Текст книги "Некрасивая невеста (СИ)"

Автор книги: Татьяна Дин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)

Глава 37

Глава 37

– Простите, что мешаю вам обниматься, – злобно процедил Седрик сквозь зубы, – но нам пора ехать.

Эстер приподняла голову и посмотрела на него. Его плотно сжатая челюсть и яростно пронзающие ее глаза сказали ей, что она выбрала правильную тактику. Седрика съедала ревность. Ему не нравилось видеть ее в объятиях другого мужчины на той самой лавочке, где он так умело соблазнял ее.

Почувствовала ли она при этом удовлетворение, Эстер не могла сказать. Ей все равно было плохо. Если она и испытывала радость, то только от того, что ее никто больше не обманывал и она перестала быть жертвой подлеца.

– А мы и правда засиделись, – повела она сладко плечами. – Как же незаметно пролетело время.

Вместе с Адамом она поднялась с лавки и, подхватив жениха под руку, отправилась к коляске.

Седрик шел впереди и передвигал ногами отрывисто и тяжело. Эстер видела и его сжатые кулаки и напряженную спину. В ее душе пробились ростки жалости к нему, но она тут же задавила их. Играя ее чувствами, Седрик не жалел ее. Он ей пользовался. Так что его гнев был не больше чем естественная реакция на отставку. Но скоро его гнев испарится. Скарлетт быстро утешит его.

В карете царила гнетущая тишина. Лицо Седрика было таким напряженным, что на нем заострились все черты. Казалось, будто он ненавидел весь мир, а особенно тех, с кем ехал, хотя Адам и вел себя прилично. Он не заигрывал с Эстер и даже не бросал на нее кокетливые взгляды. Он просто сидел рядом и был ее соседом. Но Седрик все равно был недоволен и, скрестив на груди руки, кривил рот в презрительном оскале.

Холл театра встретил Эстер ярким светом от множества зажженных ламп и свечей, вычурным убранством и гулом людей.

Ее появление в обществе с бывшим и нынешним женихом привлекло к их троице всеобщее внимание. Гул затих, уступив место шепоту, который с молниеносной скоростью распространился по холлу. Было очевидно, что уже весь Лондон в курсе странных отношений герцога Лавкрафта, его друга, графа Чедвика и мисс Дэвис. Наверняка все обсуждали, что эти два привлекательных, знатных и богатых джентльмена нашли в бедной и некрасивой девушке? Что побудило сначала одного, а потом другого сделать ей предложение.

На себе Эстер ловила осуждающие взгляды, мол, за что это ей досталось такое счастье – женить на себе если не герцога, то графа, в то время как на Седрика смотрели с пониманием и где-то даже одобрением, что он отказался от неё, а на Адама с жалостью, так как теперь ему выпало несчастье стать мужем самой незавидной невесты столицы.

Помня о цели посещения театра, все трое натянули на лица беззаботные улыбки и с гордой поступью отправились в самую гущу людей.

Эстер с Адамом получали поздравления в основном от мужчин, а вот женщины, большей частью которых составляли девушки, все свое внимание направили на Седрика, но в их лицах не было жалости. Все они пытались привлечь его внимание призывными взглядами и завлекательными улыбками. Но Седрик никак не реагировал на их флирт и целенаправленно шел в свою ложу.

Даже не поворачивая головы и не поднимая на него глаз, Эстер видела все что он делал. Ей не стоило радоваться его равнодушию к другим девушкам, но она радовалась.

Правда радость ее продлилась недолго и закончилась ровно в тот миг, когда ступила на балкон.

Оказалось, что в ложе герцога сидела Скарлетт.

Эстер была к многому готова, но не к настолько скорому появлению маркизы. Седрик вместе со Скарлетт будто дали ей пощечину.

Чтобы справиться с разочарованием, Эстер на миг прикрыла глаза, а потом открыла их и постаралась выглядеть равнодушной.

Седрик не изменял себе. Он всегда был тороплив и быстро шел к своей цели, так что ей нечему было удивляться. Какой ему был смысл оттягивать ухаживания за Скарлетт, если он мог делать это уже сейчас? Некрасивую невесту он пристроил, так что можно было заняться и своей личной жизнью.

Замечая все вокруг, Эстер не заметила главного – удивленный взгляд Седрика. Но словесно выразить это удивление он не успел, так как его опередил Адам:

– Леди Фриман, что вы здесь делаете?!

Она обернулась и уверенно произнесла:

– Что вас так удивляет, мистер Чедвик? Седрик сам обещал мне, что одно место в его ложе всегда остается за мной. Я бы не осмелилась появиться в ней, если бы он сам мне это не предложил. Но если вам неприятно мое общество, то я могу…

Она уже привстала, как Адам торопливо замахал руками и примирительным тоном произнес:

–Нет, нет, что вы, я ни в коем случае не хотел вас обидеть. Оставайтесь, пожалуйста. Это ложа Седрика, и только он решает, кого в нее пригласить. Могу вас заверить, что не имею ничего против вашего присутствия.

Скарлетт вопрошающе посмотрела на Седрика.

– Конечно, леди Фриман, это место ваше по праву. Я не отказываюсь от своих слов.

Последней целью маркизы была Эстер, которой и досталась ее победоносная улыбка.

Эстер словно еще раз получила пощечину. Эти два чудовища продолжали измываться над ней.

Адам усадил ее на стул между собой и Седриком. Скарлетт же оказалась сидящей по правое плечо от хозяина ложи, после чего не переставала наклоняться к нему, прикрывая их лица веером, и что-то шептать ему на ухо.

Они вели себя как два голубка – влюбленные и счастливые. Эстер не могла сидеть и бездействовать. Она незаметно нашла руку Адама, взяла ее и положила к себе на колени. Она искала у него помощи и хотела, чтобы он понял, как ей нужна его поддержка. Она буквально молила его не сидеть бревном!

И тут Адам отреагировал. Он просунул пальцы между ее пальцев и нежно сжал их.

Моментально глаза Седрика оказались устремлены на ее колени, где соединились мужская рука и женская. Но долго наблюдать эту картину ему не пришлось, так как через секунду по всему залу погасили свечи и лампы. Теперь Седрик мог только догадываться, какими нежностями весь этот вечер собирались обмениваться его друг и бывшая невеста.

На сцене раздвинули занавес и началось представление. Актеры играли роли на сцене, а Эстер играла роль на балконе. Ей было хорошо и плохо одновременно. Хорошо – потому что она не дала себя в обиду, и плохо – потому что ничего кроме мучительной боли не испытывала.

Она смотрела на сцену, но все ее внимание и слух были направлены на парочку справа. Скарлетт продолжала что-то нашептывать Седрику, а он ей отвечать. Вдруг послышался смех. Один высокий, а другой низкий. Седрику было весело. Он развлекался!

Не в силах это выдержать, Эстер быстро шепнула Адаму, что ей нужно выйти, разжала его руку и выскочила в холл.

Она срочно должна глотнуть свежего воздуха, а иначе задохнется!

Вдоль дальней стены висели портьеры, за которыми находились открытые окна. Эстер скользнула под одну из них и подставила лицо вечернему воздуху, пропитанному сырой землей и душистыми травами. Она не дышала, она ела этот воздух, с шумом запихивая его в себя. Она хотела стать такой же легкой и свободной, чтобы избавиться от своих тяжелых чувств.

Эстер сделала еще один глубокий вдох, как неожиданно портьера позади нее шевельнулась, а на ее плече оказалась рука, которая стремительно развернула ее к тому, кто бессовестно воврался в ее убежище.

Тут же глаза Эстер столкнулись с глазами Седрика, в которых не было ничего кроме злости. Он стоял с видом, будто винил ее во всех грехах мира. Это моментально взбесило ее. Взбесило, потому что виноват здесь был только он!

Глава 38

Глава 38

– Ты не должна была водить Адама к скамейке! – услышала Эстер упрек в свой адрес. Седрик не говорил, он рычал. – Это наше место!

– Наше?! – тут же возмутилась она. – У нас никогда не было ничего нашего! Всегда было только твое и Скарлетт, а я была лишь твоей приманкой для ее ловли!

– Ну для тебя это не было такой уж серьезной проблемой. Ты ведь тоже старалась поймать в свои сети Адама. Как он, уже превзошел меня? Его имя ты не путаешь с моим?

– А Скарлетт? Она уже дала согласие выйти за тебя? Не зря ты целовал такую страшилу как я?

– Я никуда не тороплюсь. В этот раз предпочитаю растягивать удовольствие. А вот ты, я знаю, торопишься поскорее окольцевать Адама. Так неуверена в его чувствах к тебе?

– Не нужно всех судить по себе. Не все такие подлецы как ты. Адаму я верю. Он не обманет меня.

– Уж кто бы говорил про обман! В этом ты можешь дать мне сто очков вперед!

– И когда это я обманывала тебя?

– Всегда, когда я прикасался к тебе! Тебе нравилось то, что я делал, но ты никогда не видела меня. Ты представляла Адама на моем месте.

– То есть, тебе было мало использовать меня, так ты еще и хотел влюбить меня в себя? Чтобы что? Потом вместе со своей драгоценной Скарлетт потешаться над брошенной влюбленной дурочкой? Чтобы насмехаться над моими чувствами? Я знаю почему ты сейчас так бесишься. Тебя задело, что я не пала жертвой твоего обаяния, и что ты не смог добиться меня как женщину!

Эстер не собиралась бросать ему вызов, но именно так он и воспринял ее слова. Седрик схватил ее за талию и властно прижал к себе.

– Поверь, сделать это очень легко, – перешел он на угрожающий шепот. – Твое сердце не принадлежит мне, но ты таяла от моих прикосновений. В этом я имел над тобой полную власть.

– Не смей прикасайся ко… – попыталась она возразить, уперев руки в его грудь, но ее слова заглушил наглый рот Седрика.

Одной рукой он накрыл ее затылок и притянул к себе, а второй вцепился в талию и не давал ее телу отстраниться от него даже на дюйм.

Седрик не был как прежде нежным и осторожным. Он действовал как захватчик, с жадностью присваивая себе все, что вставало на его пути, будь то ее губы, зубы или язык. Он вел себя как полноправный хозяин, который не спрашивал, а только брал то, что ему было нужно.

Желание Эстер сопротивляться гасло под осознанием того, что это мог быть последний раз, когда она находится в его горячих объятиях и чувствует его дерзкий рот. Гордость стремилась выкинуть белый флаг.

Постепенно Эстер подчинилась его воле, как бы унизительно это не выглядело.

Упирающиеся в его грудь руки ослабили напор и ухватились за края фрака, голова приняла естественный и удобный для поцелуя наклон, а губы раскрылись настолько, что больше не создавали препятствий для жаркого поцелуя.

Эстер знала, что потом ей придется расплачиваться за свою слабость, но сейчас она не принадлежала себе. Седрик был прав, сказав, что имел над ней власть. Против воли она наслаждалась его близостью.

Оторвавшись от нее, Седрик произнес:

– Адаму нужно хорошенько подумать, прежде чем брать тебя в жены. Для его невесты ты слишком уступчива. Может мне рассказать ему, что ты делаешь за его спиной? Может ты не настолько и любишь его?

Эстер почему-то слышала надежду в его голосе, хотя сами слова были пропитаны сарказмом и звучали оскорбительно. Но какой ответ он ожидал от нее услышать? Может он хотел добиться ее полной капитуляции, чтобы его самолюбие снова взмыло вверх?

– Он не только мой жених, но и твой друг. Ты ничем не лучше меня. А даже хуже. Я не хотела этого поцелуя, но ты насильно навязал мне его. Разве так должны вести себя настоящие друзья?

– Адам целовал мою невесту, я – его. Теперь мы квиты.

–Так вот в чем дело! Ну что ж, можешь гордиться собой!

– Не нужно уходить от темы. Так мне стоит рассказать Адаму о нас?

– Если хочешь быть еще большим подлецом, то давай, рассказывай! Какой же ты… – Эстер оттолкнула его и с болью в глазах посмотрела на него. – Ты не успокоишься пока не испортишь мне жизнь. Ты не любишь никого кроме себя!

Не желая продолжать этот бессмысленный разговор, она отдернула портьеру, освобождая себе путь, и выскользнула из под нее. Эстер понеслась обратно в зал, надеясь, что хоть там Седрик не будет издеваться над ней.

В антракте от нее ожидалось, что для любопытной публики она продолжит поддерживать иллюзию нормальных отношений с бывшим женихом, но, вместо того, чтобы находиться в обществе Седрика и Адама, Эстер сбежала в туалетную комнату и не покидала ее до начала второго акта, а после окончания пожаловалась на головную боль и попросила отвести ее домой. В коляске она ехала забившись в угол и закрыв глаза, чтобы не смотреть на сидящих напротив нее друзей.

Она не хотела даже на секунду встречаться с ними взглядом. Перед Адамом ей было стыдно, а перед Седриком неловко.

Сам того не ведая, он вывел ее на чистую воду. Он увидел, что она не может устоять перед ним. Сейчас он еще не сложил дважды два, но рано или поздно это сделает и поймет, что она его любит. И тогда она будет растоптана. Он удовлетворит свое мужское эго и будет считать, что добился в этой жизни всего чего хотел, вплоть до дурнушки, которая сохнет по нему и которую он так удачно спихнул другу.

Эстер жаждала провернуть над ним то, что он провернул над ней: чтобы и он показал ей свою слабость, когда тело и чувство не подчиняются разуму; когда ты делаешь то, чего не хочешь, и когда твой позор видит тот, кто не должен.

Но что она могла сделать?

– Эстер, мы почти приехали, – обратился к ней Адам. – Тебе все еще плохо?

Она открыла глаза и покачала головой, показывая, что ей не настолько плохо.

– Как ты смотришь на то, чтобы через несколько дней устроить небольшой прием в твоем доме? К сожалению, сегодня было много косых взглядов и пересудов. Твое отсутствие в антракте также не осталось незамеченным. Нам нужно постараться убедить всех, что между нами тремя царят прекрасные отношения. Я, конечно, еще спрошу разрешение у твоего отца, но сначала хочу услышать твое мнение.

Первой реакцией Эстер было тяжело вздохнуть и вынужденно согласиться на новую встречу с Седриком, но бросив на него беглый взгляд, она вдруг кое о чем вспомнила. Однажды он уже был в ее доме и… И был поражен!

У нее тоже имелось оружие, которое повергнет его наповал. Он действовал силой, а она будет действовать женской хитростью. Он поймет, что был своим главным врагом!

– Если это нужно, я не возражаю.

Глава 39

Глава 39

Барнеби был недоволен всеми этими многочисленными встречами и вечерами. На предложение Адама о приеме в их доме ответил, что устроит его не раньше чем через неделю. Приготовления к свадьбе были намного важнее, и пора уже было ими вплотную заняться. Времени осталось совсем немного.

Он согласился принять у себя гостей только ради репутации семьи. То, как откликнутся люди на его приглашение покажет, насколько общество готово простить и принять его дочь.

Прием был назначен на субботу следующей недели. Про себя Эстер посчитала, что Седрика она не увидит целых одиннадцать дней.

Для помощи в подготовке к свадьбе и в качестве главного советника из своего поместья была вызвана двоюродная тетка Адама – пятидесятилетняя вдова, леди Хемсворт. Она взяла на себя ту часть хлопот, которую должна была выполнять мать или родственница невесты. Она всюду таскала за собой Эстер и вместе с ней посещала салоны и магазины. Она настояла на том, что у будущей жены графа непременно должно быть не менее трех дюжин сорочек, чулков, панталон, шляпок, перчаток и других женских вещей. Несколько дней она подробно обсуждала с мистером Дэвисом меню, количество гостей, столы на цветах, цвет скатертей и во что будут одеты слуги. Она стремилась не упустить ни одну деталь или мелочь.

Спустя неделю Эстер уже казалось, что леди Хемсворт была неотъемлемой частью её жизни и стала членом ее семьи. Обладая неуемной энергией, вдовушка контролировала не только процесс подготовки к свадьбе, но и всех, кого эта свадьба касалась. Она никому не давала отдыха и постоянно раздавала Адаму, Эстер и Барнеби задания.

Полностью отдав себя в ее руки, Эстер все больше осознавала, что за всей этой суетой старалась убежать от себя. Встречаясь с Адамом в его или своем доме, она не испытывала желания сблизиться с ним. Она не звала его в сад, не стремилась остаться с ним наедине и не мечтала о поцелуе. Она оставалась к нему равнодушной. Впрочем, Адам тоже вел себя слишком холодно для влюбленного мужчины. В любую свободную минуту он запирался в своей мастерской и рисовал. Он говорил, что это его способ отдохнуть от суеты и восстановить силы. Эстер, конечно, могла делать вид, что обижается на него, но ее это не трогало. Все эти дни она ждала встречи только с одним человеком – Седриком.

В короткие минуты одиночества она сжимала в кармане его кольцо, которое так и не вернула ему, и думала о нем, а когда знала, что ее никто не видит, плакала. Нет, она не отказалась от своего намерения показать ему что он слаб, но, в то же время надеялась, что это откроет ему глаза на его чувства. Он вдруг осознает, что любит только ее. Он не сможет удержать это в себе и признается ей. Он скажет, что забыл Скарлетт и хочет быть только с ней, только с Эстер.

* * *

На прием в дом Дэвисов съехалось множество гостей. Почти никто не отказался от приглашения. Все выглядели так, словно собрались на очередное представление. По обрывкам доносящихся до Эстер фраз, она поняла, что все ждали приезда герцога Лавкрафта. Он был гвоздем программы. И где-то гости были правы, только представление ждало не их, а его. Это для него Эстер надела струящееся легкое голубое платье, юбкой которого можно было красиво играть. Для него ее прическу держало всего несколько шпилек, которые легко вынимались из волос. И для него в малой гостиной стояло большое зеркало прямо напротив двери.

Эстер все рассчитала с математической точностью. Но большее внимание она уделила своему танцу, много раз репетируя его, чтобы движения не выглядели заученными, а походили на случайную импровизацию.

Эстер исполняла первый танец с Адамом, когда в дверях большой гостиной появился Седрик. Она тут же сбилась с шага и наступила жениху на ногу. Но из ее уст не последовало слово извинения. Взгляд ее тоже не выражал сожаление, а был направлен в сторону, туда, где несколько джентльменов и молоденьких девушек окружили нового гостя и завладели его вниманием.

Он простоял в этой компании до конца танца, а затем переместился к столику с напитками и плеснул себе самый крепкий напиток, после чего направился к Эстер и Адаму, которые уже шли ему навстречу.

Эстер знала что от нее ожидалось, но ее улыбка выходила натужной, а во взгляде вместо радости сквозила тоска. Хотя в зале было душно, но ее пробирал холод. Она чувствовала дрожь во всем теле.

Адам с Седриком выглядели как обычные друзья и поздоровались друг с другом без какого-либо неприятия, но к себе Эстер увидела совсем другое отношение. Седрик ни разу не посмотрел ей в глаза, торопливо поцеловал ее руку и сразу же переключился на Адама. Больше он не уделил ей ни секунды внимания и вел разговор исключительно со своим другом, а если Эстер и вставляла слово, то вынужденно замолкал, при этом смотря в зал, а потом продолжал разговор. Она будто не существовала для него.

Эстер коробило от его явного пренебрежения к ней. Ей было до глубины души обидно. Но это чувство не побудило ее опустить руки. Наоборот, Эстер только сильнее захотела заставить Седрика замечать ее. Думать о ней. Смотреть только на нее!

После еще трех танцев мистер Дэвис пригласил всех на ужин, а затем предложил игры на выбор. Часть гостей села играть в карты, а часть предпочла развлечься пантомимами.

Эстер не удивилась, увидел Седрика за карточным столом. Зная о ее нелюбви к картам, он был уверен, что она не присоединится к нему. И в этом он был прав. Но жить спокойно ему осталось недолго. Совсем скоро он не сможет отвести от нее глаз. Да и все время сопровождающий его бокал только играл Эстер на руку. Так ему будет труднее контролировать себя.

В свои союзники она взяла Бет. Когда всем надоели пантомимы и девушки вызвались по очереди играть на фортепиано, Эстер, под предлогом, что ей нужно отлучиться по деликатной проблеме, прошмыгнула в малую гостиную.

Для еще более таинственной и завораживающей обстановки, она зажгла несколько свечей и расставила их так, чтобы свет был направлен на нее и на дверь. Она хотела видеть когда появится главный зритель.

Закончив с подсветкой, Эстер встала у зеркала и начала танцевать.

Бет уже должна была сказать Седрику, что для него принесли письмо и оно лежит в малой гостиной на столе.

Первые движения вышли немного нервными и скованными, но постепенно Эстер расслаблялась и отдавалась внутреннему ритму. Она то представляла себя восточной красавицей, которая плавно покачивала бедрами, то извивающейся змеей, которая создавала красивые волны по всему телу. Подняв руки вверх, она поглаживала их по всей длине, при этом не забывая незаметно посматривать на приоткрытую дверь.

Наконец она заметила Седрика. Он стоял там. Он пришел и смотрел на нее!

«Только не уходи!» – тут же взмолилась она и задвигалась еще соблазнительнее.

Она должна приковать к себе его внимание, чтобы он не смог уйти.

Наступила очередь волос. Продолжая танцевать, она запустила пальцы в прическу и поочередно вытащила пять шпилек, а затем встряхнула головой, давая им рассыпаться. Но вскоре они были подхвачены и сплетены между рукам. Эстер играла им, не забывая о груди, талии и бедрах. Все двигалось в едином ритме.

Опустив одну руку, она взяла юбку и приподняла ее до середины лодыжек, а потом, играя тканью, задвигала ножками так, чтобы выгодно подчеркивать их стройность и красивые линии.

Она не переходила черту приличия. Она хотела, чтобы воображение Седрика разыгралось настолько, чтобы он больше не смог просто стоять и смотреть на нее. Чтобы его терпение лопнуло. Чтобы он сделал решительный шаг и признался, что для него существует только она!

Эстер продолжала танцевать, все сильнее увлекая его и себя в чувственный ритм движений. Она испытывала особое удовольствие делая это на глазах любимого человека. От нее исходила волна невероятного притяжения и магнетизма. Она без слов звала к себе Седрика.

Ее призыв был настолько мощным и сильным, что дверь яростно распахнулась, Седрик влетел в комнату и схватил Эстер. Он держал ее как в тисках, даже не замечая, что причиняет ей боль. Бешеными как у зверя глазами он смотрел на нее и шумно дышал. Прижав ее к себе, он чуть ли не рычал.

От его мертвой хватки Эстер не могла пошевелиться. Руки оказались зажаты между телами. Она смотрела в его перекошенное от страданий лицо и про себя молила его сказать, что он любит ее. Смотря в его обезумевшие глаза, она повторяла их все снова и снова.

Седрик не отрывал жадного взгляда от ее лица, дольше всего задержав его на ее губах. Эстер видела как в нем горело желание поцеловать ее, но для нее было важнее, чтобы в нем горела любовь.

Несколько долгих молчаливых секунд показались ей целой вечностью. Но вот его взгляд изменился. На смену пылкому желанию пришло раскаяние, смешанное с сожалением, хватка ослабла, руки перестали больно впиваться в ее тело, а плечи опустились. Он будто протрезвел, пришел в себя и осознал, что делает что-то неправильное. А потом ее оглушили его слова:

– Я никому не расскажу о том, что произошло в театре. И о том, что сейчас произошло. Можешь не бояться. Эстер, будь счастлива!

Он буквально отпихнул ее от себя и пулей вылетел из гостиной.

Он с такой силой хлопнул дверью, что стены задрожали, а Эстер вздрогнула. Но закрыл он дверь не только в гостиную, но и к своему сердцу. Он не пустил ее внутрь. Разум победил желание. Любовь к Скарлетт победила сиюминутную слабость к дурнушке.

Все кончено… Все кончено…

Слезы потекли по щекам Эстер, но она боролась с ними, смахивая их. Она не могла сейчас раскиснуть.

Чтобы успокоиться, она села на диван и безжизненным взглядом уставилась в темное окно. Она просидела так достаточно долго, а потом собрала волосы в пучок, кое-как закрепила их шпильками и вышла к гостям.

Она сразу заметила отсутствие Седрика. Об этом же сообщил ей и Адам, который подошел к ней с растерянным видом:

– Представляешь, перед уходом Седрик сказал мне, что уезжает в Италию и не сможет приехать на нашу свадьбу. Он не хочет смущать нас и ему лучше появиться в Лондоне после нашего отъезда в Испанию. Честно говоря, я был удивлен его планам, но наверное он прав. Так для всех будет лучше.

Все внутри Эстер окончательно рухнуло вниз. Она ощутила себя придавленной к земле. Это была жирная точка в ее отношениях с Седриком. Теперь у нее остался только один выход. Только один путь.

Она не попрощалась с гостями, не попрощалась с Адамом, не попрощалась с отцом или Бет. Как зомби она поднялась к себе, прошла в гардеробную, достала шар и, опустившись на пол, откинула крышку. Она решительно приложила палец к выемке и быстро надавила на нее.

Если вокруг царила давящая тишина, то в груди Эстер бешено колотилось сердце, все более громкими ударами отдаваясь в висках. Вскоре появилось головокружение, тошнота, жар. Спина, руки и ноги ослабли. Она не могла держать осанку и легла на мягкий ковролин. Стук сердца сменился шумом в ушах. Глаза сами собой закрылись, сознание окутал туман, а в голове разрослась черная дыра, которая окончательно затянула ее в свое пространство, заставив ее разум отключиться.