Текст книги "Мастер теней (СИ)"

Автор книги: Татьяна Богатырева

Соавторы: Анна Строева
сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 23 страниц)

   – Ах, вот чем занята Ваша Темность, – протянула она. – Наверное, вот это... – Ристана обвела рукой разбросанные по столу и по ковру листы пергамента, фолианты и свитки, – остро необходимо для обеспечения послезавтрашнего мероприятия.

   Едва удержавшись от того, чтобы заткнуть досадную помеху каким-нибудь смертельным заклинанием, Рональд оторвался от чертежа и улыбнулся змеиной улыбкой царедворца.

   – Разумеется, Ваше Высочество. Я, как ваш верный слуга, не могу допустить, чтобы в самый ответственный момент кто-нибудь устроил ураган или наводнение.

   Он приблизился к Ристане, склонился к её руке и поцеловал воздух.

   – Можешь не пугать, – усмехнулась регентша. – Лучше объясни, какого шиса невеста короля покинула дворец в слезах.

   – А не все ли равно, – не оставил Рональд холодного тона. – Или Ваше Высочество воспылали к бедной девочке праведной любовью?

   – Наше Высочество желает, чтобы Ваша Темность выполняли свои прямые обязанности.

   – Наша Темность выполняет. – Рональд указал на разбросанные пергаменты. – А Ваше Высочество...

   – Хватит! – Ристана закрыла ему рот ладонью и продолжила мягко: – Роне, эта девчонка нервирует меня. Она явно что-то задумала.

   – Задумала, – согласился Рональд, отняв руку Ристаны от губ и согревая её дыханием. – И если она так глупа, что тронет кого-то из Свандеров, считай, приказ об отправке в монастырь подписан. А нет, и что? Подумаешь, девчонка. Мелочь! – Он слегка прикусил кожу запястья и одарил Ристану страстным взглядом. – Пошли тихих проследить за её "котом".

   – Но он не выходит из башни.

   – Вот пусть следят. Как только выйдет и окажется один...

   – Хорошо, кота уберут.

   – Нет, – чувствуя себя милосердной сестрой в приюте для слабоумных, мягко возразил Рональд. – Ни в коем случае! Он нужен мне живым. От твоих людей требуется только подать сигнал, но не попадаться на глаза ни ему, ни Шуалейде.

   – Но...

   – Никаких но, моя сладкая, – шепнул Рональд ей в губы. – Только живым.

   Через полчаса довольная Ристана покидала башню Рассвета. А Рональд, так и не удосужившись надеть рубаху, вернулся к расчетам: пока он успокаивал Её Высочество, Ссеубех нашел нужную формулу, но обнаружил, что значение требуемой на первом этапе преобразования энергии на порядок превышает доступные ресурсы.

   – У тебя под боком Линза, а ты думаешь, где взять энергию!

   – Линзу не получить, можно не пытаться.

   – Неправильно думаешь, дорогой Роне, – передразнил его некромант. – Все намного проще.

   Хилл бие Кройце, Стриж

   Черная Шера пела, и вместе с ней пела башня Заката, словно огромная дека, а Стриж был струной, был пассажами и аккордами, был утком мелодии, основой гармонии и ножницами модуляций, он перекраивал и ткал заново узорное полотно судеб, ткал страсть и нежность, жалость и стыд – выплескивая обиду и ревность, кроил из девичьих душ свою свободу.

   "Ты будешь любить меня, не сможешь жить без меня, станешь моей и вернешь мне свободу!" – требовала гитара.

   Она откликалась, эта грозная колдунья. Дрожала, сопротивлялась, понимала, что запутывается в сетях нот, но позволяла ему играть. И Стриж играл – до боли в пальцах, до полного опустошения...

   – Прелестно, мой дорогой, достаточно, – голос ее едва заметно дрогнул.

   Стриж оборвал мелодию на половине и прислушался к отзвукам: башня продолжала петь о полете среди туч, вместе с ветром и грозой. Пустота, оставшаяся на месте ревности и злости, затягивалась отзвуками мелодии, словно нежные руки Райны штопали прореху в его собственном полотне, и это было прекрасно и правильно. До тех пор, пока среди печального щебета фрейлин не послышался голос рыжей эльфы:

   – Это вот?..

   Стриж, вмиг позабыв всю романтику и страдания, вынырнул из отзвуков, быстро огляделся: гостиная пуста, двери закрыты. Шу с Балустой стоят на половине дороги к дверям, Шу спиной к Стрижу, она растеряна. Рыжая эльфа собрана как змея перед броском

   – ...Это вот помешает Бастерхази женить Кейрана? – спросила Балуста, кивая в сторону Стрижа и смыкая выпрямленные указательный и большой пальцы.

   Видимо, знак тишины: тут же Шуалейда поставила прозрачно-голубой барьер, почти заглушивший звуки. Стриж насторожил уши, попробовал тронуть вниманием барьер – тот чуть задрожал, но не поддался.

   Тем временем Шу что-то ответила.

   – Что получилось? Ты хоть понимаешь, что делаешь? – переспросила Балуста: до Стрижа долетали лишь отдельные искаженные звуки, но достаточно было видеть ее губы.

   Шу что-то отвечала, пожимая плечами, а Стриж пытался осознать, во что же его втянули – и что заставили сделать. Помешать Бастерхази женить короля – игрой на гитаре? Шу знала, что он может ворожить, когда он сам об этом лишь догадывался. И все, что она делала – для того, чтобы он сыграл вот то, что он только что сыграл?!

   Сегодня: ...пьяные сиреневые глаза, нежные руки, прижатое к нему тело, шепот: "Дайм, любимый"... невеста короля плачет о шере Тигренке...

   Месяц назад: ...принц Лерма с короной в руках, давящая тьма вокруг Бастерхази, маленькая колдунья рядом с королем, готовая защищать брата от всего мира...

   Год назад: ...сиреневый купол прикрывает наследника, Шуалейда держит брата за руку...

   Четыре года назад: ... ураган, тысячи мертвых зургов, помолвка темной Шуалейды и сыном императора отложена...

   Год назад: ... служи Мне, Стриж! Отдай Мне жизнь брата! Раб в воле Моей, перчатка на руке Моей... Стриж тащит брата по переулкам, малышка Язирайя – меня назвали в честь колдуньи! – зарисовывает смертельные руны...

   Два месяца назад: ...амулет в ухе жжет, предупреждая об опасности, морок Пророка отступает, из пальцев прорастают когти-кинжалы...

   Три дня назад: ...кубок отравы в руках Наставника, "сам поймешь, что делать"...

   Сегодня: ...боль уходит, нежные губы касаются лопаток, шепчут: "мой солнечный"...

   Сегодня: ... Шу, ты сошла с ума.

   – ...сошла с ума! Ставить все на!.. – Рыжая сморщилась и махнула рукой.

   Стриж вздрогнул. Похоже, однажды кто-то уже поставил на него. И выиграл. Так может это она сделала заказ? Нет, слишком сложно. Не надо было поить ткача отравой и врать. Куда проще было объяснить прямо и не подставляться самой. Зная, что он ткач, она бы не стала так рисковать с плеткой. Значит – она не знает, она импровизирует. От отчаяния? Очень похоже: как горячо она что-то доказывает эльфе! Голос взлетает, прорывает барьер:

   – ...даже Гильдия не берется...

   "Гильдия не берется. Она не знает, кто я. Заказ – на нее. Зря надеялся".

   Во рту стало горько, внутри пусто – словно в самом деле надеялся, что не придется ее убивать. Ведь можно было бы доиграть с девочкой Свандер, расстроить королевскую свадьбу: зря эльфа сомневается. Любая женщина сделает все, что хочет сладкоголосый Стриж. Даже Шуалейда.

   – Хватит, Шу. – Балуста подняла ладонь. – Я, я, только я. Ты заигралась. Допусти на миг, что кто-то еще может что-то сделать.

   – Что, Баль?!

   Шуалейда отступила на шаг и понизила голос, до Стрижа снова долетали лишь неразборчивые отрывки: не боится, проклятый Бастерхази, будет с Кеем, наследника, мы одни...

   – Мы, Шу. Не ты. Мы, – сказала Балуста.

   Ее слова прозвучали в голове у Стрижа, словно он сам сказал: мы. Я и брат. Мы одни против всех, даже против Закона Гильдии. Мы одни против Хисса. Я должен вернуться! Но и она должна спасти брата от Бастерхази. Наставник никогда не говорил, что ненавидит темного, но к чему разговоры – достаточно видеть, как он ровен и мягок после его визитов. Это Бастерхази заставил Наставника взять заказ, напоить Стрижа отравой и отдать колдунье. И... Наставник сказал: сам поймешь. Сам. Проклятье!

   Шуалейда замерла, глубоко вздохнула и словно обмякла.

   – Если у тебя не выйдет завтра, – после паузы продолжила Баль, – то мы с Эрке убьем Ристану. До свадьбы.

   На последнем слове Балуста развернулась и пошла прочь.

   – Нет! Ты с ума сошла!.. – Шуалейда шагнула за ней, остановилась.

   Стриж тоже замер. Это "убьем Ристану" прозвучало фальшиво. Может быть, колдунья и поверила, мастер теней – нет. Но... неважно. Пусть делают что хотят, это не касается Стрижа. У него заказ. Он должен убить Шуалейду и вернуться. Должен, во имя Хисса!

   Солнечный свет померк, сгустившиеся тени обняли Стрижа, словно ласковые материнские руки.

   "Ты звал Меня?" – шепнула Бездна.

   "Она твоя?" – спросил Стриж, все еще надеясь...

   "Все вы Мои", – усмехнулась Бездна и обняла его крепче.

   Темнота, холод. Пустота. Все правильно. Ткач – перчатка на руке Его. Перчатка не должна желать ничего, кроме как служить Ему.

   Показалось, Бездна вздохнула. Разочарованно? Он плохо служит. Хисс недоволен.

   Но Бездна все еще обнимала его, готовая принять в себя, стелиться под ноги тропами Тени, распахнуться крыльями за его спиной, подарить упоение битвой и смертью. Лед превращения уже влился в кости, наполнил мышцы – и на коже проступил рисунок чешуи, ноздри затрепетали: крови!

   "Нет. Я сам!"

   "Я всегда с тобой, мой мальчик", – усмехнулась Бездна, разжала объятия, и Стриж осознал себя: он сидит на полу, все в той же позе, а на него несется яростный ураган...

   В следующий миг он держал пойманную колдунью: одной ладонью заломленные за спину руки, другой – шипящие змеями волосы. Стихии бурлили вокруг, бессильные остановить его, а сама колдунья была беззащитна, и в ее расширенных зрачках отражалась синеглазая смерть.

   Стриж перехватил волосы Шуалейды, чтобы коснуться шеи: так просто сломать ее, всего одно движение. Она вздрогнула, сердце забилось еще быстрее – но не зажмурилась, раскрыла глаза шире, вглядываясь в него... Показалось, отражение в ее зрачках подернулось рябью, потемнело, и на Стрижа глянул демон:

   "Убей, чего ты ждешь?" – потребовал он.

   "Убирайся. Она моя", – подумал Стриж демону и притиснул колдунью к себе. Она была горячей, восхитительно горячей и живой, и пахла кувшинками, и страхом, и...

   "Кровью!" – засмеялся демон и укусил её за шею.

   "Не смей! Моя!" – Стриж еле успел остановиться, пока не прокусил артерию.

   Шуалейда вскрикнула и дернулась, кровь потекла по губам.

   Демон внутри захохотал, на миг показалось, что Стриж снова в лагере Пророка, вокруг все горит, рушится, вкусно пахнет ужасом.

   "Как давно ты не звал меня, плохой слуга, – насмехался демон, слизывая кровь его языком. – Я хочу повеселиться!"

   Руки Стрижа сами собой начали сжиматься, послышался хруст тонких косточек – послышался, нет, не позволю! Убирайся!

   "Хочу жертву. Крови!" – мышцы чуть не лопались от напряжения, Стриж дрожал, но не позволял демону сломать её, эту маленькую хрупкую колдунью, которая доверилась убийце, поставила на него все – свою жизнь, жизнь короля и королевства... нельзя убивать ее, все потеряет смысл, нельзя...

   "Ладно, получишь, только погоди, отпусти, – понимая, что сходит с ума, Стриж уговаривал демона, словно капризного ребенка. – Тебе неинтересно убивать ее, разве это весело? Мы с тобой поохотимся на другую добычу. Вот это будет охота! Вкуснее Пророка. Не то что беспомощная девчонка!"

   "Охота – хорррошо, – облизнулся демон, чуть ослабляя хватку и оглядываясь. – Где? Хочу сейчас!"

   "Отпусти ее. Она нужна для охоты. Она приманка. Нам нужна приманка!"

   "Хочу сейчас. Крови! Сейчас!"

   "Получишь крови. Только не смей убивать ее! Не смей пугать! Если она не будет доверять мне, охоты не выйдет. Ты же хочешь настоящего темного шера? Сильного, вкусного, полного крови шера?"

   "Хочу. Крови. Охоты. Еще!" – рев демона чуть не оглушил Стрижа. Он сглотнул – горячо, сладко – и рванул платье Шуалейды. Отпустил ее руки, открылся: она умеет убивать без магии, она увидит, поймет, что он доверяет ей свою жизнь...

   "Она не убьет. Тигренок нужен ей. Она любит, она доверяет", – заклинанием твердил он про себя, слизывая кровь с ее шеи и толкая на пол. Уязвимые точки на теле горели в ожидании удара...

   Она не ударила. Лишь вздохнула и схватилась за его плечо. Почти обняла.

   Содрав с себя штаны, Стриж навалился сверху. Снова целую секунду он был открыт – она бы успела убить пять раз.

   "Мое!" – демон рычал и бился внутри, опьянев от крови и вожделения.

   "Моя!" – согласился Стриж, впиваясь в губы Шуалейды и раздвигая бедра коленом...

   ...и переставая понимать, кто он, где он – для него осталось только движение, только ее стоны, ее дрожь, и снова движение – в ней, для нее...

   Алое марево схлынуло вместе с темным и острым, за гранью боли, наслаждением – незнакомым, чужим. Мышцы дрожали, кожа горела. Во рту была соль. В голове – гулкая и сытая пустота. Руки сжимали что-то мягкое, очень нужное, живое.

   Стриж вдохнул терпкий запах кувшинок и недавней страсти – и обрывки воспоминаний закружили его: голод; испуганные глаза Шуалейды; голод; вкус и запах крови; голод; ощущение рвущейся преграды; довольный рык демона...

   Проклятье! Он чуть не убил ее! Он призвал Хисса, проклятье, какой дурень, он заставил ее доверять – и изнасиловал, чуть не убил...

   Стриж вздрогнул, попытался поднять голову – и задохнулся от неожиданно нежного прикосновения. Её рука скользнула по его плечу, по шее, задержалась на яремной вене. Стриж замер, закрыл глаза: если хочет убить, пусть. Все равно без нее ничто не имеет смысла.

   Она вздохнула, пошевелилась под ним и обняла обеими руками, зарывшись пальцами в волосы. Подождала несколько мгновений и шепнула:

   – Тигренок?

   Все правильные мысли о долге, обещании Хиссу и прочей ерунде вылетели из головы, оставив Стрижу лишь сумасшедшую надежду на чудо, вкус её губ и потребность снова двигаться, двигаться в ней до полного растворения...

***

   Когда Стриж выплыл из волшебного сна, часы в углу спальни – кажется, он сам принес Шу сюда, или нет? Неважно! – пробили три. Солнце заливало кровать ослепительно горячими, совсем не осенними лучами, Шу сонно сопела рядом, закинув на Стрижа руку и ногу, в животе урчало от голода, а губы сами собой расплывались в идиотской счастливой улыбке. В болото Хисса с его демонами, Гильдию, Бастерхази и Канцелярию, вместе взятых! Шу – моя.

   Только есть очень хочется. Кажется, на столе в гостиной оставались тарталетки?

   Сглотнув слюну, Стриж осторожно вывернулся из-под Шу, миг полюбовался на её улыбку. Еле удержался, чтобы не поцеловать снова, и легко, почти не касаясь, провел ладонью по открытой шее. Кровоподтеки, пятнающие бледную кожу, никуда не делись. Может, зализать?.. А потом продолжить...

   Обозвав себя бесстыжим упырем, он прикрыл Шу простыней, и, не заботясь о том, чтобы прикрыться самому, сбежал вниз, к манящим запахам еды.

   Примерно на четвертом опустошенном блюде сверху послышалось шлепанье босых ног. Завернутая в простыню Шу сбежала по лестнице, одарила Стрижа сияющей улыбкой, схватила последний кусок холодного пирога и впилась в него, зажмурившись от удовольствия. Встрепанная, разрумяненная, она выглядела совсем девчонкой, но никак не грозной колдуньей. Правда, кожа её вновь была гладкой и чистой, от укусов не осталось и следа. Взгляд Стрижа невольно скользнул по задрапированным в белый шелк бедрам, в паху потяжелело, а вопрос, как Шу смогла остаться девственной, если всему Суарду известно, что маркиз Дукрист последний год ночует в её покоях, отодвинулся куда-то далеко.

   Почувствовав его взгляд, Шу обернулась с недоеденным персиком в руке, слизнула с пальцев сок и медленно оглядела Стрижа снизу вверх. В голове тут же стало пусто, Стриж шагнул к ней. Она пахла персиком и была сладкой на вкус, и простыня сползла, а на плече тоже был сок...

   – Отпусти, Тигренок! – смеющийся голос еле пробился сквозь шум крови в ушах.

   Стриж слегка ослабил хватку, оторвался от вкусной ямочки около ключицы и, глядя в сиреневые глаза, покачал головой. В ответ она просияла, но увернулась от его губ и уперлась ладонью в грудь.

   – Подожди до вечера, – погладив его по щеке, сказала Шу. – Мне надо сделать кое-что... пойдешь со мной?

   Стриж кивнул.

   Шу быстро отвернулась, завернулась в простыню и побежала наверх, поманив его за собой. Стриж успел заметить скользнувшую по её лицу тень. Сожаление, вина?

   "Снова будешь использовать меня втемную? – усмехнулся ей вслед. – Ну, используй. Только будь счастлива, интриганка".

***

   Через два часа Стриж, одетый как принц – ошейник скрылся под шелковым шейным платком – сидел под дверью графского кабинета, созерцая оливы в кадках и парадный портрет какого-то предка Свандера, и подслушивал.

   – Вы же понимаете, что она будет несчастна! – уговаривала Свандера Шу. – Девочка пока не понимает, что такое быть королевой. Граф, подумайте о ней...

   Вместе со Стрижом подслушивал кто-то из обитателей графского особняка: входя в кабинет, Шу обронила платок, и пока граф его поднимал, что-то такое сделала с воздухом. Или с акустикой. Короче, что-то магическое, похожее на голубую нить, уходящую на второй этаж.

   – Я думаю о моей дочери и благе государства, Ваше Высочество, – сдержанно отнекивался советник. – Виола будет верной королевой, а шерре Свандер надежной опорой трона.

   – Вы не можете обречь вашу дочь на несчастный брак. Кейран не любит её, она не любит его. Пока не поздно!

   – Это бессмысленный разговор, Ваше Высочество.

   Стриж не мог понять, чего Шу добивается. Уговаривать советника бесполезно, да и если бы хотела уговорить, действовала бы иначе. И зачем ей здесь Тигренок без гитары?

   На втором этаже прошуршали тихие, неуверенные шаги. Затихли у лестницы. Зашелестели юбки, послышался вздох. Конечно же! Кот и шера Свандер. Бедная девочка.

   Стриж обернулся, когда она спустилась до середины лестницы и остановилась. Мягко улыбнулся, поднялся с кресла и поклонился. Глупышка снова вздохнула и сбежала вниз.

   – Шер Тигренок, это вы?

   Стриж пожал плечами и коснулся губ пальцем, показывая, что не может говорить. Виола Свандер сделала круглые глаза и закусила губу, но быстро опомнилась, улыбнулась и протянула руку.

   – Да, я понимаю... послушайте, я... освобожу вас.

   Покачав головой, Стриж отступил. Виола шагнула к нему, подняла горящие глаза – теперь ей приходилось задирать голову – и сбивчиво зашептала:

   – Вы же на самом деле не кот, правда? Я знаю, вы благородный шер, и это неправильно, держать человека вместо кота. Мой отец, он богат...

   Пока она говорила, Стриж судорожно старался сообразить, чего от него хочет Шу. Шисовы недомолвки! Сказа бы прямо, что надо делать. Ладно, будем импровизировать.

   – Не стоит мне угрожать, Ваше Высочество, – донеслось из кабинета. – Я выдам её хоть...

   – Отец выкупит вас и даст свободу, – тем временем продолжала Виола.

   Стриж вздохнул, тронул её за руку и глазами указал на дверь кабинета. Девица удивленно замолчала, прислушалась.

   – ...хоть за Хисса, но моя дочь будет королевой! И вы ничего не сможете сделать!

   Глаза девицы расширились, нижняя губа задрожала. На ресницах начали набухать слезы.

   – Вам не жалко отдать дочь на смерть? – еще более гневно возражала Шу. – Как только родится наследник, Бастерхази убьет и Кейрана, и Виолу. Вы забыли, что такое честь и верность, граф!

   На миг Стриж растерялся. Шу нужен скандал дочери с отцом? Нет, наверняка нет. Что-то другое...

   – ...корона того стоит! – выкрикнул граф.

   Девица вздрогнула и рванула к дверям. Стриж кинулся наперерез, схватил за руки и упал на колени между ней и кабинетом. Замотал головой, беззвучно упрашивая: нет, не надо, пожалуйста!

   В растерянности она замерла, переводя взгляд со Стрижа на двери. А в кабинете продолжался скандал.

   – Люди не куклы! Ваша дочь сама может отказаться! – голос Шу звенел ветром во льдах. – Никто не посмеет выдать замуж шеру, которая публично, именем Светлой потребует либо брака с любимым, либо монашеского служения!

   На этих словах девица Свандер сжала его пальцы, просияла – и Стриж, наконец, понял, что задумала Шу. Бедная околдованная девочка, ей придется уйти в монастырь, если отец не убьет её своими руками. Он опустил глаза, не желая видеть влюбленную глупышку. Скандал в кабинете тем временем набирал обороты.

   – Значит, я сама сделаю это, – дрожащим нежным голоском сказала Виола. – Вы не должны страдать, шер Тигренок.

   Проклятье! Девочка не соображает, что творит.

   Стриж вскочил, сжал её руки.

   "Не надо, не делай этого!" – снова одними губами.

   Бесполезно. Глаза её светились священной решимостью. Сейчас граф выйдет из кабинета, она потребует именем Светлой – и без свидетелей ничего не выйдет. До послезавтра граф успеет что-нибудь придумать. Может, Бастерхази обнаружит магическое воздействие и обвинит в нем Шу. Или граф так запутает глупышку, что она выйдет замуж за короля, думая, что всех спасает. Все труды Шу пойдут шису под хвост, а девочка все равно пострадает. Нет, так нельзя.

   Погладив Виолу по руке, Стриж приложил палец к губам, потом показал на часы и помотал головой.

   Виола смотрела непонимающе.

   Тогда Стриж показал на неё: ты. Затем её же палец прижал к её губам: молчи.

   – Я молчу? – переспросила она.

   Стриж кивнул и указал на лестницу, потом на Виолу, изобразил пальцами шаги. Потом снова прижал палец к губам.

   – Ты хочешь, чтобы я ушла? – в её голосе послышались слезы.

   – Я буду жаловаться в Конвент, – донесся из кабинета разъяренный голос.

   – Вы дурак, граф! Думаете, темному нужен отработанный материал? Да как только он получит свое, вы сдохнете. Не только ваша дочь, но и вы!

   Боги, почему Виола такая дурочка?! Времени совсем нет.

   "Потом! Все скажешь потом! А пока иди к себе", – Стриж указал на часы, потом наверх, потом на часы...

   – Ты не любишь меня? – спросила она.

   На миг Стриж замер. Как ответить на такой вопрос – нет или нет?! Только...

   Он схватил её, быстро прижался губами к губам, отшатнулся, пока она не успела вцепиться, и поставил её на ступеньку.

   "Иди же, скорее!" – махнул вверх.

   Она не понимала. Стояла, хлопала коровьими глазами и ждала... чего, шис подери?!

   Рвануть ворот, дернуть за ошейник, ткнуть в двери кабинета, провести ребром ладони по горлу, подтолкнуть её вверх... ну же, пойми!

   Слава Светлой, поняла. Сделала испуганные глаза, быстро закивала, неуклюже клюнула его в щеку, шепнула: "я люблю тебя" и побежала к себе. Шис подери.

   Двери кабинета распахнулись через три секунды, с грохотом ударились о стены и попытались захлопнуться. Стриж, "дремлющий" в кресле, вскочил и придержал створку для Её Высочества, всем видом показывая удивление и страх.

   – Не провожайте, – бросила Шу с порога.

   Вместе с ней из кабинета вырвались клубы морозного воздуха, из-под юбок взметнулась поземка – несчастные оливы вмиг покрылись изморозью.

   – Благодарю за честь, Ваше Высочество! – строго по этикету ответил бледный, красноносый от мороза, но не скрывающий торжества Свандер, и поклонился.

   Шуалейда не ответила. Она неслась к выходу, в бессильном гневе пугая не защищенных амулетами слуг. Больше всех не повезло графскому дворецкому, не успевшему отворить двери. Порыв ледяного ветра отбросил его в сторону, снес двери с петель, и Её Высочество прошлась по инкрустированным перламутром и яшмой графским гербам острыми каблуками туфель.

   Карета ждала на подъездной дорожке. Стриж забежал вперед, распахнул перед Её Высочеством дверцу и едва успел запрыгнуть следом, как карета тронулась.

   – Уф, – выдохнула Шу. Маска злобной колдуньи стекла с неё, оставив усталую девушку. – Свандер – мерзость. А ты... Спасибо, Тигренок.

   Шу потянулась к нему, коснулась щеки, потом губ, и Стриж забыл о Свандерах, о грядущем завтра продолжении спектакля, обо всем, кроме Шу.

   Глава 21. Есть только миг

   Кейран

   436 год, 20 день Журавля

   Сегодня. Сегодня! Последний день приговоренного, будь проклята эта регентша...

   Кей закашлялся, поперхнувшись горькой виноградиной. Тяжелая рука Зака тут же огрела по спине.

   – Раньше смерти не умрешь, – процитировал Флом свой фамильный девиз, поймав вылетевшую из королевского горла ягоду и щелчком отправив её в ближнего лакея.

   – Хватит! – едва отдышавшись, Кей стукнул кулаком по столу. Тарелки подпрыгнули, лакеи вздрогнули, безобразно спокойный Эрке склонил голову набок. – Хватит. Надоело. Пойдите прочь, – махнул Кей лакеям, и, дождавшись, пока за ними закроется дверь, продолжил: – Доверие доверием, но я хочу знать, какого шиса должен сидеть тут и бояться.

   Зак с Эрке переглянулись и промолчали.

   – Ну? – тихо повторил Кей. – Или мне придется идти к Шу и выяснять у нее?

   – Пожалуй, так будет правильно, Ваше Величество, – так же тихо ответил Эрке. – Её Высочество не делилась планами.

   – Не делилась, значит... А моя Тихая гвардия ничего не знает и ни о чем не догадывается. Может, моя гвардия сменила шпагу на грабли и занялась выращиванием тюльпанов?

   Оба, капитан и лейтенант, опустили глаза, а Кей в очередной раз подумал, что слишком привык полагаться на сестру. Доверие доверием, но королем-то быть ему, а не Шуалейде! К тому же, рано или поздно сестра выйдет замуж за своего Дукриста и покинет Суард. Мало ли, что император запрещает бастарду жениться – Дукрист всегда добивается желаемого, и плевать ему на всех императоров вместе взятых. И это правильно...

   – Докладывайте, капитан, – мягко велел Кей.

   Эрке хмыкнул и поднял укоризненный взгляд.

   – Так точно, Ваше Величество, – отчеканил он. – Докладываю. Тюльпаны цветут и пахнут, моя защита продержится не более минуты, и все происходящее в этой комнате снова будет видеть Бастерхази.

   Несколько мгновений Кей молча сжимал кулаки и проклинал собственную дурь. Щеки горели, хотелось спрятаться, а лучше – убить проклятого темного.

   – Может, пойдем к Шуалейде, – прервал тягостное молчание Зак. – Наверняка у нее на завтрак не такой кислый виноград.

   – Пошли! – Кей вскочил, бросил салфетку на стол и, как был без камзола, устремился к дверям.

   – Не стоит так бежать, Ваше Величество, – Эрке преградил дорогу и подал камзол.

   – Бежать, а это отличная идея! – воскликнул Кей. – Пока не поздно, надо бежать отсюда. Пусть Ристана получит свою корону, а я – свободу. Она же не станет преследовать меня, если я откажусь от короны в её пользу? Пусть Шу придумает, как нам исчезнуть незаметно...

   Кей нес околесицу, как и подобает перепуганному насмерть мальчишке, Эрке с Заком фальшиво утешали, обещали, что все будет хорошо, и предлагали развеяться – подраться, сыграть в карты или прижать в уголке придворную даму помоложе и посимпатичнее. Если Бастерхази сейчас наблюдал за ними, мог быть спокоен: жертва тряслась от страха и не помышляла о сопротивлении. К тому моменту, как подошли к покоям Шу, Кей и сам поверил в свою игру.

   – И где она? – вопросил он накрытый на две персоны стол в пустой гостиной.

   – А не позавтракать ли нам? – отозвался Зак, примериваясь к румяному пирожку.

   Эрке его опередил.

   – Меньше слов, больше дела!

   – Десять утра! Сколько можно валяться? – Кей схватил со стола кувшин с водой и устремился наверх.

   В опочивальне Её Высочества было тихо. Кей осторожно приотворил витражную дверь, и, держа кувшин наизготовку, проскользнул в спальню.

   Размытая тень сорвалась с кровати и метнулась к нему. Вывернутая рука взорвалась болью, чьи-то жесткие пальцы перехватили горло. Кей дернулся – бесполезно...

   – Тигренок, стой! – крик Шу слился с грохотом упавшего кувшина.

   Тут же послышался торопливый топот по лестнице.

   Пальцы на горле разжались, Кей отшатнулся, обернулся и уперся взглядом в синие непроницаемые глаза. Сердце колотилось как бешеное, руки дрожали – то ли от боли, то ли от ярости.

   Миг, и незнакомец склонил голову, опустился на колени, подставляя шею под удар, как полагается по этикету. Рука сама собой дернулась к эфесу шпаги: никто не смеет унижать короля!

   – Кей. – Тихий голос Шу окатил отрезвляющим холодом.

   – Кей? Что?.. – На пороге спальни возник Эрке, огляделся, покачал головой и отступил, закрыв за собой дверь.

   Только сейчас Кей заметил, что Шу едва прикрыта простыней, а незнакомец обнажен.

   – У тебя хорошая охрана, – он через силу улыбнулся сестре. – Одолжишь?

   – Это у тебя плохая реакция, – не потрудившись улыбнуться, ответила Шу. – Не одолжу.

   Кей пожал плечами и сморщился – рука болела, горло болело, а колени позорно дрожали. Светлый шер и менестрель, значит? Если в Валанте такие менестрели, тяжко приходится разбойникам.

   – Ладно. Но кое-что мне объяснишь. Сейчас.

   Кей ждал обычного фырканья и отговорок, но Шу вдруг как-то съежилась, потухла и кивнула, пряча глаза. А Кей вспомнил, что так и не позволил её любовнику подняться.

   – Вставайте, благородный шер, – велел он Тигренку. – Забудем это мелкое недоразумение. – И продолжил про себя: – "Пока я не вытрясу из Эрке, за что этого безобидного менестреля приговорили к виселице".

   Любовник сестры поднялся, поймав на лету брошенную ею простыню, и оказался на полголовы выше Кея. Напоследок скользнув взглядом по сухим мышцам, подобающим хорошему бойцу, а не менестрелю, Кей кивнул сестре и покинул спальню. Больная рука немного подождет.

   Хилл бие Кройце, Стриж

   Солнце подсматривало в окно и щекотало горячими лучами, напоминая, что давно наступило утро, и пора бы просыпаться. Просыпаться Стриж не хотел – сон о прекрасной колдунье был слишком хорош. Редкий сон! Лучше обнять её крепче...

   Звук шагов и ощущение чужого взгляда вырвали его из сна, сдернули с постели и бросили на опасного гостя: защитить Шу во что бы то ни стало!

   – Тигренок, стой!

   Голос Шу и знакомый профиль слились в осознание: он чуть не свернул шею королю и выдал себя с головой. Дурень, расслабился!

   Стриж опустился на колени и склонил голову, ожидая удара – нападение на короля карается смертью на месте. И будь он проклят, если побежит! Или он нужен Шуалейде, тогда она что-нибудь придумает, или нет – тогда проще сразу сдохнуть.

   – Кей!

   – Кей, что?.. – Капитан Тихой Гвардии заглянул в комнату и убрался. Удара все не было.

   – У тебя хорошая охрана. Одолжишь?

   – Это у тебя плохая реакция. Не одолжу.

   Стриж еле сдержал торжествующую улыбку: нужен! Даже если только ради Свандер, плевать. У Стрижа еще будет время убедить ее, что от него может быть очень много пользы... и удовольствия.

   – Вставайте, сишер, – велел король. – Забудем это мелкое недоразумение.

   Тон короля был искренен. Похоже, ради сестры он готов забыть об унижении – неожиданно встретить такое в королевской семье. Но Шу рискует, оставляя ткача рядом с королем. Она же не могла не догадаться, кто он такой? Или могла?.. Шис бы подрал все эти недомолвки.