Текст книги "Некрасивая невеста (СИ)"

Автор книги: Татьяна Дин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

Глава 40

Глава 40

Шумный глубокий вдох молниеносно привел Эстер в чувство. Она словно вынырнула из воды. Грудь вздымалась и опускалась, чтобы наполнить легкие живительным воздухом. Эстер хорошо помнила и эту тяжесть в теле, и головокружение, и слабость. Ей пришлось ждать, когда появятся силы, чтобы открыть глаза. По царящей вокруг тишине она не могла понять, получилось ли у нее вернуться домой.

Наконец, тело начало слушаться ее и она открыла глаза.

Эстер думала, что находилась одна, но какого же было ее удивление, когда прямо над ней склонился Адам и внимательно смотрел на нее. Он сидел рядом, и, расставив руки по бокам от нее, вглядывался в ее лицо. На этом Адаме была коричневая футболка, а на шее болталась цепочка с двумя прямоугольными табличками. Это определенно был Адам из двадцать первого века.

Дома! Она все таки дома!

Эстер громко выдохнула и закрыла глаза.

Ей было легко и тяжело одновременно. Она вернулась туда, где ей все было знакомо, где ее жизнь зависела только от нее и где от нее ничего не требовали. Но здесь не было Седрика, которого она никогда больше не увидит. Которого потеряла навсегда.

– Эстер, ты меня слышишь? – спросил ее Адам и тыльной стороной ладони нежно провел по ее щеке.

Ей пришлось снова посмотреть на него. И тут Эстер напряглась. Неужели она вернулась в тот самый день, когда Адам позвал ее в свой дом и показал шар? Неужели со времени ее жизни в девятнадцатом веке прошло не больше минуты? Это предположение почему-то напугало ее.

Эстер всмотрелась в Адама и тут же поняла, что одет он был не так, как в прошлый раз. В тот день на нем была черная футболка, а не коричневая. Более того, стоило ей кинуть взгляд в сторону, как от обстановки повеяло родным теплом. Она лежала не в его доме, а в своем, и на своей постели! Она во всех смыслах была дома!

– Я… Я… Я вернулась! – с трудом выдохнула она и громко сглотнула. В горле ужасно пересохло, будто в него насыпали песок. – Пить. Дай мне пить.

Адам все понял и за считанные секунды принес ей стакан воды, а затем помог утолить жажду. Эстер откинулась на постель и уставилась в потолок. Мысли крутились в голове как целый рой пчел. Она хотела спросить у Адама, что происходило здесь без нее, но не знала с чего начать.

Сумела ли другая Эстер скрыть, что была в чужом теле? А если нет, поверил ли он что она не сошла с ума?

Пока Эстер решалась заговорить, Адам опередил ее и спросил:

– Это снова ты?

Она побоялась сразу признаться и решила убедиться, что правильно поняла его вопрос.

– О чем это ты?

– Ты – Эстер Уильямс, сестра моего друга Гилла?

– Так ты все знаешь?! – воскликнула она и подскочила на кровати. – Ты понял, что на моем месте была другая Эстер?!

Адам разочарованно усмехнулся.

– Нужно быть идиотом, чтобы не заметить такое сильное различие в ваших характерах. Сначала я подумал, что ты тронулась умом, но прожив с тобой… с ней неделю, я понял, что ты – это не ты, а другая девушка из девятнадцатого века. Эстер слишком подробно и обстоятельно рассказывала мне о своей жизни. Да и на портрете она себя узнала. А ведь на нем было и твое имя с датой рождения. Оказывается, она знала моего предка – Адама Чедвика, с которым сначала спутала меня. Для сумасшедшей она рассуждала слишком здраво.

– Вы жили вместе неделю?! – поразилась Эстер.

Адам вдруг покраснел.

– А что мне было делать?! Она оказалась не приспособлена к нашей жизни, всего пугалась и не знала как пользоваться обычными вещами. Мне пришлось жить с ней до возвращения Гилла.

– Так мой брат тоже знает, что я это не я?! – продолжала Эстер вскрикивать, все больше осознавая, с чем пришлось столкнуться не только другой Эстер, но и Адаму, и ее брату.

– Это невозможно было скрыть.

– И как он отреагировал?

– Как любой брат. Переживал за нее и за тебя. Расспрашивал, что у Эстер за отец и какими воспитательными мерами обычно пользовался.

– У Эстер хороший отец, – заверила его Эстер. – Он и для меня был отцом. Он хотел для дочери только самого лучшего.

– Она тоже так сказала.

– А где сейчас Гилл?

– На работе. Он обрадуется, когда вечером придет и узнает, что ты – это ты.

Эстер услышала грусть в голосе Адама.

– А ты? Ты рад?

Он замешкался и отвел глаза.

– Я рад, что теперь знаю, что в прошлом с тобой все было хорошо, но… Понимаешь… Мы с Эстер встречались.

– Что?! – второй раз подскочила Эстер и вылупила глаза. В голову полезли всякие неприличные мысли. – Ты же не того?! Ты же не воспользовался ей?! Мной?!

– Ну от моих поцелуев она не отказывалась. А больше ничего и не было.

Подозрительно прищурив глаза, Эстер как врач пытливо всмотрелась в Адама, не скрывает ли он от нее правду. Но его глаза не врали ей, хоть и смотрели с неловкостью.

И тут до Эстер дошло, что другая Эстер пусть и лишилась этого Адама, но получила другого. Ей повезло не только в этом времени, но и в прошлом. Только там ей все знакомо, а здесь приходилось справляться в лавиной информации. Этот Адам мог так и не жениться на ней, а тот совершенно точно станет ее мужем!

Поняла ли Эстер Дэвис что все дело в шаре? Но если и поняла, то смысла пользоваться им у нее не было. Ей при любом раскладе было хорошо. А при нынешнем раскладе еще лучше.

Эстер почувствовала себя использованной. Она устроила чужую жизнь, а свою разрушила. Она разлюбила Адама и как дура влюбилась в Седрика. Другая Эстер теперь снимала сливки, а она осталась с разбитым сердцем. Нет в этой жизни справедливости.

– Хорошо, я тебе верю, – вернулась она к разговору с Адамом. – Но Эстер Дэвис больше нет. Есть только я – Эстер Уильямс.

– Да, я это уже понял. Мне снова предстоит привыкать к тебе.

– А мне к тебе. Ты полная копия своего…

Но не успев договорить, Эстер резко замолчала. Нет, она ничего не будет рассказывать Адаму о его прадеде, и особенно о том, что тот собирается жениться на его девушке.

Состроив страдальческое лицо, Эстер тяжело вздохнула.

– Адам, я так устала. Я долго не была дома и хочу побыть одной. Вечером мне еще предстоит разговор с Гиллом. Давай мы поговорим в другой раз.

Он все понял и сразу же ушел, а Эстер поднялась с кровати и встала перед зеркалом.

Это была она – современная девушка одетая в джинсы, обтягивающую майку, с густой копной распущенных волос. Она заново оценила и свое милое личико и красивую фигуру.

Как же ей захотелось, чтобы Седрик увидел ее такой! Тогда бы он ни за что не вернулся к Скарлетт! Тогда бы он влюбился в нее по-настоящему!

Глава 41

Глава 41

Встреча с Гиллом оказалась бурной и сентиментальной. Когда он вошел в дом, неожиданно для себя, Эстер бросилась к нему, повисла на его шее и расплакалась. Она плакала от радости и горя, счастья и тоски.

Радость от встречи с единственным родным человеком перемешивалась с горем от потери другого любимого человека, а счастье от того, что снова оказалась дома и могла жить прежней жизнью гасло на фоне сильной тоски по Седрику. Даже в объятиях брата Эстер не стало легче.

Его появление прорвало в ней все чувства, которые она хранила в себе и никому не доверяла.

Гилл гладил ее по голове и пытался успокоить. Он сразу понял, что перед ним его настоящая сестра и заверял ее, что больше никому не даст ее в обиду. И хотя Эстер понимала, что пугала его, но, заливаясь слезами, не могла вымолвить ни слова.

Наконец она немного пришла в себя и отстранилась от брата. Шмыгая носом и утирая слезы, она произнесла:

– На самом деле со мной все хорошо, просто я очень соскучилась по тебе. Увидела тебя и расплакалась. Я даже не понимала, как мне тебя не хватало. Как же много мне нужно тебе рассказать!

После ее слов лицо Гилла стало выглядеть менее напряженно и обеспокоенно. Он с облегчением выдохнул и крепко обнял ее.

Сидя за столом и поедая ужин, они много разговаривали. Эстер ничего не скрыла от брата. Ей нужно было выговориться.

К какие-то моменты ее рассказа Гилл то удовлетворенно хмыкал, то недовольно бурчал. Он хвалил Барнеби Дэвиса, одобрял Адама Чедвика, но самую неоднозначную реакцию у него вызвал Седрик. Гилл бурно отреагировал, когда узнал, для чего тому была нужна вся эта помолвка.

– Не смотря ни на что, я люблю его, – в конце честно призналась Эстер и опустила голову, стараясь не расплакаться.

Гилл тут же перестал его ругать и, накрыв ее руку, ободряюще сжал.

– Наверно, я полная дура, – снова заговорила она, – но он не кажется мне настолько плохим. Да, он поступил нечестно, но я тоже использовала его чтобы влюбить в себя Адама. Мы стоим друг друга.

– Только в отличии от тебя он знал, что ты не любишь его, – встал на ее защиту Гилл, – а тебя он использовал втемную! Эх, если бы я был там, то хорошенько бы его отлупил!

Эстер укоризненно посмотрела на брата. Перед ней сидел дипломированный врач, который собирался навредить другому человеку.

– Очень по-современному, доктор Уильямс, – с осуждением сказала она и покачала головой. – Так ты мне точно не помог бы. Ну все, хватит об этом, что было то было. Я дома, а остальное неважно.

– А ты знаешь, что Адам влюбился в тебя? Ну не в тебя, а в другую Эстер? – осторожно спросил Гилл.

– Знаю. Теперь мне понятно, почему я ему не нравилась. Ему нужна была не напористая деваха, которая всюду бегала за ним, а скромница-тихушница. Но сейчас мне уже все равно на него. Адаму придется смириться, что его благовоспитанной девицы из девятнадцатого века больше нет. На ее месте снова я.

* * *

Каждое утро открывая глаза, Эстер надеялась, что сегодня наступил тот самый день, когда она перестанет думать о Седрике. Ее любовь к нему не гасла, не утихала, не исчезала, а только росла. Разлука через время не помогала, а только ухудшала ее состояние. Если бы он жил в двадцать первом веке, она бы могла нечаянно увидеть его или столкнуться с ним, но его нигде не было. Он был жив в ее памяти и мертв в реальной жизни.

Часто Эстер подмывало что-нибудь разузнать о нем, но она останавливала себя. Пока она ничего о нем не знала, то могла фантазировать. Мечтать. Представлять, что они каким-то чудом снова окажутся вместе. Но если она узнает, что он был женат, да еще и на Скарлетт, у нее ничего не останется. Трудно бороться не с любовью, а со временем, где ты в заведомо проигрышном положении.

Эстер ходила в клубы, танцевала до изнеможения, пока ноги не переставали держать ее, общалась с парнями, но ничего из этого не помогало ей даже на секунду забыть о Седрике. Он не отпускал ее.

Она никого не подпускала к себе слишком близко, а когда Адам при встрече делал попытки поухаживать за ней или поцеловать ее (она подозревала, что так он тоже пытался справиться с любовной тоской и стремился получить хотя бы крохи знакомых ощущений), всячески увёртывалась от него и сбегала. Она никем не могла заменить Седрика. Ее воротило от одной только мысли, что к ней мог прикоснуться кто-то кроме него.

Часто замечая ее опухшие от слез глаза, Гилл то раздражался и ворчал, то принимался усиленно ее утешать.

Эстер ничего не могла с собой поделать. Любовь лежала на ее сердце тяжким бременем. Она чувствовала себя брошенной целым миром. А еще она отсчитывала дни до свадьбы. Это был очередной рубеж невозврата. Если другая Эстер выйдет замуж за Адама, ей никогда не быть с Седриком.

Три дня. Два дня. Один день. Роковой час приближался.

Эстер ждала непонятно чего. Она хотела, чтобы Вселенная подала ей знак, что все еще можно переиграть, но никаких знаков не было. Другая Эстер так и не воспользовалась шаром, а значит ее все устраивало. Она собиралась замуж за графа Адама Чедвика.

Может поэтому утром в день свадьбы, Эстер взяла машину и отправилась в его родовой дом.

С момента ее возвращения это был первый раз, когда она решилась посетить особняк. Адам еще не сделал в нем ремонт, но уже жил в нем. Эстер не знала, что хотела там найти: старые вещи уже увезли, но она не могла бездействовать.

Ее появление удивило Адама, но он все же пригласил ее войти. Правда, если бы он этого не сделал, она бы все равно вошла.

Эстер осмотрела холл, прошлась по первому этажу, поднялась по лестнице и исследовала второй этаж. Адам ходил у нее за спиной и что-то ей рассказывал. В доме частично остались обои от старой обстановки, но в основном стены были голыми.

И тут Эстер поняла, чего так неосознанно искала. Картины! Другой Адам мог запечатлеть на них свою жизнь! Или оставить для нее тайное послание!

Она резко остановилась и повернулась к Адаму.

– Один из твоих прапрадедов много рисовал. Ты находил его картины?

– Находил, но, так как они не представляли никакой ценности, засунул их на чердак.

– Немедленно отведи меня туда! – закричала Эстер и первее него бросилась к лестнице.

Адам последовал за ней и опередил ее уже у двери, которую и открыл перед ней.

Огромный чердак оказался завален картинами. Они были повсюду. Часть из них находилась в рамках, а часть была скручена в трубочки. При этом не все из них были написаны рукой Адама.

Эстер бегала от одной груды картин к другой и быстро просматривала их, но в основном это были пейзажи и изображения улочек. Подпись на некоторых из них гласила: Мадрид, Барселона, Севилья. И год – 1843. Тот самый год и то самое свадебное путешествие в Испанию!

Но Адам, черт его возьми, не удосужился нарисовать хоть что-то кроме городов! Ни себя, ни жену, ни каких-либо людей! Потом пошли картины с природой и деревушками, что тоже ничего не говорило о его семейном положении. После свадебного путешествия он вполне мог спрятаться в сельской местности подальше от чужих глаз.

Поняв, что картины ничего ей не расскажут, Эстер подскочила к Адаму, который чисто из солидарности рылся в вещах.

– В вашей семье были какие-нибудь скандалы? Может твои родители или бабушка с дедушкой рассказывали тебе, что за жизнь была у тех, кто жил в этом доме?

Адам выглядел озадаченным. Он напряг память, но лишь смотрел в пыльный потолок и вытягивал губы в трубочку.

– Не важно что! Любая мелочь! – молила его Эстер, понимая, что хватается за несуществующую соломинку. – Может и не скандальные истории, а просто любопытные!

– Я не знаю в каком веке это было, но мне рассказывали забавный случай, когда лучший друг одного из моих прадедов решил всех напугать и похитил его невесту.

– Что?! – закричала Эстер и вцепилась в Адама. – Какой друг?! Какую невесту?!

– Я же говорю, что почти ничего не знаю, но вроде это случилось прямо перед церемонией. Он украл ее по дороге в Церковь, но вскоре вернул. У нас потом это стало традицией – перед свадьбой кто-нибудь шуточно воровал невесту.

Ну конечно вернул, ведь это была не она, а другая Эстер, которая не ответила Седрику взаимностью!

– А свадьба?! Она состоялась?!

Она трясла Адама за футболку так, словно хотела вытрясти из него всю душу.

– Понятия не имею. Больше мне ничего не известно.

И тут Эстер как в кино увидела сцену, где Седрик похищает ее, чтобы признаться ей в любви, а другая Эстер его отвергает, так как ей нравится Адам, из-за чего Седрик отпускает ее и уезжает, позволив Адаму жениться.

Ааа! Нет! Только не это! Она обязана вернуться в прошлое и все изменить!

– Сколько сейчас времени?! – в панике завопила Эстер, хотя у нее в кармане лежал телефон.

Адам достал свой и посмотрел на часы.

– Половина двенадцатого.

– Ааа! – уже в голос закричала Эстер. – Свадьба назначена на двенадцать! Я должна успеть! Где шар?!

Но вместо ответа Эстер получила растерянно моргающего Адама.

– Ты же знаешь, где он? – испугано спросила она.

– Нет. Ты, то есть та Эстер, забрала его когда я отвозил ее домой. Я не знаю, куда она его положила.

Если бы у Эстер было время, она бы начала рвать на себе волосы, но она стремглав бросилась вниз, сбежала по лестнице, чуть не оторвала входную дверь, с грохотом распахнув ее, и кинулась к машине. Она неслась по дороге забыв о правилах дорожного движения. Домой она влетела как фурия и принялась рыскать по полкам, вываливая их содержимое на пол. Она уже проклинала свой дом, который вдруг оказался невероятно большим и с кучей ненужных шкафов!

Время неумолимо шло. Нет! Оно не шло, оно неслось со скоростью света! Эстер нервно доставала телефон и смотрела на предательские цифры. Без четверти двенадцать! Без десяти двенадцать! Без пяти двенадцать! А она до сих пор не нашла шар!

Из груди все чаще вырывались отчаянные всхлипывания. Слезы уже градом текли по щекам.

В своей комнате она провела не меньше пяти минут.

Двенадцать! Церемония уже началась!

С уст сорвался протяжный вопль! Эстер была на грани отчаяния.

Когда часы показали семь минут первого, она упала на пол и разрыдалась. Если она не успеет до произнесенных клятв, то даже оказавшись в прошлом, до конца жизни останется женой Адама. Она все равно потеряет Седрика. Она не сможет развестись с его другом.

Продолжая реветь белугой, Эстер поднялась на ноги и принялась шарить по верхним полкам шкафов. Всего их было три. Она не видела что там находилось, и в последнем, вместе со старыми игрушками, смахнула вниз что-то тяжёлое.

Прямо у нее на глазах шар спикировал на пол и с грохотом упал на плитку, отчего крышка отлетела в сторону, а сам корпус треснул. Сердце Эстер остановилось. Она застыла, а лицо мертвенно побледнело.

Боже! Только не это! Она не могла сломать машину времени!

«Нет! Пожалуйста! Пожалуйста!» – молила она непонятно кого и со слезами на глазах опустилась на колени. Осторожно подняв шар, она осмотрела его. Игла не пряталась внутри корпуса, а торчала из выемки. Внутри что-то гремело.

Страх сковал ее тело. Ей стало жутко холодно, словно она была не в уютной теплой комнате, а на лютом морозе.

Шанса почти не осталось. Взглянув на часы, она увидела страшную цифру – четырнадцать минут первого. Достаточно, чтобы церемония состоялась. Все было против нее. Если шар и сработает, она все равно сильно рискует. Она все равно может не успеть. Да и получится ли у нее потом вернуться домой?

Эстер подняла голову и уставилась в противоположную стену. Она смотрела на нее застывшим взглядом. Сейчас решалась ее судьба. Пан или пропал. Жизнь с любимым или жизнь не с любимым.

Но если она не сделает последний шаг, то никогда этого не узнает. Она достала телефон, тыкнула на значок диктофона и записала послание Гиллу.

– Я очень тебя люблю и буду по тебе скучать. Я возвращаюсь в свою новую жизнь. Прощай, любимый брат. Передавай от меня привет Эстер. И пусть она меня простит. Адам ждет ее.

Она положила телефон рядом с собой и вдавила подушечку пальца в иглу. Почувствовав укол, Эстер отняла палец, как в тот же миг игла сломалась. Все, Великого Сферума больше нет. Второй попытки не будет.

Она опустила дрожащую руку и легла.

Через несколько мгновений она узнает, в каком времени пройдет ее жизнь. Сможет ли она когда-нибудь увидеть Седрика, и кто из двух друзей будет ее мужем.

Глава 42

Глава 42

– Как она? – словно откуда-то издалека до Эстер донесся голос Адама.

– Она все еще без сознания, – ответила ему двоюродная тетка. – На нюхательные соли пока не реагирует. Слишком разволновалась наша девочка, вот и не выдержала – нервы окончательно сдали. А все твой друг, герцог Лавкрафт виноват. Устроил всем нам нервотрепку с этим похищением. Хорошо хоть удалось избежать настоящего скандала и убедить гостей, что так и было задумано – будто это старинный обычай нашей семьи. Теперь всем твоим наследникам придётся его соблюдать.

– Вы не о том сейчас думаете! – раздался сердитый голос Барнеби Дэвиса. – Важнее всего здоровье моей дочери! Где же этот доктор Диккенс?!

Эстер еще не могла пошевелиться, так как силы пока не вернулись к ней, но она могла слушать разговор отца, Адама и леди Хемсворт. Эстер не понимала, стоило ли ей радоваться своему перемещению. Состоялась ли свадьба?

Вновь послышался голос леди Хемсворт.

– Вам не кажется, что во внешности Эстер что-то поменялось? Вроде она, а вроде и нет. Или мы все с закрытыми глазами так меняемся?

По звукам Эстер определила, что над ней склонились.

– В самом деле. Ничего не понимаю, – сказал Адам.

Наступило молчание, но нарушил его скрип открывающейся двери.

– Простите, что заставил вас ждать, но от духоты одной даме стало плохо и мне пришлось отвести ее в комнату прямо за большим залом, поэтому ваш слуга не сразу нашел меня.

– Доктор Диккенс, что с Эстер?! Почему она никак не приходит в сознание?! – допытывалась до него леди Хемсворт. – И что с ее лицом? Может это какая-то болезнь?

Прохладные руки коснулись лица Эстер. Сначала ей открыли один глаз, потом другой.

– Зрачки реагируют на свет, – продекламировал доктор и потрогал ее запястье. – Сердце тоже в порядке. Мисс, вы меня слышите?

Мужчина несильно похлопал ее по щекам. Эстер приоткрыла рот и издала тихий стон, следом за которым последовал глубокий вдох и поворот головы.

Если бы ей дали минуту, она бы и без посторонней помощи открыла глаза, но ей под нос сунули вонючую гадость, отчего она резко дернулась и против воли распахнула их.

На нее смотрело четыре человека, и, чем дольше они разглядывали ее, тем изумленнее становились.

– Я замужем? – собрав все силы, еле слышно выдохнула Эстер.

Сейчас только это волновало ее.

– Она еще и память потеряла! – в ужасе воскликнула леди Хемсворт. – Доктор, что за болезнь ее поразила?!

Так как от леди Хемсворт не стоило ждать вразумительного ответа, Эстер вопросительно посмотрела на Адама.

– Мы женаты? – обратилась она к нему.

Он бросил обеспокоенный взгляд на тетку, но потом все же ответил:

– Нет. Тебе стало плохо прямо у алтаря.

От радости Эстер сжала кулаки и, закрыв глаза, запищала. Негромко, но эмоционально.

Барнеби тут же бросился к ней и схватил ее за руку.

– Дочка, что с тобой?! Тебе плохо?! У тебя что-то сильно болит?!

Она не хотела волновать его и поспешила открыть глаза.

– Со мной все хорошо. Даже лучше, чем вы думаете. Я полностью здорова.

Ее голос стал звучать увереннее. Но так же в нем появились новые нотки, которые раньше не были присущи этой Эстер.

– Позвольте, мисс Дэвис, я все же осмотрю вас, – сказал доктор Диккенс и отстранил от нее Барнеби.

Пока он заглядывал ей в рот, слушал ее дыхание и проверял реакцию ее тела на раздражители, Эстер переводила взгляд с Адама на отца, с отца на леди Хемсворт, а с неё обратно на Адама. Их лица выражали изумление, любопытство и обеспокоенность.

– Я не вижу каких-то серьезных проблем со здоровьем мисс Дэвис. С ней как будто все в порядке, но… – доктор Диккенс замолчал и так же как остальные озадаченно уставился на нее. – Но я не могу объяснить столь резкое изменение в ее внешности.

– А что с моей внешностью? – наконец дошло до Эстер, что с ее лицом что-то не так. – Я не похожа на себя? Я изменилась?

Она задавала вопросы и сама же слышала, что голос стал другим. В нем будто соединились два других голоса – ее голос и голос Эстер Дэвис. Это наталкивало на определенные мысли. Поврежденный шар мог сработать не совсем так, как должен. Лишь бы результат не стал хуже, и она не превратилась в страшное чудовище. Эстер быстро посмотрела на свои руки. Фух! Они ничем не отличались от обычных женских рук.

– Доченька, не волнуйся, – решил успокоить ее Барнеби, – отец всегда узнает свою дочь. Это все еще ты, но немного другая.

– Я хочу посмотреть на себя, – сказала она самое логичное в этой ситуации. – Здесь есть зеркало?

Ничего не говоря, леди Хемсворт достала из мешочка, что висел у нее на запястье, зеркальце и протянула ей. Она понимала, как для любой девушки важна ее внешность.

Эстер взяла зеркальце и с опаской взглянула на себя.

На нее смотрела преобразившаяся и похорошевшая Эстер Дэвис, которая взяла все лучшее от нее настоящей. В ее лице соединились черты двух непохожих лиц. Более распахнутые глаза, более ровный нос, пополневшие губы и тонкая линия подбородка. В ней все еще можно было узнать Эстер Дэвис, но она стала лучшей версией себя.

Была ли Эстер поражена?! Да! Была ли она расстроена?! Нет!!! Ей все очень нравилось! Она стала красоткой! Но не красоткой Эстер Уильямс, а красоткой Эстер Дэвис!

Она перевела счастливые глаза на четверку и тут же столкнулась с заинтересованным взглядом Адама. Моментально радость исчезла с ее лица. Вернуться в прошлое – это только полдела, нужно еще расставить всё на свои места. Она должна поговорить с Адамом, а потом найти Седрика. Неизвестно куда он мог поехать после попытки похищения.

– Доктор Диккенс, как скоро Эстер сможет встать? – помня о цели, ради которой все здесь собрались, спросила леди Хемсворт. – Что мне сказать гостям, через сколько начнется церемония?

Но вместо доктора слово взяла Эстер.

– Адам, мне нужно с тобой поговорить. Наедине.

– Что значит поговорить?! – возмутилась его тетка. – После свадьбы у вас будет достаточно времени для разговоров! А сейчас нужно возвращаться к алтарю!

– Нет! – повысила голос Эстер. – Сначала мы поговорим. Пожалуйста, оставьте нас. Это очень важно.

Пока леди Хемсворт недовольно фырчала и пыталась возражать, доктор Диккенс внес разумное замечание:

– Мисс Дэвис еще рано вставать. Пять минут в покое не будут лишними. Так что если она намерена вести непродолжительный разговор с графом Чедвиком, мы можем ей это позволить.

Леди Хемсворт пришлось смириться и покинуть комнату вместе с мужчинами.

Вести судьбоносный разговор лежа на кушетке Эстер было неловко. Адам уже подошел к ней и только хотел опуститься, как она поспешила сесть. Ему пришлось занять место рядом с ней. Он собирался взять ее руки в свои, но она отвела их в сторону.

– Нет, Адам, не надо. Я не твоя невеста. Я не та Эстер, с которой ты провел последние две недели. Моя изменившаяся внешность только это подтверждает. Внешнее я еще сильно похожа на нее, но внутри совершенно другой человек. В этом времени ты первый человек, кому я доверяю свою тайну. Можешь мне не верить, но я родилась в двадцать первом веке и оказалась в прошлом благодаря изобретению – машине времени, созданную одним ученым, что не так давно умер. Здесь сейчас не Эстер Дэвис, а я – Эстер Уильямс. А другая Эстер на моем месте в будущем. Мы поменялись телами. Но это произошло уже второй раз. Когда Седрик и ты делали мне предложение, на ее месте была я, но во время приема в моем доме, когда на нем же присутствовал и Седрик, я вновь воспользовалась машиной времени и вернулась домой в свой век, так же как и Эстер вернулась к себе домой. Но не это главное. Главное, что я не могу выйти за тебя. Я люблю Седрика. Твой далекий праправнук рассказал мне, как у его прадеда была похищена невеста. Я сразу поняла кто это был. Адам, прости меня! У меня нет способа как не сделать тебе больно, и как объяснить гостям, почему Эстер Дэвис столь непостоянна, но я больше жизни люблю Седрика и не смогу жить без него! Я вернулась ради него! Прости меня если сможешь! Ты еще найдешь свое счастье!

Сказав все на одном дыхании, Эстер вскочила и бросилась к двери.

Адам слушал ее не перебивая, но она подозревала, что его молчание было вызвано растерянностью и непониманием. Он не мог сразу осознать ее слова, но она и не добивалась этого. Важнее было сказать ему правду.

Эстер вдруг поняла, что у нее нет времени на разговоры. Она не стала дожидаться расспросов Адама, так как, чем больше она говорила, тем сильнее испытывала страх больше никогда не найти Седрика. Может это был глупый страх, но он руководил ею.

Она выбежала в узкий коридор, где стояли ее отец, леди Хемсворт и доктор, но она пронеслась мимо них и выскочила на улицу. Это был задний двор Церкви. Эстер пробежала еще несколько шагов, а потом из ее груди вырвался отчаянный крик, обращенный только к одному человеку:

– СЕД-РИК! – что было мочи закричала она, словно он мог услышать ее. Словно он был рядом.

Неподалеку с ветвей большого дуба с громким карканьем взмыли вверх встревоженные вороны, но Эстер не услышала их. Она слышала только свое тяжелое дыхание и стук сердца.

Слева от нее виднелось кладбище, а справа находилась поляна с каретами. Эстер стремглав бросилась к ней по мощеной булыжниками дорожке, чтобы сесть в какую-нибудь из них и поехать к Седрику домой, как вдруг до нее донесся такой же отчаянный крик:

– ЭСТЕР!

О Боже! Это был он! Это был Седрик!

Она еще громче выкрикнула его имя, боясь, что его голос исчезнет и что он ей только показался, а затем завертела головой. Она вертела ей пока глаз не выхватил движение.

По дорожке от кладбища прямо к ней бежал Седрик с перекошенным лицом. Он тоже был мало похож на себя, но его лицо походило на лицо человека, который еще мгновение назад считал себя умершим, а теперь воскрес, но еще не осознал этого. На его лице остались следы сильных душевных переживаний, словно он много и долго страдал.

Протянув к нему руки, Эстер бросилась ему навстречу. Слезы градом текли из глаз и срывались со щек, но она не утирала их. Она стремилась очутиться в родных руках. Очутиться в объятиях любимого человека!

И вскоре она получила что хотела.

Стремительное, наполненное сильными эмоциями соединение, оказалось настолько желанным и трепетным, что Эстер полностью растворилась в объятиях Седрика. Он прижал ее к себе и держал так крепко, будто хотел стать с ней одним целым. Но и Эстер жалась к нему, боясь отстраниться даже на дюйм. У нее кружилась голова от такого родного запаха. Она чувствовала его тепло. Его дыхание. Его дрожь. Она и сама дрожала. Волнение еще долго владело ей, но постепенно сошло на нет, уступив место радости.

Эстер знала, что отныне и навсегда будет с Седриком. Больше их ничто не разлучит.