Текст книги "Босиком за ветром (СИ)"
Автор книги: Татьяна Грачева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 22 страниц)
– Из Краснодара приехали друзья и папа, а потом мы поехали в Абинск и пробыли там до самого вечера.
– А почему с ними не пришёл, тут недалеко? Я ждала. Весь день тебя ждала.
Крис с деланым равнодушием фыркнул:
– Ну как бы я с ними пришёл. В лес? Ты просто их не знаешь. Они такие городские… – он запнулся и добавил шутя: – И вообще придурки.
– Придурки? Это твои друзья!
– Но придурки, – настоял Крис, будто это звучало как веская причина. – Они бы тебе не понравились.
Славка нахмурилась.
– Я бы хотела с ними познакомиться.
– Прости, Шиатид.
Славка вспыхнула. Крис явственно увидел момент, когда взгляд потерял бархатную мягкость и превратился в чёрное стекло. Ветер налетел и подхватил её распущенные волосы, будто она ушла под воду. Пряди взвились вверх, смоляными змеями окутали её плечи и спину. Голос прозвучал глухо, словно эхо в колодце:
– Называй меня Маугли.
– Не хочу я называть тебя Маугли!
– А я не хочу тебя видеть! Уходи!
Крис отшатнулся, ничего не сказал, молча развернулся и спустился с лестницы. Он чувствовал острый взгляд, царапающий лопатки, но не обернулся и торопливо покинул развалины.
По дороге домой он пинал кочки и швырял шишками в бе́лок. Королева, блин! Прогоняет и не хочет его видеть. Между прочим, это был его день рождения, и ему следовало злиться, а не ей. На её праздник он пришёл и подарок принёс. Какое вообще она имеет право обижаться? Никакого!
Крис себе лгал, точнее, пытался, и получалось это плохо и неубедительно. Он знал, что Славка обидится. Ещё дома знал, а потом в Абинске эта мысль его терзала и грызла, поэтому он заранее придумывал себе оправдания. А сейчас он разозлился на то, что злилась она.
Но правда была в том, что он действительно не хотел её знакомить с друзьями. Она и с местными-то не дружит, они её избегают и побаиваются, а как её городским показать? Вадиму? Он представил, как бы тот отреагировал на Славку и какой увидел: лохматое чудо в перьях, ногти погрызенные, босая, платье древнее и местами дырявое. Даже ноги у неё небритые, в его классе все девчонки давно пользовались косметикой и не позволяли себе ходить как… как хоббит. А Славка леший! Точно леший. Его невозможно вытащить из леса, а лес из него.
Ночью ему приснился кошмар, жуткий в своей нереалистичности и нелепости. Баба Люба гонялась за ним с лопатой, пару раз догнала и плашмя треснула по макушке. Голова сложилась гармошкой, из ушей полезли мозги, но он продолжил убегать. Красноглазые кролики нарыли на его пути нор, и он попал туда ногами. Никак не мог выбраться из ловушки, чувствовал, как они грызут его ноги, и кричал. Кое-как выкарабкавшись из западни, он пополз по дороге, оставляя за собой кровавый след, а по этому следу шёл Вадик-Урод с черепом телёнка вместо головы, расписанный черными узорами. Он плотоядно облизывался раздвоенным языком и шипел, как змея.
Утром Крис проснулся абсолютно разбитый, будто и не спал. Приподнялся на локтях, обтёр взмокший лоб. Хотел снова лечь, но услышал во дворе крик бабы Любы, а вслед за ним собачий визг. Крис подскочил, бросился к двери, но зацепился ногой за покрывало и свалился на пол. Кое-как выпутался и выбежал на улицу прямо в пижаме.
Баба Люба держала Урода за галстук и лупила цепью.
– Зараза такая ленивая! За что я тебя кормлю, ублюдка?!
Крис, не раздумывая, закрыл собой щенка и тут же получил по спине порцию, предназначенную собаке. Стиснул зубы от боли и невольно прогнулся назад, но не отступил. Преодолевая брезгливость, он схватил руку бабы Любу и повис на ней, не давая замахнуться. Она тряхнула кистью, пытаясь избавиться от помехи, цепь звонко брякнула, но Крис не шелохнулся.
Баба Люба бросила на притихшего Урода сердитый взгляд.
– Хорош сторож. Маугли как у себя дома бродит, а он хвостом вихляет! Добро пожаловать.
С третьей попытки она освободила руку и замахнулась. Крис снова закрыл собой пса и, пока баба Люба колебалась, кого лучше треснуть, собаку или внука, отцепил галстук от привязи. Почувствовав свободу, пёс отбежал в сторону и застыл, глядя на своего спасителя.
Крис крикнул:
– Беги, дурак!
Урод отступил, а потом развернулся и ввинтился в заросли малины. Баба Люба проводила его взглядом, снова угрожающе взмахнула цепью.
– Тебя кто просил лезть?
Крис не ответил, выпрямился и вернулся в дом. Спина горела, будто её искусали пчелы, боль отдавалась в ногу и в шею. В спальне он не строил из себя неуязвимого и гордого защитника и позволил себе согнуться и застонать. Стянув футболку, оглядел спину. От лопатки до бедра вспухла красная полоса с овальными кровоподтёками. Он прикоснулся к ссадине и шумно втянул воздух. Пожалуй, это будет похуже ивовых прутьев.
Рассматривая своё отражение, он мазнул взглядом по открытому окну и замер в нелепой позе. На подоконнике лежала коробочка с бисером. С лентой и в обёрточной бумаге. Славка её даже не открыла. Крис схватил отвергнутую коробку, хотел швырнуть о стену, но передумал. Кинулся к своим вещам на стуле. Покопался в карманах, перерыл выглаженные вещи в шкафу и сбросил всё со стула, но латунные кости не нашёл, а новый подарок, который можно было бы вот так же обидно отвергнуть, он так и не получил. Даже не знал, что за трудоёмкий и сложный сюрприз готовила Славка.
Злой, обиженный и побитый, он весь день просидел под ивой, представляя, как Славка кралась утром к его окну, чтобы вернуть подарок. Он, как дурак, искал для неё бисер, звонил папе, запаковывал, а она придумала себе обиду и упивалась ею.
На пути домой он звал Вадика-Урода, надеялся, что тот выйдет на его голос, но лес ответил тишиной, даже птицы притихли, только листья пошурхивали, пряча любопытные взгляды белок и лесных духов. Он свернул к домику Лесника, точнее, к роднику, хотел из него напиться, но, приблизившись к бревенчатой стене, остановился в недоумении. Прямо на траве стояла миска, наполненная водой, а рядом валялась обглоданная косточка.
Крис огляделся.
– Вадик! – чуть погодя осторожно позвал: – Славка!
Судя по всему, Урода привела сюда именно она, она же и покормила. Крис невольно улыбнулся. Теперь пёс не пропадёт. Тут ему точно будет лучше, чем на привязи у бабы Любы.
На следующий день спина болела ещё сильнее, пульсировала при резких движениях и глубоком вдохе, но Крис все равно пошёл в лес, в этот раз не с пустыми руками. Взял еды для Вадика-Урода и коробку с бисером. Обида на Славку уже не горела. Едва тлела, осталось ощущение тягучей серой горечи и тоски. Без Славки всё было не так.
На тропинке его встретил пёс, кинулся навстречу и едва не повалил в траву. Крис чуть отодвинул беснующегося Урода и потрепал по голове.
– Живой, значит. Шиатид там?
Он вытянул шею, пытаясь рассмотреть двери домика, и увидел замок. Если Славка и была здесь, то он её опять не застал. Пока шёл по тропинке к домику, пёс путался под ногами, цеплял хвостом и пытался облизать его ладонь, Крис немного брезгливо отдёргивал руку и прятал отвергнутый Славкой подарок от собачьей любвеобильности. Оглядев полную миску, положил котлеты на лист лопуха и поменял воду. Подарок оставил у дверей прямо на земле. Почти час он сидел на траве у бревенчатой стены, рассматривал развалины, лежащие ниже по склону, и ждал. Славка не пришла.
Вернувшись домой, Крис покормил нутрий и немного погулял по двору. Вспомнил, что список для чтения по литературе забросил в первый же день, и нехотя побрёл в спальню. Раньше не было ни времени, ни желания тратить своё лето на книги. А сейчас, оставшись в одиночестве, он решил сбежать именно туда: в чужие книжные жизни и выдуманные проблемы.
По пути в библиотеку Крис заметил на стене клуба самодельный яркий плакат с кричащей старомодной надписью «Дискотека». Объявление успело провисеть несколько дней. Какой-то гениальный художник дорисовал снизу дёргающихся человечков с явными половыми признаками. Крис равнодушно скользнул по нему взглядом, он не планировал знакомиться с сельскими развлечениями, ему хватило и праздника Цветущего сердца. Пересёк площадь и вошёл в здание, общее и для библиотеки для школы ещё бог знает скольких организаций.
Библиотекарша скучала, листала журнал, глядя при этом в окно на площадь. Крис завёл формуляр, вяло отмахиваясь от назойливых вопросов, и углубился в ряды. Книги пахли пылью и чем-то чуть сладковатым, похожим на абрикосовые косточки, которые выколупывала Славка. Крис водил пальцем по размочаленным корешкам, читая названия романов, цепляясь за необычные слова, останавливался. По списку он выбрал две книги: «Собачье сердце» Булгакова и «Первую Любовь» Тургенева. Уже собрался выходить из-за стеллажа, как услышал знакомый голос и застопорился. Пока он бродил в рядах, Миха, видимо, прошёл в читальный зал. Его голос доносился именно оттуда.
– Пойдёшь завтра на дискач?
Крис фыркнул, дискач. Само по себе слово «дискотека», и без того устаревшее, как какое-нибудь «аз есмь, житие», и так звучало нелепо, а Миха его ещё больше изуродовал.
– Не знаю.
Второй голос, девчоночий, он опознал не сразу, угадал по истеричным интонациям. Так манерно разговаривала Кэтти, которая ещё недавно была обычной Катькой. От Михиного предложения она отмахнулась с ленцой и наигранной усталостью.
– Чё там делать?
– Ну, танцевать. Приедут из соседнего села, может, даже из Абинска.
– А этот, сынок дипломата придёт?
Крис скривился. Вот, значит, как «сынок дипломата». Сейчас Миха ей ответит, поставит на место. Но Миха засмеялся нервным и сконфуженным голоском, будто Катя произнесла уморительную шутку.
– Крис? Не знаю. Но я пойду. И ты приходи.
Они перескочили с дискотеки на школьные воспоминания, потом на какой-то фильм. Крис не вслушивался в слова, его больше интересовали интонации. По этой нелепой беседе он догадался, что Михе нравится Катька. Как ни странно, его выдал именно голос. Миха пытался шутить, поддакивал, срывался на фальцет и запинался. А ещё Крис понял, что и Катька распознала симпатию, поэтому и выделывалась, как принцесса на горошине.
Крис действительно не собирался идти на дискотеку, его уговорил Зигога. У Витька были грандиозные планы безобразно утопиться в пиве и накуриться украденными крепкими сигаретами. С остальными ребятами договорились встретиться на перекрёстке. Джек и Машук не принарядились. Разве что Маша расчесалась и надела новую чёрную футболку, отличающуюся от старой более насыщенным цветом. Миха, наоборот, выглядел непривычно нарядным и так обильно полился отцовским одеколоном, что от него разило на всю улицу. Собаки шарахались, а дружелюбные белки забрались на верхушки деревьев.
Дискотеку организовали за клубом на деревянной площадке, как и четыре года назад, когда Крис со Славкой подглядывал из кустов за рыжим Кузьмой. Потолок беседки украсили новогодними гирляндам, даже повесили зеркальный шар, скорее всего, самодельный, слишком уж кривой. Музыкой заведовал приезжий паренёк, пытался соответствовать громкому званию диджея, что-то миксовал и активно жестикулировал, будто находился не на сельской дискотеке, а в ночном клубе.
Крис скучал. Несколько раз порывался уйти, но его удерживал неустойчивый Зигога, а потом нарядный Миха. Он был им нужен для подтверждения значимости танцев, получается, тут не только местные, как минимум один городской. Танцевали в основном девчонки, и выглядело это странно, будто они себя показывали и завлекали. Представляли товар лицом и другими частями. Крису было неловко ловить их взгляды. Он отворачивался, с преувеличенным интересом рассматривал зеркальные блики на досках площадки и делал вид, что слушает бормотание Зигоги. Ему и в школе не нравились такие мероприятия, он не знал, куда себя деть, чтобы не выглядеть неуместно. Неловкость переходила на новый уровень, когда включали медленные композиции. Девчонки не уходили, продолжали танцевать, но уже намеренно не смотрели на якобы скучающих парней, будто им было неважно, что их не пригласили, их и так захлёстывало веселье. А Крис понимал, что важно, может, даже обидно. Но приглашать не хотел.
Первым Славку увидел Зигога. От удивления натурально открыл рот и на несколько секунд застыл. Потом сощурился и, решив, что ему показалось, протёр глаза.
– Там Маугли.
Крис обернулся и тоже увидел Славку, правда, сначала скользнул мимо неё взглядом, не зацепившись, просто не узнал. Но в голове что-то щёлкнуло, и он снова посмотрел на высокую девушку в микроскопической юбке, коротком топе и, самое необычное, в босоножках на каблуках. Он её в шлёпанцах-то ни разу не видел, а тут каблуки, да ещё такие высокие, явно одолженные. Непривычно короткие, распущенные волосы частично закрывали голую спину и спускались немного ниже плеч. Славка затравленно оглядывалась, кривила кроваво-красный рот, хлопала накрашенными длиннющими ресницами и одёргивала юбку. Местные смотрели на неё как на аварию: с ужасом и изумлением, а приезжие тут же принялись знакомиться.
Миха отреагировал первым и быстрее всех смог сложить мысли в слова:
– Она на себя не похожа. Это точно Маугли?
– Оказывается, у неё вполне себе фигура, – отметил Зигога и одобрительно цокнул языком. Но сильно худая. Как там Джек говорил?
Джек ухмыльнулся, прошёлся жадным взглядом по голым длинным ногам и остановился на топе, едва прикрывающем грудь.
– Муравьиные титьки.
Машук перехватила обеспокоенный взгляд Криса.
– В таком виде она напросится на приключения.
Крис молча отстранился от стены. Пересёк площадку и, схватив Славку за руку, увёл её с освещённого пятачка. Им в спины кричали что-то неприличное, даже пару раз залихватски свистнули, но не остановили, наоборот, расступились, давая дорогу. Славка не сопротивлялась, хотя с трудом переставляла ноги и спотыкалась на каблуках. Как только мерцающие лампочки остались позади и перестали соперничать со звёздами, Крис замедлился, а потом и вовсе остановился. Славка покачивалась, словно пьяная, и улыбалась. Крис присмотрелся. Нет, ему не показалось, она улыбалась нервной, злой улыбкой.
– Нравлюсь? – сказала она с вызовом.
– Кто? Ты? – удивился Крис.
– Я. Теперь я выгляжу совсем как городская
Крис мотнул головой и неосторожно выпалил:
– Скорее как придорожная.
Славка отшатнулась и со всего маху ударила его по лицу. Короткие, но крепкие ногти прошлись по щеке Криса и оцарапали до крови. Шлепок получился такой сильный и звонкий, что он зашатался и только чудом не упал. Схватившись за щёку, потряс головой, стараясь избавиться от звона в ушах. Боль в ноющей спине тут же померкла на контрасте со жгучей пощёчиной.
Пока Крис приходил в себя, Славка стянула босоножки и, схватив их за ремешки, убежала в темноту. Босоножки потеряла где-то по пути и даже не огорчилась, а ведь ей их нужно было вернуть. Перейдя на шаг, она выбралась на грунтовку в полях и побрела медленно и устало, будто шла против ветра. Её догнал Вадик-Урод, пристроился рядом и пошёл так же неспешно.
Славка рассеянно погладила его по голове и оглянулась на оставленную позади деревню.
– Придорожная, значит.
Зря она пошла к Катьке и зря её послушала. Ей так хотелось быть как друзья Криса, как сам Крис. В его день рождения она долго ждала его у домика лесника. Нетерпеливо вращала в руках подарок – новый нож с вырезанным на рукоятке прозвищем «Шинук». Выскабливая стамеской буквы, она несколько раз порезалась, но не сдалась. Закончила подарок накануне именин, практически ночью. А потом, представляя, как его вручит, долго не могла уснуть.
Она ждала его, а он всё не шёл. Сначала Славка придумывала причины, по которым он мог так сильно задержаться, а потом в голову полезли жуткие картинки: Крис, упавший с дерева и сломавший спину, Крис, покусанный желтозубыми нутриями, или Крис, задушенный бабой Любой и закопанный там же, где другие младенцы, прижитые от главы.
Не выдержав яркости собственного безжалостного воображения, Славка схватила подарочный ножик и пошла к его дому. Там её ждал сюрприз. Крис бродил по двору живой и невредимый, в компании незнакомых ребят. Спрятавшись на дереве, Славка наблюдала за красивой девушкой, восхищающейся нутриями, рассматривала друзей Криса и его самого. Они смеялись, шутили, а потом ушли в дом. Славка слезла с дерева и убежала в лес. Ножик зашвырнула в Капиляпу и до вечера не возвращалась домой, боялась, что мама прочитает в её глазах жгучую обиду и возненавидит Криса. Нельзя. Никому нельзя его ненавидеть. Только ей.
Она хотела его простить, когда получила подарок, но не смогла, злость горела слишком ярко. Потом она задумала помириться и нарочно отправилась на развалины, зная, что он увидит её из домика лесника. Но, когда Крис пришёл, гнев и обида снова оказались сильнее. Она не хотела видеть ни его, ни его подарок и на заре пробралась во двор бабы Любы. Положив нераспакованную коробку на подоконник, как околдованная, разглядывала спящего Криса. Она знала, что всю ночь он мучился от кошмаров и заснул только под утро. Мстительно ухмыльнулась: так ему и надо!
Отъезд мамы с ночёвкой и дискотека в клубе пришлись как нельзя кстати. Славка пошла за помощью к Кате. Та с подозрительной готовностью согласилась стать «феей крестной» и даже сама накрасила Славку. Распустив её косы, убедила, что нужно их немного укоротить, так сейчас принято носить в городе, и безжалостно остригла почти до плеч. Потом отдала свои босоножки и одолжила вещи. Славка её поблагодарила и, к сожалению, забыла историю с гледичкой.
А Крис… Славка знала, что значит «придорожная». К Зофье регулярно ходили две подружки, зарабатывающие на дороге у поворота на Старолисовскую. Чуть ли не каждый сезон они являлись вытравливать плод и регулярно покупали чай для женского здоровья. Зофья не скрывала от Славки, чем они зарабатывают, наоборот, заставляла выходить и встречать их у дверей.
Из невесёлых раздумий Славку выбросили непривычные для ночного поля звуки: шорох шагов и тяжёлое дыхание. Она оглянулась и всмотрелась в темноту. Чёрный плечистый силуэт приблизился и превратился в Джека.
– Погоди, Ма… Славка.
Вадик-Урод поджал хвост и убежал в виноградники. Славка проводила его недоуменным взглядом и раздражённо ответила Джеку:
– Чего тебе?
Джек приблизился к ней на шаг и сделал приглашающий жест. Его кривой глаз смотрел куда-то в ночное небо, а другой маслянисто косился в глубокий вырез топа.
– Давай провожу тебя.
Славка насторожилась, от Джека явственно пахло пивом и сигаретами, а ещё тем самым терпким, чуть солоноватым ароматом, который витал на празднике Цветущего сердца. Так часто пах местный красавчик Кузьма и глава деревни – знатный волокита, успевший наследить в не одной семье Старолисовцев.
– Не надо меня провожать, – возразила Славка.
Джек придвинулся вплотную и попытался обнять.
– Да ты чего такая? Боишься, что ли, меня?
– Нет. Не боюсь. Ты пьяный. – Славка не солгала, она не боялась. Джек ей был неприятен.
Она вывернулась, но отойти не успела. Джек схватил её за локти и развернул к себе лицом.
– А может, я не пьяный? А влюблённый в тебя.
Славка удивилась, последнее, что она ожидала сейчас услышать, – это признание. Пальцы Джека сильнее впились в её плечи. Он нагнулся и попытался её поцеловать, но Славка чуть отклонилась и боднула его лбом в подбородок.
– Отпусти меня!
– Не отпущу! Я люблю тебя, – с какой-то обречённой смелостью повторил Джек, будто сейчас не только Славке, но и себе признался, что его похотливые шутки – это признак чего-то гораздо более серьёзного.
Он снова попытался её поцеловать, но она увернулась, и губы попали в скулу. Она извивалась изо всех сил, но выпутываться из его каменных рук было всё равно, что разжимать пальцами стальные тиски. Джек выглядел невменяемым и держал её цепко, до синяков.
Она отстранилась и, пытаясь уклониться от очередного поцелуя, упёрлась ладонями в его грудь.
– Не хочу, чтобы ты меня любил. Лучше ненавидь! Сильнее всех ненавидь и не подходи!
Но Джек уже её не слышал, от близости полуголого горячего тела Славки его повело, он дышал шумно и влажно. Уронил её на траву, навалился сверху и принялся шарить руками по ногам и бёдрам. Славка укусила его за шею, лягнула коленом, не давая раздвинуть её ноги. Боролась отчаянно и шумно, но Джек будто не замечал её попыток освободиться. На укусы реагировал фырканьем и ещё больше распалялся.
Когда ему почти удалось поцеловать Славку, вернулся Вадик-Урод и, схватив Джека за штанину, попытался оттащить в сторону.
Джек резко поднялся, отогнал пса ногой, но тот зарычал и снова ухватил за брюки.
– А ну кыш отсюда! – Он коротко замахнулся и ударил пса по голове. Раздался глухой стук, а за ним визг, переходящий в скулёж.
Воспользовавшись тем, что Джек отвлёкся, Славка поднялась сначала на четвереньки, а потом в полный рост и побежала в темноту. Освещённую луной дорогу нарочно проигнорировала и устремилась в виноградники. Бежала, не оглядываясь и не останавливаясь, хотя несколько раз налетела на проволоку и больно оцарапала руку и лицо. В ушах звенел рёв Джека и собачий визг. Споткнувшись в очередной раз, Славка потеряла равновесие и упала. На коленях переползла в пышный виноградный куст и, спрятавшись в листве, затаилась. Пульс постепенно утих, адреналин схлынул, и вернулась чувствительность. Ободранные колени горели, будто по ним прошлись наждачкой, а царапина на щеке вспухла и сочилась кровью.
Славка выбралась из укрытия и прислушалась к темноте. Шуршали листья, где-то вдалеке плескалась и журчала тёмная Капиляпа, перешёптывались с лесными духами самшиты. Дорогу Славка искала практически интуитивно, постоянно останавливаясь и вглядываясь в ночь. На грунтовку вышла чуть дальше того места, где на неё напал Джек, снова спряталась за подсолнухами и крадучись дошла до примятой травы.
Убедившись, что он ушёл, она позвала:
– Вадик, – потом ещё громче: – Вадик!
Пёс не ответил и не выбежал на её голос, Славка облазила поляну, прошлась по дороге и переворошила ближайшие подсолнухи, её защитника нигде не было. Видимо, удар оказался не смертельным, и он успел убежать.
Домой она шла не по дороге, а вдоль неё, прячась в подсолнухах. Прокручивала в голове события вечера с какой-то хладнокровной чёткостью. Её пугало собственное отсутствие страха и какая-то беспечность. Почему она не убежала, когда Джек только приблизился? Она ведь не просто так его недолюбливала и избегала, но, к сожалению, не боялась. Считала себя чуть ли не всесильной и неуязвимой. Сейчас Славка с опозданием начала понимать, чего избежала, благодаря заступничеству пса, и вздрогнула от отвращения и наконец-то проснувшегося ужаса. Не могло с ней такого случиться. Только не в её родном лесу, не в родной деревне. И не с Джеком.
Дома она наспех обмылась ледяной водой из колодца, вытерлась насухо и легла спать. По чужим снам не бродила, так устала, что подсознание схлопнулось в гулкую черноту. Утром Славка залила зелёнкой ободранные колени, расписала изумрудными полосками щёку. Быстро натянула любимое свободное платье и убежала в лес, пока не вернулась мама. Боевые ранения и зелёнка разной степени свежести давно стали обыденной чертой внешности Славки, но в таком количестве расцвечивали её нечасто. Тряхнув непривычно лёгкой головой, она побежала к разрушенному Седьмому мосту. Переплыв Капиляпу, оставила лодку под ивой и сразу же отправилась к своему логову. По пути то и дело звала Вадика, прислушивалась к шорохам леса и сойкам, передразнивающим людей и зверей.
У домика лесника она радостно воскликнула. Миска была пустотой, кто-то её даже вылизал до блеска. А у дверей обнаружился её подарок. Славка вздохнула, решительно взяла коробку и ободрала обёрточную бумагу. Бирюзовые стеклянные бусинки сверкали на солнце, а синие лазурные, наоборот, поглощали свет, словно морская глубина. Славка отперла двери и оставила бисер в коробке с перьями. Снова повесила замок и продолжила поиски. Пёс опустошил миску, но все ещё не нашёлся, и, возможно, ему требовалась помощь.
Разыскивая на развалинах Вадика-Урода, она наелась ежевики и собрала ягод в свёрнутый конусом лопух. Сама не заметила, как выбралась к оврагу, по дну которого проходили железнодорожные пути. Они блестящими ножами отсекали её привычный лес от незнакомого и чужеродного будущего. Славка спустилась по склону почти к самым рельсам и села на траву. Безразлично и рассеянно наблюдала за поездами, разглядывая мелькающих в окнах людей. Она взмахнула рукой, и несколько человек ей даже ответили, но их привет быстро унёсся дальше в Юкатан, Теотиуакан или Краснодар.
Криса она сначала почувствовала, потом увидела. Бросила взгляд через плечо и снова повернулась к рельсам. Крис спустился ниже и сел рядом с ней, едва не придавив ежевику.
Три поезда они сидели молча и сосредоточенно ели фиолетовые кислые ягоды. Нарочно не торопились и касались пальцами.
Когда лопух опустел, Крис отбросил его за спину и наконец произнёс:
– У тебя вся щека в зелёнке.
Славка повернулась, оглядела его вспухшее лицо и виновато отвела взгляд. Пощёчина получилась знатной. Пожалуй, она тоже могла бы забивать быков не хуже Джека, только не кувалдой, а пощёчинами.
– У тебя тоже.
– Я заслужил. – Крис печально улыбнулся. – Но я не ожидал, что ты так сильно обидишься.
– Потому что ты дурак.
– Я дурак? – переспросил Крис.
Славка кивнула и снова отвернулась к поездам.
– Но я тебя всё равно люблю.
Крис удивлёно выдохнул, явно не ожидал услышать признание вот так просто в лоб. Неопределённость и дружба на грани его вполне устраивали. А Славка никогда не придавала словам такого уж большого значения, для неё все просто было, как рассвет, лес и её сны. Криса она любила ещё с десяти лет, а то, что до сегодняшнего дня не озвучивала этого вслух, не меняло её чувств. Ей даже не требовалось ответное признание, с лихвой хватало своей собственной любви.
– Шиатид, – позвал Крис, чтобы поймать взгляд Славки, а поймал поцелуй.
Она резко придвинулась, обхватила его руками за голову и прижалась к губам. Крис сначала отклонился, но, поборов неловкость и удивление, ответил на поцелуй. Славка не умела целоваться, но опыт с лихвой заменяли эмоции. Она прижималась к нему отчаянно, будто он мог её оттолкнуть, тонула в пронзительной болезненной нежности и захлёстывала горючей страстью. Его очки перекосились, и он отбросил их в сторону, обнял Славку за плечи и попытался перехватить инициативу, пальцы скользнули вверх и зарылись в непривычно короткие пряди. Тут же добавился новый оттенок эмоций – сожаление. Ему нравилось расчёсывать её длинные волосы, а Славка их отрезала. Несколько раз они стукнулись зубами, он напоролся языком на её острый клык, но не отстранился и не разжал объятий.
По оврагу загрохотал поезд, воздух вспорол пронзительный гудок, но они сейчас не видели и не слышали ничего, что не помещалось в их мире, окрашенном закатными всполохами со вкусом ежевики. Обида всё ещё немного горчила и оттеняла кисловатый ягодный аромат первой любви.
Задыхаясь, Крис отстранился и бережно коснулся зелёной щеки Славки.
– Больно?
– Уже нет.
– Где это ты так сильно поцарапалась?
Славка тряхнула головой и вместо ответа снова поцеловала Криса.
С Джеком она сама разберётся.
