Текст книги "Босиком за ветром (СИ)"
Автор книги: Татьяна Грачева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 22 страниц)
5 глава. Зверодекан
Декану дали прозвище Демон. Иногда называли его Демон Станиславович. Ходили слухи, что он разошёлся с женой и поэтому такой злой. Группа обрастала инфарктами и домыслами. Все пытались найти причину, почему Демьян Станиславович кусается больнее огненного муравья. Славка не гадала, просто пошла к Малике на чаепитие. Та подтвердила, что декан действительно не так давно развёлся, но злой он не поэтому, точнее, вообще не злой. Просто принципиальный и требовательный. Он никогда никому не дарил тройки из жалости, а за незнание карал соответствующе. И не мог понять, почему студенты не в состоянии нащупать простейшую закономерность. Знаешь – молодец, не знаешь – садись, двойка.
Демьян Станиславович пропесочил всех ещё в августе, теперь угрожал тестом. Славка на всякий случай совместила чаепитие у Малики с подготовкой к карательному мероприятию. Никто не знал, какая будет тема, если верить слухам, он прогонит их по всей программе старших классов, и тесты будут составлены им лично. А значит, возможность случайно угадать сводится к нулю. В хитрости и коварности преподавателя никто не сомневался. Малика рассмеялась. Эту привычку декана запугивать и вгонять в трепет она знала очень хорошо. Он нарочно производил подобное впечатление, а потом покалывал сарказмом и добивал иронией. Но если ты находил с ним общий язык, то дружба продолжалась за пределами института. Как и случилось когда-то у Малики.
Накануне теста Славка не волновалась и даже не читала взахлёб учебники в надежде вдолбить в голову ещё хоть немного знаний. Были у неё проблемы важнее. Лука от неё отдалялся. Стремительно и целенаправленно – в сторону Лили. Как только та возобновила уроки музыки у них дома, Лука сразу вспыхнул старой любовью. Славка хорошо знала, как выглядит влюблённый Рыжик – прямолинейно-наглый и одновременно смущённый собственной напористостью.
Винить было некого, Славка сама предложила гулять днём на улице с Дашкой, чтобы Людмила Георгиевна могла посвятить время пианино. Ей нужна была музыка. Как воздух. Не играя, она не жила, но Дашка не любила ничего мелодичного и включала собственный ор на полную мощность, стоило кому-то коснуться клавиш. А вот рёв пылесоса и перфоратора её успокаивал.
Предложив выход, Славка не знала, что на сонаты и этюды приманится вездесущая Лиля и начнёт отбирать у неё Луку. Причём в его любви она не нуждалась и даже не делала ничего особенного, чтобы привлечь внимание. Просто существовала. Улыбалась загадочной улыбкой и умела творить чудо посредством нот. Славка не могла спокойно смотреть на влюблённого не в неё Рыжика. Какая же всё-таки въедливая первая любовь, не выведешь из сердца ни уксусом, ни лимонным соком!
Сегодня Славка планировала воспользоваться запрещённым методом – пройти в сердце Луки через подсознание. Выключив свет, она перебралась на разложенное кресло к Рыжику, он только молча подвинулся и накрыл её своим покрывалом. После предыдущей неудачной попытки соблазнения она больше не приставала. Выжидала. Временно ей было достаточно того, что он её допускает так близко и даже обнимает во сне. По правде говоря, спать, не обнимаясь, на таком узком ложе было практически невозможно. Лука фыркал, путаясь в её длинных волосах, но не прогонял. Чувствовал за неё ответственность, а она не разубеждала. Пусть думает, что ей нужна опека. Под утро Славка всегда возвращалась в свою постель, чтобы лишний раз не нервировать Людмилу Георгиевну.
Дождавшись момента, когда дрёма практически одолеет Луку, Славка легко погладила его грудь, потом живот, он накрыл её руку своею ладонью и сонно пробормотал в её волосы:
– Слав, ну ты чего, опять?
Она фыркнула и вернула руку на его грудь.
– Спокойной ночи, – нарочно обиженно откликнулась она.
– Спи уже, завтра у тебя первой парой страшный тест.
Лука заснул, а Славка ещё несколько минут ворочала в голове неповоротливые мысли об институте, своих однокурсниках и завтрашней паре у декана. Погрузившись в вязкий туман сновидений, сразу же направилась в сон Демьяна Станиславовича. Надо же, он тоже думал о предстоящем тесте. Сон был почти обыкновенный, его выдавали только необычные детали. У некоторых студентов лица напоминали детские карандашные рисунки: глаза разного размера, нос как две дырки и зубы-клавиши. Видимо, декан их не запомнил. Задние парты почему-то врастали в землю корнями, а сам декан сидел на цепи. Добротной, кованой цепи, прикреплённой к ножке стола. Он то вставал, то садился, цепь двигалась следом за ним и гулко позвякивала. Студенты делали вид, что пишут, а декан громко возмущался:
– Как вы вообще сюда попали? Шли мимо? Так и шли бы дальше. И вам свобода, и мне радость! Для вас же пояс верхних конечностей – это голова, на ногах запястья и пясти, а предплюсна – это начальная стадия остеопороза! Вы же почку от печени не отличите!
Славка просочилась в аудиторию невидимой тенью и встала рядом с кафедрой. Несколько минут слушала вдохновенную речь декана, срывающуюся на лай. Говорил он коротко, выгавкивал слова раздражённо и резко. Когда лая стало больше, чем человеческих слов, Славка выдвинула ящик стола, взяла ножницы и перерезала цепь, легко, словно тонкую ленту. Декан тут же сорвался с цепи и кинулся на студентов. Правда, на Демьяна Станиславовича это существо походило весьма отдалённо. Скорее двуногий пёс в пиджаке, чем заслуженный преподаватель, кандидат наук.
Он гонял нерадивых студентов по аудитории, расшвыривая парты, словно пустые картонные коробки, гавкал и брызгал слюной, как сенбернар. Несмотря на лютость и резвость, никого не догнал и от этого рассвирепел ещё больше.
Славка не стала выяснять, на чьей стороне сегодня удача, и поставила подножку старосте, пробегающей мимо неё. Та упала и заверещала – декан укусил её за ляжку. Выхватил кусок мяса и сразу же выплюнул, видимо, вкус не понравился. Славка усмехнулась. Катю она тоже не переваривала. За минуту сна она подсунула зверодекану ещё трёх студентов. По антипатиям не выбирала, просто они были ближе всех, вот и рисковали быть покусанными. Декан рычал, клацал зубами и, как ни странно, успокаивался.
Славка вышла из его сна, хитро ухмыляясь, это был необычный сон, но не кошмар, просто сон в стиле Демьяна Станиславовича, с чёрным юмором.
Выпав в туман, она зажмурилась, затаилась и безошибочно нащупала сон Луки. От него пахло рассветным солнцем и спелым крыжовником. Славка ещё не открыла глаза, но уже почувствовала, как её рук касаются шершавые листья подсолнухов. Почему-то Лука относился к ним с особой страстью, и снились они ему не впервые.
Он шёл по полю, поворачивал огромные спелые шляпки и спрашивал:
– Ты моё солнце?
Славка ступала за ним следом, оставаясь невидимой. Просто наблюдала, пытаясь предугадать развитие событий. Но ничего не происходило. Лука разговаривал с подсолнухами и немного встревоженно поглядывал на небо – там клубились тучи, больше похожие на чёрный дым от покрышек. Луке редко снились кошмары, Славка никогда их не режиссировала, хотя несколько раз угрожала, что сплетёт ему сотню первосортных ужастиков. Но сейчас ей требовался именно кошмар. Страх можно использовать как горючее, а сам сон – как эмоциональную ловушку.
Она шевельнула рукой, заставляя ветер пробежаться по рядам подсолнухов. Листья зашуршали и закачались. Лука встревоженно нахмурился. Славка уловила на его лице испуг и снова прогнала ветер по полю, в этот раз чуть сильнее, и вплела в него свой хрипловатый шёпот.
Лука огляделся и даже посмотрел прямо в сторону Славки, будто мог её увидеть. Но она решила пока не показываться. Рано. Она снова прикрыла глаза и сквозь ресницы разглядела тоненькую струйку дыма – тень страха. Ухватила её пальцами и потянула, осторожно, чтобы не оборвать. Тянула и закручивала, словно вращала веретено, пока узкая дымная нить не оформилась в узнаваемый образ – Мёртвую деву. Славка и не знала, что Лука её боялся. Хотя он как-то рассказывал, что видел призрак на развалинах и один раз в реке, когда на спор переплывал Капиляпу. Оказывается, он спрятал страх в подсознание и хорошенько притоптал, осталась только змейка тумана, едва различимая на фоне его ярких сочных снов.
Мёртвая дева колыхалась, как рябь на воде. Славка дунула на неё, заставляя сдвинуться в сторону оторопевшего Луки. Он громко ойкнул, развернулся и побежал. В этот же момент с неба рухнул дождь. Дальше Славка наблюдала со стороны. Страх Луки удерживал Мёртвую деву рядом, он же переродил дождь в ливень с грозой. Лука бежал, не оглядываясь, прямо к дому на краю поля. Пока ещё он его не видел, но бежал направленно, будто ориентировался по компасу.
Славка оказалась там раньше. Оглядела дом, построенный подсознанием Луки, дом его тёти Жени, и скривилась. Так не пойдёт. Хоть там и случилось всё в первый раз, позже в этом доме он стеснялся даже целоваться. Она махнула рукой, словно стирая изображение, здание по кирпичикам перестроилось, дом стал похож на «логово» ведьмы. Славка снова нахмурилась. Такой вариант ещё хуже. Там они никогда не уединялись, слишком уж живой дом её мамы. Как однажды сказал Лука, у него не только уши, но и память.
Проведя рукой, она снова перекроила полотно сна, здание осыпалось серой пылью, из неё тут же выросли стены маслобойни. Так уже лучше. Особенное место для них. Тут они частенько целовались и нежничали. Славка толкнула двери и вошла внутрь здания за несколько секунд до того, как туда же влетел Лука. В этот раз она позволила себя увидеть.
Он радостно воскликнул:
– Славка! Ты тут. Там мёртвая Кристина! И дождь такой, что смоет нас всех в Капиляпу.
Она обхватила его мокрое лицо ладонями и поцеловала. Он хотел вывернуться, но она не позволила, крепко обняла, прижимаясь всем телом к его сырой одежде и прошептала:
– Тут хорошо, теперь всё хорошо. Ни призрака, ни дождя. А я тут.
Лука ещё дрожал, но уже не пытался вывернуться. Адреналин вскипятил кровь горячей ртутью и за доли секунд переплавил страх в острую страсть. Его руки смело прошлись по телу Славки и сцепились в замок за спиной. Он уткнулся носом в её шею и прошептал с облегчением:
– Ты тут.
Славка резко выпрыгнула из сна, вытолкнула и Луку. Тесно прижавшись, нашла в темноте его губы. Когда поцеловала его наяву, он уже не сопротивлялся. Горячо ответил на поцелуй и сам же перевернул Славку на спину. Задирая подол её ночной рубашки, снова повторил, будто не до конца понимая, что это уже не сон:
– Ты тут.
С рассветом Славка перебралась на свою постель, словно ничего и не случилось. Презерватив Лука выбросил ещё ночью, пряча любые напоминания об их близости не столько от родителей, сколько от самого себя. За завтраком он выглядел озадаченным и виноватым, на Славку старался не смотреть. Стоило их взглядам пересечься, как он заливался румянцем и изумлённо застывал, шокированный собственной слабохарактерностью. Всё-таки Славка его соблазнила. Она же нарочно делала вид, что совместная ночь приснилась им двоим. Подумаешь, сон! Во сне можно и не такое натворить.
Следующий приятный сюрприз ожидал её в институте. Инфарктный тест с карательными вопросами прошёл легче, чем рядовой семинар. Демьян Станиславович выглядел довольным и добрым. Пока студенты корпели над своими вариантами, он бродил вдоль нижнего ряда парт, ловя испуганно удивлённые взгляды. Заметив выпавшую подсказку, приостановился. Подняв её, взмахнул листком, призывая обратить внимание, по аудитории пронёсся одновременный вздох с нотками паники.
– Чего вы так испугались? Можно подумать, я вас покусаю, – он снисходительно улыбнулся. Развернув шпаргалку, пробежался взглядом по строчкам. – Неплохая, кстати, шпора, тот, кто её написал, умеет выделять суть и интересно сокращать. «Гип-гип-над сис-ма» – звучит как песня. Это надо понимать гипоталамо-гипофизарно-надпочечниковая система?
Автор шпаргалки предпочёл промолчать. Студенты не особенно поверили в хорошее настроение Демьяна Станиславовича, на всякий случай написали тест хорошо. Он великодушно несколько раз выходил из аудитории, будто не подозревал, что в его отсутствие весь Wi-Fi института стекается в первую группу первого курса биофака.
После пар староста собрала всех в фойе. Славку тоже задержала, потребовав «стопроцентного участия в жизни факультета».
– В конце недели будет День здоровья. Если не ошибаюсь, на Солнечном острове. А у нас ничего не готово. Второй курс выставит гиревиков, третий – свой козырь, триклайнеров. А у нас никого. Нужно срочно что-то придумать, – она оглядела притихших однокурсников, – предлагайте. Кто что умеет?
– Давайте футболистов выпустим, пусть бегают туда-сюда, – неудачно пошутил черноволосый парень с обиженной нижней губой. Славка не запомнила, как его зовут. Катя словно подслушала её мысли и назвала его имя.
– Вить, давайте без тупых шуточек. Осталось не так много времени. Некогда дурака валять.
– Футболисты, кстати, могут не гонять, а набивать мячи. Если одновременно, то это прикольно смотрится, – встряла короткостриженая девушка с книжным именем Ассоль.
Катя задумалась.
– Вообще, да. Но у нас их всего двое. Девочки, ну давайте активнее, предлагайте. Мальчиков у нас мало, вся надежда на вас. Юль, ты же гимнастикой занималась, давай ты?
Юля явно пряталась в толпе, видимо, надеялась, что о её гимнастическом прошлом, которым она хвасталась с большим удовольствием, не вспомнят. Она неохотно кивнула.
– Ладно. Покажу программу с лентой.
Катя радостно захлопала в ладоши. Славка в который раз обратила внимание на её большие ладони с малюсенькими ногтями. В ней вообще нескладно соединялись крупности и мелкости. Небольшие глаза, но широкий рот. Узкие плечи, но плодородные бедра, тонюсенькие щиколотки, но огромные ступни. А сегодня они с Витей пришли в абсолютно одинаковых кроссовках. Даже по размеру.
– Ну вот, с номером всё решили! Теперь осталось закрыть виды. С подтягиванием понятно – Витя. На пресс я сама пойду, и, Наташа, – она наткнулась взглядом на Славку, – ты тоже должна поучаствовать.
– Не хочу.
– Что значит «не хочу»? Это не ответ.
Славка пожала плечами. Её этот ответ вполне устраивал.
– Я не умею это всё.
– У тебя что, физры в школе не было?
– Была. – Славка не стала уточнять, что уроки физкультуры проходили только на улице, так как спортивного зала в принципе не было. Стоило погоде сильно испортиться, как учитель тут же заменял физкультуру на другой предмет. Чаще всего свой собственный, потому что в Старолисовской школе он вёл ещё и труды, подвижности деревенским ребятам и так доставалось с лихвой, а табуреток вечно не хватало. Виды спорта типа волейбола и баскетбола прошли мимо них, чуть зацепив теорией.
Катя оглядела острые ключицы Славки, выглядывающие из широкого ворота льняного платья, смуглые и довольно жилистые руки, уступающие в толщине смоляным косам, перекинутым на грудь. Чувствовалась в Славке сила и гибкость, а ещё, несмотря на худобу, здоровье, больше напоминающее бессмертие Кощея. И это самое неубиваемое здоровье и неприкрытая природность считывались с первого взгляда.
– А что ты можешь? Там ещё стрельба будет и дартс.
Славка встрепенулась.
– Вот, дартс я могу.
– О, ты знаешь, что это такое? – удивился Витя. – Ты ничего не перепутала? Это не то же самое, что томагавк метать.
– Да, это гораздо легче, – согласилась Славка, нарочно не откликаясь на завуалированное оскорбление. Витя с первого же дня пытался её задеть. Но получилось это пока только у старосты. Катя считала себя особенной, водилась с третьекурсниками, намекала на родство с преподавателем психологии и постоянно цепляла Славку то за погрызенные ногти, то за «бабушкины» платья.
– Хорошо. Запишу тебя метать дротики. Там команда сильная, но всё же потренируйся и, главное, не попади кому-нибудь в глаз.
– Это как повезёт, томагавк не всегда долетал куда нужно. – Она бросила взгляд на Витю и нарочно широко улыбнулась, демонстрируя заострённые клыки.
Однокурсники разошлись, Славка тоже вышла из института и огляделась. Если пары заканчивались раньше, и у Луки не было рабочих заказов, он её встречал, и они вместе добирались домой. У неё не было телефона, и пару раз они разминулись. Славку абсолютно не напрягало отсутствие связи. Она никак не могла привыкнуть к необходимости отчитываться в своих передвижениях и всё время забывала сказать, во сколько вернётся и куда вообще идёт. После отъезда в Краснодар с мамой они виделись один раз, ещё в августе. Телефона у неё тоже не было. Да и не представлялась Зофья с современным мобильником в руке. Ей бы больше подошёл запущенный в небо голубь или же причудливо изогнутая трубка древнего телефонного аппарата.
Сегодня Славке предстояло идти в птичник самой, через сдвоенные трамвайные пути. Хорошо, что после учёбы набиралась целая толпа студентов, и в ней можно было спрятаться от кровожадного трамвая.
Перейдя дорогу в компании незнакомцев с других факультетов, Славка сразу же направилась к кофейне «Выдра с книжкой». Из-за близости к КубГУ большую часть посетителей составляла молодёжь, в основном довольно обеспеченная, капучино тут стоил недёшево. Недалеко выросла ещё одна кафешка без названия с едой и напитками навынос в три раза дешевле. Но у «Выдры» был несомненный плюс – вкусные чаи на травах, не в пакетиках, а самые настоящие рассыпные, уютная обстановка и много книг в интерьере, которые можно было брать с полок и читать абсолютно бесплатно. А ещё сидеть бесконечно долго, попивая одну-единственную чашку чая, и разглядывать людей через широкое панорамное окно.
Впервые Славка пришла сюда, когда получила августовскую зарплату. Она совершенно не умела обращаться с деньгами и мало понимала в ценах. По совету мамы половину денег отдала Людмиле Георгиевне, а другую тратила медленно в основном на такие вот перекусы. Пока Славка не перевела все деньги на всякую ерунду, Лука затащил её в торговый центр, чтобы купить к осени обновки. Он тоже недавно устроился на работу в мобильную компанию: вместе с напарником проводил интернет в дома и офисы. Пока ещё не разжился наличными, но в будущем собирался пойти учиться на права, а значит, предстояло скопить немаленькую сумму.
В результате хождения по магазинам Славка купила в подарок Луке оранжевый шарф, а себе грубоватые почти мужские ботинки, они очень необычно смотрелись с её льняными и хлопковыми платьями. Именно в магазине она впервые почувствовала, что за ней кто-то наблюдает. Чужой пристальный взгляд неприятно покалывал лопатки и шевелил на загривке волосы. Мама всегда учила не отмахиваться от предчувствий, да и сама Славка знала, что интуиция ошибается крайне редко, а уж её и подавно. Она суетливо огляделась, пытаясь найти обладателя колючего взгляда, не нашла, но врезалась в стеклянную вращающуюся дверь. Лука потёр шишку на её лбу и взял за руку. Так они почти всё время и гуляли, даже когда он настаивал, что они просто друзья.
Во второй раз этот взгляд прилепился к затылку Славки несколько дней назад, тогда она шла домой одна. Ощущение пристального внимания возникло не сразу, а постепенно, словно нарастающая температура. Она оглянулась и рассмотрела в толпе знакомое лицо. Увидеть одноглазого Джека из Старолисовской никак не ожидала. Последний раз она сталкивалась с ним около пяти лет назад, ещё в деревне. И это были не самые приятные воспоминания. В то же лето его поспешно отправили куда подальше, чтобы замять разгорающийся скандал. До сих пор никто не знал, был ли это несчастный случай или Джек нарочно промахнулся кувалдой. У Славки на этот счёт имелось своё мнение. Она знала его не с самой приятной стороны и вполне могла представить, как он бьёт прицельно не по голове быка.
Она замерла, поражённая догадкой: а может, он и есть Чахаох? Высокий, пугающий и вернулся именно тогда, когда Славка впервые почувствовала пристальный следящий взгляд. Выходит, она всё-таки боится Джека, раз он просочился в её сны.
Славка тряхнула головой, отгоняя неприятные воспоминания. Сейчас ей нужен чай – лучший заменитель обеда перед работой в птичнике. У терраски «Выдры» расположилась компания старшекурсников, Славка сразу же узнала Криса, хотя он стоял к ней спиной, упираясь бёдрами в ограждение кафешки. Рядом с ним стояла русоволосая невысокая девушка, и, хотя они не обнимались и не целовались, по их направленности друг к другу, наклону голов, движениям рук сразу считывалось, что они пара. Девушка о чем-то увлечённо рассказывала, иногда поворачиваясь к Крису, словно за подтверждением, он кивал.
Сзади Славку толкнули. Она немного покачнулась и сдвинулась в сторону, давая возможность пройти.
– Можно не стоять в проходе? – Катя обошла её, но в кафе не поднялась, а влилась в компанию. – Привет, Ань, кофе мне уже взяли?
Теперь Славку заметил Вадим и тут же расплылся в широкой улыбке.
– Привет!
Катя перевела на него удивлённый взгляд.
– Вы знакомы?
Крис тоже повернулся, его девушка приветливо кивнула. Славка улыбнулась ей абсолютно искренне. Надо же, как пара они с Крисом смотрелись очень странно, как страус Петро и самка Аргуса. Она крохотная, словно подросток, и такая вся тёплая и мягкая, всё в ней умещалось в цветовую палитру от золотого до коричневого: карие глаза, каштановые волосы, золотистая кожа и бежевые губы. Он же серебристо-прохладный, с острыми скулами, серым взглядом и волосами цвета метёлок камыша.
Вадим подмигнул Славке.
– Конечно, знакомы, это же босоногая нимфа, моя будущая любимая девушка.
– Кто? – Катя не оценила шутку, не успела прикрыть злость вежливым безразличием, и Славка без труда считала её оголённую ревность.
Она не откликнулась на флирт Вадима, выдержала едкую раздражительность старосты и посмотрела на Криса. Он словно примагничивал её взгляд, но при этом вызывал странную смесь эмоций: любопытство, страх и обиду. Эти чувства не хотели сливаться и вообще плохо сочетались.
Повисла пауза. Вадим не удивился, что Славка не заметила его шутки. Весь август она избирательно реагировала на его реплики, что подзадоривало ещё больше. Когда он двусмысленно шутил, она не краснела и не смущалась. Просто не обращала внимания.
– Жестокая ты особа, Славочка, – наконец с наигранной обидой заключил он. – Придёшь на День здоровья, любоваться мною?
Славка перевела взгляд на Вадима.
– Приду, – и, посчитав разговор оконченным, дёрнула двери за ручку и вошла в кафе. Чай с чабрецом и липой здесь заваривали почти такой же вкусный, как у Зофьи. Видимо, покупали натуральные сушёные травы. Выйдя из «Выдры» с картонным стаканчиком, Славка снова столкнулась с Вадимом. Он уже расспросил Катю и предъявил новую информацию:
– Почему не сказала, что сама участвуешь? Кстати, если нужно, у меня дома есть мишень и дротики. Могу научить.
Славка поймала пристальный взгляд Криса, он шевельнулся, приоткрыл губы, явно хотел что-то сказать, но не успел. Она его опередила:
– Не надо. Я умею.
Всю дорогу до птичника она пыталась уместить в голове свою странную реакцию на Криса и чувства, которые он вызывал. Причём на симпатию это походило меньше всего. Если бы он ей просто понравился, как Малика, или она влюбилась, как в Луку, это было бы просто и понятно. А тут… какое-то странное ощущение, будто она рассматривает фото дома, который давно снесли, или трогает шрам от раны, полученной в таком глубоком детстве, что стёрлось из памяти, где и как. И так тоскливо, так больно, будто она упустила что-то важное или потеряла.
Работа в птичнике немного отвлекла её от неудобных мыслей. Славка вычистила вольер золотых фазанов, внимательно оглядела все уголки в поисках яиц. Самочки никогда не откладывали яйца в одном месте, каждый раз приходилось их искать. В загородке королевских фазанов она отчитала крупного и важного самца, в отличие от других моногамных пород, этот обитал в компании четырёх дам, за что и получил от Славки кличку Султан. Она его отругала, но не за любвеобильность, такая уж у него птичья сущность, а за то, что не уделял внимания поровну всем жёнам.
Цесарки порадовали новыми перьями. Славка аккуратно собрала целый пучок и спрятала в рюкзак, а вот алмазный фазан, жадина, так и не расстался ни с одним длиннющим саблевидным пером. Досыпав опилок на землю, она аккуратно разровняла их по всему вольеру и выпрямилась, чтобы передохнуть. Перевязала косынку и снова вернулась к работе. Неприхотливые и дружелюбные цесарки рассыпали ракушки и коллективно их затоптали. Пришлось повторно идти в сарай за мешком и насыпать их заново. Возвращаясь, Славка заметила, что поляна триклайнеров уже не пустует. Пока она занималась птицами, они повесили слэк и подтягивали его трещоткой. Вторая стропа ещё лежала на земле спящим ярко-оранжевым удавом у дерева, обёрнутого в протектор.
Славка то и дело поглядывала в их сторону. Вадим привычно помахал рукой, снял футболку и забрался на стропу. Пока Крис натягивал второй слэк, он разминался и, красуясь перед случайными прохожими, сёрфил. Этот термин подходил раскачиваниям на подвижной стропе как нельзя лучше и на самом деле напоминал катание на волнах. Ещё в августе до возвращения Криса Славка пару раз наблюдала, как Вадим качается на стропе. Это выглядело необычно и даже странно. Словно ноги жили своею жизнью, накрепко приклеившись к слэку.
Когда Славка перешла в загородку к страусам, Крис и Вадим принялись отрабатывать статические элементы. Названия некоторых, она уже знала: плэйн8 и кроу9 легко узнавались в позах. На какое-то время она забыла о триклайнерах, её вниманием завладели Петро и Дуся. Она вылила мутную воду и набрала новую. Тут пришлось хорошенько попотеть. В огромный жёлоб помещалось три полных ведра. Хорошо ещё, что пили страусы мало и воду не нужно было менять каждый день. А ещё Славка узнала великую тайну, которую при желании мог бы раскрыть любой достаточно любопытный посетитель птичника. Дуся тоже был самцом, и это не являлось секретом для предыдущих работников птичника. А вот кто назвал страуса Дусей, история умалчивала.
Поначалу эти гигантские птицы пугали Славку. Смотрели своими выпуклыми огромными глазами, клевали всё подряд, даже абсолютно несъедобные вещи, и спали стоя с открытыми глазами. Даже хуже: они моргали во сне. Постепенно она привыкла к ним и словно впервые заметила длиннющие ресницы и улыбающийся клюв. А ещё за ними было интересно наблюдать: как они ходят, садятся, сгибая коленки в обратную сторону, словно кузнечики, и провожают настороженным взглядом высоких людей, видимо, принимая их за равных. А ещё они вполне осознанно передразнивали друг друга, издавая звуки удивительно широкого диапазона, от глухого воя, похожего на старт мотоцикла, до нежного мурлыканья.
Закончив работу, Славка проверила запоры и, накинув рюкзак, направилась к зелёной поляне, облюбованной триклайнерами. Сойдя с асфальта, она разулась, подхватила босоножки и дальше пошла босиком. Сентябрь не уступал по жаре лету, пожалуй, даже август переплюнул. Земля, прогретая за день, охотно отдавала тепло и выпрашивала дождь. Славка остановилась и, подняв лицо к солнцу, замерла. Гул города потускнел и утих, на первый план выступили знакомые природные звуки. Словно шумел её любимый лес, только неполноценный, придавленный цивилизацией. Перекрикивались птицы, шуршали белки.
– Слава, иди сюда!
Город обрушился лавиной резких звуков, Славка скривилась и повернулась в сторону голоса.
Вадим стоял у стропы и призывно махал рукой.
– Нужно твоё непредвзятое мнение.
Славка подхватила рюкзак и обувь. Приблизилась к натянутому сдвоенному слэку и остановилась, намеренно не глядя на Криса.
– Чем я помогу? Я же вообще в триклайне ничего не понимаю и не разбираюсь в ваших абракадабрских трюках типа флип, фляг, дроп.
Вадим усмехнулся.
– Это вообще неважно. Зрители и не должны знать названия. Главное, как это выглядит со стороны. Крис – упёртый баран. Не хочет добавлять в выступление новый элемент.
Крис спрыгнул со стропы, отлепил от тела влажную футболку и пригладил вздыбленные волосы.
– Сам ты баран, Вадик. Просто эта программа давно отработана именно в таком виде, а трюк сложный. Точно до выходных не разучим. Слетим или покалечимся.
Вадим покачал указательным пальцем и, намеренно манерничая, поцокал языком.
– Заколебал ты уже душнить. Запросишься снова на свой Симеиз или элеватор, я тебе припомню. Трюк не новый, мы его уже сто раз делали, просто отдельно. Тут другое важно, – он снова повернулся к Славке. – Ближе к концу программы есть отрезок, где музыка замирает и растягивается, а потом нарастает с выраженными отбивками ритма. Нужно, чтобы движения чётко подходили под музыку. Когда мы придумали эту программу, ещё не умели делать катвил10 и переходить в стойку с перескоком на другую стропу. А сейчас там словно не хватает именно этих элементов. Блин, да трюки совсем по-другому смотрятся, когда ложатся на музыку и попадают, чётко в отбивочку. А закончим как обычно: бэк банс11, потом на ноги и, как вишенка, дабл бэк флип дисмаунт.
Славка пожала плечами.
– Я не знаю, что такое катвил. Вот это последнее уже знаю – соскок с переворотом назад.
– Почти, с двойным переворотом, – улыбнулся Вадим. – Мы сейчас тебе покажем, а ты скажешь, прав я или нет.
– Хорошо. – Славка отошла к дереву, где лежали вещи, бросила на траву обувь и рюкзак.
Вадим подошёл к колонке, подключённой к телефону, выставил бегунок плеера.
– Нажмёшь, когда я скажу. Мы немного покачаемся и вступим в нужный момент. Обрати внимание на перескок на соседнюю стропу и выход в стойку на руках. Окай?
Славка послушно взяла телефон Вадима. Дождавшись кивка, нажала кнопку воспроизведения на экране и затаилась.
Заиграла шумная, почти агрессивная песня с ярко выраженными басами, бьющими по ушам и внутренностям. Крис и Вадим синхронно запрыгнули на параллельные стропы, покачались, сидя на них полубоком и, одновременно оттолкнувшись, встали на ноги. Дождавшись определенного момента в мелодии, сделали переворот вперед через одну руку и сразу же перескочили на соседние стропы. Музыка замедлилась, будто зажевало плёнку, длилось это секунды три, не больше. Именно столько они простояли в стойке на руках, вытянувшись в струнку. Как только музыка начала ускоряться, оба качнулись, чётко попадая в ритм, и, оттолкнувшись от строп, упали на спины, спружинили и встали на слэк ногами. Но и тут не задержались, со следующим битом снова с силой толкнули стропы и, подпрыгнув вверх, успели сделать два переворота назад, прежде чем приземлиться на траву.
Славка так и стояла с телефоном в руках, оглушённая и ошарашенная, хотя музыка уже сменилась, и звучало что-то лирическое. То, что они сейчас сделали, нарушало законы физики и вообще выглядело как постановочная компьютерная игра, эквилибристика, не подвластная человеческому телу. А ведь это был всего лишь отрывок программы и занял он максимум десять секунд.
