Текст книги "Бывшие. Притворись моей женой (СИ)"
Автор книги: Татьяна Катаева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)
Глава 19. Назар
Я поднимаю её на ноги – резко, как будто ворую. Подхватываю и несу в сторону кровати. Она падает, тяжело дыша. Грудь поднимается в бешеном ритме. Как же чертовски вкусно от неё пахнет... Слюной, спермой, похотью и сладостью.
Я ложусь сверху, опираясь руками по обе стороны от её головы. Наши лбы почти касаются.
Я замираю. Сейчас всё решится. Сейчас я узнаю, лгала она мне или нет.
Настя словно чувствует мои терзания. Сама прижимается ко мне ближе. Без принуждения. Целует мою шею. Медленно. Нежно. Осторожно. И я сгораю.
Руки трогают её тело – как в последний раз. С рваными движениями. Нетерпеливо.
Снимаю бюстгалтер. Касаюсь груди губами. Блядь, какой же кайф. Я столько ждал этого момента. Мечтал. И вот она... Вся моя.
Опускаю руки ниже и срываю с неё тонкие трусики, что были будто специально оставлены – чтобы их рвал зверь, которым по итогу я являюсь.
Провожу ладонью по бедру, по животу, по ключицам. Запоминаю. Каждый изгиб. Каждый миллиметр. Как будто завтра всё это исчезнет. И от этого, безумно страшно.
Она задыхается. Издаёт звуки, которые срывают мне крышу. Я впиваюсь в её шею, оставляя следы. Прикусываю. Слишком сильно. Она выгибается – не от боли, от возбуждения. И тогда я не выдерживаю. Я должен это спросить. Должен.
– Ты моя? – задыхаясь шепчу. – Только моя?
– Твоя, – шепчет. – Всегда только твоя.
Я снова не знаю, верю ли ей. Но хочу верить. Потому что без неё всё теряет смысл.
Прежде чем я доберусь до правды, я хочу испить её всю. До дна.
Потому шире раздвинув ноги, я опускаюсь ниже. Оставляю рваные поцелуи, и спешу к цели. Оттягивать нет сил. Я хочу её потрогать там снова, только в этот раз языком.
– Назар? Ты… – она пытается подняться, но я одной рукой прижимаю её обратно к подушкам. Резко. Властно.
– Молчи, – рычу ей прямо в её нижние губы, наклоняясь так близко, что моё дыхание уже касается её влаги там.
Я чувствую тепло её тела, как она дрожит подо мной. Вдыхаю её запах – опьяняющий, тянущий, будто в нём спрятана моя единственная истина. С каждой секундой внутри растёт голод, который невозможно насытить иначе, кроме как раствориться в ней.
Мои губы, вместе с языком скользят ниже, по её холмику оставляя за собой горячий, неровный след. Я двигаюсь, как хищник, не спеша, но с внутренним рывком, будто каждое касание – это метка. Слышу, как она тяжело дышит, как чуть прикусывает губу, чтобы не выдать себя звуком.
– Расслабься… – выдыхаю я, и это больше приказ, чем просьба.
Я касаюсь её так, как никто и никогда до меня не касался. Осторожно, но без права на отступление. Жадно, но с таким вниманием, будто изучаю каждый миллиметр, чтобы выучить её наизусть. Она запрокидывает голову, пальцы вцепляются в простыню, и я понимаю – теряю контроль окончательно. Потому что когда мой язык добирается до её клитора, а губы всасывают остатки её влаги в себя, Настя содрагается, вскрикивает и кончает. Её крик наслаждения... Это песня сирены, которая меня убивает.
Её дыхание сбивается, и в этом рваном ритме я слышу что-то, что сводит меня с ума. Не только желание – ревность. Глухая, бешеная, хищная. Перед глазами всё ещё стоит то грёбаное видео… Как чужие руки к ней прикасаются. Как кто-то другой думает, что может позволить себе то, что принадлежит только мне.
Я поднимаюсь по её телу быстро. Тороплю близость, хотя ещё несколько минут назад притормаживал себя, и время просил остановится.
Я прижимаюсь сильнее, будто хочу стереть чужие прикосновения, выжечь их дотла. Руки сильно сжимают нежную кожу. Мной руководит злость. Губы кусают, оставляя следы. Метки зверя. Будто раз за разом, я хочу показать что она моя. Каждый её стон для меня как подтверждение – она здесь, подо мной, и не сможет уйти. Не сейчас уж точно.
– Смотри на меня, – рычу, поднимая голову, чтобы встретить её взгляд. – На меня, Настя.
Её глаза мутные, затуманенные, но я вижу в них и испуг, и то самое чувство, которое я жажду – полную зависимость.
Мои руки сжимают её бёдра так, что она не сможет даже пошевелиться. Держу, как трофей, который никому не отдам. Внутри всё пылает, но это уже не просто страсть – это жажда власти, подтверждения, что я единственный, кто может довести её до этого состояния.
Я снова двигаюсь к ней, грубо, жадно, не давая ей ни вдоха, ни шанса спрятаться. И в этот момент понимаю – я не остановлюсь, пока не окажусь в ней.
Когда член касается её влаги, он нервно дёргается и движется к заветной цели. Один рывок и я буду в ней. И как только удается головкой коснуться входа, я врываюсь быстро, агрессивно, одним движением.
Настя вскрикивает. Понимаю, перегнул. Но мать его... я в ней. Я держусь на локтях, но это чертовски сложно. Потому что по моему телу стекает пот.
Я впиваюсь в её губы, врываюсь языком и трахаю. И вверху, и внизу.
Сначала медленно раскачиваясь, а потом... Темп сумасшедший. Настя кусает меня за губы. Царапает спину. Стонет в рот. Я не думаю ни о чем в эту секунду. Только об удовольствии. Её. Моём. Нашем.
Она никогда не забудет нашу близость.
Я кажись тоже.
– Назар-р... Назар-р... – кричит она моё имя, когда я наконец-то могу оторваться от её губ. Я меняю позу. Запрокидываю её ноги себе на плечи и врываюсь ещё сильнее. Ещё глубже.
Руки сжимаю её кожу, а мои бедра двигаются активно. Глаза закрыты. Я не хочу на неё смотреть. Не хочу видеть то, что и так уже понимаю. Крови нет. И пусть в ней туго...
– Сука-а, – кричу я, когда достигаю пика. Замираю и позволяю излиться в неё всей моей боли и злости. Я не шевелюсь, не дышу, не расслабляюсь.
Этот оргазм не похож ни на один. Потому вместо долгожданного расслабления и удовольствия, меня прошибает болью в двести двадцать вольт.
Я отрываюсь от неё резко, как будто меня обожгло. В груди всё стучит так громко, что кажется, треснут рёбра. Смотрю на неё сверху вниз – волосы растрёпаны, глаза в шоке, губы всё ещё красные от моих поцелуев. По бедру стекает моя сперма. И только крови нет. Нигде. Ни капли. И внутри меня что-то ломается.
– Вставай, – голос низкий, рваный, в нём хрип злости.
Она моргает, не понимает. Секунду назад я держал её так, будто никогда не отпущу, а теперь…
– Я сказал, вставай! – срываюсь, хватая её за руку и стягивая с кровати. Она спотыкается, едва держится на ногах, но я не даю ей времени опомниться.
Я тащу её в гостиную, и лишь когда доходим отпускаю руку и начинаю собирать её вещи. Джинсы, футболка, кофта – всё летит в неё. Настя пытается что-то сказать, но я перерезаю её голос своим:
– Продажная… – слово выходит с ядом. – Шлюха… предательница… обманщица…
Её глаза наполняются слезами, но мне плевать. Пусть плачет. Пусть знает, что её слёзы – последняя валюта, которой она расплачивается за то, что сделала. За предательство, которое сотворила с нами.
– Думаешь, я не знаю? Думаешь, я не видел, как ты… – глотаю остаток фразы, не договорив. Потому что если скажу, то сдам себя. Скажу то, что знаю, что я не первый, и знал это с самого начала.
Я подхожу ближе, почти касаясь её лицом, чтобы она видела всё, что у меня внутри – боль, злость, отвращение.
– Одевайся и проваливай. Видеть тебя не могу.
Она стоит, прижимая вещи к груди, губы дрожат, но я уже не слушаю. В груди гул, в висках пульс. Мне хочется одновременно ударить её и обнять. Кричать и молчать. Сломать и снова собрать. Но я не могу. Не после того, что видел.
Я разворачиваюсь к двери и держу её открытой, пока она собирает себя по кускам, чтобы выйти. И с каждой её секундой медленности во мне копится ещё одна порция ненависти.
Дверь захлопнулась, но мне не стало легче. Наоборот – будто кислород вырвали из комнаты, оставив меня в чёрной пустоте.
Я стою, смотрю на эту проклятую дверь, и в голове всё ещё слышу её дыхание, вижу взгляд, полный обиды… и какой-то непонятной жалости. Ко мне? Да пошла она к чёрту с этой жалостью.
Первым под руку попадается стул – швыряю его в стену. Глухой удар, треск дерева, и тишина.
Разворачиваюсь – смахиваю с тумбы всё, что там было. Кружка разлетается на осколки, брызги кофе оставляют коричневые следы на стене и полу.
– Чёрт! – рычу, ударяя кулаком в шкаф так, что суставы горят. Но боль только злее делает.
Я цепляюсь руками за край стола, опуская голову. Дышу рвано, глухо. Слышу, как сердце колотится, но не ради жизни – ради ярости.
И чем больше думаю, тем хуже становится. Перед глазами снова мелькают фото, видео. Этот ублюдок, его руки на ней, её… улыбка.
Я бы, наверное, убил его, если б сейчас оказался рядом. И её… тоже. Но при этом… ненавижу себя за то, что хочу вернуть её в эту комнату. Схватить. Прижать. Держать так, чтобы не вырвалась.
Я поднимаю голову и смотрю в зеркало. Лицо перекошено, взгляд пустой. И понимаю – мне конец.
Потому что я всё ещё чувствую её запах на своей коже. И это хуже любого удара.
Глава 20. Анастасия
Сегодня должен был быть обычный день. После окончания смены я должна была снять форму и выйти на улицу. Закрыть кафе, выдохнуть и пройтись пешком до метро. А потом со спокойной душой и чистой совестью лечь спать. Даже конспекты не открывала бы...
Но вместо этого, я уже битый час не могу ни дышать, ни думать, ни передвигаться нормально. Хотя, внешне, скорее всего, никто даже не заметил особых изменений. Настя работает дальше. Обслуживает той самый, пятый, седьмой и девятый стол. Особенно пятый. Там уже дважды сменились посетители, но... Я даже в воздухе ощущаю его аромат. Тот самый, что однажды сводил с ума и лишал рассудка. Мурашки бунтовали, так сильно организм будоражил его запах. А сейчас... Час назад...
– Ваш счёт, – подношу к нему папку с чеком, – Наличные или терминал? – уточняю так буднично, словно ничего такого не происходит, а у самой желудок спазмом сдавливает.
– Наличные, – сухо отвечает, и не смотря на чек, просто открывает папку, и кидает туда купюру, явно больше той, что требовалась для оплаты.
– Сейчас принесу сдачи, – беру папку и хочу уйти, но он ловит меня за руку.
– Настя...
Ох!
Меня прошибает током. Ток ударяет во все нервные окончания одновременно.
Меня колбасит так сильно, что руки трястись начинают. Он чувствует это. Замечает. Наши взгляды скрещены и снова этот мир исчезает. Моя дрожь отходит на второй план, потому что сердце... Ого, оно то останавливается, то ускоряет ход до такой степени, что кажется сейчас выпрыгнет из груди.
На секунду я возвращаюсь в прошлое. Всего секунду себе даю. Когда смотрела в его глаза и плавала там. В его любви, страсти, похоти, нежности. Когда единственное мое желание было, чтобы он был рядом. Только он...
А потом ещё секунда. Вспышка. И его слова бьют сильнее пощёчины.
Продажная… Шлюха… предательница… обманщица…
И в этих словах я потонула.
Резко вырываю руку. Не рассчитываю сил, потому меня и шатнуло знатно. Ничего, главное что на ногах устояла. Не упала перед ним.
– Настя, давай поговорим... – голос уже не настолько равнодушный. Вот только это ничего не меняет. Невозможно изменить прошлое. Нельзя забыть как он поступил со мной. Не поверил же...
– Не о чем нам разговаривать, – делаю ещё шаг назад, – сейчас принесу сдачи.
Разворачиваюсь и иду к баристе, чтобы рассчитал этого господина. Слышу как Назар поднимается. Стул скрипит по полу так, что все мои нервные окончания напрягаются повторно. Ждут что снова дотронется и меня ударит током. Но ничего не происходит.
А ещё через секунду слышу тяжёлые шаги. Звук открывающейся двери. И как она хлопает. Такое чувство, что только на эти звуки и настроенная моя нервная система.
– Ого, щедрый посетитель, – комментирует Захар, открывая чек-холдер. А я... Я просто разворачиваюсь и бегу в туалет. Мне нужна минутка.
В туалете пахнет чем-то кислым и освежителем, который уже давно перестал работать. Я запираю дверь, опускаюсь на крышку унитаза и обхватываю голову руками.
Дышать тяжело, как будто воздух застрял в горле. В груди пульсирует глухая боль – не от обиды, даже не от злости… а от того, что я не могу стереть его взгляд из памяти.
Даже этот яд, который он выплюнул в меня, не перекрыл то, как он на меня смотрел.
– Всё, Настя, успокойся, – шепчу сама себе, – ты справишься. Ты уже не маленькая девочка, чтобы реветь в углу.
Пальцы дрожат, когда достаю из кармана телефон. Хотелось бы позвонить подруге, рассказать всё, но… что я скажу? Что он пришёл, хотел поговорить. Что я оттолкнула его... Но всё равно стою и ловлю себя на мысли, что хочу, чтобы он меня обнял?
Нет. Нет. Нельзя.
Холодная вода из крана жжёт руки. Я умываюсь, но вместо облегчения только сильнее чувствую, как кожа горит от недавнего прикосновения.
Три глубоких вдоха – и обратно в зал.
День тянется как в тумане.
Механические движения: поднос, чашка, чек, «приятного аппетита», «спасибо за заказ». Я даже улыбаюсь, хотя внутри всё время что-то трещит.
К концу смены мышцы гудят от усталости, а голова пустая, будто я выжала из неё все мысли. Единственное желание скорее добраться до комнаты и упасть на кровать. Закрыть глаза и уснуть. Чтобы не думать, не прокручивать по десять раз эти несчастные минуты его присутствия в моём настоящем.
Переодеваюсь в подсобке, складываю форму в пакет. Захар заглядывает ко мне.
– Настёна, может тебя подбросить? – вежливо стучит, прежде чем открыть дверь.
– Спасибо, я пройдусь. Хочу подышать ночным воздухом, – вежливо отказываюсь я, зная, что ему вовсе со мной не по пути. Чтобы меня отвести ему придется сделать приличный круг. А его дома ждёт молодая жена, которая, на секундочку, уже на сносях. Зачем я буду красить их личное время. Он и так много работает, чтобы продержать семью.
Не все, как Демченко миллионы зарабатывают. Кто-то и на копейки выживает.
– Смотри, только аккуратно. В конце улицы опять фонарь разбили.
– Спасибо, буду знать. Марфуше привет.
– Ок, передам. Пока.
Я киваю и выхожу через чёрный вход, чтобы не идти мимо витрин. Волнение уже почти полностью отступило, и я смогла взять себя в руки. Да и фото Маши, которые мама буквально перед закрытием прислала – сразу же отвлекло от мыслей о Назаре. Да, они связаны напрямую, хотя и не знают этого. И Марии могло бы и не быть, если бы в то утро, Назар вёл себя по-другому. Наверное, будь он спокоен, то о защите не забыл бы.
Но вышло так, как вышло. И в моём случае – маленькое чудо, вознаграждение мне, за каждую пролитую слезу. А их было много.
Холодный воздух улицы обдаёт лицо, и я почти верю, что всё позади.
Почти.
Потому что у выхода из двора, в тени фонаря, стоит он.
Назар Демченко. Местная звезда. И мой прошлый кошмар.
Руки его в карманах, плечи напряжены, взгляд прикован ко мне так, что я спотыкаюсь на ровном месте.
И понимаю – этот день ещё не закончился.
Глава 21. Анастасия
Он стоит, опершись плечом о спортивный BMW. Руки в карманах, голова чуть опущена, но глаза… глаза цепляют меня, как капкан.
На улице темно, но я для себя всё отмечаю. Запоминаю. Обещала же, что не буду прокручивать всё это в голове. Но всё равно понимала, что соврала.
Буду. Много-много раз.
Где-то глубоко в подсознании я мечтала его увидеть. Не по телику. Хотя смотрела каждый его бой. И когда пропускал удары, сердце сжималось до боли. Надо было радоваться, что ему больно, но у меня не выходило.
Ну такой я человек. За обиду не буду платить тем же. Но и простить не могу.
Вот такая странная дилемма выходит.
Я иду к нему медленно, но каждый шаг будто обрывает внутри какой-то тонкий нерв. Может, надо было бы сбежать?!
Хотя зачем?!
Всё равно найдёт, если уж приспичило.
– Что ты хочешь? – слова летят жёстко, без очередного притворного приветствия.
Назар поднимает голову. Глаза сразу же цепляются к моим. Намеренно контакт ищет. Зачем только? Если надеется, что наши сердца, как и раньше, разговаривают молча, через взгляд, то он ошибается. Больше схема не работает.
– Я… хотел поговорить, – чуть неуверенно бурмочет.
А что ж так?! Назар Демченко, почти мировая знаменитость, мнётся на месте и неуверенность излучает?! Это же вам не по телику маячить – то в рекламе, то на ринге.
– О чём? – не сбавляю тона.
– О том дне, – он произносит это глухо, как будто выдавливает из себя. – Я тогда… был неправ. Слишком… – он сжимает челюсти, словно боится сказать лишнее, – грубый. Не так должно было быть. Не так я хотел.
Я смеюсь. Резко, зло.
– Серьёзно? Ты за это извиняться пришёл? За то, что был «слишком грубый»?
Смех выходит истерическим каким-то.
– И за то, что выгнал, – он смотрит прямо в глаза. – И за слова. Не должен был… Но ты же понимаешь, Настя, я… я видел всё. Я не мог думать иначе.
– Ты до сих пор уверен, что я тебе изменила? – мой голос режет воздух, как стекло. Внутри всё обрывается. Ни тогда не верил, ни сейчас. Ничего не поменялось. Я как была шлюха в его глазах, так и осталась.
– Настя, я не слепой, – он делает шаг ко мне. – Я видел, как он тебя трогал. Как ты… позволяла. Как он тебя целовал...
Я качаю головой и снова горько усмехаюсь.
– И всё? Этого тебе хватило, чтобы стереть всё, что было между нами?
– Этого хватило, чтобы понять, что я не первый у тебя, – он отвечает тихо, но в этом тоне больше яда, чем в крике. – А я, как дурак, верил…
– А я, как дура, верила в тебя, – перебиваю я. – В то, что мы будем говорить, а не судить друг друга по картинкам.
Он замолкает. В его глазах всё ещё тот же огонь – смесь обиды, ревности и боли. Но за этим есть и что-то ещё, то, что он, видимо, сам боится признать.
– Я не прошу тебя простить, – он опускает взгляд. – Просто хотел, чтобы ты знала – жалею, как всё тогда вышло.
– Поздно, Назар, – говорю я и прохожу мимо, но чувствую, как его взгляд прожигает мою спину.
Он должен был дать мне уйти. Но нет же. Догнал. Снова схватил за руку и к себе потянул. В машину вжал и в свою грудь, и просто обнял.
Ох. Зачем он это сделал? Этот его аромат, что весь день витал в воздухе в кафе, перебивая даже запах блюд… Сейчас он смело поселился в моих лёгких и вытесняет оттуда воздух. Дурно. Мерзко. Противно.
Но, блин, как же приятно. Как быть новой Настей, когда старая просится на волю и так мечтает, чтобы он не отпускал.
Я просовываю руки вверх, к его груди. Память не щадит, подбрасывает дровишек в мой котелок воспоминаний. Как я впервые дотронулась к его груди. Там, под курткой, те самые тату... Я мечтала к ним коснуться... А если копнуть ещё глубже, то можно вспомнить, как впервые целовала его грудь. Жутко стеснялась, но очень этого хотела. Но сейчас...
Ладони вжимаются в грудь, и со всей силой я его отталкиваю. Движения механические, а действия необдуманные. Потому что в эту же секунду я наношу ему пощёчину. В удар я вложила все силы, что были. Всю боль и обиду. Да, его лицо привыкло к ударам, и куда уж сильнее, чем этот. Но мне нужно это было. Ещё тогда, в то утро, когда он выгонял меня и оскорблял, я должна была сделать это. А не молча смотреть и сгорать от боли и обиды.
– Никогда!!! Слышишь? Никогда не касайся ко мне! – ору я на него. Нет, истерики нет. Только злость и обида.
– Настя, я просто...
– Своё «просто» оставь для таких же лохушек, как и я. Вот только эта наивная дура, которая поверила тебе, осталась в прошлом. Нет её больше. Умерла. А новая я… Ей ты и подавно не нужен. Понял?
В этот раз я разворачиваюсь и убегаю. Да так быстро переставляю ноги, что кажется, будто за мной гонится стая настоящих волков. Вот только за мной никто не гонится. Назар так и остался у своей машины. А я остановилась возле метро, перевела дыхание и лишь после этого спустилась в подземку.
А вот там дала волю мыслям сводить меня с ума.
Тут и машина эта перед глазами всплыла. Та, что чуть не лишила жизни на чёртовом пешеходном переходе. И даже вспомнила мурашки, которые выступили на коже. Это был он. Сидел за рулём своей тачки и нагло на меня смотрел. Я должна была догадаться. Только такие наглые и беспардонные нахалы, у которых на сиденьях валяются мешки с деньгами... Только они могут себе позволить не выйти из машины и не извиниться.
Всю дорогу я злюсь, психую... Грущу и скучаю... Матерюсь и ругаю себя... Мечтаю и брежу... Молюсь и вспоминаю...
Слишком долго я держала в себе все чувства. Слишком долго плыла по течению... А вот он снова появился – и я вдруг не стала менять курс. Я почему-то сразу собралась идти на дно. Благо, я вовремя опомнилась.
– Насть, что с тобой? – слышу голос подруги, и как будто просыпаюсь. Я уже вошла в комнату, даже сняла обувь. Я настолько нырнула в свои мысли, что даже не поняла, что пришла.
– Ничего, устала просто, – нагло вру. Я обязательно скажу ей, что встретила Назара. Может, завтра или послезавтра. Пусть эмоции мои угаснут, и я смогу спокойно о нём говорить. А пока я просто хочу лечь спать.
– Снова аншлаг? – снимает с головы полотенце и тянется за феном.
– Ага. Ты куда-то собираешься на ночь глядя? – бубню устало и снимаю с себя одежду. Сейчас пойду в душ и смою этот день с себя.
– У меня свидание, – боже, да она светится вся.
– Алёна, какое свидание? Ты время видела?
На часах половина двенадцатого, а она только из душа вышла.
– Ничего. До рассвета гулять будем.
– Кто он?
– Настя, ну чего ты начинаешь? – мнётся она и сразу же краснеет.
– Алёна, твою дивизию, это что, тот мудила из универа? – подруга отворачивается, и я сразу понимаю, что это он. – Блин, он же мудак.
– Ну, Настюш... – жалобно тянет, – мы просто погуляем. С ним весело.
– Ох, Алёна, Алёна, ты же умная девушка, а в сказки веришь. Хотя ладно, что я тебе рассказываю – сама всё знаешь. Надеюсь, он не разобьёт тебе сердце.
– Да, я же не собираюсь влюбляться. Мы просто гуляем.
– Сначала просто гуляем. Потом просто целуемся. А потом просто спим.
– Так, всё. Ты сегодня вообще не в духе. Кто посмел тебя довести до такого состояния? Я ему морду набью, ты только скажи.
– Я пошла в душ. Хорошо отдохнуть, – избегая ответа на её вопрос, сваливаю.
Когда возвращаюсь в комнату, Алёны уже нет. Я устало падаю на кровать, думая, что уснуть не смогу. А в итоге организм включает защитный режим, и меня сразу вырубает.
А вот утром я просыпаюсь от криков Алёны. Я подумала, что тот мажор, имени которого даже не помню, обидел её. Но, увы, причина её возмущений – я.
– Вот почему ты была сама не своя. Почему не сказала?
– Что? О чём ты? – протираю глаза и смотрю на часы. Семь утра.
– Назар Демченко. Вы виделись.
– Откуда ты знаешь?
– Да это теперь все знают. На, читай.
Она кидает мне телефон, который открыт на страничке какой-то спортивной новостной ленты. Я медленно соображаю. Потому что темно, и на фото трудно узнать меня и его. Хотя, конечно же, я узнаю.
"Вчера Назар Демченко напал на девушку в тёмном переулке. Похоже, спортсмен перебрал и домогался девушки, за что и получил по лицу. Девушка сумела постоять за себя и убежать. Нужно найти девушку. Возможно, ей нужна помощь, или она хочет написать заявление..."
Там ещё есть текст, но я не читаю. Я поднимаю на Алёну глаза и встречаюсь с её недовольством.
– Он напал на тебя? Настя, твою мать! Какого чёрта? – она кричит, а у меня голова начинает болеть. Какого фига я делаю на той фотографии?! Меня не должно там быть.
На тумбочке начинает звонить телефон. Автоматом поднимаю трубку, хоть и звонит незнакомый номер.
– Настя, нам нужно срочно встретиться, – вместо приветствия говорит Назар.
