Текст книги "Некрасивая невеста (СИ)"

Автор книги: Татьяна Дин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 15 страниц)

Глава 43

Глава 43

Эстер подняла голову и хотела спросить у Седрика узнает ли он ее, но он обхватил ее лицо ладонями и прильнул к губам. В нежном, но настойчивом прикосновении его губ читалось желание как насладиться великим мигом счастья, так и намерение убедиться, что Эстер его. Что ему это не снится, и это не очередной обман или игра.

Растворившись в поцелуе любимого, Эстер не сразу услышала два громких восклицания: женский выражал возмущение, а мужской беспокойство. Но вскоре последовали недовольные выкрики леди Хемсворт, которая стояла у дверей Церкви и говорила, что не может спокойно смотреть на это возмутительное безобразие! Барнеби молча сносил и ее слова и поведение дочери, целующейся с герцогом. Он уже не понимал, что ему делать и лишь выступал в роли наблюдателя.

Седрику пришлось оторваться от Эстер и взглянуть на нее.

– Хотя всего полчаса назад ты отказала мне, но мое предложение все еще в силе. Если ты согласна выйти за меня и отправится в Гретна-Грин, мы сейчас же уезжаем. Это самый лёгкий и короткий путь узаконить наши отношения. Что скажешь? Ты будешь моей женой?

– Да, Седрик! Я люблю тебя и буду твоей женой! Для этого я и вернулась!

Он тут же взял ее за руку и подвел ее к мистеру Дэвису.

– Простите меня, сэр, что подвергаю вашу репутацию такому испытанию, но мы с Эстер больше не можем сопротивляться нашим чувствам и делать вид, что не любим друг друга. Уже сегодня мы отправимся в Гретна-Грин. Я прошу вашего согласия. Если вы благословляете нас и согласны сопровождать в поездке, после свадьбы мы все отправимся в Италию, где я снял особняк на побережье. Там мы сможем жить все вместе и у вас не будет необходимости возвращаться в Лондон. Так что, мистер Дэвис, могу я надеяться на ваше одобрение?

Практичный ум Барнеби быстро подсказал ему единственно правильное решение:

– Если вы твердо намерены довести дело до конца, то я согласен отдать за вас свою дочь. Но больше никаких перестановок я не потерплю! Эстер, – строго посмотрел он на нее, – ты должна выйти замуж за герцога, даже если небо рухнет на Шотландию! Поняла меня?! Третьего жениха мое слабое сердце не выдержит!

Она как болванчик закивала головой и виновато посмотрела на него. В это же время леди Хемсворт недовольно фыркнула и с оскорбленным видом отправилась искать племянника, чтобы утешить его.

Эстер было жалко и ее, и Адама, но сделать что-нибудь она не могла.

Спустя четыре часа две полные вещей кареты выехали из дома семьи Дэвис.

В присутствии Барнеби Эстер с Седриком не заводили личный разговор, но, когда остановились в придорожной гостинице на ночлег, Седрик незаметно пробрался к Эстер в комнату, и, сначала долго и упоительно целовал ее, а потом взял себя в руки и по ее настоянию сел на кушетку. Она опустилась на кровать напротив него.

– Ты ничего необычного не замечаешь в моей внешности? – спросила она пусть и не самое важное, но самое очевидное, а затем повернула к нему правую и левую сторону лица. – Тебе не кажется что я немного изменилась?

Смотря на нее с огоньками в глазах, губы Седрика растянулись в игривой улыбке. Он явно воспринял ее слова как кокетство.

– Ты стала для меня неотразимой красоткой с той самой минуты, как только я увидел тебя танцующей у зеркала! Своим танцем ты поразила меня в самое сердце, и я больше не мог смотреть на других женщин! Они перестали для меня существовать! И сейчас ты настолько нравишься мне, что я еле сдерживаюсь чтобы не сделать тебя своей уже на этой постели!

– Подожди, Седрик, я не о том. Я не напрашиваюсь на комплимент и не пытаюсь испытать тебя на прочность. Я хочу, чтобы ты трезво посмотрел на меня. Посмотрел не как влюбленный мужчина, а как человек с холодным умом. Ты же видишь, что черты моего лица немного изменились? – Он быстро кивнул, но не потому что это видел, а потому что не хотел возражать. Эстер чуть было не закатила глаза и не ударила себя по лбу. Какими же иногда слепыми могут быть влюблённые мужчины! – Понимаешь, мои изменения произошли не просто так. У этого есть причина, и ты должен о ней знать. Так ты лучше поймешь меня. И особенно мое отношение к Адаму.

При упоминании друга Седрик поморщился, но не сказал ни слова. А дальше Эстер пустилась в подробный рассказ своей жизни и того, что случилось, когда Адам из будущего нашёл коробку с шаром. Она не хотела, чтобы Седрик брал в жены девушку со скелетом в шкафу. Он должен был все о ней знать.

Разговор затянулся до глубокой ночи. Во время долгого рассказа Эстер, Седрик то бледнел, то напрягался как струна, то пыхтел как паровоз, но зато он понял, почему она так странно себя вела, откуда знала про особенности человеческих душ и где научилась танцевать. К концу беседы он испытывал два совершенно противоположных чувства – тревогу и облегчение. Ему нужно было время чтобы все обдумать и осознать. Комнату Эстер он покидал с пришлиблинным видом, но, к счастью, утром уже был похож на себя и, отведя ее в сторонку от кареты, в которой сидел мистер Дэвис, тихо сказал:

– Не переживай, я верю тебе. Знаешь, что я понял этой ночью? Что не случись этого перемещения, я бы никогда по-настоящему не влюбился и не узнал, что значит любить настолько сильно, что быть готовым пожертвовать своим счастьем ради любимого человека. Я бы до сих пор играл в унижающие достоинства игры со Скарлетт и находился на ее крючке. Ты же подарила мне свободу. И я благодарен тебе за это. Я люблю тебя, моя леди из будущего!

Он скромно чмокнул Эстер в щеку и крепко сжал ее руку, так как это было все, что он мог себе позволить на глазах других людей, но, прибыв в Гретна-Грин и взяв Эстер в жены, больше не сдерживал себя.

Седрик хорошо помнил, как, сидя на лавочке, Эстер реагировала на его прикосновения, и вовсю пользовался этим знанием в их супружеской постели. Только в этот раз, отвечая на его поцелуи и ласки, она выкрикивала его имя и его же имя шептала, когда изможденная лежала с ним рядом, наслаждалась их близостью.

* * *

Эстер нравилось любоваться красивым видом из окна, выходящим на берег лазурного моря. За два года, прожитых в Италии, она не переставала им восхищаться.

Брак с Седриком нисколько ее не разочаровал. Они любили уединяться как для супружеских утех, так и для того, чтобы подолгу беседовать на разные темы, и всегда Седрик с серьезностью и вниманием относился к ее наблюдениям. Оба были друг для друга бесценными источниками информации. Седрику нравилось слушать ее рассказы о будущем, а ей нравилось узнавать все тонкости великосветской жизни. Но вот настало время вернуться в Лондон.

Положив руку на заметно округлившийся живот, Эстер тревожно вздохнула. В Англии ее ждала неизвестность. Живя в чужой стране, она не переживала по поводу своего скандального замужества, но сейчас, когда ей предстояло родить наследника рода Лавкрафтов, не знала, как ее история с женихами отразится на ее ребенке.

Седрик не раз успокаивал ее и говорил, что в столице происходит такое количество скандалов, что о герцоге и его жене давно забыли, но Эстер не чувствовала себя так же уверенно как он. Она сама себя не узнавала. Раньше ее совершенно не волновали все эти пустые предрассудки, но предстоящее материнство сделало ее чересчур чувствительной и пугливой. Теперь она несла ответственность не только за себя, но и свое дитя, и не хотела, чтобы ее сын или дочь стали изгоями. В отличии от нее, им придется родиться и расти в девятнадцатом веке со всеми его правилами.

Стоя у окна, Эстер старалась думать позитивно, как отрывистый стук в дверь прервал ее размышления. Развернувшись лицом к входу, она разрешила войти.

Первым в комнате появился Седрик. Только она хотела спросить, с чего это он вдруг стал к ней стучаться, как следом за ним вошел… загорелый как черт Адам!

Ба!

Смотря в его бронзовое от загара лицо, Эстер не знала как реагировать на его приезд. Уже как год Седрик переписывался с ним, отправляя ему письма в Испанию, но ни о какой встрече и речи не шло. Или, как Эстер уже догадалась, никто ее в это не посвятил.

Преодолевая неловкость, она лучезарно улыбнулась Адаму, при этом незаметно бросив сердитый взгляд на Седрика, на что тот лишь весело подмигнул ей. Эстер решила быть с Адамом искренней и приветствовать его как старого доброго друга.

– Адам, как же я рада видеть тебя! – воскликнула она и протянула ему руку. В ответ он шагнул к ней и наградил ее крепким дружеским рукопожатием.

– Я тоже рад видеть тебя, Эстер!

– Раз ты здесь, я бы хотела еще раз извиниться…

Но Адам не дал ей договорить.

– Скажу сразу, не стоит испытывать неловкость от моего присутствия. Я счастлив за вас, и счастлив за себя, что провел два самых насыщенных и плодотворных года в своей жизни. Если бы я женился, то не смог столько творить и открыть в себе новые грани. Так что я ни о чем не жалею. А еще я должен помочь вам. Ваше возвращение наделает много шума, так что я возьму часть вашей славы на себя. Ну и у меня остались кое-какие вопросы относительно твоего признания. Ты правда родилась в двадцать первом веке?! Или ты это придумала, чтобы я счел тебя сумасшедшей и обрадовался, что не мне достанется тронувшаяся умом жена? В следующий раз, когда я соберусь жениться, обязательно проверю, что моя невеста та, за кого себя выдает, а не пришелеца из другого времени.

Всеобщий смех мгновенно разрядил обстановку и окончательно разрушил любое смущение.

* * *

Через три недели несколько экипажей привезли в Лондон герцога Лавкрафта с женой, мистера Дэвиса и графа Адама Чедвика. За это время Эстер убедилась, что Адам нисколько не страдал от того, что был один. Ему нравилось ни от кого не зависеть и в любой момент уединяться для рисования. Этому занятию он мог посвящать столько времени, сколько хотел.

Эстер знала, что когда-нибудь Адам встретит свою любовь и женится – не зря же в двадцать первом веке у него имелся потомок, но сейчас он мог вовсю наслаждаться положением завидного холостяка и думать только о своих картинах, а ей, Эстер, осталось лишь дождаться, когда его сердцем завладеет какая-нибудь красотка.

Через два дня после приезда в дом герцога Лавкрафта начали приходить карточки с приглашениями посетить дома различных семей Лондона.

Сидя за столом, Седрик показывал Эстер эти карточки и говорил, что она зря волновалась. Общество не отвергло их, а наоборот, желало восстановить с ними связи и узнать подробности их личной жизни.

На первом же приеме у семейства Эртонов все гости обсуждали только одну новость, а вернее – новый скандал.

Маркиза Скарлетт Фриман, помолвленная с Оливером Трейси, была уличена в порочной связи с Эндрю Стоксом. Мистер Трейси давно получил ее согласие на брак, но маркиза никак не соглашалась назначить дату бракосочетания, пока всего три дня назад обманутый жених не застал ее в постели с другим мужчиной. Эндрю Стокс позорно бежал, не предложив своей любовнице бежать вместе с ним, отчего ей пришлось под покровом ночи покидать Лондон. Никто не знал, куда она отправилась, но все знали, что больше никогда не увидят ее в столице.

Возвращаясь домой, Седрик обнял Эстер и поцеловал в висок.

– Теперь ты спокойна, любовь моя? Наши с тобой приключения ничто, по сравнению с позором Скарлетт. А ведь на месте Трейси мог быть и я, если бы ко мне из будущего не пришла моя девочка и не покорила меня. Эстер, ты спасла меня от самой большой ошибки в моей жизни! Я безмерно благодарен тебе! Но сильнее благодарности моя любовь к тебе! С тобой я счастлив как никогда!

Эстер тоже хотела сказать что любит его, но Седрик взял ее за подбородок, приподнял его, открывая себе путь к ее губам, и стремительно накрыл их благодарным поцелуем, который вскоре перестал быть сдержанным и перешёл в разряд страстный.

Когда через пять месяцев Седрик держал на руках только что появившегося младенца, он вновь повторил Эстер свои слова, и, с благодарностью прижался к ее губам, а потом и к маленькому лобику сына.

– И я люблю тебя, – устало, но удовлетворенно произнесла Эстер и наградила мужа счастливой улыбкой.

Он еще не знал, что она позаботилась не только о том, чтобы подарить ему наследника, но и о том, чтобы ее встреча с ним состоялась.

За месяц до родов она отвезла в дом Адама коробку с шаром и портретом, на которых сделала надписи, а затем спрятала все это за потайной дверцей. Больше у нее не было повода вспоминать об этих предметах. Теперь само время стало их хранителем.

* * *

Эстер смотрела на пожелтевший, растрескавшийся от времени портрет и вспоминала, как не любила свое лицо и как плакала, что никогда не выйдет замуж. Но сейчас ее прежняя внешность не казалась ей такой уж некрасивой. Да, в двадцать первом веке она была другой – намного привлекательнее себя в прошлом, но все равно она немного скучала по своей неприметной внешности. Она была для нее родной, напоминающей ей о матери и отце.

После ее последнего перемещения ее лицо снова изменилось – в нем появилось что-то от нее прежней, но это было слишком неуловимое сходство, которое замечала только она, а в остальном она осталась такой же красоткой Эстер Уильямс.

Эстер отложила портрет и встала перед зеркалом, рассматривая свой округлившийся живот.

Когда-то она не надеялась выйти замуж, но за свою короткую жизнь уже два раза побывала в свадебном наряде, и, что было еще удивительнее, оба этих раза собиралась стать женой Адама Чедвика. Это были два абсолютно разных Адама Чедвика, но при этом похожих друг на друга как две капли воды.

Снова вдруг оказавшись в своем времени она смирилась, что ей придется выйти замуж за прапрадеда Адама, а в двадцать первом веке не могла дождаться, когда состоится свадьба с тем самым Адамом, которого так полюбила.

Вдоволь насмотревшись на свое отражение, Эстер вернулась в кровать и взглянула на часы в телефоне. Пять минут восьмого.

И где Адам найдет клубнику в такую рань? Она просто так сказала, что хочет клубнику, как он тут же вскочил с постели и куда-то уехал.

Стоило Эстер грустно вздохнуть, как распахнулась дверь и в комнате появился ее сумасбродный муж с большой чашей в руках, полной ягоды.

На это Эстер могла отреагировать только так – она притянула его к себе и наградила жарким поцелуем.