Текст книги "Босиком за ветром (СИ)"
Автор книги: Татьяна Грачева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 22 страниц)
Вадим оценил её изумлённое лицо.
– Я же говорил, это фишечка с музыкой круто смотрится. Ну что, нужно вставлять этот элемент?
Славка не успела ответить, её опередил Крис:
– Не забывай, эта стойка в самом конце выступления. Хватит у нас сил после всех трюков выстоять, а потом ещё закончить сложным соскоком? Чем-то придётся пожертвовать.
Теперь, когда они стояли рядом, Славка видела, что та лёгкость, с которой они буквально летали над стропами, стоила им немалых усилий. Они тяжело дышали, руки со вздувшимися венами слегка подрагивали от перенапряжения. Оба блестели от пота, выступившего крупными каплями на лбу и шее.
Вадим вынул из рюкзака полотенце и принялся промакивать грудь. Славка приблизилась к стропе, провела пальцем по вибрирующей плотной ленте. Никак не могла понять, как им удаётся сохранять равновесие на такой узкой опоре, делать шпагаты, стойки и все эти перевороты, которые и на обычной-то поверхности не всегда получаются.
– Хочешь попробовать?
Она дёрнулась и едва не впечаталась в Криса. Он стоял близко, одной рукой упираясь в дерево с петлёй. От его тела шёл такой влажный жар, словно она открыла двери в баню.
– Хочу, – не раздумывая, откликнулась Славка.
Крис прошёл к центру слэка и подал руку. Славка несколько секунд смотрела на его мозолистую узкую ладонь и длинные пальцы и не могла решиться.
– Становись одной ногой. Ближе к стропе. Я подстрахую. Другой ногой толкайся, но не ставь на стропу. Балансируй. Смотри вперёд, лучше на рэтчет или дерево.
Славка наконец вложила пальцы в ладонь Криса, встала босой стопой на гладкий полиэстер и сразу же оттолкнулась. Выпустив его руку, замерла с отведённой в сторону ногой. Платье сначала надуло ветром, а потом ткань обняла её колени, чётко обрисовала худые бёдра и впалый живот. Славка стояла уверенно, немного покачивалась, но явно не планировала падать. Осмелев, она сделала шаг вперёд, потом ещё шаг и снова остановилась.
– Ну не хрена себе. Можно подумать, всю жизнь по слэку бродила, – Вадим уже вытерся и, надев сухую футболку, подошёл к стропе. – Ходила?
Славка улыбнулась, глядя сверху вниз.
– Нет. По стропе нет.
– Дойдёшь до дерева?
Славка не ответила, перевела взгляд на Криса. Он смотрел серьёзно и напряжённо. Вымученно улыбнулся, снова мелькнул металлический шарик на его языке, а в ладони сверкнул кубик. Она уже заметила за ним привычку постоянно перекатывать в руке латунные игральные кости. Наверное, для него это было то же самое, что для неё грызть ногти – проявление нервозности и способ обуздать волнение. Правда, таких красивых кубиков она никогда не видела. У отца Луки они были прозрачно-желтые пластиковые, с точечками белой краски.
– Дойдёт, – ответил Крис за неё. – Ещё и обратно пробежит, не оступившись.
Но Славка спрыгнула на траву и прижала ладонями взвившийся подол.
– Не дойду.
Она взяла свой рюкзак, босоножки и, ничего не добавив, пошла к дорожке. Вадим её окликнул, а Крис даже не удивился, что она ушла, не попрощавшись и вообще никак не обозначив конец разговора.
У тротуара Славка обулась и всё-таки оглянулась. Вадим снова включил музыку и, пританцовывая, снимал стропу, а Крис стоял у дерева и не шевелился, смотрел прямо на неё, неосознанно продолжая скрипеть металлическими гранями кубиков. С такого расстояния она не видела цвета его глаз, но очень чётко ощущала их серую холодность. Снова вспомнилось напутствие мамы. Пока Славка прилежно следовала её указаниям: боролась за своё – это, конечно же, Лука, смеялась, когда хотелось плакать или прибить старосту, – только вот избежать встречи с сероглазым Крисом не получилось. Хотя мало ли мужчин с такими глазами? Славка нахмурилась, пытаясь припомнить хоть кого-то, кроме Кристиана, и вынуждена была признать, что серый не самый распространённый цвет радужки.
Домой Славка вернулась раньше Луки. Забрав орущую Дашку у Людмилы Георгиевны, прошлась по комнате, напевая песню, больше похожую на перечисление всего, что попадалось на глаза. С удивлением опознала в собственном бормотании мелодию из плеера Вадима. Людмила Георгиевна будто и не заметила, что её руки освободились. Так и продолжила сидеть, глядя в стену. Славка бросила на неё встревоженный взгляд.
– Я погуляю, а вы пока можете на пианино поиграть. Даша давно ела?
Людмила Георгиевна встрепенулась, перевела взгляд на часы.
– Нет, минут тридцать назад.
– Вот и хорошо.
В компании Славки Даша редко плакала, а на прогулке вообще чаще всего крепко спала. Гулять с ней было легко, но на всякий случай они далеко не уходили, Славка боялась оставлять Людмилу Георгиевну надолго без присмотра. Если не приходила Лиля, чаще всего мама Луки сидела в той же позе с тем же пустым взглядом. И с каждым днём подобные зависания случались все чаще и длились дольше.
Уже после ужина и душа, когда все разбрелись по своим спальням, Славка перебралась к Луке в постель и забрала у него книжку.
– Вредно так много читать.
– Вредно не читать, – откликнулся он, но книгу убрал и, вытянув руку куда-то за голову, нащупал включатель на шнуре настольной лампы.
Славка поморгала, привыкая к темноте.
– Помнишь, я рассказывала тебе про триклайнера в парке?
– Помню.
– Это был Вадим, теперь ещё появился его друг, Крис, – выждав немного, она добавила самое важное: – У него глаза серые.
Лука лёг на бок и приподнялся на локте.
– Крис? Странное имя какое-то.
– Кто бы говорил. Может, вообще кличка. Но дело не в имени.
– Ты вспомнила предупреждение Зофьи?
– Ага. Но ещё мне не даёт покоя странное ощущение, будто я его знаю, – задумчиво пробормотала Славка и нащупала худое плечо Луки. Он сразу же напрягся, но руку не сбросил.
– Может, он как-то летом в Старолисовскую приезжал?
– Нет. Я бы запомнила.
– Может, он недолго был, пару дней, а ты его увидела. Я точно не знал там никого с таким именем, но прожил там всего год. Мало ли, что до меня было.
Славка задумалась. Несколько минут громко сопела, покусывая ноготь большого пальца, и, наконец, уверенно произнесла:
– Нет. Он точно не приезжал в деревню. Я всех видела, даже тех, кто пробыл день или два. И лица я не забываю. А у него лицо интересное. Особенно глаза, как косматое грозовое небо. И фиговина ещё эта на языке.
– Пирсинг?
Лука отодвинул руку Славки от её лица, удержал пальцы в ладони, не давая снова грызть ногти. Немного помолчал, а потом улыбнулся.
– Ты в него влюбилась, что ли?
– Фу на тебя. Вообще нет. Я тебя люблю.
– Я не против, если что.
Славка дёрнулась.
– Дурак! Хочу, чтобы был против!
– Тише ты, Дашку разбудишь.
– А ты не беси меня. Не влюбилась. Я его понять не могу. Он как заноза или завернувшаяся ресница. Он меня цепляет и мешает. Я на него злюсь и не могу понять почему.
– Ладно, не бесись. Любопытно на него посмотреть.
– Забери меня завтра с Солнечного острова. У них сейчас каждый день тренировки, готовятся к выступлению на Дне здоровья, – она громко охнула. – Ой, блин! Мне же нужно в дартс поиграть, вспомнить, что это такое.
Лука удивлённо хмыкнул.
– Я не знал, что ты умеешь в дартс играть.
Славка снова надолго замолчала. Сказала, растерянно растягивая слова:
– Уверена, что умею. Дома на стене сарая есть нарисованная краской мишень. Я туда ножи метала и даже топор. Наверное, и дротики тоже.
– Вообще, неудивительно. Странно, что индюка не прибила.
– Его прибьёшь, – Славка заёрзала, укладываясь удобнее на руке Луки. – Жаль всё-таки, что ты учишься в другом институте. Так бы вместе были не только дома. Зачем тебе только этот непонятный технологический университет?
Лука погладил её по щеке, убрал за ухо щекочущую чёрную прядь.
– Я всё продумал. Мама ещё не знает, что я хочу вернуться в Старолисовскую. И ты ей не говори. Я выбрал будущую профессию, которая не зависит от места жительства. Буду всякое программировать, сайты делать, чинить, если нужно. Тётя Женя сказала, что придержит для меня место почтальона.
– Почтальона? – с сомнением повторила Славка. Никак не могла представить щуплого Рыжика с огромной сумкой через плечо.
– Это на крайний случай. А ещё тётя Женя обещала убедить маму продать участок за рекой. Но пока ей лучше об этом не говорить. Она почему-то очень не любит вспоминать этот год в деревне.
– Это как раз неудивительно. Для неё деревня – это напоминание о её поступке.
Лука сердито напомнил:
– И для папы.
– Твой папа уже давно всё забыл и простил.
– Вообще-то, это ему мама сделала больно, – напомнил Лука. За папу ему было обидно.
Славка тоже легла на бок, темнота уже не казалась кромешной, её рассеивал мутный свет растущей луны.
– Но сейчас больнее тёте Люде. Он простил. Действительно простил, а не сделал вид, что это так. В его снах нет обиды. Он ворчун и грубиян, но маму твою очень любит.
– Не понимаю, почему она это сделала? Раньше я думал, там была большая первая любовь. Но пару дней назад случайно услышал разговор родителей. Зачем она вообще с папой об этом снова заговорила? Забыть нужно и не ворошить. Дашка же родилась. Они снова вместе.
– Она хочет, чтобы он её отругал, наказал. Отомстил. Он-то простил, она себя не простила.
Лука снова тяжело вздохнул.
– Мама сама призналась, что с тем типом у них раньше никогда ничего не было. Да, она его любила, но они даже не целовались. Мама клялась, что изменила один раз. Тот самый раз. Но почему? Почему вообще спустя столько лет она изменила с человеком, который в принципе ей никто?
Славка задумалась. Тут же вспомнила Лилю – первую любовь Рыжика. Та, словно зомби, возвращалась и возвращалась. Побитая молью, вырванная с корнем, дважды закопанная, но всё ещё живая.
Славка думала, что Лука уже уснул, и положила ладонь на его живот, но он не позволил сдвинуться ниже, перехватил её наглую руку и задумчиво пробормотал:
– Тяжело забыть того, с кем ничего не было.
Она хмыкнула.
– Наоборот. Тяжело забыть того, с кем все было.
А на следующий день Славка убедилась, что в дартс она действительно умеет играть. Первых двух пар у неё не было, и она напросилась поехать с Андреем Викторовичем в автомастерскую, в которой он работал механиком. Рыжик называл это место по-простому «гаражи» и когда-то сам сюда постоянно ездил, чтобы получить «настоящее мужицкое воспитание с запахом бензина». В самом большом помещении, выполняющем роли конторы, главной мастерской, а заодно комнаты развлечений для взрослых дядь, стояли потрёпанные старые тренажёры и бильярдный стол с лохмотьями вместо сетки для луз, а на полу, словно детские игрушки, валялись гантели. Андрей Викторович представил Славку другому механику, назвав её подругой сына. Тот оглядел её хитрым взглядом и даже пожал руку.
– Вот и твой Рыжий невестой обзавёлся. Уф, какая. Я Василий. Можно дядя Вася.
Славка сразу решила, что этот мужчина ей нравится, а масляные пятна на его одежде смотрятся очень живописно.
Андрей Викторович сначала ковырялся в коробках с инструментами, потом забрался в смотровую яму. Славка не мешала ему и не отвлекала разговорами. Она пришла сюда тренироваться.
На стене рядом с турником висела мишень для дартса. Правда, дротиков нашлось всего два, погнутых и ржавых. Славка метнула их несколько раз, убедилась, что попасть в центр для неё не проблема, и снова задумалась: она прекрасно помнит, как метала ножи и даже небольшой топорик, но дротики не помнит, хотя пальцы взяли их привычно, будто не в первый раз. Это вообще было странное воспоминание, она точно знала, что умеет это делать, но при этом не могла восстановить детали самого процесса и совершенно точно о правилах игры ничего не слышала.
– Андрюх, я за маслом. Как приедет Тоха, скажи, что его спрашивал кореец. – Дядя Вася вытер руки и вышел из гаража.
Андрей Викторович проводил его взглядом и приблизился к Славке.
– Слушай, это… ты с Людой не говорила? Ну, как бы между вами девочками?
– О чём?
Андрей Викторович не знал, как сформулировать щекотливый вопрос, и в итоге спросил в лоб:
– Она никуда не уходит днём? И к ней никто не приходит?
– Нет, – Славка переложила дротики в другую руку, – точно нет.
– Чего она тогда такая… странная?
Славка пожала плечами. На самом деле Людмила Георгиевна последние дни всё больше напоминала тётю Свету в тот день, когда она приходила к Зофье. Было это почти десять лет назад, но Славка хорошо помнила её лицо, до краёв наполненное отчаянием.
– Не странная, а виноватая. Не переживайте. Она вас любит. Только вас. Просто ей сейчас сложно.
Для себя же Славка решила, что за мамой Луки нужно лучше приглядывать. Пока вопящая Дашка держала её в реальности, но и она же утомляла Людмилу Георгиевну до состояния анабиозной лягушки.
Весь день на занятиях Славка вспоминала короткий разговор в мастерской. Она и сама заметила, что Людмила Георгиевна куда-то уплывает, а временами становится излишне раздражительной. Позавчера днём она с такой злостью и решительностью стучала по клавишам, будто хотела разбить пальцы в кровь и вышибить душу из пианино. Даже спящая Дашка её не остановила. Славка еле успокоила орущего до икоты ребёнка. Такое бешенство напугало ещё больше, чем меланхоличная апатия. Пожалуй, горящие в кошмарах рояли пора начинать тушить.
После семинара у декана староста остановила в фойе Славку, напомнила об участии в Дне здоровья и, не сдержавшись, всё-таки добавила:
– Не обольщайся, Вадим со всеми так заигрывает.
– У меня есть Лука. – Она развернулась к зеркалу, чтобы перевязать косынку, и увидела в отражении лестницу, по ней как раз спускался Крис со своей девушкой. Поймав взгляд Славки, он приостановился и кивнул. Она не кивнула в ответ, вообще не шевельнулась, смотрела на него, удерживая углы косынки в пальцах и не дышала. Притворялась, что её здесь нет, в надежде, что это странное наваждение пройдёт само по себе.
Катя тоже увидела третьекурсников и усмехнулась.
– А у Кристиана есть Аня.
Славка наконец отвернулась. Подхватила рюкзак и вышла на улицу. Уже на тротуаре вспомнила о своём преследователе. Но сегодня ощущение чужого взгляда не щекотало затылок и не заставляло в панике оглядывать макушки прохожих.
Убираясь в птичнике, она нарочно не смотрела на поляну триклайнеров. Хотя сегодня там было на редкость многолюдно. Катя пришла вместе с девушкой Криса Аней, как оказалось, они были подругами. Имён остальных студентов Славка не знала, но видела их в коридорах института. Они громко смеялись, постоянно переключали музыку и по очереди лезли на слэк. Тренировки как таковой не получилось. Крис и Вадим отработали вчерашний трюк, а потом учили своих друзей стоять на стропе. Каждый раз, когда Крис улыбался, Славка удивлённо замирала. Чаще всего он носил непроницаемое выражение лица, словно умышленно сдерживал эмоции. Улыбки он скупо дозировал, смех выдавал по талонам.
Лука пришёл, когда Славка уже заканчивала работу, помог налить воды декоративным брамам и проверить все запоры на дверцах.
Осмотрев шумную компанию на поляне, остановил взгляд на высоких триклайнерах, издалека похожих друг на друга словно близнецы. Они как раз отрабатывали прыжки с приземлением на разные части тела. Вадим хохмил и нарочно паясничал.
– Ну и кто из них Крис?
– Худой, со светлыми волосами.
– Очень смешно.
Славка тоже развернулась к поляне. Несколько секунд смотрела, как стропа убегает то из-под ног, то из-под рук Криса, и сказала:
– Он летает.
Лука вздохнул.
– Они там оба не знакомы с земным притяжением. Нормально вообще такое творить без страховки?
– Пару раз они соскакивали, но приземлялись всё равно на ноги, как коты. А когда отрабатывали стойку, стелили маты.
– Отсюда плохо видно его глаза. – Он забрал у Славки тяжёлый рюкзак с книгами и взял её за руку. – Домой?
– Домой. Давай пройдём через поляну, как раз поближе увидишь.
Проходя мимо натянутых строп, Славка неосознанно сжала пальцы Луки, разнервничалась непонятно почему. Никто их не остановил и не окликнул, правда, разговоры притихли, а шутки смолкли.
Едва они пересекли поляну, Славка услышала смешок Вадима.
– Это что ещё за рыжее существо?
– Её парень, – ответила Катя.
– Кто? Где там парень?
Славка дёрнулась, но Лука сильнее сжал её пальцы и притянул ближе к себе.
– Не надо.
– Я хочу его ударить, – прошипела Славка сквозь зубы.
– Я знаю. Не надо.
Держась за руки, они вышли из парка. Только тогда Лука ослабил хватку и подтянул сползающую лямку рюкзака удобнее.
– Я рассмотрел Криса. Точно его не знаю. Ни здесь, ни в Старолисовской с ним не сталкивался. А ты уверена, что не влюбилась в него? Я тебя такой растерянной и напряжённой никогда не видел, – нарочно поддел Славку Лука, надеясь отвлечь её от злости.
Она фыркнула, гнев ещё кипел в ней и горчил не пролившейся язвительностью.
– Завтра я его ударю!
– Завтра ты уже остынешь. А сейчас бурлишь.
Славка резко остановила Луку, обхватила за лицо и, не смущаясь прохожих, прижалась к его губам. Целовала долго и немного грубо, пока он сам её не остановил.
Чуть отодвинул и неловко улыбнулся:
– Всё, успокоилась? Я на него не обиделся, не нужно его колотить.
– Ты покраснел, я это увидела, и они увидели.
– Я всё время краснею. Тоже мне новость, вот и сейчас у меня румяная моська, – коснувшись своих горячих щёк, Лука усмехнулся и резко перевёл тему. – Ты перьев снова набрала.
Славка широко улыбнулась:
– Аргус отдал перо!
Вечером, когда Лука укачивал Дашу, Славка разложила свою добычу из птичника и примерила к ободу пока ещё лысого роуча. Основу она сделала из кожаного лоскута и собиралась обшить его бисером, отдельно связала косички и купила разноцветные бусины. Некоторые перья уже были обтянуты фетром у основания, но пока вся эта хитро-мудрая конструкция хранилась частями, словно конструктор, для которого Славка каждый день собирала детали. Идея сделать венец из перьев пришла ей после того самого сна, где Крис стоял на краю пропасти полностью обнажённый и в роуче. Славка нашла в интернете простую инструкцию для изготовления индейского головного убора и теперь примеряла свою перьевую коллекцию к кожаной заготовке.
Она задумчиво покрутила длинное коричнево-золотое перо Аргуса.
– Что с одним-то делать? Хотя бы две штуки нужно. Для симметрии.
Лука склонился, удерживая сестру на руках, внимательно оглядел Славкину поделку.
– Красиво получается. Можно ещё у страусов парочку выпросить.
– Нет. Они сюда не подойдут. Вот соколиные бы хорошо смотрелись. Вообще, принято использовать орлиные. И чёрных парочку не помешало бы.
Лука задумался.
– На озеро осенью прилетают чёрные лебеди. Но тебе никто не позволит их ощипывать.
– Жаль. Я бы пощипала.
Славка разложила перья веером, задумчиво оглядела и поменяла некоторые местами.
– Нужно ещё красную нить купить.
Лука аккуратно поцеловал Дашу в лоб, прикрытый рыжими кудряшками.
– Уснула, отдам маме.
– Ага.
Славка на секунду приподняла голову и снова опустила взгляд на недоделанный роуч. Погладила прохладные гладкие перья с задумчивой нежностью и странной щекочущей тоской. Раньше она просто их собирала, но теперь, когда придумала для них применение, её то и дело одолевали странные эмоции, большей частью не очень приятные. Похожее чувство у неё возникало, когда она видела несущуюся на вызов ярко-жёлтую реанимационную машину. Тревожный страх, предощущение беды и при этом какое-то мистическое, почти маниакальное по силе желание смастерить перьевой венец.
Лука вернулся в спальню, тихо прикрыл дверь.
– Ты спать будешь?
Славка нехотя принялась собирать перья. Подняв пятнистое, доставшееся от цесарки, задумчиво покрутила в пальцах.
– А у тебя бывало такое чувство, будто с тобой уже что-то происходило? Что-то такое знакомое, но словно забытое?
– Это называется дежавю. У всех, наверное, бывает.
Славка сложила свой «конструктор» в коробку и, встав, отряхнула ночную сорочку.
– Дежавю – красивое слово. Наверное, оно и есть.
Ночью Славка снова перебралась в постель к Луке, но не приставала, обняла его со спины и тесно прижалась щекой к конопатой лопатке. Подстроилась под его дыхание и уснула.
В собственном сне находилась недолго. Какое-то время слушала нудную лекцию на незнакомом языке, но как только осознала, что это не реальность, сразу же вышла из аудитории и одновременно из сна. Разглядев тонкую ниточку Катиного страха, побрела, следуя по ней словно по мерцающей тропинке, выложенной светящимися гнилушками. Осторожно вошла в чужой сон и замерла незримым наблюдателем.
Катя ругала брата. Удерживала его перед зеркалом в ванной комнате и остервенело чистила его зубы щёткой, больше похожей на туалетный ёршик.
– Сколько тебе говорить: хорошо чисти зубы! Всё вычищай! Знаешь, как больно лечить кариес? Как больно и как дорого!
Брат не вырывался. Широко разинув рот, тихонько всхлипывал.
Славка смотрела на них с ленивой рассеянностью. Обычный сон и страх вполне человеческий: Катя боялась, что плохо следит за братом, плохо его воспитывает, и при этом её пугало собственное желание как следует его наказать. За непослушание, за капризы и испорченную дорогущую помаду. За то, что она вынуждена сидеть с ним вечерами, когда её зовут погулять, и опаздывать на пары, потому что приходится отводить его в детский сад. Катя, в сущности, не была жестокой или злой. Хотя Славке очень этого хотелось, чтобы было проще её ненавидеть.
Славка удерживала нить её страха двумя пальцами, чуть расщепила и переплела две получившиеся дымные струнки, а потом резко дёрнула. Одновременно вздрогнула рука Кати, щётка с силой прошлась по щеке мальчика, раздирая кожу до крови. Катя испуганно охнула, но не остановилась. Продолжила тереть щёткой, теперь уже не только царапая лицо, но и выдавливая изо рта брата зубы. Они сыпались на пол, словно крупные семечки с кровавыми хвостиками. Сыпались и сыпались жемчужным каскадом, хотя давно должны были закончиться.
Славка выпрыгнула из сна старосты, довольная сплетённым кошмаром. Побродила в тумане, пока не уловила сон Вадима. Увидев его в компании трёх девушек, не удивилась. Фантазия была вполне в его духе. Пышнотелые красотки напоминали что-то среднее между людьми и кошками, размахивали пушистыми хвостами, забавно шевелили мохнатыми ушами на макушке и тёрлись об него вполне человеческими грудями. Славка вытянула из воздуха несколько тонких ниточек. Сразу же отпустила те, что были связаны с триклайном и старенькой бабушкой, а вот две не такие чёрные, зажала в пальцах. Задумчиво покрутила их, считывая глубинные страхи. Едва удержалась от соблазна добавить в сон кошкомальчика. Второй страх был ярче и любопытнее, хотя тоже не стал сюрпризом. Для любвеобильного и самоуверенного Вадима это был вполне предсказуемый кошмар.
Кошкодевушки тёрлись все активнее, он нёс какую-то откровенную пошлятину, подсмотренную и подслушанную в не самых лучших фильмах. Не сразу заметил, что его партнерши застыли. Открыл глаза, чтобы понять причину, и увидел их изумлённые лица. По ощущениям понял, что произошло что-то неправильное, ещё секунду назад он мнил себя самцом, готовым удовлетворить толпу наложниц, а сейчас вообще ничего не чувствовал: ни желания, ни прикосновений. Он опустил взгляд и часто-часто заморгал. Был готов увидеть что угодно, но не гладкий пах кукольного Кена. Девушки отскочили от него, словно от прокажённого, а он истошно закричал и принялся щупать пластмассовую промежность в надежде найти причитающиеся ему по рождению органы.
Славка едва не выдала своё присутствие смехом, успела вынырнуть из сна Вадима и только потом расхохоталась. Какой нелепый и скучный страх. Давно уже ей не попадались колоритные кошмарики типа Наашджи и Дэшквонэши. Такие чудища в основном встречались в сновидениях детей или ярых поклонников фэнтези. Славка просто обожала этих многоруких, зубастых существ, порой настолько необычных, что определить источник страха было практически невозможно. Карикатурные, уродливые до безобразия, похожие на плохие декорации к старым фильмам ужасов или на поделки для детского сада из каштанов, пластилина и мха.
Боковым зрением она уловила знакомую тень безликого Чахаоха, судорожно вздохнула и с разбега запрыгнула в сон Кристиана. Сначала она никого не увидела, только снежные шапки гор и бескрайнее лиловое небо. Колючий воздух щипался на вдохе, ветер налетал порывами и колебал петли под натянутой стропой. В реальности Славка пока наблюдала только триклайн. Высота там была небольшая. Про хайлайн она слышала от Вадима, причём только плохое: и опасно, и глупо, и вообще никому на фиг не нужно, потому что в принципе зрителей там нет, кроме птиц и таких же помешанных на высоте придурков. Криса это не волновало, скорее всего, он искал именно одиночества в пустоте.
Славка сощурилась и разглядела вдалеке идущего по стропе Криса. Он двигался медленно, ощупывая пальцами босых ног опору. Его глаза закрывала чёрная лента. В этот раз он не был голым, на нем красовались шорты, больше похожие на набедренную повязку. Славку бы не смутил и полностью раздетый Кристиан. Она настолько привыкла бродить по чужим снам, обнажающим душу, что вид неприкрытого тела не вгонял ни в краску, ни в оторопь. Славка внимательно оглядела его с ног до головы, отметила белёсые полоски шрамов на правой голени и пупок, похожий на свёрнутую ракушку.
А потом она дунула прямо на Криса.
Он зашатался, замахал руками и, потеряв равновесие, упал со стропы. Славка ожидала услышать крик или уловить плотную битумно-чёрную волну страха, но Крис рассыпался на мелкие пушистые перья и взлетел вверх. Славка выпала из его сна прямо в реальность, минуя свой собственный сон. Озадаченно потёрла лоб. Не зря она назвала его Шинук. Он сам по себе ветер и есть.
Окончательно проснувшись, Славка перебралась на свою кровать. Ей казалось кощунством обнимать Луку и думать при этом о другом мужчине, пусть и без романтической окраски. Она настойчиво прогоняла мысли о Кристиане, размышлениями об институте и предстоящем Дне здоровья. В итоге поймала себя на желании увидеть выступление триклайнеров, в первую очередь полет Криса, и опять разозлилась на себя за непослушные коварные мысли.
К субботе духота немного спала, солнце прикрыли косматые облака. Пока ещё белые, но уже с сизыми сердцевинами. На Солнечный остров Славка отправилась одна. Лука обещал приехать ближе к обеду, Андрей Викторович взялся обучать его вождению за городом. И где-то там, в перспективе, намекнул на покупку подержанной машины. Лука давно хотел выучиться на права и уже начал копить на них. С папиной помощью эта мечта выглядела как вполне осуществимый план.
Парк и в обычные выходные не пустовал. Сюда приходили отдохнуть и выгулять детей. Несмотря на начало осени, пляж на берегу озера Старая Кубань заполнили люди разной степени раздетости. А на волейбольных и баскетбольных площадках постоянно кто-то визжал и боролся за победу. Но Славка полюбила это место не за благоустроенные площадки и уютные кафешки, а за дикие места. Самый настоящий лес в черте города. Здесь росли дубы-долгожители, не уступающие Старолисовским деревьям. И веяло от них такой же древней жизнью и молчаливой безмятежностью.
Сегодня же Солнечный остров под завязку наполнился молодой энергией. День Здоровья пригнал сюда студентов со всех факультетов и курсов. Славка сначала растерялась, не сразу нашла старосту и в итоге получила от неё выговор за опоздание.
– Ну наконец-то! Мы уже думали отправлять за тобой поисковый отряд. Я же говорила всем быть в девять!
– Дартс в двенадцать, – напомнила Славка.
– В час, вообще-то. В двенадцать выступление триклайнеров, сразу после них – гиревики.
– Ну вот, я в любом случае не опоздала.
– А за своих ты не хочешь поболеть?
Славка не только хотела, но и болела. Ходила по поляне от станции к станции и поддерживала свой факультет. Даже Катю подбадривала, когда та качала пресс. Постоянно спрашивала у прохожих время, боялась пропустить выступление триклайнеров. Как оказалось, не одна она. В толпе то и дело мелькали имена Криса и Вадима. А к полудню поляна с натянутыми стропами уже начала потихоньку заполняться.
На площадке для паркура мелькнула брюнетистая макушка Вити. Он активно вращал руками, готовясь к состязанию. Славка протиснулась вперёд и оглядела турники. Соревнования в подтягивании уже перевалили за середину. От каждого факультета участвовало пять человек – по одному с курса. Около рукохода спиной к ней стоял Вадим в одних шортах и тоже разминался. Славка не знала, что от третьего курса будет участвовать именно он. Витя точно не называл его имя в списке команды. Крис стоял чуть в стороне. Сердито и хмуро отчитывал Вадима, указывал пальцем на турник, а потом на циферблат наручных часов. Перехватив взгляд Славки, замолчал.
Вадим тут же обернулся и расплылся в улыбке.
– Славочка! Для тебя, моя птичка. Считай!
Он сменил Витю на турнике и начал подтягиваться. Славка не считала, хватало и того, что её однокурсники выкрикивали цифры при каждом сгибании рук. После Вадима на турник запрыгнул студент с четвёртого курса. Славка не стала досматривать, выбралась из толпы и направилась к поляне, где ожидалось главное шоу. Проходя мимо птичника, она поздоровалась со страусами, а потом с парой пенсионеров, которые сменяли её в выходные и иногда в будни.
Катя уже была на поляне, размахивала руками и призывала всех отойти на пару шагов назад. Девушка Криса сидела около дерева, на котором крепилась одна из станций, и листала плеер в телефоне. В колонке менялись песни, но сквозь людской гвалт музыка пробивалась едва-едва. Зрители собрались, а вот триклайнеров всё ещё не было. На стропы то и дело пытался кто-то залезть, но Аня отгоняла желающих и взволнованно поглядывала на часы.
По шуму в толпе, Славка поняла, что они пришли. Аня сразу же добавила громкости, и басы утонули в аплодисментах. Крис выглядел злым, а Вадим шутливо пихал его в плечо и неискренне оправдывался. Подтягивался он с голым торсом, по пути к поляне успев натянуть немного одежды, и теперь они выглядели одинаково: в джинсовых шортах и белых майках.
Пока они разминались и делали простейшие трюки на стропе, зрители всё прибывали. Те, кто пришёл пораньше, расселись прямо на траве, чтобы не закрывать обзор остальным. Славка сначала тоже села. Но потом вскочила. Что-то её беспокоило. Она никак не могла усмирить волнение и дрожь. Следила за Крисом и Вадимом пристально, словно маньячка, за каждым движением и жестом, и довольно быстро поняла, что Вадим немного отстаёт. Не успела она подумать, что это большая глупость, подтягиваться перед представлением, как заиграла та самая песня, под которую они тренировались последние дни.
Она много раз видела отдельные элементы, наблюдала связки и даже финал, но всю программу от начала и до конца увидела впервые. Она понятия не имела, как назывались все эти немыслимые трюки, и сколько падений случилось до того, как они превратились в искусство полёта. Сегодняшнее выступление выглядело совершенным и отточенным до секунды. Когда они одновременно высоко подпрыгивали и словно зависали в воздухе, зрители охали, а вибрация стропы совпадала с биением сердца. Самую бурную реакцию вызывали парные перескоки с одной стропы на другую и вращение с опорой на руках. На одном из элементов Славка заметила, что рука Вадима дрогнула. Крис тоже это увидел, чуть замедлился, чтобы вернуть синхронность. Песня неслась к финалу, будто на перемотке, но всё же недостаточно быстро, чтобы Вадиму хватило сил на всю программу.
