Текст книги "Босиком за ветром (СИ)"
Автор книги: Татьяна Грачева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 22 страниц)
Славка вздохнула и обиженно оттопырила нижнюю губу.
– Она не хочет со мной дружить, да?
– Дура она. Не нужна тебе такая подруга.
– А ты Машку хотел поцеловать, – обиженно напомнила она.
Крис не ответил. Не знал, как объяснить. Он надеялся, что Славка сама всё поймёт. Пока она напряженно молчала, он обильно помазал её коричневые ладони зелёнкой. Ткнул мокрой ваткой в поцарапанный лоб и пару раз в плечи, хотел помазать и щёку, но она увернулась, сильно толкнула Криса в грудь и выбежала из комнаты.
Он на секунду растерялся, а потом побежал следом. Увидел, как Славка привычным маршрутом покинула двор: забралась на крышу сарая, перелезла на черешню, перебралась на липу. А потом её проглотил чёрный лес. Она умудрялась перемещаться так тихо, что ветки едва колыхались, а через несколько секунд и вовсе ничто не напоминало о том, что там прошёл человек.
Вернувшись к крыльцу, Крис сел на верхнюю ступеньку и свесил руки между колен. Он чувствовал непривычную растерянность, словно упускал что-то важное и никак не мог нащупать что именно. Славка и раньше была импульсивной, но он всегда понимал причину её поступков, только реакция даже на мелочи у неё часто была слишком яркой. Порой её хотелось приглушить, притушить, разбавить предсказуемой посредственностью.
Скрипнула калитка, во двор вошёл Миха. Задумчивый и виноватый. Пряча взгляд, пробормотал:
– Ты это, кубики верни. Это дедовы.
Крис нащупал в кармане игральные кости, вытянул на ладони.
– В смысле, дедовы?
Миха переступил с ноги на ногу.
– Ему подарил друг, специально для него сделал, – он вздохнул и осуждающе добавил: – Нехорошо воровать.
– Твои кубики?
Крис вспыхнул, залился жгучей краской стыда. Хотел уже начать оправдываться, сказать, что не знал, ему подарили, а потом понял, что тогда он подставит Славку. Оказывается, она украла эти кубики. Вот так подарок.
Миха взял кости и спрятал в широкой ладони.
– Не мои, дедовы.
Крис снова опустил руки, выдавил из себя неуместное оправдание:
– Прости. Я не хотел.
Миха ушёл, у калитки обернулся и пожелал спокойной ночи. Он сам жутко смущался от того, что уличил друга в воровстве.
Крис плохо спал, злился на Славку, придумывал обвинительную речь. Как можно вот так украсть, а потом ещё и подарить? Она же его подставила перед друзьями. Хорошо ещё, если Миха не скажет Витьку или родителям. Хотя, скорее всего, скажет, а они решат, что он гадкий и мерзкий. Приходил к ним в гости, ел за одним столом, а потом украл кубики. Наверное, расскажут и бабе Любе, она его, конечно же, отлупит ивовой веткой.
Славка тоже не спала, злилась на Криса, «новорожденный ёжик» в её груди отрастил первые иголки и мешал дышать. Утром она побежала на поляну, где они сидели накануне вечером. Прошлась вдоль брёвен, поковыряла палкой сырые угли, подол её платья промок от обильной росы, но костёр явно заливали водой. В лесу ощущалась осень. Вроде всё сочное и зелёное, небо высокое, птицы говорливые, но пахло по-другому. Цветущие ароматы сменились на пряную насыщенность ягод и фруктов. Воздух напитался ежевичной кислинкой, терпким яблочным духом и сладковато-селёдочным запахом сыроежек.
Даже гледичка, на которую она вчера необдуманно забралась, обильно плодоносила плоскими стручками. Славка приблизилась к дереву и нервно передёрнула плечами. Вчерашний поступок при свете дня выглядел ещё более опасным. Она залезла на гледичку из упрямства, желания доказать, что ей всё по плечу, но больше в попытке заставить Криса переживать. Машук он, значит, готов поцеловать, а её готов? Хотя бы спасти от шипов и углей. Не сильно-то он её останавливал.
Славка зло топнула босой ногой, сжала кулаки и взвизгнула от боли. Исколотые руки до сих пор саднили, а некоторые ранки даже воспалились. Видимо, придётся сказать маме. Она пересекла поляну и по тропинке добрела до развалин. Тут встала как вкопанная. У оборванной лестницы стоял Крис. Обида схлынула в одну секунду, заменившись ликующей радостью. Славка подбежала к нему, но напоролась на сердитый взгляд. Крис не поздоровался, сразу же перешёл к обвинениям.
– Тебя мама не учила, что воровать плохо?
Славка растерялась. Попыталась припомнить что-то подобное и медленно покачала головой.
– Нет.
– Украла, ещё и мне подарила. Когда Миха пришёл за кубиками Иосифа Витальевича, я чуть со стыда под землю не провалился. Мельнику их друг подарил, сам сделал. Это не просто какие-то покупные кубики, а особенные для него.
– Это подарок на твой день рождения. Ты хотел кубики.
– Подарок? – воскликнул Крис. – Чужая украденная вещь?
Славка отвела взгляд, не стала оправдываться. Крис нахмурился, осознав ещё одну неприятную мысль. Он вчера при всех достал эти кубики, и Миха тоже их увидел. Наверное, удивился такой наглости. В его глазах он точно выглядел ещё и как идиот, вор и идиот, который хвастается тем, что спёр.
– Нормальный подарок. Ты вообще не соображаешь, что это плохо? Ты же на самом деле не в лесу выросла и не дурочка. Иногда мне кажется, что ты реально Маугли.
Славка отшатнулась.
– У тебя грозовые глаза.
Она чуть наклонилась вперёд, будто хотела что-то сказать, а потом развернулась и ринулась к оставленной лодке. Слышала за спиной голос Криса, даже шаги. Но он её не догнал. Когда она доплыла до противоположного берега, ладони снова кровоточили.
Увидев маму в саду, она резко остановилась и спрятала руки за спиной.
Зофья собирала малину, но, заметив непривычно притихшую дочку, отвлеклась.
– Почему на лбу зелёнка?
– Это Шинук намазал.
– И что он там замазывал?
Славка нехотя вытянула руки ладонями вверх, но сказала совсем другое.
– Воровать нехорошо, мам?
Зофья оглядела израненные руки Славки, от орехов и зелёнки кожа приобрела болотный цвет, ссадины и ранки потерялись в изумрудно-коричневых пятнах. Она не ругалась, молча повела Славку в дом, обработала ладони мазью. Только потом сказала:
– Нехорошо.
– А если из сна?
– Из сна? – Зофья забинтовала кисти, оставив свободными пальцы, и затянула узлы на запястьях. – Постарайся пару дней не лезть в реку. Как это из сна?
– Я взяла без спроса, но во сне.
Зофья задумчиво оглядела Славку.
– Вынесла из сна предмет?
– Но я не украла, мам. Я принесла точно такой же. Но тот, кто потерял свой, решил, что я у него забрала.
Славка хотела убежать, но Зофья её остановила. Заставила выпить воды, умыла и вывела на улицу. Славка от нетерпения притоптывала, всё порывалась сбежать, но Зофья усадила её на качели и сама села рядом.
– А ты делала такое раньше? Приносила что-то из сна?
– Нет, не получалось, – осторожно поделилась Славка, ей казалось, что мама недовольна и даже напугана.
– Больше так не делай, хорошо? Если ты что-то вынула оттуда, значит, что-то из нашего мира попадёт туда. Для равновесия. И вообще, непонятно, как эта вещь повлияет на её обладателя.
– Не буду.
– Обещаешь?
Славка насупилась и нехотя пробормотала:
– Обещаю.
–И этот предмет верни обратно.
Славка ответила не сразу, выдержала пронзительный взгляд мамы и, не моргая, кивнула.
– Хорошо.
Зофья улыбнулась, но Славка снова сердито вспыхнула.
– Крис теперь думает, что я украла. У него были грозовые глаза. А я не брала!
– Какая ты сердитая, у него, может, и грозовые, а у тебя глаза кошмарные, как сердцевина самого жуткого страха. Иногда нужно просто подышать и позволить злости раствориться, ты знала, что воздух её растворяет? – Зофья глубоко втянула воздух, показывая Славке, как нужно дышать. – Он ещё с обидой справляется. А вот радость на ветру разбухает и напитывается. Радостью потом можно долго дышать.
Оттолкнувшись ногой от земли, Зофья, обняла Славку и несильно толкнула качели. Славка сопела, пыхтела и бежала по воздуху беспокойными ногами. По опыту знала, что бессмысленно удирать от мамы. Но она знала тему, на которую та не любила говорить. Вскинула на неё горящие чёрные глаза.
– Почему папа меня бросил?
Зофья устало вздохнула.
– Он тебя не бросал. Он вообще не знает, что ты существуешь. Это другое.
– А у меня есть братья или сёстры?
– Теоретически, их может быть очень много, – усмехнулась Зофья. – Знаешь ли, для мужчины это дело нехитрое. Но запомни, родными людей делает не кровь.
– Я на него похожа?
– Умение бродить по снам, плести кошмары точно тебе достались от него, Нэпави́н.
– Непавина, – поправила Славка свою фамилию. Она её воспринимала как ругательство. В школе, если она упрямилась или получала двойки, учителя всегда строго и по слогам говорили «Не-па-ви-на»!
– Нет, Нэпавин – дух сна.
Славка шёпотом повторила слово. Надо же, звучит почти так же, но на вкус другое и приятно стучит по зубам.
– А от тебя что досталось?
– Глаза. У тебя мои глаза. – Зофья поцеловала её в нос и заправила за уши чёрные пряди.
– И всё?
Зофья снова вздохнула, в этот раз дольше и печальнее.
– Не всё. Тебе досталась способность безрассудно любить.
– Разве это плохо? Звучит, как будто хорошо.
Славка не дождалась ответа, дёрнула оцепеневшую маму за руку, легонько толкнула в плечо.
Зофья вздрогнула, часто поморгала.
– За свою любовь ты заплатишь жизнью, – она нахмурилась и потёрла лоб, – ладно, беги уже, куда бежала.
Славка вскочила с качелей и сразу же понеслась по Солнечной улице к деревне. Зофья смотрела ей вслед с хмурой задумчивостью. Вырвавшееся пророчество прозвучало как приговор. Жаль, что нельзя затолкать его обратно, забыть, стереть и никогда не озвучивать.
Добежав до центра, Славка свернула к мельнице. Увидев Иосифа Витальевича, резко затормозила и, запыхавшись, поздоровалась:
– Добрый день.
Он оглядел её с некоторой опаской.
– Добрый день.
– Кристиан не брал ваши кубики. Он не вор! Это я ему подарила.
– Я знаю, утром Мишаня их принёс…
Славка уже собралась доказывать, что это её собственные кубики, но мельник закончил:
– Он принёс, а я как раз нашёл свои. Точно такие же, только царапин больше.
– Это мои кубики, отдайте мне их!
– Я не знал, что Вася сделал ещё одну пару, и подарил твоей маме. Беги к Мишане, скажи, чтобы вернул их тебе.
Миха даже не удивился, когда Славка пришла за кубиками. Молча вынес и отдал. Увидев перебинтованные руки, виновато потупился.
– Гледичка?
– Ага.
– Я вчера не подумал. Прости. И за кости прости. Неудобно вышло.
Заполучив заветные латунные кубики, Славка понеслась к Крису, но не добежала. В центре деревни её остановила новость – потерялся Дима. Утром его видели с ребятами на развалинах, потом он ушёл за малиной и не вернулся.
К вечеру деревня гудела как улей, встревоженный дымарём. На поиски Димы вызвали поисковый отряд из Абинска, даже собак привезли. Старолисовский лес имел дурную славу, тут пропадали не только заблудшие коровы, проклятые копатели, но и грибники. Дети тоже терялись, но всегда находились. Деревенские мужчины отправились на поиски полным составом, искали подростки и даже глава. Обшарили развалины, вскрыли домик лесника, оглядели овраг, но Димы и след простыл.
К вечеру поиски не утихли, но теперь добавились режущие темноту лучи фонариков. От одного человека к другому поползла озвученная мрачным шёпотом версия, что в пропаже виновата местная ведьма. Сгинувший мальчишка обидел её дочку.
Славка искала вместе со всеми, бегала по мерцающим тропкам и громко звала. На неё поглядывали с недоверием, будто она только изображала старательность, а в душе ликовала. Поликарповна сразу же разглядела у Славки хитрую ухмылку и сытое злорадство и подметила, что Зофья не участвует в поисках, хотя за помощью к ней обратились в первую очередь.
Славка не слышала, что за её спиной обвинили маму и её саму. Когда она в очередной раз отделилась от компании и убежала на чёртову тропку, Миха обречённо вздохнул:
– Я его предупреждал.
Крис резко обернулся.
– Ты тоже думаешь, что Славка виновата?
Миха отвёл взгляд.
– Ну, она же там говорила: муравьи сожрут глаза, волки там что-то съедят.
– Голову откусят, – напомнил Витёк. – И вчера у костра она снова ему угрожала.
Крис обвёл взглядом ребят, остановился на Джеке.
– Так он всех достал! Сколько он гадостей сказал и тебе, и Маше и мне. При чём тут Славка? Я не меньше мечтал его прибить. Скажи ещё, ты не хотел!
Маша, стоящая до этого в стороне, кивнула.
– И я хотела. – Она повернулась к брату. – И ты мне как-то говорил, что нужно его в лес завести и там бросить.
Джек покраснел, дёрнул головой.
– Ну, говорил. Шутил же. А она нет.
Крис промолчал. Славкины слова точно не выглядели как шутка. Умела она выглядеть убедительной. Их вскоре разогнали по домам, поиски продолжили только местные, знакомые с лесом. Крис не спал, прислушивался к шелесту листьев за окном, редким окликам где-то там, за рекой. Он не верил в виновность Зофьи и Славки, не слишком верили и приезжие, а вот местные даже не сомневались.
За окном мелькнула тень, и сразу же послышалось царапанье по стеклу. Крис приподнялся на локтях. Хотел уже испугаться, но по лопоухому силуэту опознал Славку.
– Ты что тут делаешь?
Она толкнула приоткрытую створку и, перекинув ноги, села на подоконник. Крис стянул покрывало и укутал в него дрожащую и мокрую от росы Славку. Она поджала грязные пальцы на ногах и, наконец, подняла перепуганный немигающий взгляд.
– Мама сказала, его не найдут. Он уже всё.
– Всё?
– Поэтому она и не стала его искать.
Крис обнял её за плечи. Их глупая ссора уже померкла на фоне настоящей беды. Славка выглядела испуганной и печальной. Он нахмурился от неприятной мысли и поторопился предупредить:
– Ты только не говори никому. Пусть лучше ищут, чем от тебя узнают, что уже не нужно искать.
– Мама тоже сказала не говорить, – она вздрогнула, теснее прижалась к Крису, – а я тебе сказала.
– Она знает, что ты ночью убежала?
Славка с заминкой призналась.
– Нет.
– Если баба Люба тебя здесь увидит, убьёт нас обоих, – и, противореча самому себе, стащил Славку с подоконника и подвёл к своей кровати. – Ложись. Я поставлю будильник, утром провожу тебя.
Славка с готовностью улеглась на узкую кровать, поджав грязные ноги. Крис подпёр ручку двери стулом и тоже лёг. Славка дрожала и звонко стучала зубами. Он сначала не подвигался вплотную, но потом обнял. Согревшись, она сразу же уснула. Но ушла ещё до будильника, как только рассвет облизал потолок спальни.
Поиски продолжились и на следующий день. Снова приходили к Зофье и снова ушли ни с чем. До самого обеда Славка сосредоточенно прикрепляла к роучу перья. С перебинтованными руками получалось плохо, неаккуратно. Бусины выскальзывали, а иголку она потеряла дважды. Прицепив тесьму, надела венец на голову и туго затянула на затылке под волосами.
К реке шла осторожно и медленно. Чтобы не зацепить объёмный головной убор, придерживала его руками. В лодке сняла венец и снова надела, когда выбралась на другой берег. Вдалеке слышались голоса. Поиски всё ещё продолжались, но теперь они были бессмысленными. Славка содрогнулась, представив родителей Димы, пока ещё не потерявших надежду. Он был гадким и противным, но такой участи она ему не желала, пусть бы и дальше писался во сне, убегая от Дэшквонэши.
По дорожке вдоль реки она добралась до пересечения мерцающих и чёртовых тропок, нырнула в ивовый шатёр, Крис называл это место «бермудский треугольник». Его невозможно было найти случайно, нужно было идти конкретно сюда. Время тут текло как-то странно. То ускорялось, то вовсе останавливалось.
Раздвинув ветви, Славка замерла у основания кривого ствола. На качающемся от ветра дереве сидел Крис. Он никогда не доходил даже до середины, но сегодня бесстрашно расположился на самом краю, свесив ноги в пустоту. Славка ступила на покосившееся дерево, оно покачнулось и заскрипело.
Крис оглянулся.
– Ты.
Славка приблизилась к нему и села рядом. Стянув с себя роуч, надела на голову Криса и расправила завернувшиеся перья.
Он усмехнулся, но не снял громоздкий венец, наоборот, устроил его на голове удобнее и выпрямился.
– Вечером я уезжаю.
Славка разжала кулак, из слоя бинтов на ладони выудила латунные кубики. Они блеснули, поймав луч солнца.
– Я не украла их. Они мои. Не веришь, спроси у деда Михи.
– Верю, – Крис взял кубики, они стукнулись друг о дружку и заскрежетали гранями. – Прости, что я обозвал тебя Маугли. И вообще накричал.
– Я тебя прощаю.
– Правда?
– Да, – она придвинулась, неловко поцеловала его в мягкую щёку сухими обветренными губами и добавила шёпотом: – Ты мой милый.
_______________________________________
13 -Ветки и стебли гледичии по всей длине покрыты твёрдыми и острыми шипами.
14 -Покахонтас– прозвище индейской принцессы Матоака, данное ей отцом-вождем индейского племени. Переводится как «маленькая баловница»
7 глава. Бездонка и корона Индюка
Крис никогда не думал, что подерётся со страусами, не в его духе были и драки с пьяными людьми, тем более он не мог представить, что поучаствует в потасовке одновременно со страусами и алкоголиками. Это было настолько нелепо, что ни один самый абсурдный сон не смог бы соперничать с этим бредовым событием.
Наблюдая за Славкой, он, конечно, видел, что эти птицы не всегда дружелюбные, но её они слушались, периодически получали от неё пощёчины, но иногда и объятия. Крису не нравились страусы. Нелепые и громадные, со своими маленькими треугольными головками, покрытыми редкими перьями, больше похожими на шерсть, они напоминали ему недовольных старичков. Здоровенные такие, облетевшие одуванчики без приставки «божьи».
Со Славкой он почти не общался, но не мог не влезть в эту странную потасовку. А потом проводил её до трамвайных путей. Точнее, через них. Всю неделю после Дня здоровья они кивали друг другу, на этом их общение и заканчивалось. В институте странная Славка то и дело всплывала в разговорах. Вадим никак не мог расстаться с идеей соблазнить неуступчивую дикарку и периодически о ней вспоминал.
Недавно она снова стала темой обсуждения в их компании, да и не только в их. Чудаковатая Славка на уроке физкультуры пробежала дистанцию босиком, ещё и умудрилась обогнать большинство парней.
Катя деловито преподнесла эту новость с расчётом посмеяться над нелепой однокурсницей.
– Повезло, что сейчас тепло, а зимой что она делать будет?
Аня захлопнула зеркальце и улыбнулась.
– А зимой у нас физра в зале. Ей даже удобнее.
Вадим приобнял за плечи свою новую временную пассию с факультета филологии, нарочно сделал вид, что кислую мину Кати не заметил.
– Почему она вообще босиком побежала?
– Форму забыла. А вы знаете физрука, с ним шутки плохи, пригрозил незачётом. Славка стянула ботинки, запихнула в них носки и побежала. В платье и босиком.
Аня покосилась на Криса, мысль озвучила аккуратно.
– Вообще, она, конечно, странная, но любопытная. Да, Крис?
Он кивнул. Обсуждать Славку ему не хотелось, а ещё он боялся, что во время таких разговоров плохо держит лицо. Сложно было оставаться равнодушным и спокойным, когда ей перемывали кости или насмехались. Несколько таких бесед он уже оборвал, и Вадим стал на него поглядывать с особенной внимательностью. Он изображал из себя легкомысленного обалдуя, но порой проявлял редкую проницательность, вот и сейчас заметил реакцию Криса на упоминание Славки.
Их дружба родилась в первом классе. Сначала их посадили за разные парты, но они сами решили, что так неправильно, и сели вместе. Учительница рассаживала, а они снова притягивались друг к другу, как магниты. Оба учились сносно, поэтому она не стала спорить и оставила их в покое.
Вадим был единственным ребёнком в семье, вырос в любви и изобилии, ему никогда ни в чём не отказывали. Семья могла скорее остаться без оплаченной коммуналки, чем Вадим без новых наушников или скейтборда. Причём Вадим не воспринимал это как жертву или что-то особенное, для него это было нормой. В школе неожиданно оказалось, что он не центр мира и тут никто не будет прогибаться под его прихоти. Он тут же принялся со всеми ссориться и воевать. Их общение началось по классической детской схеме: если у нас общие враги, значит, мы друзья. Он сдружился с Крисом, таким же изгоем, но по другой причине. Одноклассники не выстраивались в очередь, чтобы приятельствовать с обидчивым и неповоротливым толстячком. Правда, Вадим вскоре выбился в лидеры и оброс знакомствами, а Крис не торопился заводить друзей. Всё так же болезненно реагировал на оскорбления и критику.
В средней школе они уже прекрасно обходились друг без друга и порой пересаживались, но всё так же дружили, правда, уже без детской восторженности и жертвенности, когда готов отдать любимую игрушку и принять любое наказание вместо или вместе с другом. Они чувствовали, что, несмотря на внешнее сходство, слишком разные. Научились принимать недостатки друг друга, как черты внешности, которые невозможно изменить. Ссоры случались, но заканчивались сами по себе, без выяснения, кто прав, кто виноват.
Они вместе ходили на ненавистную акробатику. Оба задержались на среднем уровне, вроде и не хуже всех, но не могли выбиться в чемпионы. Как однажды сказал обозлённый тренер, «присутствовали для наполнения группы».
В конце девятого класса Вадим неожиданно увлёкся прыжками на батуте и бросил акробатику. Этот момент совпал с их первой серьёзной ссорой. В четырнадцать лет Крис влюбился и рассказал об этом Вадиму. А тот не придумал ничего лучше, как влюбиться в эту же девчонку. Алина сделала ожидаемый выбор. Подростковый возраст превратил Криса в нечто длинно-худое, кадыкастое и белобрысое, ещё и зрение резко испортилось, пришлось носить очки. Вадим же пубертат преодолел играючи, минуя прыщи и паукообразность. Выработанное умение вызывать симпатию в нём тесно переплелось с наглой беспардонностью, пробивающей практически любые стены. Он очень быстро понял, что нравится девчонкам, и беззастенчиво пользовался этим. На фоне непропорционального Криса вообще выглядел писаным принцем.
Разругались они сильно и не общались до конца июля. Возможно, если бы Крис не провёл почти все каникулы в Старолисовской, поговорили бы раньше. А так помирились только в его день рождения. Вадим приехал его поздравить вместе с компанией друзей и Алиной, и Крис понял, что нет уже ни ревности, ни злости. Правда, тогда большую роль сыграла Славка, к концу июля она полностью вышибла из его головы мысли о других девушках. Позже они с Вадимом договорились, что никогда не будут стоять на пути друг друга: «Дружба важнее, чем все эти бабы».
В сентябре Вадим заразил своей увлечённостью батутами и Криса. До окончания школы они занимались в спортивной школе Олимпийского резерва и даже видели чемпионов разных уровней, до которых им так и не удалось добраться. Они опять оказались в середнячках. Вроде перспективных, но не одарённых от природы так же щедро, как некоторые их ровесники. Это подмывало фундамент самолюбия и жутко раздражало.
Сначала они оба решили, что к ним относятся предвзято, на соревнованиях засуживают, а тренеры уделяют им меньше времени и внимания. Но время шло, а результаты двигались с черепашьей скоростью. Оказалось, очень сложно признать, что проблему нужно искать в себе. Случилось это после краевых соревнований, в которых они в очередной раз исполнили роль статистов. Вадим рассердился, даже обвинил Криса, что это он тянет его на дно.
Крис на месяц забросил секцию, давая Вадиму свободу двигаться вперёд. В итоге Вадим сам пришёл мириться, потому что без Криса у него вообще ничего не получалось. Не сговариваясь, они приняли незавидную участь бесперспективных спортсменов. Продолжили заниматься скорее из привычки к физическим нагрузкам, без особого рвения и надежд.
В батутной секции у Криса появился ещё один друг. Хотя Сергея вряд ли можно было назвать этим громким словом. Скорее ситуативный знакомый. Тем более батуты он бросил почти сразу, как туда пришёл Крис. Они общались редко, как-то стихийно и всегда с последствиями. Именно с подачи Сергея Крис угнал машину отца, что послужило причиной не просто ссоры, а длительной холодной войны. До сих пор их отношения не наладились. Отец не доверял ему, и Крис это очень хорошо чувствовал. Сергей тоже редко вспоминал про Криса, странно, что их дружба вообще не прекратилась, изредка всплывала в виде шутки, пересланной в сообщении, звонка с просьбой найти трос или срочно обсудить антирелигиозный дух в «Райских яблоках» Высоцкого. Так они и общались периодически, являясь друг для друга «крайним случаем». Вадим даже не знал о существовании Сергея. Скорее всего, не ожидал, что Крис может втайне от него с кем-то дружить.
Если в спортивной секции Вадим и Крис не выбивались в лидеры, то в школе их физической подготовки было достаточно, чтобы входить в сборные школы почти по всем видам спорта. Крис участвовал в состязаниях по плаванию, в соревнованиях по баскетболу и даже в ежегодном легкоатлетическом кроссе. А в конце одиннадцатого класса без предварительной подготовки его засунули в группу для участия в туристическом слёте. Вадим не вошёл в состав команды, поехал вольным отдыхающим, хотя учитель настаивал, что его должность зовётся «костровой».
Там они впервые увидели триклайнеров. Неизвестно, кто больше удивился. Крис, попробовавший встать на стропу, или слэклайнеры, увидевшие, как легко он прошёлся от одной станции до другой, будто всю жизнь балансировал на узкой поверхности. Тот день стал для него переломным. После турслёта Вадим и Крис бросили секцию по прыжкам на батуте и окунулись в новый для себя вид спорта – триклайн. Целый год они занимались вместе с ребятами при клубе альпинистов, натягивали слэк в парках и в зале скалодрома.
Почти сразу они начали осваивать выступления в паре. Тут и пригодилась ненавистная акробатика и годы, потраченные на батут. У них была не только база для выполнения трюков, но и хорошая физическая подготовка, поэтому прогресс не заставил себя долго ждать. Всё чаще они тренировались отдельно и сами подбирали трюки для программы, а через год переросли слэклайнеров, которые их приняли в семью, и решили двигаться дальше.
К счастью, триклайн, несмотря на свою новизну, распространился по крупным городам и стремительно развивался. Для участия в соревнованиях они выезжали в Москву, в Нижний Новгород и Уфу. Их пару уже начали узнавать в лицо, но настоящая популярность ожидала в интернете, когда они решили участвовать в чемпионате по слэклайну от Гиббон15 и ярко заявили о себе с первого же трюка. Теперь у них была мечта одна на двоих – Чемпионат по триклайну в Мюнхене.
Они давно отказались от набора для новичков и оборудование для триклайна собрали самостоятельно. Уже больше года они использовали рэтчеты с двух сторон стропы, хвосты на них заменили на более короткие, чтобы избежать лишней растяжимости, что было важно при выполнении трюков. Для крепления использовали строительные спансеты16, обернутые в обрезанные пожарные рукава. С протекторами не мучились, купили готовые. Проще было заплатить за них, чем потом покупать новую стропу. Полиэстер, конечно, обладал большим запасом прочности, но и у него был срок годности. Быстрее всего он портился при использовании на солнце или зимой.
А вот с хайлайном Крис познакомился сам. Год назад. Вадим распрощался с альпинистами окончательно, он нашёл себя в триклайне, Крис же поддерживал с ними отношения и частенько ходил в походы, самые обычные без экстрима. На длительные и сложные маршруты у него просто не было времени.
Но однажды случился в его жизни хайлайн. Прошлая весна подарила ему высоту, адреналин и полёт. Там он впервые прошёл по стропе над бездной и впервые разрешил себе вспомнить Славку.
Тогда он пошёл, как новичок, за оборудование и навешивание станций отвечали другие участники группы. Хотел отдохнуть от города, подышать свободой, побывать в Крыму. В разговоре постоянно мелькало слово «бездонка», но Крис не представлял, насколько оно отражает суть. Стропу навешивали над карстовой воронкой – входом в пещеру «Бездонный колодец». И дна там действительно не было. Накануне приехали на туристическую базу, недалеко от провала, рано легли спать. Крис постоянно сваливался в мысли о Славке. Стоило ему коснуться дикой природы или уловить запах костра, как в голове всплывал её образ – худая, смуглая, обнажённая Славка… и чертовски злая.
Проснулись рано. К счастью, прогноз не оправдался, и небо сверкало почти белой голубизной. Воздух казался свежим до остроты, покалывал и выстуживал горло. До «бездонки» добрались пешком, шутя и переговариваясь. В компанию затесался фотограф – Лина, она то и дело что-то снимала графичные камни, змеевидные петли верёвки, склоны Эклизи-Бурун и громко восторгалась. У Криса же восхищение всегда пережимало горло и лишало речи.
После осмотра площадки решили вешать линию покороче и пониже. Сверлили долго, порода оказалась твёрдой. Забили по четыре анкера с каждой стороны, левую станцию пристраховали дополнительно к дереву. В навешивании стропы Крис тоже участвовал, крепил шакл и лайнлок17, едва не забыли надеть кольцо для страховки. Как он позже узнал, этот момент амнезии был довольно распространённым у хайлайнеров.
На стропу удалось встать только после обеда. Первым пошёл проверяющий – самый опытный в группе. Тимофей – бородатый болтун. Несмотря на довольно прохладную погоду, он сразу же разделся до пояса и подмигнул фотографу.
– Снимай!
Его оклики и не всегда приличные комментарии перемежались советами других спортсменов, наблюдавших за распечатыванием линии. Стропа звенела и вибрировала, как верхняя гитарная струна, ветер играл на ней и толкал Тимофея то в бок, то в спину.
Крис наблюдал со стороны, с опаской смотрел на бездонное чёрное жерло воронки, внизу, над одним из тёмных отверстий, висела огромная сосулька. Лина всё порывалась спуститься ниже, чтобы снять Тима на фоне живописного ледяного конуса, но её уговаривали подождать до завтра, а ещё лучше вообще туда не лезть.
Когда Тим упал в первый раз, Крис вскочил и на легкомысленный смех не обратил внимания. Момент падения выглядел настолько жутко, что он вообще забыл про страховку. Проглотил грохочущее сердце, подскочившее к горлу, и снова сел. Кроме него, никто так не отреагировал. Привыкли.
В первый день по стропе прошёл только Тим. Навеску на ночь не снимали и на следующее утро вернулись к воронке. Осмотрели станции, Крис с привычной дотошностью сам перепроверил все крепления и снова на какое-то время превратился в зрителя. Когда же наступила его очередь лезть на слэк, испытал странную смесь нервического возбуждения и страха.
Он сделал первый шаг и приостановился. Стропа раскачивалась и норовила ускользнуть из-под ног. Крис глядел вперёд, на противоположный край воронки, нарочно не опускал взгляда в бездну, но, дойдя до середины, замер и всё-таки посмотрел. Прямо под ним раскрыла пасть преисподняя, и котлов с чертями там не было, только студёное дыхание вечности. Он потерял равновесие и упал. Повиснув на страховке, несколько секунд приходил в себя, пытаясь осознать, что он не разбился об острые камни и вполне себе живой. И тут в объятиях самого ледяного ужаса его накрыло странным спокойствием и безмятежностью. Страх сжался в крохотную точку, осталось только щекочущее острое ощущение свободы и полёта. Крис схватился за стропу, поднялся сначала на колено, потом во весь рост. Страх больше не мешал ему ощущать солнце и ветер. Он снова пошёл, уже легче и без скованности.
