губы приоткрыты – не от слов, от шока.
Это он.
Не может быть.
Я моргаю, надеясь, что померещилось. Что это кто-то похожий. Что мозг сыграл злую шутку. Но нет же. Он. Назар Демченко. Моя первая любовь. Мой первый парень. Первый мужчина. И даже первый горький опыт – тоже он.
Смотрит на меня, как будто вообще не прошло время. Словно я – не чья-то официантка, не мама, не сломанная и собранная обратно женщина, а та самая Настя.
Только его.
Настя... Настенька... Настюша... Незабудка моя...
На секунду всё вокруг замирает. Кофемашина перестаёт шуметь, люди перестают разговаривать, всё – как будто под стеклянным куполом. А сердце перестаёт биться и чувствовать боль прошлого.
Остаёмся только мы вдвоём. Те старые, которые, казалось, любили друг друга.
Глаза в глаза.
Меня прогибает током, и сердце снова запускается. Пропуская сквозь себя всю перенесённую боль за эти два года.
И лишь поэтому мир возвращается. Пульс в висках, предательская дрожь в пальцах, резкий холод по спине. Я выдыхаю через нос. Прямо в лицо себе.
Соберись, Настя. Ты уже не прежняя серая мышка, которая дрожала только от его взгляда. Ты не та запуганная и опозоренная девушка, которая бежала по улице, спотыкаясь и падая. Ты всё сделала правильно. Он сделал свой выбор ещё тогда. И поэтому он тебе никто. Просто гость. Мужчина за пятым столиком.
Делаю шаг. Кажется, больше не смогу. Но потом делаю ещё один. Плечи ровные. Шаг уверенный. Только руки всё ещё дрожат, и меню чуть слышно шелестит в пальцах. Подхожу ближе и заставляю себя улыбнуться. Самой обычной рабочей улыбкой, которую надеваю каждый день. Нет, я не умру из-за этой боли. Я не сломаюсь или прогнусь. Не дождёшься, Демченко.
– Добрый день, – произношу ровно. Голос – чужой. Холодный. Даже мне страшно от самой себя. Никогда не знаешь, сколько боли ты можешь вынести, пока эта боль не посыпется на тебя лавиной. – Вот меню. Что будете заказывать?
Он молчит. Просто смотрит. Изучает. Как будто впитывает глазами. Не моргает. Словно я – не я, а видение из прошлого. Призрак.
Ты тоже для меня призрак прошлого. А призраков надо бояться. Они преследуют, душат, мучают, испытывают... Жизни нормальной не дают. И я надеюсь, что он просто случайно сюда зашёл, не зная, что я тут работаю.
Боже, как же сильно я на это надеюсь.
– Назар, – говорю тихо, с нажимом. – Ты слышал, что я сказала?
Он чуть качает головой, как будто очнулся. Губы приоткрываются, и мне на секунду становится страшно – а вдруг он скажет то, чего я не выдержу? Вдруг он знает?
Маша...
Нет, этого не может быть.
Но он молчит. Только подаёт лёгкий кивок и опускает взгляд в меню.
Не может говорить? Тоже в шоке, что тут встретил меня? Не хочет? Или боится? Да какая разница, в конце концов, ничего из этого не имеет значения для меня. Его не существует. Умер. А то, что сердце бьётся гулко... Ничего. Остынет. Два года назад утихло – и сейчас справится.
Раньше я только и мечтала, что однажды он встанет у моего порога. Что придёт, извинится, обнимет...
Только теперь мне обниматься некогда. У меня дочь. Работа. Жизнь, в которой ему больше нет места. И не будет!
Предателям нет места в моей жизни и в жизни моей дочери!
Точка!
– Эспрессо? – спрашиваю просто, как с обычным клиентом. И мне кажется, голос мой, как ни странно, полностью ровный. – Или, может, что-то перекусить желаете?
Он поднимает глаза. Эти глаза я помню. Тёмные, будто ночь. Глубокие и злые. Или обиженные? Не знаю. Не хочу знать.
– Капучино, – отвечает хрипло.
Я киваю. Диалог окончен. Разворачиваюсь и ухожу. Не бегу. Именно иду. Хотя ноги ватные, будто сейчас предадут и подкосятся.
На полпути спотыкаюсь о свою собственную память. Перед глазами – сцена из прошлого: он кричит, что ненавидит. Прогоняет из квартиры. А потом Ритку обнимает. Смеётся в лицо.
Тишина. Боль. Чемодан. Билет. И всё остаётся в прошлом.
Возвращаюсь за стойку. Соня смотрит на меня странно. Наверное, заметила, что я побледнела. Или, может, то, что губы трясутся.
– Всё нормально? – спрашивает она.
Я киваю. Как будто можно кивком склеить сердце, которое снова трещит. И всё-таки лучше б я никогда его не встречала. Алена будет в бешенстве. Она за свою крестницу его убьёт.
– Один капучино. За пятый. – И делаю вид, что это просто заказ. Обычный заказ, не последний акт старой пьесы Шекспира. Главное, чтобы не как у Ромео и Джульетты.
Через пару минут несу ему кофе. Ставлю на стол аккуратно. Не глядя. Хотя... Смотрю. Всё равно смотрю. Глаза снова встречаются. А внутри меня – пожар.
Он будто хочет что-то сказать. Я вижу это. Губы дрогнули. Но я не даю ему времени.
– Ваш заказ. Приятного аппетита.
И ухожу. На этот раз быстрее. Почти бегу. Сажусь в уголке, рядом с кофемашиной, и закрываю лицо руками. Никто не видит. А если кто и видит – всё равно.
Он пришёл. Я встретилась с ним – и выжила. Почти.
Теперь главное – не обернуться. Не подойти. Не спросить:
– Ты зачем вернулся?
Потому что боюсь, он ответит правду. А правда – это самое страшное.
Ведь я боюсь услышать:
– Я пришёл забрать нашу дочь!
Глава 7. Назар
Прошлое
– Дема, ты тащи свою жирную тушу сюда, тут столько красоток, – орёт в трубку Даня, мой лучший друг. Я же включаю поворотник и съезжаю на обочину. Голова трещит сегодня, даже на тренировку не пошёл. Но у друга днюха – обещал же приехать. Я для этого с Италии специально прилетел. Да и не сезон сейчас у меня – могу и на родине немного покуралесить.
– Еду уже. Чего орать-то так? Через десять минут буду.
– Давай, жду тебя, – орёт он сквозь громкую музыку и отключается. Я же достаю таблетки из бардачка и, закинув две штуки в рот, запиваю водой. Сразу не уезжаю. Достаю телефон и отвечаю на входящее СМС.
°Рита° «Привет. Сегодня увидимся? Я в клубе»
Вот же назойливая какая. Без пяти минут восемнадцать стукнуло, а ей во все тяжкие хочется.
°Назар° «Привет. Я еду на ДР к другу. Сегодня никак.»
Завожу машину и давлю на газ. Боль поутихла, и я, надеюсь, смогу расслабиться.
Клуб, как всегда, встречает шумной музыкой. Весь в дыму, запах дорогого парфюма смешан с потом, алкоголем и чем-то таким, что явно не входит в список разрешённых веществ. Прохожу через фейс-контроль и уже у барной стойки вижу Даню. Весь в белом, как Иисус на вечеринке. Только вместо нимба – цепь на шее, и в руках бокал, в котором столько льда, что, по-моему, пингвин бы охладился.
– С днюшкой, – хлопаю его по плечу и протягиваю коробку.
Он, как всегда, начинает ржать, как будто подарил я ему не Rolex, а ночь с какой-то красоткой.
– Ты больной. Это ж Rolex! Ты чё, влюблён в меня, или просто сбрендил в Италии?!
– Просто решил, что, может, хоть теперь опаздывать не будешь, – улыбаюсь я. – Смотри, не потеряй. Ну, а вдруг закончатся отцовские бабки – в ломбард заложишь и купишь себе бухлишко.
Моё поздравление заходит Дане, и он ещё раз меня хлопает по плечу. Мы садимся у барной стойки и выпиваем по одному шоту.
Голова не болит, значит, можно развлекаться. Даня впаривает анекдоты, и раз за разом мы взрываемся хохотом. А потом он резко становится серьёзным и в упор на меня смотрит.
– Что-то скучно, брат, – говорит, наваливаясь мне на плечо. – Слишком всё по-обычному. Может... замутим кое-что?
– С тобой "замутим" – как приговор звучит. Опять какую-то тупость придумал?
Он делает вид, что думает. Хотя я уже знаю – придумал. Вечный выдумщик и искатель приключений на нашу голову.
– Короче, пари. Видишь вход? – указывает на дверь. – Сейчас пожмём руки, и та девчонка, которая первая зайдёт в клуб после этого – наша цель. Кто первый затащит в постель, тот и победил.
Я ржу.
– Это ты так грусть разгоняешь? Как ребёнок.
– Не, ну а чё? Давай, интересно же! На кого быстрее краля клюнет.
– А если старая бабка зайдёт? – поднимаю брови.
– Тогда... тогда это судьба. Победит тот, кто не сдох от инфаркта.
– Идея так себе. Ты же знаешь, не люблю я такие игры. Но ты сегодня именинник, тебе грех отказывать, – протягиваю ему руку, и мы соединяем их в рукопожатии.
Берём ещё по шоту, и как только выпиваем – в клуб заходит... девушка.
Даня что-то под боком трещит, перекрикивая даже музыку. Рассказывает о том, как нам повезло с добычей. Что девушка – красавица и молоденькая. Таких в кайф трахать. А я... глохну. Потому что чем ближе подходит девушка к нам, тем я сильнее убеждаюсь, что это никто иная, как моя знакомая с детства. Девочка с белыми волосами, заплетёнными в косичку. И милой родинкой возле верхней губы. Она приезжала к бабушке на каникулах, и мы с ней играли во дворе.
Как я узнал, что это она? Столько лет прошло. Настя сильно изменилась, чтобы вот так, с первого взгляда, понять, что это она. Но я, блядь, понял!
Незабудка.
Такое прозвище я дал ей. Сам не знаю, почему тогда вырвалось это.
Пока я пытаюсь рассмотреть её лучше, друг уже вступает в игру.
– Извини, но, кажется, я буду первым сегодня! Сорян, дружище, – он стучит меня по плечу и, соскользнув со стула, идёт в сторону компании, к которой присоединилась девушка.
Я вжимаюсь в спинку барного стула и наблюдаю, как Даня, мой балаганный брат, топает к ним, раздвигая толпу, будто Моисей воды Красного моря. У него на лице эта самодовольная ухмылка – та самая, которая в девяноста девяти случаях заканчивается либо сексом, либо шлёпком по щеке. Он рвётся вперёд, жестикулирует, кидает пару фраз – громких, чтобы даже диджей остановился и прислушался.
А я… не двигаюсь.
Глаза впились в неё, как будто весь этот клуб – просто фон, декорации, из которых выдернули главный смысл.
Настя.
Та самая. Из двора, где мы гоняли мяч, ели клубнику и играли в прятки за гаражами. Та, от которой у меня тогда бешено колотилось сердце, хоть я ещё и не знал, что это вообще значит – влюбиться.
А сейчас она явилась словно из сна. Выросла, посерьёзнела, но всё та же.
Взгляд.
Губы.
Родинка у верхней губы, чёрт бы её побрал. Та самая.
И вот только я собираюсь встать, как замечаю – Ритка Науменко уже успела примазаться к компании, где Настя. Вот засада.
Она как будто специально подползает поближе к Дане, заодно демонстративно закидывая волосы и кидая на меня взгляд из серии: "Ну и кто теперь занят, милый?"
– Ой, только не она… – бормочу себе под нос и хватаюсь за бокал. Бесит. Даже не потому, что ревную. А потому что она – токсичный фон, от которого хочется отмахнуться, как от навязчивой мухи.
Но Даня уже врывается в их круг. Шутит, как всегда, гогочет, как будто он тут стендап открывает. И я вижу, как Настя оборачивается. Медленно, как в замедленной съёмке. И… она меня узнаёт.
Я вижу это по глазам.
Секунда. Может, две.
Но в них – будто весь наш детский двор, всё лето, наши разговоры, мороженое на скамейке и те дурацкие письма, которые мы писали на бумажках и прятали под кирпичом.
Она узнала меня.
Сто процентов.
Глаза чуть расширяются, пальцы сжимаются на ремешке сумки, дыхание сбивается – даже отсюда это вижу.
Я поднимаюсь, обхожу толпу и подхожу к ним. Ритка вцепляется в мою руку, но я её стряхиваю.
– Не сейчас, Рита.
Она обижается, как всегда. Ну да ладно. Мало забот – это всё.
– Добрый вечер, дамы, – улыбаюсь я. И, не сводя глаз, говорю ей:
– А ты... всё ещё помнишь, как мы ловили летучих мышей за гаражами? Или забыла?
Настя на миг замирает. Губы чуть дрожат. Она не отвечает сразу. Только смотрит. Так, будто я – её самое счастливое воспоминание. И самый болезненный призрак одновременно.
– Ты… – тихо, почти шёпотом, голос сел, и ей приходится говорить громче, чтобы музыка не глушила ответ, – совсем не изменился.
– Это ты так думаешь, – хмыкаю. – А я вот в тебе узнал всё. Даже родинку.
– Ты наблюдательный, – сдаётся и улыбается. И эти ямочки...
Что со мной происходит? Почему ладошки вспотели и нервно дёргается кадык?
Мы оба молчим. Мир как будто сжимается до двух квадратных метров между нами.
И только где-то на фоне Даня уже что-то рассказывает девчонкам, Рита выдыхает злость, а мне хочется только одного – остаться с ней наедине.
Спросить, как она жила.
Скучала ли. Или нафиг не вспоминала парня, с которым несколько месяцев просто дружила.
И почему, чёрт возьми, у меня всё внутри горит, как будто мне снова десять, и я снова жду, когда она выбежит из бабушкиного дома в тех дурацких голубых босоножках?
– Вы что, знакомы? – Даня как будто только сейчас вспоминает причину нашего спора. – Так нечестно тогда, дружище.
Он осматривает Настю, и по блеску глаз я вижу, что она ему нравится. Какого чёрта?
– Заткнись, – слишком грубо ему говорю и к Насте поворачиваюсь лицом. – Не обращай внимания, он не в себе.
– Я не в себе? Ты что, охренел? Назар, а как же...
Резко к нему поворачиваюсь и стучу в плечо. Не сильно. Просто чтобы остановить его болтовню. Он же чуть не сказал о споре.
– Всё отменяется. Как-нибудь в другой раз. Понял?
– Да я-то понял. Только так не делает друг, мы руки друг другу пожали. Значит...
– Значит, иди найди себе другую первую, – рявкаю, как будто он мне должен жизнь, а не просто выпивку в честь дня рождения. KeXqkH_g
У Данилы на лице – смесь обиды и недоумения. Он, конечно, иногда мудак, но не злопамятный. В основном.
Смотрит то на меня, то на Настю. Потом на меня. Потом опять на Настю. Думаю, недогоняет ничего, но всё равно мозг свой напрягает.
– Оу… – губы его растягиваются в кривую усмешку. Немного странная реакция, но я виду не подаю. – Вот оно как…
– Как, – перехватываю его взгляд. – Так.
Он отходит назад, поднимает руки, будто я наставил на него пушку.
– Без обид, брат. Не знал, что ты настолько в игре, – и уходит к бару, бормоча что-то типа "ещё посмотрим, кто кого".
Я выдыхаю. Глубоко. Будто сбросил с плеч мешок кирпичей. И снова поворачиваюсь к ней.
– Извини, пожалуйста.
– Ничего, – снова улыбка. Подружки Насти танцуют вовсю, а я вижу, как ей неловко. Словно не нравится тут и она хочет уйти.
– Может, прогуляемся? Проведу тебя до дома, как раньше. Ты же у бабушки сейчас?
– Да, давай. Не люблю я подобные места.
– Тогда пошли, – пропускаю её вперёд.
– А твой друг?
– Не пропадёт. Он не из обидчивых.
Мы выходим из клуба и пешком идём в сторону набережной. И вдоль неё гуляем. Я давно не чувствовал себя настолько свободным в общении. С ней было легко и приятно разговаривать. А главное – не хотелось расставаться, даже после двухчасовой прогулки.
Дурацкая улыбка не сходила с лица, даже когда Настя скрылась за дверью бабушкиной квартиры. Словно это – идиотская улыбка влюблённого дурака.
Глава 8. Назар
Меня реально от неё штырило. Это что-то новое для меня. Непонятное. Но мне так нравилось... Просто быть с ней. Гулять. Забирать из лицея и кататься на машине. Она такая искренняя всегда, настоящая. Стесняется намного больше, чем в детстве. Стала чаще робеть при мне и всё время прятать глаза.
А я, как тот дурак, не могу налюбоваться ею. Впихиваю в подсознание каждый взгляд, слово. Водит от неё, как от дурмана.
Тренер вызывал на базу, к июльскому бою нужно готовиться, а я не мог... Отказаться от неё не мог.
Как уехать и оставить её тут? Ведь я только нашёл её, а уже могу потерять.
– Дружище, ну ты чего? В каких облаках летаешь? – стучит Даня меня по плечу и выбивает из нирваны чувств, куда утащила меня моя незабудка.
– Чего дерёшься, полоумный? Хочешь, чтобы сдачи дал? – толкаю его в ответ. А потом тянусь за бутылкой пива.
Сегодня друг вытянул меня из дома, как бы для развлечений. Хотя, клянусь, единственное, чего мне хочется – это к Насте. Сплю и вижу, как буду касаться её кожи. И пусть, пока что, мы дальше, чем за подержаться за руки и обнять за талию, не заходили... Я млею от желания зайти дальше и как можно быстрее. И дело не в банальном желании совокупиться. Не секса хочу. Просто её. Коснуться пальцами к губам, пройтись языком по ключице, шее, скуле, щеке... И наконец-то ворваться в рот. Как же я хочу её целовать... Потому что это ново для меня. Пусть дорожка, вроде как, должна была быть истоптана к ней. Знакомы ведь с детства. Но всё по-другому. По-новому. По-взрослому.
– Сдачу? Не смеши меня. Ты уже как тряпка, потёк мозгами на девочку.
– А тебе-то что? – моментально взрываюсь. Не нравится, когда он о Насте спрашивает. Говорит. Даже думает. Пусть забудет тот чёртов спор, я ж уже отменил всё. Но нет же, ему надо знать всё.
– О-о-о, спокойней, дружище. Ты прямо побледнел весь, напрягся. Я чисто из любопытства. Мы же друзья, забыл?
– Мне не нравится, когда мы говорим о Насте.
– Ок, закроем тогда тему. Только ещё один вопрос, и я отстал.
– Валяй, – делаю ещё глоток.
– Ты уже откупорил девчонку?
– Дань, клянусь, ещё раз такое спросишь – и я забуду, что ты мой друг. Челюсть придётся собирать по частям.
– Не, братэло, крыша у тебя явно течёт. Рита, а ну иди сюда, тут течь надо исправить. Ты в этом спец.
Науменко тут как тут показывается. В своём белом полупрозрачном купальнике. Все её прелести я не раз оценивал и даже пробовал на вкус. Нормальная девчонка с шикарными формами. Но на этом всё. Скучно, однообразно и, главное, безэмоционально. А вот с Настей всё по-другому.
Рита, как хищница в сезон охоты, подлетает ко мне и садится рядом. Так близко, что я чувствую её духи – сладкие, приторные, прямо как она сама. Рука ложится на бедро. Второй рукой она играется с цепочкой у меня на шее. Я смотрю на её длинные ногти, накрашенные в кислотно-розовый, и меня чуть ли не подворачивает. На грудь, которую она явно специально выпятила в мою сторону. На губы, которые она кусает, глядя мне в глаза. Всё это когда-то заводило. А сейчас – тошнит. Мерзко, противно, отвратительно.
Как резко всё в моей жизни поменялось. И вроде всё точно так же, но... Одна девочка с ангельским личиком и глубокими голубыми глазами просто растрощила мой мир, ничего не делая. Просто будучи рядом.
– Привет, котик, – мурлычет Рита, будто мы с ней только что из постели вылезли, а не виделись сто лет, как в обед. – Соскучился?
– Нет, – отвечаю честно, отодвигаясь. – Не соскучился, Рит.
– Да ладно тебе, – она усаживается обратно и прижимается плотнее. – Мы же с тобой такие жаркие были. Совсем недавно. Помнишь, как в сауне?
– Не хочу вспоминать, – бурчу злобно. – И вообще, ты слышала, что я сказал? – голос мой явно злой. Вот только Ритке хоть бы хны. Продолжает играть одиночную роль в своём спектакле.
Она дёргает губой, типа обиделась. Притворно, конечно. У неё таких сценок по три в день.
Поворачиваюсь к Дане, а он уже лыбится, как упоротый. Бокал в руке, глаза прищурены. Уж ему точно зрелище заходит – по взгляду довольный, вижу.
– Бро, да ты чё? Такая киска тебе на шею вешается, а ты – как старик. Не твой уровень, что ли? – специально меня подстёгивает. И раньше меня это вовсе не бесило и не задевало, потому ответ моментально ему прилетал. А потом мы дружно заливались смехом. Сейчас же у меня только необузданная злость и раздражение.
– Не твоё собачье дело, кто мой уровень, – говорю как бы спокойно. Пытаясь до последнего держать маску. Но голос уже вибрирует от напряжения, и сохранить дисбаланс почти нереально.
– Не бесись, – пожимает плечами. – Просто если ты не справляешься, может, я помогу? Настю позовём и устроим тройничок или же прямо оргию. Ритка, как смотришь? Справишься с двумя членами?
Вот тут у меня в голове как щёлкает. Да не просто так. Глаза пеленой покрываются. Челюсть сжимаю так, что кажется, сейчас эмаль отвалится. Нервные окончания сводит спазмом. Мне кажется, если бы сейчас взглянул на себя в зеркало, то сам бы испугался. Ведь чувствую, как меня перекосило.
– На улицу, – говорю резко и вскакиваю быстро. Ритка, которая на мне сидела, тупо падает. А мне абсолютно насрать на это. Потому что Даниил нарушил все возможные правила. Он соединил в одном предложении своё имя, Насти и трах. – Сейчас же. Поговорить, – скриплю зубами.
Он поднимает руки, как будто невинный. Но довольный оскал не сходит с лица. Маска удовлетворения от моего состояния не исчезает с его лица. Потешается надо мной. Над реакцией. Над всем, мать его.
– Ну погнали, погнали. А то ты весь аж... задёргался. Слушай, а это не дым у тебя из ушей? Мне кажется, ты пылаешь внутри, – по дороге до выхода тарахтит дальше.
Когда мы покидаем дом, я сразу отвожу его подальше от глаз и ушей. Доносится музыка, смех, визг девиц в джакузи, но мне уже плевать. Я киплю, и бульбашек негодования во мне не меньше, чем в том самом джакузи.
– Ты что, охренел совсем? – подхожу вплотную, чтобы между нами не осталось даже воздуха.
– В смысле? – глаза свои выпучивает и в упор смотрит.
– В смысле, блядь, ты специально это делаешь? Риту подсадил, чтобы провернуть свой дебильный спор? Ты её приволок, да?
– Назар, ты псих? Она сама пришла. У нас вечеринка, если ты не заметил.
– Да ты чёрт. Настя – это не игра. Не твоя пошлая ржака. Я тебе сказал: всё отменяется. Но ты продолжаешь. Оскорбляешь её. Меня. Думаешь, это смешно?
– Ты сам как девка себя ведёшь! Я тебя не узнаю! Мы всю жизнь были на одной волне, а тут... – он мотает головой. – Ты втюрился, да? В ту маленькую Настю? Честно? Она даже говорить толком не умеет. Серая мышь да и только.
Тут я теряю контроль. Резко бью кулаком по забору рядом – доска трескается с сухим щелчком.
– Осторожнее, спортсмен, – фыркает он, – ударишь меня – вылетишь из федерации к чертям.
– Не переживай, – усмехаюсь. – Мне не тебя бить хочется. Мне хочется, чтобы ты просто исчез из моей жизни. Хотя бы пока не вырастешь из своего тупого "короля школы". Пора, друг, корону снимать и взрослеть, – раздражённо говорю. Он мне как брат был, и правда – всегда вместе, на одной волне. – Даня, что-то меняется в жизни. Хотя нет. Всё меняется. И мы в частности. Вот я взрослею, вроде как, а ты остался на том же уровне.
Даня резко замолкает и даже глаза опускает. Минуту просто стоит, сопит.
– Успокойся, Назар. Не заводись больше. Не моё дело, понял. Ты вырос, потому что влюбился. Вот только не забывай, что за прекрасным ангелом может прятаться сам дьявол. Вспомни Полину.
– Ты всех с Полиной сравнивать будешь? Все суки, по-твоему?
– Да, любая дура, у которой за душой нет и гроша, пойдёт на всё, чтобы вылезти из своего болота. Надо будет сосать – будет. Надо будет предоставить дырочку – даст. Надо будет две дыры – и так не побрезгует. Потому что деньги не имеют запаха. А вот дерьмо, в котором эти деревенщины барахтаются всю свою жизнь – имеет. Думаешь, твоя Настя святая? Да ты ей просто денег не предлагал хороших. А ты попробуй заплатить ей за девственность! Отвали лям – и она быстро согласится. И о скромности и приличиях забудет.
Я сильно сжимаю руки в кулак. Держусь из последних сил, но на последних словах взрываюсь и наношу удар. Один. Резкий.
Даня держится достойно. Не падает. Его лицо на секунду поворачивается в сторону, а потом так же резко и возвращается. На губе кровь, но это не мешает ему растянуть те же губы в довольной улыбке. Ехидной такой, что меня аж до костей пробирает.
– Всё-таки ударил, – сплёвывает кровь и снова поднимает лицо вверх.
– Ты сам меня вынудил, – тупо оправдываюсь. Ведь мы когда-то дали слово, что никогда не переступим эту черту. Что мы братья не по крови – по духу и силе воли. Что никакая девушка между нами не встанет.
Да, я погорячился. Но чёрт возьми, он первый начал. Словами ранил.
– Извини, – первым приношу извинения. Потому что на меня это не похоже. Я всегда сдержан, особенно когда это касается моих близких или друзей. А тут...
Просто Настя... Она как-то меняет меня. И я не могу сказать, что это меня расстраивает. Просто всё слишком быстро. Трансформация должна быть постепенной, а не шокирующе быстрой.
– И ты прости. Да, я первый начал. Из-за Полины я теперь никому не верю, сорян.
Через пять минут я уже мчусь по вечернему городу, ветер в окно, сердце в пятки. Мы пожали друг другу руку и обнялись. Даня, как всегда, кинул грязную шутку мне в спину и отправил к "своей Насте". Да я и не сопротивлялся. Летел на всех порах, чтобы наконец-то коснуться её.
Руки дрожат, когда набираю её номер. Сам же торчу в машине, чуть подальше от подъезда. Бабка у неё – того, с приветом. С годами крыша поехала. Строгой стала до ужаса.
– Выйдешь на пару минут? Мне нужно тебя увидеть, – сходу заявляю ей.
– Я выйду. Только ты немного подожди.
Конечно, куда я денусь уже. Кажется, по уши в этом всём.
Я стою у машины, дверь открыта, спина облокотилась о кузов. Свет от подъезда рисует на асфальте вытянутую тень.
Я ловлю с той стороны каждый шорох, шум. Так и вижу, как она появляется каждую секунду. Вот только приходится подождать полчаса, прежде чем она выбегает на улицу. В лёгком платье, сверху которого куртка, на ногах кроссовки. Волосы распущены, лицо – чуть растерянное.
– Привет, – тихо говорит она, подходя ближе.
Я ничего не отвечаю. Просто беру её за запястья, аккуратно, как хрусталь. Тяну чуть ближе.
Глаза в глаза. Смотрим долго. Настя дрожит вся, но не отстраняется. От неё пахнет... жизнью и нежностью. Два в одном. Но мне так вкусно, что сам начинаю путаться в дыхании.
– Прости, если я напугаю тебя сейчас, – шепчу. – Но я не могу... больше ждать.
Её глаза – немного округлились. Но она не отстраняется. И даже наоборот – становится ещё ближе. Вжимается в меня доверительно. А мне от такого простого движения ведёт.
Я наклоняюсь и касаюсь её губ. Медленно. Осторожно. Боюсь оттолкнуть или напугать. Когда же наши губы полноценно соприкасаются, я даю волю желаниям. Тем, что столько дней подряд разрывали меня на кусочки. Я взрываюсь в её рот языком и целую. Не грубо – всё так же нежно и ласково... Но, бля, как же меня рвет изнутри.
Мир, шум улицы, глупый спор с другом, даже тренировки – перестаёт существовать. Всё тухнет на фоне этой скромной и такой тихой девушки. Но такой чёртовски волнующей и нужной мне.
Есть только она.
Настя. Моя незабудка.
И это лето, которое я уже не забуду никогда.
Мы не забудем!
