Текст книги "Мастер теней (СИ)"

Автор книги: Татьяна Богатырева

Соавторы: Анна Строева
сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 23 страниц)

   Через полминуты Диего восседал за каменным столом на фоне Хиссова знака: еще одна древняя традиция, повелевающая Мастеру Ткачу принимать заказы в этом склепе. Хорошо хоть Брату не пришло в голову украсить черные стены черепами со светящимися глазами и пыточными инструментами.

   За дверью послышались знакомые шаги: Махшур и...

   – Приветствую, уважаемый. – Мастер кивнул вернувшемуся заказчику.

   Разумеется, заказчик снова был не в своем истинном облике, а в привычной уже личине королевского гвардейца – то ли позаимствовал чувство юмора у Махшура, некогда наследника похоронной конторы, то ли просто издевался.

   – Приветствую. – Заказчик сел на отвратительно неудобный базальтовый стул так, как это могут делать только шеры немалой категории: развалившись, словно в мягком кресле. – Дело на этот раз особо конфиденциальное.

   Мастер снова кивнул, не выказывая удивления. Если заказчику угодно делать вид, что он не был в этом кабинете полчаса назад и не требовал лучшего исполнителя на другое конфиденциальное дело, это его право. "Ткачи исполняют любое желание клиента, если клиенту есть чем заплатить и его желание не идет вразрез с интересами Гильдии", – этими словами открывается свод Законов. А дальше начинается самое интересное: правила, позволяющие ткачам не брать некоторых заказов.

   Слушая заказчика, Диего убеждался, что эти правила заказчик знает не хуже, чем стряпчий свои расценки. Он не оставил Мастеру возможности отказаться от заказа, несмотря на то, что исполнителю он будет стоить жизни. Проклятый маг. Но, с другой стороны, что ни делается, все к вящей пользе Хисса: есть повод избавиться от Ежа, слишком обнаглел.

   – Хисс услышал, – ответил Мастер ритуальной формулой. – Ставки вам известны.

   – Разумеется. – Заказчик усмехнулся, и кошель с золотом, вынырнув из воздуха, упал в руки Мастеру. Слишком тяжелый кошель. – Тройная плата за особые пожелания. Этот заказ исполнит тот же ткач, что работал с Пророком.

   В первый момент Диего не поверил. Стриж? Это порождение тьмы хочет получить Стрижа?! Нет. Не мог он так ошибиться...

   Диего заставил пальцы разжаться и опустить кошель на стол. Нестерпимо хотелось шагнуть в Тень и отправить проклятого мага в Ургаш, набив его же золотом. Но ткачи слишком хорошо знают пределы своих возможностей, и потому Мастер лишь поклонился удаляющейся спине и сжал кошель, словно шею мага. Телячья кожа лопнула, и тройная плата за смерть приемного сына и жизнь родного звонким ручьем пролилась на стол.

   Из снов Слепого Нье

   По спящей улице мчался всадник. Лицо его скрывал капюшон, спина горбилась под плащом. Усталый конь, роняя хлопья пены, остановился на площади между двух одинаковых темных громад с высокими шпилями.

   Всадник глянул на небо: тучи закрыли звезды. Он оглядел попеременно оба храма, но не обнаружил ни одной подсказки. Зато услышал цокот копыт – вдали, за несколько кварталов.

   – Светлая, сохрани!

   Осенив лоб малым Окружьем, всадник скинул плащ. По плечам рассыпались светлые волосы, а горб за спиной превратился в мягкую корзину, из которой высовываласьдетская голова.

   Человек спешился и снял со спины корзину. Вынул малыша, закутал в шаль и направился к дверям ближайшего храма – слева. Опустившись на колени, осторожно уложил спящего ребенка на крыльцо и провел над ним руками, роняя золотые искры. Малыш завозился во сне, улыбнулся, но не проснулся. И исчез.

   Стук копыт приближался.

   Человек вскочил, закинул корзину за спину, прикрыв сверху плащом. Взлетел на лошадь и поскакал прочь.

   Едва горбатая фигура скрылась за поворотом, на площадь выехала пятерка всадников, закутанных в плащи с капюшонами. Первый молча поднял руку, призывая всех остановиться. Так же молча спрыгнул с коня и направился к дверям правого храма. Поднялся по ступеням и постучал.

   – Благословенны будьте, путники. Что привело вас в обитель Светлой? – улыбнулся заспанный седобородый настоятель. – Проходите, помолимся рассвету.

   – Где ребенок?

   Настоятель пожал плечами.

   – Вам только что оставили ребенка. Где он?

   – Простите, но никакого ребенка нам не оставляли. Приют не здесь.

   – Отдайте. Это сын нашего господина. Его похитили. Отдайте.

   – Сочувствую вашему господину, но ребенка здесь нет. Прошу, зайдите в храм, посмотрите сами.

   Настоятель Халрик распахнул обе высокие створки, выпуская в уходящую ночь янтарный свет и тонкий аромат шафрана. Отпихнув его, гость встал на пороге и осмотрел белые каменные стены, украшенные резьбой и мозаиками, круглый камень посередине пустого помещения, висящие над алтарем светильники. Не говоря ни слова, он развернулся и быстрым шагом направился к четырем неподвижным фигурам. Вспрыгнул на лошадь, махнул рукой – и кавалькада, с места в карьер, покинула площадь Близнецов.

   ***

   421 год, лето (шестнадцать лет тому назад). Суард.

   Затушив светильники, си-алью Кирлах устало потянулся и раскрыл двери храма. Предрассветное бдение завершилось, с улицы доносились звуки просыпающегося города: гвалт базара за углом, топот коней, скрип телег – время Темного закончилось. Пустая площадь блестела мокрым после ночного дождя булыжником, олеандры и розы вокруг храмов расцвечивали её кармином и золотом.

   Шагнув с порога на широкие вытертые ступени, Кирлах запнулся и чуть не упал. Помянув шиса треххвостого, остановился и посмотрел под ноги. На верхней ступени обнаружился сверток. Узорная шерстяная шаль зашевелилась, засопела, и из вороха ткани показалась любопытная синеглазая рожица.

   – Вот так подарочек... и откуда ты взялся? – Настоятель присел, высвобождая заспанного годовалого малыша. – Задери меня вурдалак, если не тебя искали эти...

   Кирлах скривился, вспомнив ночной разговор брата с темными всадниками.

   – А ведь не увидели. Любопытный ты человечек... и я об тебя споткнулся. Кто таков будешь?

   Человечек в ответ улыбался и лепетал на своем детском языке. Короткие белые волосики и светлая кожа указывали на северную кровь подкидыша. Но больше ничего – ни записки, ни монограммы на одежде – Кирлах не обнаружил. Разве что серебряный круг Райны, подвешенный на шнурке под рубашонкой, и шерстяная шаль были слишком хороши, не по карману тем бездомным, что время от времени подкидывают младенцев к порогу соседнего храма.

   – Из Баронств, значит, – бормотал Кирлах, поднимая мальчика на руки. – Кто ж тебя определил Хиссу... как тебя звать-то, малыш? Гуу... – передразнил кроху, заинтересованно тянущего его за седую прядь. – И куда тебя девать?

   Занося ребенка в широкие черные двери, Кирлах обернулся. Белые двери напротив ещё не открылись, и луч восходящего солнца окрашивал резьбу желтым и розовым. Кивнув своим мыслям, Крилах улыбнулся и скрылся в полумраке.

   ***

   – Светлое утро, Настоятель, – приветствовал человека в черном длинном одеянии юноша, отворивший дверь. – Проходите, сейчас доложу Наставнику.

   – Светлое, Еж. Это со мной.

   Старик с острым подбородком и пронзительными черными глазами небрежно махнул рукой куда-то за спину. Там обнаружился служка в темно-сером балахоне, осторожно прижимающий к груди большой сверток.

   Проводив посетителей в кабинет, Еж помчался в столовую.

   – Ну, что там?

   – Его Темнейшество Кирлах, Наставник!

   Мужчина лет тридцати с лишним неторопливо поднялся из-за стола, промокая губы салфеткой. Среднего роста, смуглый и лысоватый, с текучими движениями и черными раскосыми глазами потомка кочевников, он казался размытой тенью – стоило отвести глаза, и невозможно было вспомнить, как он выглядит.

   – Спасибо, Фаина, – лицо Мастера Ткача оживилось скупой улыбкой.

   – Может, в кабинет чаю с бушами? – спросила высокая, крепкая девушка с заколотыми в тяжелый узел черными волосами.

   – Потом.

   – Мама, бу! Бу! – черноглазый малыш немногим меньше трех лет, до того молча вертевшийся под ногами, настойчиво потянул её за юбку. – Оли хотя бу!

   Покинув владения экономки, Мастер быстрым шагом направился в кабинет. Он не выказывал тревоги, разве что губы его сжимались чуть плотнее, чем обычно. Последний раз Настоятель Кирлах внезапно явился в этот дом десять лет тому назад, а вскоре после того Диего бие Кройце стал новым Мастером Ткачом. Наставник же, отдав Диего черную повязку с рунами и зачитанный до дыр шеститомник Хроник Великой Войны, ушел в неизвестность, оставив дом, имя и немалое имущество приемному сыну. Диего сам провожал Наставника в путь, и мог бы поклясться, что с собой тот не взял ничего, даже именных клинков и запасной рубахи.

   – Приветствую. – Диего поклонился.

   – Приветствую, Мастер.

   Настоятель уже сидел в кресле. За его спиной стоял служка в надвинутом на глаза капюшоне и с большим свертком в руках.

   – Чем могу служить?

   Кирлах прищелкнул пальцами. Служка передал сверток из рук в руки и тут же вышел прочь. Только когда дверь закрылась за ним, Кирлах заговорил.

   – Законы Гильдии строги, друг мой. Строги и мудры. Но только один закон непреложен. Один договор вечен. И мудр тот, кто понимает это.

   Кирлах замолчал и принялся разматывать слои ткани.

   Диего наблюдал, гадая, что за неприятность приготовил Кирлах. Но то, что показалось из-под старого серого балахона, заставило его усомниться в собственном здравом рассудке.

   – Посмотри на этого мальчика. Я не скажу, что видел вещий сон или сам Хисс явился и повелел. За такими разговорами иди в другой храм. Это просто ребенок. И что из него получится, зависит от тебя. Хочешь, оставь себе, хочешь, продай, хочешь, скорми собакам.

   – Зачем он мне?

   – Понятия не имею. Сегодня утром я нашел его на ступенях Темного храма. Думаешь, это случайность?

   – Вам виднее.

   – Раз мне виднее, то забирай, не отдавать же его в приют Светлой. А в храме малышам не место.

   – И вам не важно, что с ним будет?

   – Я же сказал. Он принадлежал храму, а теперь тебе. Лично тебе, Мастер Ткач.

   – Благодарю, Ваше Темнейшество. Но...

   – И не забудь пожертвовать храму двадцать империалов.

   – За младенца?

   – За двух младенцев.

   Диего согласно склонил голову. Он не смел возражать или оправдываться: то, что Кирлах принес малыша, а не забрал сына Мастера – немыслимая удача, за которую когда-нибудь придется дорого заплатить.

   Предмет разговора по-прежнему тихо посапывал, сунув кулачок в рот. Малыша не волновала ни Тьма, ни Свет, ни решение его судьбы. Когда Диего взял мальчика из рук настоятеля, он на мгновенье приоткрыл синие бессмысленные глаза, вынул кулачок изо рта, что-то пролепетал, улыбнулся и тут же уснул снова. Легкий запах гоблиновой травки и каких-то смутно знакомых зелий объяснял причины столь необычной для годовалого малыша сонливости и покладистости.

   Настоятель ушел, а Диего все сидел, разглядывая нежданное приобретение. Предложение продать малыша или скормить собакам в свете выложенной на нужды храма суммы звучало не слишком заманчиво. А вот намек на договор и двух младенцев позволял надеяться, что Хиссу зачем-то нужен Мастер Ткач, нарушающий Закон Гильдии.

   К тому моменту, как встревоженная Фаина заглянула в кабинет, Мастер уже понял, для чего ему пригодится этот малыш.

   – А, Фаина. Ну-ка, глянь сюда, – поманил он подругу.

   – О, какой маленький, цыпленок.

   Она заулыбалась и тут же потянулась потрогать светлые волосики.

   – Будет Орису братик. Если возьмешь.

   – Конечно, братик, – заворковала Фаина, беря малыша на руки. – Хороший мальчик, умный мальчик... Диего, как его зовут?

   – Хи... – Мастер хотел было сказать "Хисс знает", но в последний момент передумал поминать своего бога. – Хилл. Его зовут Хилл бие Кройце.

   – Вот и славно.

   Улыбаясь, словно получила долгожданный подарок, Фаина унесла мальчика устраивать на новом месте, в детской Ориса.

   Глава 10. Площадь ста фонтанов

   Кейран шер Суардис

   436г. 17 день Журавля. Роель Суардис

   Кейран вылез из-под одеяла и, поёживаясь от сквозняка – Закерим опять раскрыл настежь окна, чтоб «Величество проветривалось» – нащупал ближний светильник. Желтый свет фейских груш рассеял предрассветную темень и заставил Кея сморщиться. Голова болела, словно вчера кувшинами пил вино.

   – Зак? – позвал он и прислушался.

   Тишина. Ни Закерима, ни Эрке, ни Шуалейды. Хоть бы сестренка пришла ругаться и обзывать нюней, только не оставаться с собой один на один. Мелькнула мысль: а что, если она выполнила угрозу и уехала во Фьонадири, поступать в Магадемию? Бросила никчемного братца, все равно у него не хватило мозгов прислушаться к её предостережениям.

   – Вы бестолковый тролль, Ваше Величество. – Кей ткнул пальцем в помятого, сгорбленного типа в зеркале. – Из вас король, как из дерьма шпага. Так вам и надо. Женитесь на дурочке Свандер, сделаете такого же бестолкового наследника и навернетесь с лошади на ровном месте. А Валанта вздохнет с облегчением.

   Несколько мгновений Кей прикидывал, как будет смотреться помятый тип в алых шелках, и пришел к неутешительной мысли: отвратительно. И никаких слез Таис по потерянной любви не будет, шера Дарниш не из тех, кто вздыхает и страдает. Не то что король, который нынче не король, а зимний выползень, не годный и свиньям на корм. Правильно Шу сказала. Нюня. Надо было действовать! Как – шис его знает. Да хоть прислушаться к Шу и не привечать эту Свандер.

   Кей передернулся. Вместо Таис, готовой обсуждать оснастку парусников или на спор высчитывать сложные банковские проценты – каждый день видеть Виолу Свандер. Пышную, влюбленную и глупую. Какой же безмозглый тролль! Не сумел сохранить ничего, ничего!

   – Ты еще не одет? – Бодрый Закерим без стука распахнул дверь. – Умывайся! Скоро рассвет!

   Рассвет! Сейчас бы бегом к источнику, окунуться в ледяную воду, и сразу – на плац, хорошенько размяться. Вот была жизнь в Сойке, никаких интриг, предательства и тоски. И никаких костей и вина!

   Полминуты под холодным душем вернули Кею подобие бодрости. Он растерся полотенцем, быстро влез в принесенную Заком одежду, пристегнул шпагу.

   Вот глупость, слушать русалочьи песни осенью в столице. Это в Сойке летом солнце поднималось под чуждые и завораживающие мелодии. А тут? Откуда в сотне лиг от моря русалки? Придумал же Зак развлечение!

   Кей хотел было сказать: "К шису русалок, пошли лучше в тренировочный зал!" – но передумал. Не годится обижать друга – Зак старался, вчера весь день шутил, играл в кости и обсуждал скачки, не попрекал и не взывал к совести. Русалок придумал. И все – чтобы поддержать и помочь.

   – Новый образ для Вашего Величества, – шутливо поклонился Закерим, подавая амулет-личину.

   – Что за образ?

   Не дожидаясь ответа, Кей повесил амулет на шею и глянул в зеркало: оттуда на него смотрел Закерим Флом. Второй Флом подмигнул из-за плеча и надел на себя второй амулет, тут же превратившись в красавчика-брюнета лет двадцати пяти.

   – Морис Туальграм? Слишком смазлив, – фыркнул Кей.

   – Зато отсутствует в столице. Туальграм позавчера поехал за каким-то наследством.

   – Хоть бы не возвращался. Он мне не нравится.

   Выйдя за дверь, Кей удивленно огляделся: четверка гвардейцев исчезла. За спиной усмехнулся "Туальграм".

   – Подарок от Шуалейды. Шесть амулетов-теней, – пояснил он. – Инкогнито, так инкогнито.

   В подтверждение его слов раздалось шесть тихих голосов:

   – Здравия желаем, Ваше Величество!

   Кей только покачал головой: если в следующий раз Шу отправится вместе с ним играть в кости, самое время будет заказать алую погребальную тунику.

   Шис! Что за глупости лезут в голову!

   – Ну, идем, мой верный Оруженосец, – преувеличенно бодро скомандовал Кей. – Нас ждут славные дела!

***

   У бокового крыльца уже собралось с полдюжины шеров. Почему-то не было Кукса и того осла, что позавчера вызвал Флома на дуэль. Надо ж быть таким дурнем, вызвать Зака, правнука основателя школы Флом-дор! Кей усмехнулся, но тут же обозвал безмозглым троллем себя: забыл спросить, чем дело кончилось. Хотя чего спрашивать – вот он Зак, жив и здоров, а осла королевские гвардейцы уже похоронили.

   – Светлого утра, – улыбнулся всем сразу Кей.

   – Светлого утра, – тем же тоном повторил за ним Зак.

   – Светлого, – растерянно отозвались шеры, переводя взгляды с "Закерима" на "Туальграма".

   – Надеюсь, Морис не сочтет за обиду, что мы временно позаимствовали его лицо, – точь-в-точь голосом Кея сказал Зак и махнул в сторону ворот. – Вперед, благородные шеры!

   Лица шеров просветлели, они наперебой бросились восхвалять оригинальную идею возлюбленного сюзерена.

   – Не позволит ли Ваше Величество прочитать новый стих? – на ходу протиснулся к "Туальграму" Веслен. – Вчера, при виде мужественного бойца с обнаженным клинком, меня посетило вдохновение...

   Зак снисходительно кивнул, не сбавляя шага, а Кей, оттертый от "короля", поморщился: интересно, лизоблюд Веслен понимает разницу между лестью и издевательством? Или её на самом деле нет, этой разницы? Ладно, веселиться, так веселиться.

   Кей пристроился с другой стороны от поэта, через его голову подмигнул Заку.

   – Кровь и любовь, прелестная рифма, – своим собственный голосом прервал он Веслена. – Нам нравится.

   – Мы в восторге, – в тон продолжил Зак.

   Веслен споткнулся от неожиданности, кто-то из шеров засмеялся, кто-то спросил:

   – У Вашего Величества раздвоение личности?

   Кей сделал удивленное лицо, глянул на Зака, Зак ответил тем же: играть в зеркало и отражение им было не впервой, лишь немного сбивали маски.

   – Наше Величество единственны и неповторимы! – в унисон заявили оба.

   – Невероятно! Потрясающе! – снова влез Веслен. – Это достойно запечатления...

   Что он нес дальше, Кей не слушал. Всю последующую дорогу к отмели, где Свирель впадает в Вали-Эр, Кей старательно веселился, шутил, сам смеялся байкам из армейской жизни и рассуждал о достоинствах скаковых лошадей и куртизанок, не забывая поддерживать игру Зака. К тому моменту, как вышли из парка на аллею Магнолий, что ведет к площади Ста Фонтанов, шеры окончательно запутались, кто есть кто, а настроение Кея поднялось. Он, наконец, заметил, как красивы угасающие звезды и как пронзительно свеж утренний воздух.

   – Ваши Величества когда-нибудь видели, как просыпаются фонтаны? – спросил сразу у обоих Веслен. – Чрезвычайно поэтическое зрелище!

   Кей покачал головой. Он никогда не задерживался в городе до рассвета – привычка к солдатскому расписанию не сдавалась так просто, и к двум пополуночи он полностью терял интерес к любым развлечениям кроме подушки.

   – О! Я сочиню оду о Ваших Величествах и... – оживился поэт.

   – В другой раз, – отмахнулся Зак: ему, похоже, стала надоедать игра.

   – В следующем году, – поддержал друга Кей. – Мы желаем послушать птиц.

   После того как Шу обозвала Веслена его любовником, томные вздохи и надушенные локоны поэта перестали казаться забавными. Вот уж чего, а оказаться в постели с мужчиной Кей никогда не хотел. И плевать, что среди благородных недорослей неразборчивость считается чуть не признаком драконьей крови. Король может быть выше и должен быть выше!

   Они приблизились к площади Ста Фонтанов, когда кромки крыш окрасились розовым, а разноцветные жуки в фонарях уснули. Кею вдруг так захотелось первым разбудить фонтаны, что он забыл: королю негоже вести себя, как мальчишке. С радостным воплем "Светлого утра!" он побежал к бронзовой девушке с кувшином на голове. Зак сорвался в бег в тот же момент, едва не опередив Кея. Удивленные шеры мгновенье промедлили и бросились за ними – и в рассыпную, к ближним фонтанам.

   Бронзовая дева издала тихий вздох, и из-под её ног брызнули во все стороны струи воды. Кей засмеялся – его обрызгало.

   – Светлого утра! – раздавались крики шеров, и фонтаны оживали один за другим.

   Вдруг показалось, здесь и сейчас начинается новая жизнь...

   Топот, плеск упавшего в фонтан тела, визг тетивы и жужжание болтов, звон ножа о камень и вопль Закерима "Справа!" слились в один пронзительный звук. Кей отпрыгнул, выхватил шпагу. Обернулся. На него неслись от соседнего фонтана двое в масках, с обнаженными клинками. Еще с полдюжины незнакомцев рубились со смутными тенями-гвардейцами.

   Кей встретил сталь сталью, отпрыгнул, ушел перекатом от второго, вскочил. Выставил клинок. В азарте боя он снова чувствовал себя королем. Сейчас все зависело от него – жить или умереть. И он хотел жить!

   Удар, еще удар, прыжок, поворот, удар – один готов. Кей отпрыгнул от падающего с разрубленным горлом противника, парировал удар второго, отскочил. В азарте не почувствовал боли, лишь увидел, как брызнула кровь из плеча. Перекинул шпагу в левую руку, снова парировал.

   "Беги!" – требовал рассудок.

   "Убью!" – бурлила ярость.

   Краем глаза Кей видел бегущих к нему гвардейцев и Зака, трупы на мостовой, разбегающихся шеров.

   Удар, поворот! Снова звон стали, удачный взмах – с убийцы слетает маска.

   – Кукс?!

   Мгновенье замешательства чуть не стоило Кею жизни. Шпага летит в грудь, парировать некогда... все?!

   Кей упал на скользком камне, уходя из-под удара. Острие лишь разрезало камзол и оцарапало кожу. Удар о булыжник отозвался болью, в глазах потемнело. Но Кей откатился и вскочил: удивляться везению потом! Взмах шпагой туда, где должен быть враг...

   Сталь свистнула в пустоте. На мостовой, в двух шагах, лежал бумажно-бледный баронет Кукс. Он удивленно и обиженно смотрел на Кейрана, кровь хлестала из пробитой дагой бедренной артерии.

   – Проклятье! – крик подбежавшего Зака заставил его вздрогнуть и застонать от внезапно нахлынувшей боли. – Что с твоей рукой? Эрке! Где тебя носит, король ранен!

   Кей попытался пошевелить правой рукой, но Закерим снова заорал прямо в ухо:

   – Ты что! Стой, давай, обопрись на меня, сейчас...

   Последнее слово он произнес откуда-то издалека. Мостовая закачалась, послышался шум волн, тоскливо запели русалки, только вместо утра наступила ночь.

***

   – Он выживет? – тревожно спрашивал кого-то Зак.

   Кей хотел засмеяться. Глупости, от пустяковой царапины на плече не умирают. Но, открыв глаза, увидел Зака, склонившегося над предателем Куксом, и сидящего на корточках Ахшеддина. Зак был без личины, кажется, он потерял амулет еще во время боя.

   – Поздно, – покачал головой Эрке, вставая. – Надо было заниматься им сразу.

   – Повезло ему, – бросил Зак и добавил длинную тираду по-зуржьи.

   Двое гвардейцев – уже без амулетов-теней – придерживали сидящего на брусчатке Кея, двое стояли рядом с клинками наготове, еще двое и Закерим осматривали трупы заговорщиков. Золотой молодежи видно не было – кроме единственного, убитого в самом начале. Бедняга, имени которого Кей не помнил, попался под нож заговорщикам.

   – Есть хоть кто живой из этих? – спросил Кей, поднимаясь на ноги и отталкивая руку гвардейца. Правое плечо все еще болело, но наложенное Эрке заклинание и повязка обещали, что к завтрашнему дню от раны останется лишь небольшой шрам.

   – Никого, Ваше Величество, – пожал плечами капитан. – Их было слишком много, чтобы отвлекаться на пленных.

   Кей кивнул и подошел к удивленно взирающему в небо Куксу. Дага Закерима по-прежнему торчала в ране.

   – Придется Бастерхази вытрясать подробности из него. Никто не ушел?

   – Никто, – снова отозвался Эрке.

   – Зак! – Кей повернулся к другу. – Спасибо тебе. Еще бы чуть...

   – Прости, Кей. Дурная была идея с этими русалками. Из-за меня ты чуть не погиб.

   – Чушь. Ты меня спас.

   – Тебя спасла жадность Кукса, – грустно усмехнулся Зак, пиная одно из тел. – Посмотри, какую шваль он набрал. Не поскупись он на нормальных стрелков, кто знает?

   – Вашему Величеству повезло, – добавил Эрке. – Не возражаете вернуться домой?

   – Разумеется. У нас много дел.

   Шуалейда шера Суардис

   436г. 17 день Журавля. Роель Суардис

   В напряженной тишине Народного зала громко и четко раздавались слова придворного мага:

   – Проведенные исследования показали, что баронет Кукс напал на Его Величество с целью убийства. Причиной послужила месть за несостоявшийся по воле Мардука Суардиса брак баронета с наследницей герцога Кардалонского. Заговора как такового не было, так как нанятые шером Куксом солдаты не знали, на кого нападают: Его Величество был под личиной. Считаю необходимым так же заявить, что баронет Кукс никому не сообщал о своих намерениях...

   Регентша, советники и прочие собравшиеся кивали. Всех устраивало замять дело и не копаться в прошлом баронета. Всех, кроме советника Свандера: он с опаской поглядывал на Шуалейду и капитана Ахшеддина, стоящих по обе стороны от королевского трона. Сделанная Бастерхази защита не позволяла Шу прочитать его мысли, но этого и не требовалось. Достаточно было того, что после печального конца баронета Кукса обещания, розданные Ристаной, уже не казались её сторонникам такими уж надежными. Наверняка граф Свандер уже радовался, что Ристана отдала должность опального Дарниша не ему, а шеру Ги, нетитулованному выскочке и бывшему заместителю Дарниша. Быть может, если еще припугнуть Свандера, он дрогнет и отступится?

   Сама Ристана выглядела озабоченной и опечаленной. Если бы Шу не знала точно, что регентша посулила Куксу за "дружбу" с королем, она бы поверила этой печали.

   Зато король злился. Слушая лицемерные речи советников, увиливания нового главы Тихой гвардии и обещания Бастерхази предотвратить и предупредить, Кей сжимал подлокотники трона. Но лицо его выражало лишь спокойное достоинство.

   – Мы считаем, что Бертран шер Флом плохо справляется с обязанностями начальника лейб-гвардии. – Ристана поднялась, едва Бастерхази закончил. – Злоумышленнику удалось ранить нашего возлюбленного брата! Мы не можем доверять человеку, допустившему...

   – Ничего подобного, – громко, словно командовал солдатами, прервал ее Кейран. – Люди полковника Флома показали себя с лучшей стороны. Это назначенный лично Вашим Высочеством советник Ги прозевал заговор. При герцоге Дарнише ничего подобного бы не случилось. – Он повернулся к Свандеру. – Рекомендую вам серьезно озаботиться безопасностью вашей семьи. Как видите, Её Высочество не в состоянии обеспечить даже наш покой.

   Ристана попыталась что-то сказать, но Кейран властным, отцовским жестом остановил её и продолжил:

   – Если Ваше Высочество будет настаивать на отставке полковника Флома, нам придется обратиться к Императору с просьбой о расследовании сего прискорбного случая Канцелярией. – Он оглядел замерших в замешательстве советников, нахмурился точь-в-точь как Мардук, и поднялся, вынудив подняться и советников. – Мы все сказали.

   Кейран развернулся и прошествовал прочь из зала совета, не оборачиваясь и не останавливаясь. Шуалейда, капитан Ахшеддин и оба Флома последовали за ним.

***

   Только покинув Народный Зала, Шу облегченно вздохнула. План удался, и удался легко! Ткач в личине Кукса нанял головорезов, ранил Кея и исчез ровно в тот момент, когда Шу подставила под клинок Зака настоящего Кукса. Шу с Заком дважды подменили Фонари Истинного Света: перед прогулкой настоящие на поддельные, чтобы ткач мог сыграть свою роль, и после – вернули гвардейцам настоящие, так то никто ничего не заподозрил. И Кейрана не насторожила легкость, с которой охрана справилась с заговорщиками, и то, что никого из заговорщиков не осталось в живых. Разозленный Кей снова стал похож на короля, а советники увидели цену обещаниям Ристаны. Даже Бастерхази пришлось сделать вид, что он поверил спектаклю: начни он всерьез копаться в памяти баронета, выплыло бы совсем не то, что они с Ристаной хотят показать всему свету.

   Вот эта легкость и смущала Шу. Не в характере Бастерхази смириться с проигрышем, даже по мелочи – а Кукс и есть мелочь. Наверняка темный уже заготовил очередной подвох. И на плачевное положение короля избавление от Кукса не повлияло: если срочно не предпринять решительных мер, через неделю Кей будет женат на девице Свандер, а как только та понесет дитя – погибнет от "несчастного случая".

   Как избавиться от Свандеров? Тоже убить? При мысли о том, что Виола, подушка влюбленная, превратится в кусок мяса, Шу затошнило. Она не виновата, что ее отец изменник. Вот если бы добраться до самого графа! Только граф не дурак – наверняка вытребовал у Бастерхази защиту от Гильдии, пусть и не такую надежную, как амулеты Истинного Света.

   От обдумывания следующего шага её отвлек голос брата:

   – Эрке, как думаешь, у Веслена хватило ума убраться из Суарда?

   Шу удивленно подняла взгляд на Кея: тот замер напротив портрета родителей в галерее Масок и сосредоточенно его разглядывал. На миг Шу померещилось что-то странное в его ауре – словно чужеродный оттенок. Но дотошный осмотр его ауры ничего не дал, как не давал предыдущие пятьдесят раз. Только вездесущий запах мертвечины, преследующий Шу весь месяц, усилился, словно неподалеку открыли старый склеп.

   – ...у Матушки Треуль, Ваше Величество. Вероятно, пьян до невменяемости, – тем временем отвечал Ахшеддин.

   – Протрезвеет. Идем! – велел Кей и сорвался с места.

   Шу хотела было возразить, что ничего интересного от Веслена Кей не услышит, но, поймав просящий взгляд Зака, промолчала. Да пусть Кей строит из себя Канцелярию, лишь бы снова стал похож сам на себя.

   Похоже, её мнение разделял и полковник Флом.

   – Вашему Величеству понадобится сопровождение. Я возьму две дюжины гвардейцев.

   – Останьтесь здесь, Бертран, – оборвал его Кей, не оборачиваясь. – Присмотрите за советниками и пошлите человека за старшим Куксом. Я хочу видеть его сегодня же вечером. С Эрке и Шу я буду в полной безопасности.

   – Слушаюсь, Ваше Величество.

   Бертран мимолетно улыбнулся королевским интонациям – сейчас, вовсе не думая об этом, Кей был удивительно похож на отца.

   "На отца? Не на себя, – снова какая-то важная мысль вертелась в голове, но не давалась. – Похож на отца. Это хорошо или плохо?"

   Следующий час, пока спешно собирались, садились на коней и скакали через половину города к особняку Матушки Треуль, Шу так и сяк крутила эту мысль. Бесполезно. Толковой идеи, как привести брата в чувство, так и не появилось.

   Сорокалетнюю бездетную вдову прозвали Матушкой за покровительство юным шерам: в её доме с утра до вечера шел прием. С вечера до утра тоже – она не любила оставаться одна, и потому молодые бездельники пользовались её гостеприимством напропалую, приходя на обед и оставаясь до завтрака всей разгульной компанией. Девиц Матушка не привечала, даже служанок она держала старых и страшных. Заботилась о морали или не желала видеть кого-то привлекательнее себя, никто особо не задумывался. Юные лоботрясы Матушку ценили и не ленились отвешивать ей комплименты, а больше ничего шере Треуль и не требовалось.