Текст книги "Босиком за ветром (СИ)"

Автор книги: Татьяна Грачева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 22 страниц)

До вечера Крис ещё трижды пересекал «бездонку», и каждый раз ощущение полёта и свободы возвращалось. Оно не было таким болезненно острым, как в первый раз, но всё равно опьяняло и разгоняло адреналин по крови. Позже он узнал, что распечатывание стропы – это особый вид удовольствия.

К сожалению, Вадим не разделял его страсти к хайлайну и злился, что Крис тратит время на длительные поездки неизвестно куда, вместо того чтобы оттачивать трюки и готовиться к чемпионату. В институте они учились на одном факультете, но при этом обросли персональными увлечениями и даже отдельными непересекающимися друзьями.

Крис участвовал в ежегодных туристических слётах, хотя от настоящего туризма там осталась разве что турполоса и еда, приготовленная на костре. Вот и в этот год, едва на горизонте забрезжили соревнования, с ним связался руководитель туристического кружка Олег Степанович Дядько. Среди студентов просто Дядька. Кружок существовал стихийно, собирался три-четыре раза в год за пару недель до соревнований. Остальное время числился на бумаге.

После пар Крис попрощался с Вадимом, отправил Аню домой и сразу же направился в спортзал. Прямо на полу лежали развёрнутые палатки и спальные мешки, как обычно, перед походом проверяли, насколько вкусными этой зимой они показались мышам. В кармашках и складках внезапно обнаружилась забытая мелочь, сухие листья, скрепки и даже серьги. На скамейках лежали обвязки и карабины, всё спутанное, без начала и конца, как весенний клубок змей. Олег Степанович ковырялся в подсобке, периодически извлекал из залежей кем-то позабытую приблуду и радостно восклицал:

– Так вот она где!

По залу бродили незнакомые студенты, а у дверей спиной к нему стояла Славка. Кажется, он впервые увидел её не в платье, а в обычных джинсах. Длинные косы вились по её спине и оканчивались вплетёнными в них перьями серебристых цесарок. Когда-то их держала баба Люба, а теперь они обитали в птичнике. Лицом к Крису стоял рыжий парень, ниже Славки почти на голову, щуплый и веснушчатый.

Славка громко возмущалась:

– Я тут вообще никого не знаю!

– Я буду участвовать от своего университета, а ты от своего. Там и встретимся, – миролюбиво напомнил Лука.

– Будем с тобой соперниками, между прочим.

– Сомневаюсь. Скорее всего, меня в самодеятельность запрягут. Я же не умею всего этого, – он обвёл рукой разбросанное туристическое оборудование.

– Так и я не умею, – поддержала Славка логичную мысль.

– Слав, там лес. Настоящий лес.

Она печально вздохнула.

– И всё равно я ничего в этом не понимаю.

– Тебя научат. Время ещё есть.

Лука увидел Криса и обратился уже к нему:

– Научишь?

Славка обернулась и качнулась назад, явно стараясь быть ближе к Луке.

Крис сдержанно улыбнулся.

– Научу, – и протянул руку для приветствия: – Крис.

– Лука, – он пожал в ответ, – ты же не впервые?

– Нет. Уже третий год от биофака участвую.

– Ну вот, опытный.

Крис хмыкнул, перевёл взгляд на Славку, не мог не заметить, как она жмётся к Луке, касается его, словно не может насытиться. Как это было похоже на ту босоногую Маугли, которую он помнил. Из всех языков любви она всегда предпочитала прикосновения. На этом языке говорила, шептала и кричала. Проклинала тоже на нём.

Лука ушёл, предварительно получив от Славки жгучий поцелуй. Крис нарочно отошёл раньше, чтобы не видеть их прощанья, знал, что Славка не отпустит своего рыжего просто так.

Он обогнул палатки, разложенные прямо на полу спортзала. От некоторых шёл ощутимый кислый душок залежавшихся влажных вещей. Не лучше пахли и спальные мешки. В битве за них и самые новые рюкзаки он не участвовал. Давно купил себе почти всё, что нужно для похода. От институтских команд требовалась единая форма, а значит, штормовку всё равно придётся взять казённую. Крис терпеть не мог надевать чужую одежду и пользоваться чужими вещами. «Беседка»¹⁸ у него тоже была своя, но на турслёте использовалась другая, попроще, к тому же в паре с верхней обвязкой.

В прошлом году Крис брал свою собственную палатку, но в неё набилось столько людей, что в этот раз он решил ограничиться институтской. Пусть чужую затаптывают ботинками и пачкают разводами дешёвого вина. Благо палатки закупили всего пару лет назад, его собственная и то была старше.

Олег Степанович периодически выглядывал из каморки и по списку подзывал к себе студентов. Выдавал каски, куртки и брюки цвета хаки, стараясь хоть немного попасть в размер участников команды. Распотрошив туристический склад и раздав вещи, он определил задание на сегодняшнее занятие. За пару часов следовало научиться надевать страховочную систему с усами и заодно вызубрить два узла: беседочный и восьмёрку. Основной вид соревнований – прохождение туристической полосы – начинался как раз с надевания обвязки, причём делалось это на время.

Параллельные перила натянули прямо во дворе университета между деревьями. Часть студентов тренировалась вязать узлы, часть уже в обвязках пристроилась у первой станции и училась пристёгиваться карабинами. Олег Степанович периодически убегал в каморку, исчезал с документами в неведомом направлении и возвращался ещё более взмыленный. То и дело подзывал к себе кого-то из новичков.

– Валера, ксерокопию паспорта принёс?

И чуть позже:

– В какой школе ты занималась? Ориентированием? Неплохо.

Славку он тоже подозвал, она чистосердечно призналась, что вообще не знакома с основами туризма.

Олег Степанович озадаченно нахмурился.

– Твой декан сказал, что ты в растениях соображаешь. А у нас один из этапов в дневном походе – описание родника. И на месте ещё будет конкурс на знание местной живности. Обвязку умеешь надевать?

– Пока нет.

Олег Степанович вытянул из рук Славки ксерокопию документов и, отклонившись чуть в сторону, крикнул:

– Крис, эта тоже к тебе. Научи её надевать подгузник.

Крис отвлёкся и кивнул, давая понять, что принял к сведению. На Славку нарочно не посмотрел, даже когда она подошла к их группе. Боялся выдать собственную нервозность. У него и так с самого начала всё валилось из рук, и путались верёвки. Он злился на себя и ещё больше на Славку, что ей так легко даётся равнодушное молчание. Уж лучше бы она накричала или огрела его, но не демонстрировала вежливое безразличие.

Искоса он поглядывал на неё, отмечая её непривычную задумчивость. Она выбрала из кучи верёвок и строп две части системы – «беседку» и обвязку-бабочку, вытянула длинную верёвку. Надела ножные петли и, натянув верхнюю часть системы, замерла в растерянности, пытаясь соединить края и подтянуть спадающий пояс. Крис закончил вязать восьмёрки на системе Карины – тоже новенькой, бывшей баскетболистки, и подошёл к Славке. Опустившись перед ней на колено, подтянул петли на ногах. Поднял голову вверх и сразу же напоролся на её немигающий взгляд.

Она скривилась.

– Туго.

– Ослабить?

Славка задумалась.

– А как должно быть?

Крис встал и, запустив пальцы за пояс «беседки», встряхнул Славку. Ненароком приподнял её над полом и неловко улыбнулся.

– Должно быть удобно.

Она отклонилась назад, пока он продевал верёвку в петли, пристально смотрела на его руки, дышала рвано и неглубоко. Явно нервничала и чувствовала себя неудобно от его близости.

Крис затянул узел и только потом вспомнил.

– Забыл, нужно медленно вязать, чтобы ты успела запомнить. Сейчас ещё раз сделаю. Это беседочный узел, несложный, – он нарочно говорил коротко, голос, к сожалению, его выдавал.

Крис снова развязал верёвку, невзначай касаясь её живота через тонкую ткань рубашки. Стягивая края верхней обвязки, зацепил грудь и сам же дёрнулся, будто дотронулся до жгучей крапивы. С тех пор как Джек обозвал бюст Славки «муравьиными титьками» прошло пять лет, её грудь почти не выросла, может, на размер, вряд ли больше. Славка словно не заметила нескромного прикосновения, смотрела на Криса немного испуганно и одновременно заторможенно.

– Я запомнила.

– Точно? – Он снова затянул узел и выпустил два конца верёвки. – Вытяни руки. Это страховочные усы. На каждом вяжется восьмёрка. Не делай петлю сильно короткой. Сюда должно входить два карабина. Хотя обычно используется один.

Славка кивнула, взяла восьмёрки в руки и снова их вытянула. Крис одобрил сдержанной улыбкой.

– То что нужно. Не сильно короткие, но и не длинные. В идеале, усы должны быть разные. Длинный – для самостраховки. А короткий – чтобы пристёгиваться к общей. Не переживай. На соревнованиях я помогу, в любом случае проверю, как ты всё затянула. Главное всё же не скорость, а безопасность. Для этого и надевается обвязка.

Славка снова кивнула, а потом неожиданно спросила:

– Не больно?

Крис растерялся:

– Что не больно?

– Язык прокалывать.

Он шумно выдохнул, ожидал какого угодно неудобного вопроса, но не этого. Снова неловко улыбнулся, зажал шарик пирсинга между зубов, показывая, что это не причиняет боли. А потом спрятал его за сомкнутыми губами.

– Не больно, но сначала непривычно, – он отвёл взгляд, – повтори восьмёрки и выбери себе спальный мешок, пока самые новые не разобрали.

Славка кивнула и отошла в сторону, как обычно закончила разговор, когда посчитала нужным.

Крис показал, как надевать обвязку ещё двум новичкам и, попрощавшись с Дядько, покинул институт. Теперь у него была собственная машина, и он не зависел от отца или от Ани. Самое главное, от Ани. Очень уж было унизительно просить его забирать из института или парка после тренировки. Проще было добраться на трамвае. Даже сейчас, заполучив отцовскую «Ниву», он часто ездил на общественном транспорте. Бензин стоил недёшево, а большая часть денег, заработанных на соревнованиях или выступлениях, уходила на хайлайн.

Григорий Николаевич угрожал, что Крис получит ключи только через его труп, долго не мог простить ему выходку в конце одиннадцатого класса. Но сжалился и в августе, пересев на новый автомобиль, отдал сыну старую «Ниву». Права у Криса уже были, но до этого пылились где-то в «пожарном» пакете с документами. Все ценные бумаги и даже парочка ксерокопий хранились в тумбе у окна. Вторая жена отца, Милана Евгеньевна, завела такой пакет, чтобы в случае какой-нибудь катастрофы не пришлось искать документы по всей квартире. Его так и прозвали «пожарным». Милена Евгеньевна вообще отличалась редкостной рассудительностью и здравомыслием. Казалось, её невозможно вывести из равновесия или застать в неухоженном виде. Всё у неё было по плану и по графику. Даже питались они по заранее составленному сбалансированному меню.

Крис заехал во двор, отмечая, что машины отца ещё нет. Внутреннее напряжение немного ослабло. Они последнее время не ладили, вроде и не конфликтовали открыто, но при этом между ними всегда висело невысказанное раздражение. Оба ощущали себя спокойнее, когда один из них отсутствовал. Крис вообще предпочитал дома только ночевать и обедать.

Он уже приложил ключ к домофону, когда зазвонил телефон. Прижав трубку к уху, открыл дверь и ответил:

– Алло.

Ответила ему тишина, но явно живая. Не рассылка и не робот.

Крис устало поинтересовался:

– Алло. Если вы хотите предложить мне кредит или скидку на зубы в местной стоматологии, то валите к чёрту.

Из трубки донёсся вздох и сразу за ним короткие гудки. Кто бы это ни был, ни кредитов, ни скидок на зубы он не раздавал. Несколько дней назад уже был похожий звонок. Неизвестный абонент выслушал его возмущения и молча отключился.

Открыв дверь в квартиру, Крис приостановился и прислушался. Из спальни доносилась приглушённая музыка, а из кухни – аромат плова. Он поставил, разбросанную в коридоре обувь на полку, вернул на место «пляшущий» пуфик и тщательно вымыл руки. Перед дверью в свою спальню приостановился. До того как отец женился второй раз, эта комната принадлежала ему, потом перешла во владение сводной сестре, но три месяца, как стала общей: с тех пор как их отношения выплыли на поверхность, они спали в одной комнате, не таясь. Это когда-то стало причиной семейного скандала.

Аня выглянула из-за приоткрытой двери и улыбнулась:

– Что-то ты задержался сегодня. Будешь ужинать?

– Нет, я в «Выдре» перекусил, – он вошёл в спальню и сразу же направился к шкафу, – задержался у Дядько. Он собирает команду на турслёт, набрал много зелёных первокурсников.

– Понятно, как обычно, вспомнил о соревнованиях за день до них.

Крис стянул футболку через голову, повесил на стул.

– В этот раз не за день.

Аня наблюдала за ним, присев на край стола, покачивала ногой.

– А как же яблоки?

Крис расстегнул джинсы, но снять не успел, Аня спрыгнула со стола и, прижавшись к его обнажённой спине, поцеловала куда-то в лопатку. Он развернулся и поцеловал её в губы, но для этого пришлось хорошенько наклониться. Чмокнув её в нос, выпрямился.

– А что яблоки?

– Вас же в сад отправляют в конце недели. Я своё уже отпахала, теперь твоя очередь переть домой «Голдэн» и антоновку.

Крис усмехнулся.

– Турслёт в начале октября. Успею и на яблоки…

Он не договорил, Аня сделала вид, что не заметила заминки. Не позволяя Крису переодеться, повалила на кровать и легла рядом.

– Представляю. Как ты там будешь беситься. Там туалет уличный – жесть, комнаты словно казармы, ещё и с тараканами, но посуда, слава богу, одноразовая.

– Переживу. – Крис сразу же вспомнил дом бабы Любы в Старолисовской без горячей воды и с удобствами в конце огорода. – После нас сразу первокурсники приедут, второй курс уже вернулся. Весёлые такие, говорят, там даже дискотека была вечерняя. Почти цивилизация.

Аня погладила ладонью его плечо и поцеловала в скулу.

– Да, мы тоже застали одну дискотеку. Честно говоря, жалкое зрелище. Ты на «Ниве» едешь?

Крис вздохнул и признался:

– На «Ниве». Я потом сразу в Туапсе. Не заезжая домой.

Аня резко поднялась, опёрлась на локоть и сердито нахмурилась.

– В Туапсе?

Крис сел, не глядя на Аню, стянул джинсы, взял чистые вещи и собрался идти в душ. У дверей оглянулся и нехотя признался:

– Тим позвал на Индюка¹⁹. Я там ещё не был.

Аня хотела возмутиться, но передумала. Устало опустилась на спину и вздохнула:

– Вадиму, я так понимаю, ты ещё не говорил? Он тебе точно истерику устроит за нас двоих. Вы же готовите видео-визитку для Гиббона и выступление к Новому году.

– Я знаю. Времени ещё полно. Скажу ему позже. А то он меня под одной из яблонь прикопает.

Крис знал, что Аня не одобрит поездку в Туапсе. Очередной хайлайн у чёрта на куличках. Он ожидал ссоры или обиженного сопения, но она отреагировала на удивление спокойно.

В принципе, она редко устраивала громкие ссоры, не была скандалисткой, хотя могла и вспылить. Но у неё всегда была для этого причина. В этом смысле с ней было просто. Она не раскачивала эмоциональные качели до предела, не выводила их в вертикаль и не запускала «солнышко». Никогда не ставила ему ультиматумов и не бросалась громкими заявлениями. Видимо, сказалось воспитание здравомыслящей Милены Евгеньевны. С Аней он отдыхал.

Хотя начиналось всё очень непросто, с неприязни, точнее, с затаённой злости. Аня тоже не сильно обрадовалась, что её мама выходит замуж. В отличие от Криса, ей пришлось поменять не только квартиру, но и город. Оставить друзей и даже парня.

Их знакомство состоялось не в самый подходящий период. Крис только вернулся из Старолисовской, ненавидел весь мир и в первую очередь Славку. Ненавидел и жутко скучал. Каждый день порывался вернуться к ней и сам же себя удерживал в Краснодаре. Вспоминал их последний разговор и снова психовал. Нельзя. Они поставили точку. Так действительно будет лучше, нет у них будущего. Он принял решение и не отступит от него.

Крис кипел, бушевал, злился и тосковал, каждый день его разрывало от эмоций и размазывало от ощущения беспомощности. А тут мачеха и её дочка. Не к месту и не ко времени. Крис никого не хотел видеть и тем более притворно улыбаться, изображая радушие. Он игнорировал новых родственников, не приходил на семейные ужины, вообще практически не появлялся дома. Благо в тот же год поступил в университет и увлёкся триклайном, а потому обзавёлся причиной подолгу и без отчёта пропадать.

На совершеннолетие в конце осени Аня получила водительское удостоверение и разрешение брать иногда машину матери. Отец настаивал, чтобы до института они добирались вместе. Аня тоже поступила в КубГУ, только на другой факультет. Отец попросил Криса присматривать за ней, всё-таки теперь они не чужие люди.

Крис не хотел с ней дружить. Он видеть её не мог. Какой-то заменитель Славки, бледная, выгоревшая тень. Тоже темноволосая и темноглазая, но словно вылинявшая. Невысокая, ухоженная и слишком воспитанная, чтобы открыто выражать эмоции. Она его поначалу раздражала, впрочем, как и он её. Аня не горела желанием с ним общаться и подвозить на учёбу. Пару раз послала его по известному адресу, но именно совместные поездки в итоге их сблизили. Сначала они поняли, что у них общие музыкальные вкусы и схожее чувство юмора, а потом как-то незаметно стали разговаривать без раздражения и затаённой злости. Аня забыла своего парня, а Крис перестал срывать на ней своё плохое настроение, острота боли после расставания со Славкой притупилась.

У них появились общие друзья и приятные совместные воспоминания из поездок, студенческих мероприятий и семейных вечеров. Полгода назад Крис с изумлением понял, что Аня вызывает в нём чувства, которые никак нельзя назвать ни дружескими, ни братскими. Недавно она призналась, что заметила его симпатию. Но нарочно заставила за ней побегать. Мужчина должен завоёвывать и добиваться, иначе не оценит то, что само приплыло ему в руки. Крис впервые оказался в роли того самого охотника. Пришлось раскошелиться на шоколадки, кафешки и цветочные магазины.

Два месяца они скрывались, Милана Евгеньевна не могла нарадоваться, как хорошо они стали ладить. А потом Григорий Николаевич застал их в одной постели, и разразился скандал. Что только Крис не услышал в свой адрес: совратил, испортил, пролез ужом в девичью постель, предал доверие и буквально совершил инцест. Аня неожиданно поставила Григория Николаевича на место и во всеуслышание заявила, что это она совратила Криса. Хотя они оба достались друг другу не девственниками, что облегчило напряженный момент первой близости. Крис никогда не думал, что будет так радоваться искушённости партнёрши, Ане даже в голову не пришло, что опытность самого Криса исчерпывается одной девушкой.

Милана Евгеньевна здраво рассудила, что это было ожидаемо. Они проводили много времени вместе и находились в возрасте, когда очень легко влюбиться. Что и случилось.

Как ни странно Криса поддержали сёстры. Вика заявила, что это очень по канону: страсть между сводными братом и сестрой, она сама мечтала о таком. Но мама вышла замуж за бездетного мужчину. В свои пятнадцать она тайком зачитывалась любовными романами и грезила то о диком страстном оборотне, то о молодом учителе, который, естественно, в неё влюбится и дождётся, когда она повзрослеет. Или не дождётся и будет зацеловывать её в подсобке. А Даринке просто понравилась Аня, они сразу подружились и периодически встречались без сопровождения Криса. Так Аня и познакомилась с Катей, в прошлом лучшей подругой Дарины, теперь же старостой первого курса биофака. Мама вообще не увидела проблемы в их отношениях, кровного родства у них не было, даже фамилии они носили разные. Ситуация пикантная. Но не более того.

Своё право быть парой они отстояли. И хотя отец до сих пор кривился, если Аня целовала или обнимала Криса в его присутствии, они, не стесняясь, демонстрировали, что их чувства выше всех этих предрассудков. Их друзья до сих пор периодически подкалывали, называя братом и сестрой, закатывали глаза в притворном ужасе. К счастью, поток скабрёзных шуточек иссяк, и отпала необходимость всем и вся доказывать, что у них всё серьёзно.

После душа Крис забрался в постель к Ане. Обнял её сзади и закрыл глаза, но уснуть не смог. Плавал в мутных раздумьях, вытаскивая на поверхность обломки потонувших воспоминаний: печальный и вечно голодный Витёк, ржавые клетки с желтозубыми нутриями, убегающие вдаль поезда и горящие глаза Славки, мечтающей уехать на крыше вагона в неведанное будущее, поцелуи со вкусом ежевики и роуч с чёрными перьями.

И всё-таки она изменилась. Та Славка, которую он знал, не подошла бы к нему на пушечный выстрел или, наоборот, обняла руками и ногами и никому бы не отдала. Видимо, всё-таки разлюбила. Наверное, так даже лучше. Без унизительных неловких объяснений, ссор и скандалов. Не вспоминать и не выяснять отношения. Раз уж так случилось, что они учатся в одном институте и даже на одном факультете, нужно просто сделать вид, что они только познакомились. Прошлого нет. Она явно счастлива с рыжим Лукой, в ней даже ненависти не осталось. Только вежливое равнодушие. Возможно, это трусость, вот так убежать от разговора, ещё и радоваться, что Славка выбрала молчание, но он не хотел снова обнажать копья и кидаться в бой. Не был готов ни получать новые раны, ни наносить их. Прежние, как оказалось, не зажили и до сих пор сочились кровью.

А утром случилась та самая нелепейшая драка со страусами и алкоголиками. Аня ушла рано, у него же не было первой пары, и он планировал потренироваться в парке, пока позволяла погода. Вадиму он не сказал про Туапсе, но намеревался походить по узкой стропе и повторить навеску линии.

Он вообще не ожидал, что Славка будет с утра в парке. Обычно она приходила во второй половине дня, после пар, но сегодня именно она бродила в сетчатом многоугольнике и кормила птиц. В будний день да ещё в рабочее время желающих подышать свежим воздухом нашлось немного. Девушка из кофейного киоска скучала, листая книгу, редкие велосипедисты проезжали по дорожкам и даже не сигналили, некого было предупреждать о своём приближении, по траве между деревьями бродили собачники. На скамейке недалеко от птичника догуливали весёлую ночь два пьяных мужика. Они чокались бутылками пива и громко смеялись, но выглядели вполне миролюбиво, один то и дело норовил сползти по скамейке в глубокий сон, но друг его удерживал и что-то втолковывал, активно жестикулируя.

Крис натянул стропу по всем правилам хайлайна, используя лайнлок и полиспаст²⁰, а не рэтчеты, как для триклайна. Учитывая глубину провиса в три метра, прикрепил и бэкап²¹. Часто хайлайнеры для страховочной стропы не использовали вэблок²², обходились специальным узлом, но Крис предпочитал и страховку делать не менее надёжной, чем основную линию. Навесив обе стропы, скрепил их изолентой с интервалом в два-три метра. Обычно для высоких хайлайнов склеивали обе линии ещё на земле и навешивали уже в таком сдвоенном виде, но всегда на разные станции.

Проверив все крепления, он разулся и забрался на стропу, снова бросил взгляд на птичник. Славка подметала куцым веником в одной из загородок, в его сторону не смотрела. Пока он ходил по слэку, она занималась птицами и ни разу не повернулась в его сторону.

Когда же он закончил тренировку и принялся снимать станции, Славка тоже собралась уходить. Он уже знал её привычный ритуал: обойти загоны и проверить дверцы, попрощаться со всеми питомцами. Последними всегда были страусы. Вот тут и случилась потасовка. Неизвестно, что стукнуло в голову пьянчугам, но они посчитали хорошей идеей забраться в загон к Петро и Дусе. Один перелез ограду без проблем, второй не успел. Славка схватила его за ногу и потянула обратно. Пока она пыталась стащить с загородки матерящегося мужика, другой уже добрался до страуса и ударил его по голове кулаком.

Крис бросил стропы и ринулся на помощь птицам. Когда добежал, в загородке кипела самая настоящая драка. Страус, судя по размерам, Петро, неловко уклонялся от ударов с выражением искреннего изумления в круглых глазах, но все же получил по шее и по спине. Крис ухватился за край верхней перекладины и перемахнул через загородку. Вклинившись между алкоголиком и страусом, закрыл собой несчастную птицу.

– Ты сдурел? Зачем страуса бьёшь?

– А пусть снесёт яйцо.

Мужик покачнулся, хотел ударить Криса, но не успел. Страус, успевший прийти в себя, клюнул Криса в плечо. Он оглянулся, не ожидал нападения со спины тем более от того, кого защитил. Петро уже не выглядел растерянным, скорее разозлённым. Заклекотал, засвистел и угрожающе поднял ногу. Крис едва успел уклониться от удара, а вот мужику досталось, хоть и по касательной. Но он не испугался и почему-то замахнулся на Криса. Видимо, посчитал его препятствием, мешающим раздобыть страусиное яйцо. Петро уже перешёл в агрессивный режим и сердито распушил крылья. Наконец-то мужик понял, что шутки с такими мускулистыми лапами плохи, и побежал, шатаясь и спотыкаясь на каждом шагу. Пьяный мозг не подбросил ему спасительной идеи выбраться из загородки, а внушил веру в олимпийские способности к бегу на средние дистанции.

Зависший на ограждении мужик свалился под ноги Дусе. Тот, несмотря на женское имя, не растерялся и не прыснул слезами, сразу же ринулся на обидчика. И начались нелепые гонки по периметру загородки. Крису тоже досталось. Несколько раз его клюнули в спину и один раз почти достали когтистой лапой.

Славка несколько секунд смотрела на это безобразие, потом отперла дверцу и вытащила на тротуар сначала одного алкоголика, потом и другого. Крис сам перелез с другой стороны. В это время подоспела охрана парка.

Они схватили всех троих, но Славка дёрнула Криса за рукав.

– Он не виноват, он мне помогал.

Крис отряхнулся, с недоумением оглядел смеющихся, довольных приключением алкашей.

– Вы что, совсем психи? Один удар такой ногой, и всё. Ни почек, ни мозгов. Хотя их и так уже нет.

Страусы за сеткой продолжали бесноваться, свистеть, клекотать и топтаться на месте.

– Ну а чё он не может снести яйцо?

Славка покачала головой.

– Не может. Они оба самцы.

Охранник оглядел Криса.

– Ты в порядке?

– В порядке. Мне почти не досталось.

Когда дебоширов увели, Славка пригладила волосы и, перевязав косынку, накинула на плечо рюкзак. Крис понял, что она сейчас уйдёт, и остановил её:

– Погоди, я соберу оборудование и довезу тебя, куда надо.

– Я пешком, тут рядом.

– Тогда я тебя провожу. Сейчас, сложу всё в машину. Потом за ней вернусь.

Славка молча ждала, когда он впихнёт свёрнутые стропы на заднее сиденье. Не дождалась, медленно пошла по тротуару. Он закрыл «Ниву» и догнал её.

Несколько секунд они шли молча, потом Крис споткнулся и громко засмеялся.

– Это было эпично.

Славка усмехнулась, посмотрела ему в лицо с каким-то задумчивым удивлением и тоже рассмеялась в голос.

– Я думала, умру от смеха. Жалко Петро и Дусю, но как же это выглядело нелепо. Додумались же подраться со страусами. Они же терпеть не могут запах алкоголя и убить могут одним ударом ноги.

– Вообще, жуткие они, я бы не рискнул к ним соваться.

– Сунулся же.

– Если бы не сунулся, ты бы сама туда полезла воевать с алкашами и страусами. Ты только никому не рассказывай. Это такая позорная драка.

Снова замолчали, у трамвайных путей Славка приостановилась и глубоко вдохнула. Крис взял её за руку и, не почувствовав сопротивления, переплёл пальцы. Как только они перешли через дорогу, она высвободила руку и резко отступила в сторону.

– Дальше я сама. Пока.

До поездки в яблочный сад они больше не виделись.

Большая часть студентов поехала на автобусе с гитарой и песнями. Крис взял в «Ниву» только Вадима, всё заднее сиденье занимали оборудование и палатка.

Вадим сразу же обратил на это внимание.

– Ого. Анька из дома выгнала, что ли?

Крис промолчал, но Вадиму и не требовался ответ. Он был полон воодушевляющих планов и вывалил их всех разом:

– После яблок начнём разучивать программу для Нового года, её же потом на визитку используем. Нужно минимум на минуту. В феврале можно смотаться в Уфу, в марте в Калининграде местный фестиваль слэклайнеров. А в апреле уже нужно представить видео-визитки для Гиббона.

– Ещё силы сохранить для лета, – напомнил Крис.

– Ну, это естественно. Всё остальное – это этапы, как раз программу обкатаем. В сентябре будет чемпионат в Москве. Туда обязательно нужно попасть. Но там уже проще, после Мюнхена мандраж отпустит.

Крис побарабанил пальцами по рулю, не знал, как лучше подступиться к новости о своём отъезде в Туапсе.

Вадим размышлял вслух:

– Ещё бы в Италию на чемпионат «Рэд булл». В Европе больше шансов. Там триклайн уже давно на высоте, и деньги, кстати, вертятся нешуточные. Нужно ещё в Туапсе. Там на Родниковой поляне будет мультифестиваль. Можно помелькать, напомнить о себе. Хотя там движуха больше для хайлайнеров.

Крис уловил название города, в который он как раз собирался ехать, и нехотя признался:

– Я в Туапсе еду, сразу после яблок.

Как и ожидалось, Вадим взбесился. Долго и шумно ругал Криса за чёртов хайлайн, за эгоистичную натуру и кривые конечности. Последнее он добавил от злости. Не успокоился он и в яблоневом саду. Первый день постоянно вспоминал о поездке Криса и бросался в него огрызками. Но к вечеру утих и бушевал разве что для острастки, чтобы Крис не расслаблялся и впредь предупреждал о подобных вывертах.

Насчёт диких условий проживания Аня оказалась права. Их поселили в огромные спальни с двухъярусными кроватями. Вручили белье, влажное, с серыми разводами и въевшимся запахом плесени. Зато кормили вполне сносно в самой большой комнате. Три раза в день голое помещение с деревянными лавками превращалось в столовую. Еду привозили в огромных металлических термосах и раскладывали в пластиковые тарелки. Крис сразу же вспомнил рассказ Витька о его маме – кулинарной фее. Работники на виноградниках также ждали её появления, после тяжёлой работы котлеты казались особенно вкусными, а чай – самым сладким.

Два дня они собирали яблоки в садах, норму выполняли без проблем. А потому не торопились и безобразничали. Бегали между рядов, кидались падалицей и травили анекдоты. Первое время ели яблоки без остановки, но быстро насытились, а к концу второго дня не кусали даже самые красивые и гигантские.

Днём припекало солнце, а вечером воздух, насыщенный сладким ароматом, становился влажным и тяжёлым. Но проведению дискотеки это не мешало, а у студентов, ещё днём помирающих от яблочного рабства, силы чудесным образом восстанавливались. Между двух зданий располагалась небольшая забетонированная площадка, крытая шифером и ограждённая кособокими лавочками. Музыкой заведовал местный паренёк, его диджейским пультом был банальный телефон, подключённый к мощной колонке.

Когда в первый день включили музыку, Крис сильно удивился. Какие вообще могут быть танцы в спортивных костюмах? Но девушек это не смутило, а некоторые подготовились и запаслись юбками. Вадим постоянно кого-то приглашал, он же подговорил ди-джея чаще включать медленные композиции и кружил девчонок с других курсов, каждой обещая, что она та самая. Крис скучал, мысленно он уже ехал в Туапсе и раскручивал слэк.