Текст книги "Босиком за ветром (СИ)"
Автор книги: Татьяна Грачева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 22 страниц)
Славка узнала знакомую отбивку и неосознанно потянула большой палец в рот. Очерёдность элементов она хорошо запомнила: прыжок, переворот через руку, перескок на другую стропу и стойка. Только у Вадима стойка сломалась, ноги повело в сторону, он потерял равновесие и, чтобы не упасть плашмя, спрыгнул и кувыркнулся уже на траве, будто так и было задумано. Крис как раз вышел из стойки и, пропустив два прыжка, сразу сделал соскок с одинарным переворотом, чтобы закончить одновременно с Вадимом.
Музыка доиграла чуть позже. Едва она затихла, зрители обрушили на поляну гром аплодисментов. Увидевшие программу впервые даже не поняли, что концовка оборвалась незапланированно рано. Славка шумно выдохнула и разжала побелевшие пальцы. Никто не разбился и не покалечился, не случилось ничего страшного. Правда, Крис так не думал. Он выдавил из себя неискреннюю улыбку, поклонился и, дёрнув Вадима за руку, увёл с поляны.
Славка привстала на цыпочки, пытаясь понять, куда они ушли, и наткнулась на недовольный взгляд Кати.
– Быстро на дартс! Там уже перекличка участников.
Славка ойкнула и понеслась к просторной площадке, обычно используемой для волейбола. Не успела понервничать или испугаться, как услышала свою фамилию.
– Непавина!
– Здесь! – она вытянула руку.
– К третьей мишени.
На станции с выведенной мелом тройкой уже стояли студенты из её факультета. Они хором поздоровались, незнакомый старшекурсник даже пожал руку.
– Не волнуйся. Мы каждый год в этом виде участвуем. Главное, не в молоко, остальное мы вытянем.
– Я умею, – уверила Славка, ни капли в себе не усомнившись.
– Молодец.
Обязательной очерёдности в метании не было. Главное, вся команда должна была выполнить пятнадцать бросков, по три каждый. Славку вставили в середину, чтобы она не испытала на себе тремор зачинающего и не завалила почти заработанную победу.
Она наблюдала за бросками и, как ни странно, совершенно не волновалась. Все эмоции она оставила там, на поляне, едва не сгрызла ноготь на большом пальце и растрепала волосы, дёргая косынку.
Когда подошла её очередь, к сетчатому ограждению приблизился Вадим, но его тут же отогнали.
– Там нельзя стоять. Дротик в глаз прилетит!
– Слава, давай! Не подведи биофак.
– Куда нужно бросать, чтобы было больше очков? В центр?
– Теоретически да. Но если попадёшь во внутреннюю линию под двадцаткой, получишь шестьдесят очков.
Славка взяла дротики, переложила один в левую руку. Старалась не думать, что где-то тут, возможно, стоит Крис и тоже на неё смотрит.
Она выдохнула и отправила дротики в цель один за другим. Они кучно воткнулись иглами в прямоугольник под двадцаткой в кольце утроения, но последний накренился и повис.
Судья начал считать, но, когда дошёл до четырёх, дротик упал.
Славка не знала, что это значит, её просветил второкурсник.
– Не засчитали, блин! Если бы ещё пару секунд провисел, то было бы плюс шестьдесят очков.
– Просто сильнее нужно бросать, чтоб наверняка не выпал, – добавил судья и похвалил: – Но вообще неплохо.
Славка отошла от мишени и сразу же спряталась в толпе. Её интуиция словно сошла с ума. Ей виделся то Джек с кривым глазом, то сердитый Крис, то рыжий Лука. А эмоции раскачивались от радости до страха за считаные секунды. И это было не волнение из-за участия в соревнованиях, а следы нервного и болезненного восхищения выступлением триклайнеров.
Она выбралась на поляну и немного постояла у дерева, прикрыв глаза. Успокоив взбесившееся дыхание, вышла на дорожку к киоску с мороженым. В очереди простояла недолго. Как только продавец обратил на неё внимание, сразу же назвала своё любимое на ближайшие дни. Обычно она выбирала один вкус и не изменяла ему, пока не начинало тошнить. Так же до отвращения она заслушивала песни. В этом месяце ей пока ещё не надоел чай с чабрецом, абрикосовое мороженое и «Пьяное солнце»12.
Деньги Славка не успела отдать. Над её плечом зависла рука, и послышался знакомый голос.
– И один пломбир. Я заплачу.
Вадим расплатился и взял два рожка, один отдал Славке и жестом предложил отойти немного в сторону.
– Ты чего сбежала? Я тебя даже поздравить не успел. Круто метала. Я так не умею.
Славка откусила от вафельного рожка и вспомнила, что нужно поблагодарить. Вечно она забывала об элементарных правилах вежливости, Лука её учил если не быть нормальной, то хотя бы таковой выглядеть.
– Спасибо. Это легко. Топор намного сложнее метать.
– Топор? Офигеть. Ты же шутишь? – Он оценил серьёзное лицо Славки: – Ты не шутишь. Слушай, запиши мой номер. На всякий случай, чтобы вот так не потеряться. Вечером позвоню. Пойдёшь с нами праздновать в «Выдру» или по Красной погуляем?
Славка отдала Вадиму рожок и, стянув с плеча рюкзак, достала блокнот и ручку.
Вадим ошарашенно посмотрел на её руку.
– Если нет с собой телефона, давай я твой запишу. Диктуй.
– У меня нет телефона.
– Н-да. Серьёзно? Ладно, пиши. – Он продиктовал цифры. – И знаешь, номер Криса тоже запиши, если вдруг я не отвечу, звони ему. Он никогда не пропускает звонки. Идеальный секретарь.
Славка вывела оба номера, второй с нарочитой небрежностью, будто он её абсолютно не волновал. Подумаешь, номер Криса! Разве он ей нужен? Нет, совершенно точно нет. Она забрала у Вадима своё мороженое. Но блокнот не положила обратно, задержала в руке.
– Мне пора идти, – она выхватила взглядом из толпы рыжую макушку. – За мной Лука пришёл.
– Парень твой? – недоверчиво уточнил Вадим.
Славка, не раздумывая, кивнула.
– Мой.
– Ну, пока. Звони тогда, если что, с телефона парня. У него-то есть телефон?
– Есть.
Звонить ни ему, ни Крису Славка не планировала. Ни завтра, ни через неделю. Никогда. Но в животе как-то странно потеплело и завибрировало от мысли, что у неё есть номер Криса. Вот так контрабандой, без его ведома и разрешения. Он есть. И если вдруг ей очень будет нужно, она всегда сможет услышать его голос. И тут же она оборвала поток мыслей. Но ей не нужно, и звонить она ему не будет. Тем более телефона у неё нет.
А вечером Славка узнала, что первую свою зарплату Лука не вложил в фундамент своего водительского будущего, а истратил, купив ей простенький мобильный.
__________________________________
8 -Самолёт (Плэйн)– статически элемент в триклайне, действительно напоминает самолет. Спортсмен наклоняется вперед, опираясь на согнутую ногу, другая нога отведена назад, практически прямая, руки разведены в стороны.
9 -Ворон (Кроу)– статический элемент в триклайне с опорой на руки поперек стропы, согнутые ноги упираются в локти, тело наклоняется вперед, носки натянуты. Похоже на птицу, сидящую на ветке.
10 -Катвил– переворот в сторону с опорой на одну руку.
11 -Бэкбанс– прыжок на спину.
12 – «Пьяное солнце» – песня исполнителя Aleksev, популярная в 2016 году.
6 глава. Мой милый
Первое лето в Старолисовской.
Девять лет назад. Август.
Самая терпкая и горькая полынь росла именно на кладбище. По всей деревне к августу она уже отцветала или припекалась солнцем. А за Третьим мостом всё ещё стояла свежая, сочная и распространяла необычный дымный аромат. Уже пятый день Славка собирала серебристые ветки с белёсыми листочками. Пришлось даже на время забросить крапивную пряжу. Правда, интерес к ней утих ещё в июне, как только она вынужденно сбросила обет молчания.
Из упорства и немного из любопытства она выскоблила сухие крапивные стебли и надрала длинных волокон кошачьей пуходёркой. Зофья обещала научить прясть и превращать мягкие травянистые пучки в самые настоящие нити. Только теперь шить крапивные рубашки Славке не хотелось. Даже если она сошьёт их ровно двенадцать штук, они уже не будут волшебными. Шинук вынудил её заговорить.
На кладбище она приходила с утра, а возвращалась только к обеду. Полынь собирала недолго и, сложив ароматные пучки в тени самого огромного дуба, начинала свой привычный обход. Сначала прибирала дикие бесхозные могилки, на фоне ухоженных участков они смотрелись особенно жалко и сиротливо. Речной водой поливала цветы и приносила новые, свежие, расставляла их в вазочки или оставляла букетики прямо у памятников.
Кладбище называлось Старым, старым и было, на нём давно никого не хоронили. Исключение делали редко и только для местных в третьем поколении. Например, для тёти Светы и отца Кристины, той самой Мёртвой девы, а в центральном проходе ближе всех к мосту находилась могилка новорождённого сына главы от третьей, самой рыжей, любовницы. Славка любила этот памятник больше других, хотя в уборке он точно не нуждался. Она носила к гранитному мальчику букетики фиалок и смахивала паутину. Иногда плакала, обнимая его, и пела ему песни. У заросшей и заброшенной могилы погибшего в пожаре гувернёра она долго стояла, пытаясь представить себе его жизнь и любовь. В деревне все обсуждали сгоревшее поместье и потерянные драгоценности, мало кто вспоминал, что в огне погибли люди: горничная и гувернёр. Не дворяне, ну и ладно. Она пыталась расспросить об этом маму. Зофья охотно обсуждала всё на свете, особенно людские пороки, но о пожаре не говорила. Никогда. У горничной не было могилы, её так и не нашли под сгоревшими обломками, не было последнего приюта и у Мёртвой девы.
Местные дети сюда не ходили. Как и положено, кладбище считалось сосредоточием потусторонней нечисти. Не без помощи Славки по деревне бродили страшилки о том, что из могил встают умертвия, а в полнолуние распахиваются пасти могил. На действительности же старый погост был самым спокойным местом в Старолисовской, тут кишела жизнь, колосились лечебные травы и пели сойки. Здесь радость ощущалась острее, а печаль казалась вполне выносимой. Кладбище обладало особой целительной атмосферой, без опустошающей мрачности или чёрной тоски. Тут Славка пела свои странные придуманные песни с несуществующими словами. Она вынимала их из своих снов, не знала их значений, а потому слагала собственные.
Славка несла через мост объёмный пучок полыни, когда уловила промчавшуюся по лесу волну. Остановившись, прислушалась к птичьей перекличке и, бросив пахучую траву, побежала через деревню. Намеренно не сворачивала на улицы, пробиралась «задами», пока снова не оказалась в объятиях столетних дубов. Перебежав через Третий мост, она нащупала босой ногой мерцающую тропку, дальше неслась только по ним, перебегая с одной на другую, иногда выпадала в обычный лес, полный звуков, и снова ныряла в безвременье.
За развалинами она наконец-то уловила топот. Крис нёсся сквозь лес, как испуганный олень, не выбирая дороги. Больно получал по рукам хлёсткими ветками и спотыкался, но не останавливался. Славка нагнала его недалеко от пологого склона, внизу которого пролегали железнодорожные пути. Пробежав немного вперёд, преградила дорогу.
Он едва не врезался в неё. Остановился, словно на краю пропасти и взмахнул руками.
– Славка! – удивлённо выдохнул он.
– Весь лес перепугал.
Крис зло вытер глаза. От бега лицо раскраснелось, и напрочь стёрлась всегдашняя прилизанная опрятность.
– Ненавижу её! Ненавижу!
Славка сразу поняла, кого ненавидит Крис, хотя имени он не назвал.
Его никогда раньше не били. Да, он был упёртым, но, в принципе, не безобразничал и не давал поводов к телесным наказаниям. Впервые получил затрещину в июне, искренне удивился, что его вообще можно бить. Баба Люба обычно награждала подзатыльниками, болезненными и обидными, но сегодня впервые побила. Отхлестала по спине и ягодицам веткой ивы, если бы он не ускользнул, то располосовала бы ещё сильнее, но он сумел вывернуться и убежал в лес.
– За что? – Славка повернула Криса спиной, бесцеремонно задрала на нём рубашку до самых лопаток. – Ого, вздулось всё, прям фарш.
Спину Криса пересекали красные вспухшие полосы. Если бы не ткань одежды, то ивовая ветка вполне могла бы рассечь кожу, даже сейчас кое-где выступили капли крови, но рубашка защитила от хлёстких побоев. Она попыталась оттянуть ремень брюк, даже увидела молочную кожу ягодиц, не тронутую загаром, но Крис увернулся от нескромного разглядывания.
– Я кролей выпустил.
– Нарочно?
Крис заправил рубашку в брюки, пригладил пятерней вздыбленные волосы. Он всё ещё дышал тяжело и покрылся неровными алыми пятнами.
– Нарочно. Она сказала, что утром забьёт рыжего. Я выпустил всех.
Славка вытащила из его волос клок паутины и паука, отбросила в сторону, пока Крис не увидел. Он делал вид, что не боится пауков, но при этом бледнел, стоило наткнуться на их ловчую сеть. Пока этот страх был под контролем, но вполне мог уплыть в подсознание, а оттуда его никакими клещами не вытащишь.
– Ну и хорошо, что выпустил.
– Я не вернусь туда. Никогда! Я домой хочу, в Краснодар. – Он на мгновенье задумался, а потом решительно пошёл по тропинке, по которой и бежал, хотя понятия не имел, куда она ведёт. Главное, подальше от бабы Любы.
Славка догнала Криса, взяла за руку.
– Там внизу каждый день проходит поезд. Давай уедем на нём вместе. Прыгнем на крышу и полетим вперёд. В этот твой Краснодар или в Юкатан. Лучше в Юкатан, конечно.
Крис с сомнением покосился на Славку, но позволил себя вести. Они вышли к оврагу и сразу же увидели блестящие рельсы. Словно услышав их запрос, вдалеке просвистел гудок. Пока они спускались по склону, ближе к путям, поезд добрался до оврага. Они замерли у деревьев в нескольких метрах от железной дороги и чуть выше неё. Крис сел на траву, обхватив колени. Славка стояла, держась рукой за ствол, будто саму себя привязала к липе, чтобы не сбежать и не прыгнуть на крышу вагона.
Когда поезд проносился мимо них, ветер осатанело трепал подол её свободного платья и накидывал волосы на лицо. Славка смотрела на него распахнутыми глазами с застывшей на лице улыбкой. Она видела себя уже где-то там, в будущем, летящей на крыше поезда рядом с Крисом.
Пассажиры поезда видели их, некоторые даже помахали руками. Славка проводила их жадным восхищённым взглядом и обернулась к Крису.
– Бежать лучше утром, но сначала нужно собрать немного еды и взять одеяло. Что там ещё? Ножик и спички точно надо.
Крис вытянул ноги и вывернул карманы брюк.
– Я ничего не взял.
– И рюкзак нужно. Так удобнее. У тебя есть рюкзак?
Крис встал и вздохнул.
– Нет.
Славка подскочила, схватила его за руку и снова потащила в лес.
– Рюкзак мой возьмёшь. Школьный. Но нужно вернуться к тебе за вещами. А завтра прыгнем на крышу поезда и уедем в Краснодар.
Крис резко остановился.
– Я не вернусь домой.
Она на секунду задумалась и снова уверенно повела его по тропинке.
– И не надо. Ко мне пойдём. Переночуешь у нас.
– И что твоя мама скажет?
Славка улыбнулась, демонстрируя хищные заострённые клыки.
– Она скажет: добрый вечер.
Когда они добрались до домика Зофьи, время перевалило за полдень. Славка уже во дворе вспомнила про брошенную на мосту полынь. Хорошая была трава, и пучок большой. Но теперь у неё есть дела поважнее. Предстоит подготовить грандиозный побег в будущее.
Крис много раз бывал у Славки, в саду, в сарае и на качелях, а вот в дом она пригласила его впервые. Когда они прошли веранду, он удивлённо застыл с открытым ртом. Стены в коридоре, частично на кухне плотно покрывали циферблаты часов. Они громко тикали, а некоторые ещё и скрипели. На одной из стен обнаружились старинные ходики с длинными цепями. Нижние звенья заканчивались деревянными шишками, а за маленькой дверцей, очевидно, пряталась кукушка. Крис видел такие только на картинках, но никогда вживую.
Славка провела его в свою спальню, маленькую и узкую, словно келья с распахнутым настежь окном. Помимо кровати, в комнате поместился только шкаф с зеркалом и столик у самого окна, соединённый с подоконником. Почти вся столешница была завалена кусками пластилина самых разных цветов. В центре лежала плоская дощечка с набором блестящих инструментов для лепки. Стены ощетинились узкими деревянными полками, напоминали широкую лестницу со ступенями от края до края. А на полках теснились фигурки из пластилина, глины и даже частично из металла. Те, что стояли на нижних полках, покрылись пылью и паутиной, самые новые выглядели ярче и свежее.
– Ого! Это твоё?
Он прошёл вдоль стены, бегло осмотрел только те фигурки, что выстроились на уровне его глаз. Десятки, даже сотни жутких монстриков.
Славка села на кровать, упёрлась лопатками в потёртый велюровый ковёр на стене и медленно сползла, размазывая лохматую шевелюру по стене.
– Кошмарики.
– Кто? – Крис бросил взгляд через плечо.
– Я их так называю. Кошмарики.
Он не мог не согласиться. Самые настоящие кошмарики. Кошмары и кошмарища. Кого тут только не было! Полчища невообразимых существ с руками, когтями, вздыбленной шерстью, с глазами в неположенных местах, с открытыми пастями, наполненными зубами в два, а то и в три ряда. Некоторые отдалённо напоминали насекомых, животных и даже людей.
Крис присел на корточки, оглядел самый нижний ряд, увидев чёрного паука с красными глазами и распухшим животом, из которого выползали другие пауки поменьше, он резко отпрянул.
– Фу, какой жуткий!
– Соббикаши.
– Как? Собакаша?
– Соббикаши. Его так зовут.
– Ты сама их придумываешь?
Славка выпрямилась, оглядела верхнюю полку с самыми свежими кошмариками и промолчала. Не знала, как объяснить свои способности, да и мама советовала оставить это при себе. Не впускать никого в мир снов. Славке так хотелось поделиться, но она сдержалась. В этот раз сдержалась.
– Ты думаешь, страшные?
Крис тронул горбатую лягушку с пастью на середине спины и тут же отдёрнул палец.
– Жуткие. Но сделано круто. Столько деталей. Блин, они как живые. А как ты металлические зубы сделала?
– Это свинец. Расплавила на костре и залила в песок.
– Витёк так делает.
– Я у них и подсмотрела.
Славка услышала скрип двери и вскочила:
– Мама пришла.
Крис отвлёкся от разглядывания пластилиновых фигурок и вышел из комнаты первым. Славка нагнала его в коридоре и, схватив за руку, переплела пальцы.
– Мам, это Крис.
Зофья остановилась в дверях кухни, чуть сощурилась. Крис тоже смотрел на неё во все глаза, искал горб, рот, полный кривых зубов, седую шевелюру и, возможно, костяную ногу. Местные так сильно запугивали ведьмой, но реальность даже несколько разочаровала. Зофья была красивой. И это он понял сразу, даже своим детским умом и несформировавшейся мужественностью. Она была яркой, красивой и очень непривычной, словно герцогиня или королева в костюме обычной женщины. С вечно лохматой Славкой их объединяли только пуговичные глаза, чёрные, как волчьи ягоды. Волосы Зофьи явственно отливали тёмной медью, а Славкины напоминали чёрный кудрявый дым.
Крис с трудом отвёл слишком уж пристальный взгляд и поздоровался.
– Добрый день.
– Так вот ты какой, Шинук.
Славка тут же выложила всё про побег Криса и необходимость собрать вещи. Не рассчитывая на отказ, прямо попросила:
– Мам, я с ним пойду. Мы запрыгнем на крышу поезда и поедем в Краснодар. Будем вместе искать его папу.
– Хорошо, – легко согласилась Зофья, – но сначала давай посмотрю, что там у Криса со спиной. Иди, поставь обед и чай. Твой гость, небось, голоден.
Славка тут же побежала на кухню, а Зофья пригласила Криса в другую комнату, выполняющую функции гостиной. Он бегло оглядел довольно маленькое помещение. Одну стену занимала большая белёная печка, точно такая же была у бабы Любы, но Крис воспринимал её как декор, потому что ни разу не видел, чтобы её топили. Летом в этом не было необходимости. На диване и кресле лежали плетёные из цветных тряпочек круглые коврики, а у самой печки – связка дров. И опять никаких ведьмовских атрибутов, всё обычное и не колдовское. Разве что множество тикающих часов намекало на странность этого места.
Зофья указала рукой на кресло.
– Снимай рубашку, погляжу на твою спину.
Пока Крис расстёгивал пуговицы и раздевался, старательно втягивая мягкий живот, Зофья достала из комода тёмный пузырёк и объёмный клочок ваты.
Крис принюхался, пытаясь уловить необычный лечебный аромат.
– Это какая-то особенная колдовская мазь?
Зофья хмыкнула.
– Очень особенная. Зелёнка называется. Я её в аптеке беру.
И сразу же прижала к длинной ссадине мокрый клочок ваты. Крис вздрогнул, закусил губу, но промолчал. Зофья с интересом заглянула в его лицо и обработала следующую рану.
– Не передумал бежать из дома?
– Вы думаете, я не могу? Ещё как смогу! Я её не боюсь.
– Боишься. Но ты не убежишь, потому что это сильно расстроит твоих родителей. Особенно маму.
Крис изумлённо оглядел непроницаемое лицо Зофьи.
– Так я к ним и побегу.
– Не добежишь. В лесу волки.
– Нет там никаких волков, – не очень уверенно запротестовал Крис и снова вздрогнул, ощутив жгучее покалывание на спине.
– Ну, допустим, нет, но есть кое-что пострашнее.
– Что страшнее?
Зофья помазала ссадины на пояснице и, только закрутив пузырёк, ответила:
– Твои собственные страхи, – убрав в комод вату, добавила: – Лето уже заканчивается. Потерпи немного. Рубашку пока не надевай. Пусть высохнет зелёнка. Если хочешь, накинь на плечи покрывало.
Крис оглядел цветастое тонкое покрывало, судя по всему, ручной работы и потянулся за своей рубашкой. За эти два месяца она превратилась в серую ветошь. Свои вещи он стирал сам, и его белые футболки давно расцветились трудновыводимыми пятнами. Этой рубашке досталось больше всех, в ней он чаще всего бегал в лес к Славке и даже прыгал в речку.
Ткань неприятно коснулась ноющей спины, но Крис нарочно сделал вид, что ему не больно. Зофья смотрела на него пристально, словно ждала от него жалоб или слёз. А ему очень не хотелось выглядеть слабаком. Славка порой казалась бесчувственной, постоянно ходила в ссадинах и синяках, но никогда не плакала от боли. Лепила на ранки подорожники, вытирала кровь смоченным в слюне краем платья, промывала царапины речной водой и бежала дальше топтать мир босыми пятками.
Зофья направилась к двери, но Крис остановил её.
– Скажите, пожалуйста, Славке, что нельзя прыгать на крышу поезда. Это опасно.
– Да неужели. А ты ей это почему не сказал?
Крис замялся, не знал, как объяснить. Но Зофья сама догадалась и сформулировала его смутное ощущение в ясную мысль:
– Не хочешь быть тем, кто обломает ей крылья.
До самого вечера Славка планировала побег: собирала рюкзак, обстругивала острую палку, чтобы ловить белок и енотов, если у них закончится еда, и окунала спички в расплавленный воск на случай дождя. Крис охотно участвовал в подготовке великого побега и только поздно вечером, когда они ложились спать, признался Славке, что завтра вернётся к бабе Любе и останется в деревне до конца августа.
Славка спустилась к нему и села на расстеленное прямо на полу одеяло.
– Ну и ладно, оставим рюкзак на чёрный день. Если что, знай, всё готово, и не забудь меня взять с собой. Обещаешь?
Крис неловко улыбнулся.
– Обещаю.
Они одновременно притихли, услышав шаги на горище. Переглянулись. Славка ответила на его немой вопрос:
– Нет, не голуби. Не знаю кто, но иногда словно кто-то бродит по дому. Мама сказала, что это свои.
Лунный свет выделил верхние полки с пластилиновыми фигурками, добавляя им потусторонней жути, Крис снова вздрогнул.
– Не страшно тебе спать с ними в одной комнате?
– Нет, – удивилась Славка, – чего их бояться? А тебе страшно?
Крис сделал вид, что вопрос его оскорбил. Хотел сказать, что это всего лишь фигурки и вообще глупо такого бояться, но наткнулся взглядом на белого кролика с вампирьими клыками и сказал правду:
– Страшно.
Славка вернулась на кровать, но сдвинулась к самому краю и, спустив руку, нащупала плечо Криса, потом тронула локоть, добрела шершавыми пальчиками до запястья и обхватила его ладонь.
– Не бойся, я буду охранять твои сны.
Крис ничего не ответил, но руку не выпустил. Хотя чувствовал себя очень странно: смущённо и одновременно радостно. Славка задремала чуть позже. Едва вывалилась из реальности, сразу же забралась в его сон. Он сидел за большим обеденным столом в окружении семьи. Но, несмотря на идеалистическую картинку и почти счастливую атмосферу, в воздухе чувствовалось напряжение, пахло не выпечкой, а свежей кровью, а над головами вместо потолка клубилось грозовое небо. Славка собрала букет тёмных дымных струек, скатала их в плотный клубок и разорвала на мелкие клочки. К сожалению, победить страхи таким грубым способом было невозможно, разве что очистить от них один-единственный сон.
Покидая его сновидение, она прошептала:
– Спи спокойно, Шинук.
Однажды она уже изменила его кошмар, хотела избавить его от страха перед бабой Любой, но в итоге наделила боязнью красноглазых белых кроликов. Зато теперь ночами Крис не проживал раз за разом собственное ошкуривание. Хотя от страха перед пожилыми людьми не избавился. Славка случайно затолкала его на нижний слой подсознания, а доставать оттуда пока не умела ни моменты радости, ни страхи.
Мама иногда ругала Славку, когда та плела слишком уж жуткие кошмары, особенно из мести. Поэтому Славка предпочитала мстить молча. Тогда в июле, сбросив обет молчания, чтобы защитить Криса, она создала самых жутких существ. Не пожалела ни Джека, ни Витька, ни тем более Диму. Всем подарила первосортных личных монстров. За Джеком всю ночь гонялся разъярённый Бибигаши, похожий на быка с горящими глазами и ветвящимися рогами. На рогах Бибигаши висели внутренности всех, кого он догнал. Джека он тоже догнал, несколько раз, после этого на его рогах прибавилось трофеев, а в теле Джека появились рваные дыры.
А Витька заклевала цаплевидная Шухшухга с перьями-саблями. Произошло это как-то слишком быстро, он испугаться толком не успел. Славка потом долго не могла вылепить его кошмарик, слишком уж сон получился скоротечным. А вот Диме достался Дэшквонэши – хищная кровожадная стрекоза, откусывающая головы. Дэшквонэши прилетала к Диме несколько раз и, стоило ему отрастить голову, снова её откусывала.
Миху и Машку Славка не тронула. Миха не заслужил таких ужасов, а Машку ей стало жалко. Судьба и так её наказала, поселив в сердце симпатию к мерзопакостному Диме. Она хорошо скрывала свои чувства, но Славка вспорола полотно её сна и вытащила на поверхность первую любовь. На всякий случай узнала болевую точку, если вдруг Машка надумает обижать Криса.
Сегодня Славка планировала забраться в сон бабы Любы и посмотреть, чем её можно напугать. Только вышло так, что сама испугалась. Баба Люба сидела на ступеньках у дома и душила пульсирующей свиной кишкой младенцев. Душила и складывала под крыльцо. При этом пела какую-то тихую колыбельную и даже улыбалась. И это не было её кошмаром, сон был полон неги и тихого счастья. После таких снов люди обычно просыпались отдохнувшими и умиротворёнными.
Славка оторопело наблюдала за ней, пытаясь нащупать хотя бы тоненькую нить страха, но не смогла. Выпала из сна и провела ладонью по влажному лбу. Пожалуй, баба Люба будет пострашнее Дэшквонэши и даже Наашджи вместе взятых. Страшнее всего на свете – люди, которые зло не считают злом.
Утром Славка проводила Криса домой. Сразу не ушла, на всякий случай спряталась на дереве за домом. Готовилась его спасти, если вдруг баба Люба достанет свиную кишку или ивовую ветку. Но та оглядела внука равнодушным взглядом, будто не сама вчера располосовала его спину.
– Только попробуй ещё раз сбежать, посажу под замок.
Крис промолчал. На оставшееся лето у него были планы, и равнодушие бабушки его вполне устраивало. Не любит, ну и пусть! Зато и не следит, и не ограничивает.
Большую часть августа он провёл со Славкой. Если не бродил где-нибудь в лесу или на Старом кладбище, Витек подкармливал его столовскими здоровенными котлетами и звал играть в «Пекаря». Но чаще Крис пропадал в лесу. Вместе со Славкой они убирали заброшенные могилки, разносили свежие цветы и собирали горькую полынь. Славка научила Криса грести в лодке и ловить рыбу. Подарила свою удочку и сделала себе новую, украсив поплавок зелёным пером петуха.
Чаще всего они встречались на поляне в пересечении мерцающих тропок, под шатром той самой ивы, у склонившегося над Капиляпой дерева. Славка прыгала с него в реку, иногда уходила под воду с головой. Выныривала и звонко смеялась. Плавала она по-лягушачьи, но очень ловко и быстро. Крис же не рисковал добираться и до середины ствола над рекой. Ограничивался берегом.
Пару раз он играл в «Пекаря» с ребятами, несколько раз ходил с ними собирать лесную малину и ежевику на развалинах. Они звали его чуть ли не каждый день, но он почти всегда находил себе занятие интереснее и в другой компании. Дима всё так же злословил, но его гадкие реплики больше не казались такими ядовитыми. Слишком часто он ими пользовался, и они стали восприниматься как нечто обыденное, пусть и не очень приятное. Дима и сам это понял, начал шутить реже, но больнее. Миха периодически напоминал о словах Славки и всё ждал, когда случится что-то ужасное, на Диму смотрел как на смертника, приговорённого к самой страшной казни.
Крис никому не рассказывал, где он проводит свои дни, но догадывался, что за его спиной это давно обсудили. Правда, насчёт жениха и невесты больше не шутили. Оказалось, опрятно прилизанный и спокойный Крис может вспылить и кинуться на обидчика с кулаками. Ещё больше пугала вероятность попасть в недруги ведьминой дочке.
Август подходил к концу. В обед солнце жарило по-летнему, но вечерами из глубин леса сочилась студёная прохлада, туманом окутывала ноги и заставляла искать тепло у живого огня. Новым популярным развлечением стали посиделки у костра. Днём тоже разводили огонь. Крис вместе с Витьком плавил соты из аккумулятора и заливал в углубления во влажном песке. Сначала хотел сделать нож, но быстро понял, что с украденным у бабушки кроличьим ножом самодельный не сравнится. Тогда он стал делать разные по размеру детали, которые можно было использовать для лепки кошмариков.
Набрав целую горсть мелких свинцовых капелек, он принёс их Славке. Она бурно обрадовалась, поспешно сгребла их грязной ладошкой и, оставив на подоконнике, потащила Криса в поле. До обеда они собирали ромашки и складывали в холщовые мешочки. Почти каждое утро они охотились на лечебные растения, Славка часто рассказывала, как нужно их сушить и от чего они исцеляют, но Крис в суть не вникал, больше слушал сам голос, а не то, что она говорила.
Вместе они выкапывали корни девясила, натянув резиновые перчатки, резали чистотел и собирали листья подорожника ровно через день после дождя, обдирали длинные плоские стручки гледичии13, а из её колючек делали иголки и, вдев в отверстия кукурузные рыльца, шили из листьев лопуха панамы.
Крис выдрал ромашку с корнем и поторопился прикопать, чтобы Славка не увидела. А потом неожиданно для самого себя оборвал лепестки, произнося присказку: «Любит, не любит, к сердцу прижмёт, к чёрту пошлёт».
