Текст книги "Некрасивая невеста (СИ)"

Автор книги: Татьяна Дин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

Глава 18

Глава 18

Изначально в планы Скарлетт не входило разговаривать с Седриком тет-а-тет.

Она не собиралась опускаться до того, чтобы показывать ему как он оскорбил ее и задел, и будто она теперь хочет вернуть его расположение. Она никогда не унизится до того, чтобы бегать за мужчиной. Она всегда была и будет выше этого. И уж точно она не даст ему торжествовать над собой.

Скарлетт не могла отрицать того факта, что своей помолвкой он все таки сумел заставить ее испытать чувство неуверенности, неизвестное ей до этого дня, но она не позволит ему выйти из игры победителем.

Да, после ее заигрываний и поцелуев с Оливером она ждала небольшой мести от Седрика, даже интрижки с какой-нибудь легкодоступной девицей, но не помолвки со страшной мисс Дэвис.

После этого объявления Скарлетт пыталась понять, насколько серьезные отношения связывали его и уродину, но сейчас она хотела убедиться, что ее глаза ее не обманули и невеста герцога пылает страстью не к нему, а к его другу.

Никогда раньше Скарлетт не замечала Эстер и не знала, кто входил в круг ее знакомых и кто ее интересовал, но что-то подсказывало ей, что согласившись на брак с Седриком, Эстер действовала из холодного расчета. Трудно найти девицу, которая бы не согласилась выйти замуж за богатого и знатного человека, еще и с внешностью как у Аполлона. Но, как говорится, сердцу не прикажешь. Эстер могла дать согласие одному, а хотеть замуж за другого. И если она была влюблена в Адама, Скарлетт это выяснит и использует, чтобы побольнее ударить Седрика. Она хотела унизить его так же, как он унизил ее. А для этого она пойдет на еще одну маленькую жертву и переговорит с ним наедине.

Скарлетт отвела его в угол зала, где поблизости никого не было, но откуда было хорошо видно Эстер и Адама, и встала напротив Седрика. Он не скрывал, что чувствовал себя победителем и смотрел на нее с пренебрежением, которого никогда раньше не проявлял.

Преодолевая внутреннюю злость, она как можно ближе подошла к нему, кокетливо подняла глаза и заговорила:

– Прошу принять мои запоздалые поздравления с помолвкой, Седрик. Вчера ты сильно меня удивил.

Она тронула лацкан его фрака и бросила взгляд на Эстер, чтобы посмотреть, следит ли она за ними, но Эстер была увлечена разговором с Адамом и ни разу не посмотрела в их сторону.

– Надеюсь, приятно?

– А ты бы как хотел? – наградила она его томным взглядом.

– Я бы хотел, чтобы ты была счастлива так же как и я.

– Но это невозможно, – грустно опустила она глаза. – Рядом со мной нет любимого человека. Я совершенно одна.

Она почти прильнула к Седрику, словно ищу у него сочувствия, и притворилась, что вот-вот прольет слезы, а затем протянула ему руку, ожидая его поддержки. Ему пришлось взять ее, накрыть ладонью и по-дружески сжать.

Скарлетт снова украдкой посмотрела на Эстер. Сердце влюбленной женщины всегда подскажет, когда возлюбленный в опасности, но сердце уродины молчало и ничего ей не подсказывало.

– А как же мистер Трейси? – с отцовской заботой спросил Седрик. – Почему его нет среди гостей? Или у него нашлись более важные дела, чем посетить твой дом?

– Что? Мистер Трейси? О нет, он не тот, кто мне нужен.

– Тогда кто же?

– Зачем тебе это знать? Разве тебя в первую очередь не должна волновать только твоя невеста и ее благополучие?

Вопросы Скарлетт побудили Седрика взглянуть Эстер, которая по-прежнему была увлечена беседой с Адамом и никого вокруг не замечала. Его глаза сузились. Скарлетт же продолжила:

– Прости, что говорю об этом, но ей еще нужно многому научиться: не только безошибочно исполнять танцы, но и умению общаться с джентльменами. Она должна соответствовать твоему положению и не становиться объектом сплетен. Так что у тебя и без меня достаточно забот. Но если когда-нибудь тебе понадобится моя помощь, смело обращайся ко мне. Я с удовольствием помогу тебе или твоей невесте. Она просто чудо! И очень любит тебя. – Ее слова прозвучали как никогда фальшиво, но не столько из-за язвительного тона, сколько из-за самой Эстер, смех которой только что разнесся по залу. – А сейчас нам пора возвращаться, – обреченно вздохнула она. – Я обещала, что ненадолго украду тебя. Не стоит заставлять влюбленную девушку томиться в ожидании жениха и скучать в обществе его друга. Я действительно рада за тебя и желаю тебе безраздельного счастья с той, которая будет тебе верной женой.

Скарлетт положила руку ему на плечо и по-дружески сжала его, на что он взял ее руку и поцеловал.

Эстер же вновь не увидела их любезностей, так как смотрела исключительно на Адама.

Вернув Седрика невесте, Скарлетт пристально просканировала выражение всех лиц и обратилась к Адаму.

– Мистер Чедвик, могу я теперь вас попросить уделить мне немного внимания?

Беззаботность и веселость в глазах Эстер тут же сменились настороженностью и подозрительностью.

– Если вы этого желаете, леди Фриман, – без особого энтузиазма отозвался молодой человек и развернулся, готовый следовать за ней.

Под руку с ним Скарлетт дошла до того же угла и, повернувшись к нему, сократила между ними расстояние до возможного минимума.

Он хоть и отпрянул назад, но не на много, так как отступать ему было некуда, тумбочка с вазой служила надежной преградой на его пути.

– О чем вы хотели со мной поговорить, миледи? – с нескрываемым раздражением спросил он.

Скарлетт удивила его неприкрытая враждебность к ней.

Странно, но будучи близким другом Седрика, она почти никогда с ним не общалась и мало что о нем знала. Вчера был первый раз когда она танцевала с Адамом, а сегодня – второй. Но за эти два дня он достаточно явно продемонстрировал ей свое неприятие. Нет, ее это не задело, но еще ни у одного молодого или пожилого, бедного или богатого джентльмена она не вызывала столь негативного отношения. Обычно она нравилась мужчинам.

Сейчас же ей предстояло пофлиртовать с этим колючкой, чтобы окончательно проверить уродину.

– Я хотела извиниться перед вами за свои слова, мистер Чедвик. Мне не стоило ставить вас в неловкое положение из-за вашего хобби. – Скарлетт подалась вперед и извиняюще коснулась его руки выше запястья. – Мне нужно было проявить больше проницательности и не продолжать тот разговор.

Твердая мужская рука дрогнула и Адам чуть было не скинул ее руку. Он стоял с таким выражением лица, будто хотел избавиться от змеи, но вовремя опомнился и удержался от грубого поведения.

Он недовольно покосился на ее пальцы, а Скарлетт все свое внимание направила Эстер.

Ха! Уродина следила за ними и даже через весь зал смотрела на них сверлящим неморгающим взглядом.

Больше никаких доказательств не требовалось. Все яснее ясного. Уродина влюблена в Адама!

Только Скарлетт отняла свою руку, как молодой человек тут же спрятал за спиной свою.

– Вы бы могли и не извиняться, – продолжал он выглядеть недружелюбно. – Между нами не произошло никакого недоразумения. Но если вам так будет легче, просто давайте забудем о нашем разговоре.

– Вы успокоили меня, мистер Чедвик, – приняла Скарлетт его не очень любезный тон со всей признательностью. – Мне бы не хотелось выглядеть плохо в ваших глазах и вызывать у вас осуждение.

– Можете быть спокойны, – заверил он ее. – Я знаю вас достаточно, чтобы не менять о вас мнение так легко.

– Благодарю вас, сэр, – одарила она его лучезарной улыбкой и отошла немного назад, чтобы он мог расслабиться. – Больше не смею задерживать вас. Можете вернуться к вашим друзьям, а я пока займусь своими обязанностями.

Оба обменялись должными поклонами и разошлись в разные стороны.

Скарлетт прошлась по залу, уделила внимание гостям, а затем встала у большой колонны и принялась наблюдать за общением Седрика, Адама и Эстер. За этим занятием ее и застала компаньонка, тридцатипятилетняя старая дева Голди Николсон, всюду следующая за своей хозяйкой и умеющая предугадывать ее настроение по одному лишь незначительному жесту или положению рук.

Вот и сейчас Голди видела, как маркиза была занята, но не мыслями о том, как развлечь гостей, а вынашиванием плана.

Молодая женщина встала рядом и осталась ждать, когда с ней заговорят.

Голди оказалась права, так как вскоре Скарлетт обратилась к ней.

– Посмотри на герцога Лавкрафта, Адама Чедвика и эту мышь. Тебе ничего не кажется странным?

С чувством полной ответственности Голди принялась разглядывать двух джентльменов и их спутницу, но не смогла заметить между ними никакой странности. Они выглядели вполне обычно.

– Нет, миледи. Они ведут себя так, как и положено людям их круга.

– Разве ты не видишь, что невеста герцога больше тянется к его другу, чем к нему?

Голди не видела того, о чем говорила маркиза, но поддакнула ей. Скарлетт же недобро усмехнулась, а затем мстительно процедила:

– Седрик еще поплатится за то, как поступил со мной. Он останется один, всеми преданный. Я не только опозорю его невесту, но и лишу его лучшего друга. Все узнают, что Эстер Дэвис питает нежные чувства к Адаму Чедвику. О ее болезненной страсти будут говорить на каждом углу. Уродина окажется в объятиях друга герцога и это станет достоянием общественности. У их связи будут надежные свидетели, уж я об этом позабочусь. Ну а Седрик не сможет проигнорировать этот факт и будет вынужден разорвать помолвку.

– Вы все отлично придумали, леди Скарлетт! И даже если мистер Чедвик решит спасти репутацию девушки и сделает ей предложение, герцог Лавкрафт все равно окажется проигравшим. Он лишится самых близких людей.

– Именно так, Голди. Седрик получит двойной удар по самолюбию, когда все его предадут. Он сам загнал себя в эту ловушку. Никто не может безнаказанно пренебрегать мной и не понести за это наказание.

В который раз Голди поразилась изобретательности маркизы и ее коварству. И хотя на словах она одобрила ее идею, но про себя поклялась никогда не переходить ей дорогу.

Глава 19

Глава 19

К концу вечера Эстер чувствовала себя счастливой. Она поразила Адама изменившимся видом, потанцевала с ним, смутила его, защитила от маркизы и много с ним общалась. Они шутили и смеялись, обменивались подколами и подтрунивали над Седриком. Как же этот Адам напоминал ей того, другого Адама! Только раньше объектом их шуток был ее брат, которому приходилось отбиваться от друга и сестры, а в этот раз их жертвой стал Седрик.

Почти все как в ее прошлой жизни! Эстер хотела продолжения! Хотела уже завтра снова встретиться с Адамом, но не знала какую придумать для этого причину. Все таки Седрик был не ее братом или знакомым, а женихом. Она не могла при нем напрашиваться на свидание с его другом.

Неожиданно, словно прочитав ее мысли, на помощь ей пришла маркиза. Она подплыла к их троице и обратилась к Адаму:

– Мистер Чедвик, у меня есть к вам просьба. Герцог Лавкрафт подарил мисс Дэвис роскошный подарок, и, боюсь, что кому-то из нас будет трудно превзойти его, но что если я попрошу вас нарисовать портрет нашей дорогой Эстер? Он станет прекрасным подарком от нас с вами к ее свадьбе и будет ценен не стоимостью, а памятью.

Эстер чуть не подпрыгнула на месте.

Ну конечно, портрет! Как же она о нем забыла?! Ведь она сама держала его в руках!

До того, как Адам успел ответить, и, судя по его лицу, отказаться, она опередила его.

– У меня еще никогда не было своего портрета! – воскликнула Эстер и, сложив перед собой ладони, умоляюще посмотрела на него. – Ты же не откажешь мне? Ты же нарисуешь меня? Пусть даже это будет вот такой маленький портретик, – она очертила размер, который уже видела. – Главное, чтобы он был у меня!

Адам вопросительно посмотрел на Седрика, на что тот согласно кивнул.

– Хорошо. Один раз я сделаю исключение. Но только чтобы порадовать невесту.

– Благодарим вас, сэр, – сказала за всех маркиза и предложила еще одну идею, которая вновь понравилась Эстер. – Тогда мисс Дэвис нужно новое платье. Нельзя же быть запечатленной на века прекрасной рукой мастера в старом наряде! Здесь определённо должно быть что-то особенное. Что если завтра мы пройдемся по магазинам? А вы, мистер Чедвик, как и вы, милорд, будете сопровождать нас? Опытный глаз художника должен подсказать, какой цвет лучше всего подойдет к лицу мисс Эстер. Вы будете нашим судьей. Здесь мы можем полагаться только на ваш вкус, мистер Чедвик. Что скажете?

Застигнутый врасплох Адам выглядел растерянным. Одна его уступка обернулась для него целой проблемой. Он и не предполагал, что от него потребуется еще и ходить по магазинам.

Второй раз он вопросительно посмотрел на друга, но с уже более недовольным видом. Седрик развел руками, понимая, что в словах Скарлетт содержится рациональное зерно.

– Так и быть, – обреченно вздохнул Адам, – я помогу вам. Во сколько нам за вами заехать?

– Если всех устроит, то в два часа, – предложила маркиза.

Но Седрик внес свои изменения.

– Я сам заеду за Эстер и леди Фриман, а Адам будет ждать нас у салона мадам Суини ровно в два часа. Не будем перегружать одаренного художника лишней работой. На нем и так лежит огромная ответственность.

В насмешливом тоне жениха Эстер отчетливо слышала ревность, но она не совсем не поняла, чем та была вызвана: то ли пристальным вниманием к Адаму, то ли к его таланту, но Седрик явно хотел поддеть друга.

Спустя несколько минут, провожая ее к карете, он шепнул ей, что завтра приедет пораньше, дабы провести с ней время наедине и продолжить их сближение, а уже потом они отправятся к дому маркизы.

Чувствуя себя заложником ситуации, Эстер была вынуждена сказать, что будет его ждать, хотя, на самом деле, ждать она будет встречи с Адамом.

*

Просматривая гардероб и совершенно не разбираясь в моде девятнадцатого века, Эстер ничего не нравилось. Все было какое-то блеклое и унылое. Лишь красное платье ярким пятном выделялось на фоне бледно лиловых, розовых и голубых нарядов. Маркиза оказалась права – ей нужно было что-то совершенно новое. Более женственное и заметное.

Эстер не помнила, как в точности на портрете выглядел верх ее платья, в котором была изображена по грудь, к тому же за два века краски на нем заметно потускнели, но цвет определенно был синим, а впереди еще и имелись светлые вставки. Интересно, найдет ли она сегодня это платье в магазине? И станет ли оно еще одним пазлом в копилку вещей из коробки?

Для поездки она все таки выбрала лиловое платье, но наденет она его первый и последний раз, так как вечером будет иметь уже что-то по своему вкусу.

Карета Седрика подъехала к крыльцу за полтора часа до назначенной встречи. Сначала он переговорил с мистером Дэвисом, а потом, под видом прогуляться, увел Эстер в сад.

Было заметно, как он стремился поскорее пройти ту его часть, где росли низкие кустарники и ничто не скрывало их от любопытных глаз, и хотел оказаться там, где были посажены большие раскидистые деревья, а между их листвой пряталось несколько скамеек.

Эстер послушно поддерживала скорость Седрика и шла с шириной его шага, но не из желания остаться с ним наедине, а чтобы все быстрее началось и закончилось. Она заранее придумала следующий этап их сближения.

Первая же попавшаяся на пути скамейка стала для них пристанищем.

Седрик не стал спрашивать, можно ли взять руку Эстер, а сделал это как полноправный хозяин. Он уже считал ее своей и мог распоряжаться по своему усмотрению.

Но Эстер и не возражала. Она не признавалась себе, но в глубине души хотела повторения вчерашних ощущений. Все таки ей было приятно от того, что он с ней делал. Вот и сегодня она приготовилась получить порцию удовольствия.

И Седрик ее не разочаровал.

Со знанием дела и уверенностью Казановы, поддерживая снизу ее кисть, он принялся водить подушечками пальцев по ее ладони. Но Эстер чувствовала не только его пальцы, но и взгляд, устремленный на нее. И ее он волновал не меньше чем его прикосновения.

Он будто касался им ее глаз, носа, щек и губ. Особенно губ, когда они то застывали в напряжении, стараясь удержать стремительный выдох, то приоткрывались, чтобы позволить воздуху медленно выйти и снизить градус волнения.

Продолжая пожирать ее глазами, Седрик еще долго играл с ее рукой, а Эстер окончательно потеряла счет времени. Но любопытство все же взяло над ним верх и он спросил:

– Мне очень нравится твоя ручка, любимая, но ведь сегодня мы продвинемся чуть дальше? Что ты еще придумала для нас? Что позволишь мне сделать? Я весь в ожидании!

Глава 20

Глава 20

Седрик видел, как Эстер сладко повела плечами, посмотрела на него затуманенным взором, взяла его руку и перекинула через свое плечо, а затем придвинулась к нему.

– Можем посидеть обнявшись.

Последним завершающим и вполне логичным действием было положить голову ему на грудь. Эстер окончательно расслабилась и прижалась к нему со всей доверчивостью.

Седрик чуть не забыл как дышать. Воздух так и застрял в легких, не найдя для себя выход.

Эстер была у него под боком и ему черт возьми это нравилось!

Придя в себя, он крепче обнял ее, свободной рукой взял ее кисть, покоившуюся на коленях, вложил в свою и продолжил большим пальцем поглаживать маленькую ладонь, а затем опустил голову и прижался щекой к ее волосам. Он вдохнул пьянящий аромат чего-то сладкого, от которого у него тут же закружилась голова.

Они сидели так, будто были самыми родными людьми.

Много раз Седрик обнимал женщин, но впервые испытал желание защитить находящуюся в его руках девушку. Захотел заботиться о ней, быть для нее надежной опорой, проводником во взрослую жизни и открыть ей чудесный мир зрелой любви. Эстер была настолько хрупкой, трогательной и нежной, что пробудила в нем самые светлые чувства. И эти чувства наполняли его мужественной радостью.

Седрик наслаждался теплом ее тела, изящной ручкой и девичьим запахом.

Он и сам не понимал как, но Эстер незаметно пробиралась к нему под кожу и отвоевывала в его сердце для себя пространство.

– Сейчас тебе нравится быть со мной? – спросил он тихо, не желая разрушить ту близость, что как нить протянулась между ними, но желая услышать, что все это было взаимно.

– Нравится, – чуть слышно ответила она и, закрыв глаза, поудобнее устроилась у него подмышкой.

Всего одно слово вызвало невероятный восторг у Седрика. Он вспомнил их прежний разговор.

– Расскажи мне еще что-нибудь о своих наблюдениях. Что там роднит супругов? И неужели страсть не может прожить больше трех лет?

По тому как Эстер встрепенулась, села ровнее и с азартом посмотрела на него, Седрик понял, что попал в цель. Ей нравилось рассуждать на эту тему.

– Страсть может прожить хоть сто лет, но над этим нужно работать, – с умным видом сообщила она.

– И что же для этого нужно? – снова притягивая ее к себе, спросил он.

Эстер не стала сопротивляться и вернулась к нему подмышку, а когда пустилась в рассуждения, Седрик перестал водить большим пальцем по ее ладони и переключился на пальчики, исследуя каждый их дюйм.

– Нужно много общаться, проводить больше времени вместе, почаще писать друг другу сообщения о том, как скучаешь. Быть непредсказуемыми, не бояться экспериментировать. Ну и не забывать устраивать друг для друга неожиданные сюрпризы. Вообщем, подогревать любовный интерес.

–Писать сообщения? – немного непонял Седрик. – Это значит все время держать при себе слугу и отправлять его каждый час с запиской?

Эстер издала какой-то неопределенный звук.

– Ну нет, это уже перебор. Тогда сообщения можно исключить.

– А ревность? Она помогает поддерживать остроту отношений?

– Обычно ревность, наоборот, разрушает отношения, особенно если она болезненная.

Седрика все больше увлекали рассуждения Эстер.

– Так ревновать это плохо?

– Мне кажется тут нет однозначного ответа. Но если она есть, нужно понять, чем она вызвана. Она может быть как беспочвенной, так и вполне оправданной.

Седрик тут же прикинул, а на чем основывалась его ревность к Скарлетт? Но дальнейшие слова Эстер заставили его вновь вернуться к разговору.

– Прежде чем заводить отношения, нужно хорошо узнать человека, а то можно нарваться на кого-нибудь абьюзера или нарцисса.

– Кого, кого? – снова не понял он.

Эстер второй раз издала тот же непонятный звук, а потом продолжила, тщательно подбирая слова.

–Ну тирана, который использует манипуляции и насилие, чтобы подавлять жертву, или эгоиста, который любит только себя и пытается самоутвердиться за счет другого. Не зря такого человека называют нарцисс. Он как цветок, что любуется только собой.

– А можно поподробнее об этом нарциссе? – по-настоящему заинтересовался Седрик. – Им может быть только мужчина? Или женщина тоже?

Эстер пустилась в подробную лекцию о нарциссах, на примерах описывая как такой человек думал и действовал, а Седрик все больше ловил себя на мысли, что знал один такой цветок.

Выслушав ее речь до конца, он достал часы и, посмотрев на них, заключил с задумчивым видом:

– А ты, оказывается, знаток человеческих душ. Не знаю почему, но я верю тебе как своему доктору. Но как бы мне не хотелось прерывать наш разговор, нам пора ехать за леди Фриман. Мы и так уже опаздываем.

Седрик без разрешения поцеловал руку Эстер и помог ей подняться, а затем проводил до коляски.

До дома маркизы они ехали одни, так как Скарлетт жила недалеко и мистер Дэвис посчитал, что за пять минут с его дочерью не произойдёт ничего неприличного.

Хотя сам Седрик очень даже желал этого неприличного, но продолжал держаться условий Эстер. Ему было интересно, что она придумает в следующий раз и как скоро позволит ему поцелуй.

Он все больше чувствовал себя учеником на лекции, которому сначала нужно было закрепить предыдущий урок, а затем перейти к новому, чтобы хорошенько усвоить его. За сегодня он закрепил урок с рукой и перешел к новому – целомудренным объятиям.

Но так же вместе с уроками он получал бонус в виде интересных тем об отношениях между людьми. Седрик не знал, почему так доверял рассуждениям Эстер, но все они для него звучали логично и убедительно, будто их произносила не неопытная девчонка, а столетний человек, собравший мудрость веков.

Эстер, с ее детской непосредственностью и взрослыми мыслями, была для него загадкой. Он сидел напротив нее и всматривался в ее лицо, пытаясь понять, как в ней совместилось несовместимое. А с появлением Скарлетт, его взгляд уже всматривался в два лица, и оба они вызывали в нем противоречивые чувства.

Эстер со Скарлетт были как день и ночь, свет и тьма, ангел и демон, и его с одинаковой силой влекло как к хорошему, так и к плохому.

Седрик испытывал к Скарлетт то, что не испытывал к Эстер, и наоборот.

Скарлетт влекла его острыми ощущениями, взрывом эмоций, порочностью, и даже гневом, переходящим в месть, а Эстер – чистотой, недоступностью, непредсказуемостью и желанием оберегать ее от всех неприятностей.

Одна любовь была распутной и безумной, а вторая – чистой и разумной, а он находился между двумя этими полярными мирами и не мог понять, какой из них привлекал его больше всего.