Текст книги "Мастер теней (СИ)"

Автор книги: Татьяна Богатырева

Соавторы: Анна Строева
сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 23 страниц)

   – Научите, патрон? – прошелестел Ссеубех.

   – Поймаешь гоблина, научу.

   Отогнав приступ гордости – дважды дохлый мертвяк впервые признал, что есть хоть что-то, чему стоит поучиться у "патрона" – Рональд потянулся вниманием к башне Шуалейды. Вспышку головной боли, тошноту и выкручивающую ломоту в суставах он проигнорировал: жив и ладно, прочее успеется.

   Надежда под шумок проникнуть в башню Заката и разведать, что там произошло, не оправдалась: сине-лиловый монолит не собирался никого пускать внутрь. Даже пару Ахшеддинов – светлый и эльфийка, похоже, прибежавшие к девчонке сразу, как только началась чехарда с эфиром, ошарашенно стояли под дверью и переговаривались. О чем, Рональд не смог разобрать: то ли их щитов буря не затронула, то ли успели восстановить. Скорее первое – судя по тому, что Роель Суардис все же остался цел, алтарь Хисса послужил громоотводом.

   – Ладно. Не сегодня, так завтра, – вздохнул Рональд, растирая виски. – Ты рассчитал вектор для скользящей защиты?

   – Еще вчера, патрон, – Ссеубех завис перед ним, открывшись на странице с формулами.

   – Вот и отлично. Поужинаем у Свандера. Кто знает, вдруг девчонку озарит, и она решится придавить крысу и списать на несчастный случай с Линзой.

   – Ваша предусмотрительность меня восхищает, патрон.

   – И не вздумай показать Свандеру, что ты не просто деревяшка.

   Фолиант издал звук, похожий на фырканье, со стуком приземлился на пюпитр и замер. Деревяшка, так деревяшка. А Рональд хмыкнул: вот так Властелины Мира и сходят с ума. Сначала у них заводятся гоблины, потом начинаются дружеские разговоры с трактатами по некромантии. А потом, глядишь, и сам Темный Брат заглянет выпить бокал коньяку и обсудить погоду в Ургаше.

   Глава 19. Домашний тигренок

   Хилл бие Кройце, Стриж

   18 день Журавля. Роель Суардис

   Стриж бежал вниз по лестнице, пытаясь понять: почему не придушил эту змею? Мог же, наверняка мог – она открылась, когда он поцеловал ее... или нет? Поди пойми этих полоумных магов! Сама сделала ему артефакт, который защищает от ее магии, сама же избила и целовала...

   Разодранная спина болела, в животе урчало от голода, а на губах горел вкус её губ – и нестерпимо хотелось вернуться и показать, что же чувствует игрушка, которой насильно дарят наслаждение. Хлыстом. Проклятье! Как она сделала, что боль превратилась в удовольствие, а Стриж искусал все губы, лишь бы не орать и не просить еще? Игры темных, задери их шис!

   Занятый мыслями, Стриж не заметил, как схватил что-то со стола и укусил. Только почувствовав в желудке приятную тяжесть, сообразил: Её Полоумное Высочество позаботилась об обеде для Тигренка. И злилась она, потому что перепугалась за него. И если бы хоть изобразил раскаяние, не стала бы пороть. Но дразнить ее было так здорово! Эти молнии, текущие с рук, разноцветные смерчи – и светящиеся глаза...

   Бедра свело, словно он только что не кончил под ее хлыстом. Снова захотелось поймать ее, задрать юбки и взять, чтобы орала, кусалась и требовала еще, пусть потом разозлится и выпорет, плевать, разве это боль? От брата доставалось сильнее. Зато она так сладко стонала, кусала губу... Можно спорить – если он сейчас поднимется наверх и попросит прощения, то получит ее...

   Стриж отбросил пустую тарелку, схватил кувшин с сидром и жадно выхлебал. Ему совершенно не нравилось направление собственных мыслей. Думать о том, как затащить колдунью в постель, когда надо срочно искать способ выполнить заказ?! Наставник ждет, брат ждет, а он тут играет в игрушки и любуется прекрасной принцессой. А то еще можно помечтать, как он станет фаворитом Ее Высочества, ага. Убийца и вор вместо главы Канцелярии... Проклятье.

   Почему-то от правильных слов было неправильно и больно. Куда больнее, чем от хлыста. И согласиться, что место в постели принцессы не его и никогда не будет его, было невозможно. Никак. Несмотря ни на что.

   От обиды и досады Стриж зевнул, потянулся – и сморщился. Все же рука у нее тяжелая. И могла бы вылечить! Стриж глянул в окно на розовеющие края облаков, груду подушек на широкой кушетке, зевнул и решил подумать обо всем потом. А пока – спать, спа-ать...

   Зевнув еще раз, он рухнул животом на подушки. Раздался жалобный звон и скрип. Стриж замер. Осторожно сдвинулся, запустил руку под подушки, нащупал знакомые очертания – и через несколько мгновений смеялся, обнимая Черную Шеру. Это же надо, принесла гитару! Для Тигренка! Полоумная!.. Или – ей не все равно?.. Она увидела его руки, догадалась, что он гитарист. Нашла лучшую в Суарде гитару – для него... Интересно, как она убедила Клайвера её отдать? Наверняка навесила на уши сорок бочек тины, так что учитель и сам не понял, как расстался с любимой Шерой...

   Нет, хватит думать, надо спать. А то додумаетесь, мастер Стриж!

   До чего додумаетесь, он не договорил даже про себя. Ткачам не положено мечтать. Ткачам положено выполнять заказы и не думать о свободе. Никогда.

   Обняв гитару, Стриж улегся на подушки и провалился в сон.

   19 день Журавля. Роель Суардис

   Он проснулся резко, словно вынырнул. Вот только что валялся на душистом сене, под мычание коров что-то рассказывал прелестной девушке, тонкой, гибкой и мягкой, как лисенок, а она терлась о его бок, довольно вздыхала – и вдруг оказался здесь... где? Запах трав и солнца никуда не делся, под боком дышало что-то теплое. Сон продолжается?

   Где-то наверху снова замычало. Стриж открыл глаза: полог белой кисеи словно светится в утреннем солнце, под пологом висит механическая птица с золотым оперением и мычит. Теплое под боком завозилось и закинуло на него руку. Стриж замер, выровнял дыхание, как положено спящему, и на всякий случай закрыл глаза. Глупо? Но так не хотелось просыпаться и вспоминать, зачем он здесь.

   Руки сами собой обхватили теплое крепче, и Стриж вдохнул свежий и терпкий запах кувшинок. На миг он пожалел, что не решился, укладывая Шуалейду в кровать, снять с неё сорочку. Но кто знает, позволила бы она? Может, она только притворялась спящей, как притворялся вчера он сам...

   ...он проснулся, когда Шуалейда спустилась в гостиную. Стриж заставил себя лежать смирно: мало ли, она расслабится и забудет защищаться? Надо выждать, понаблюдать за ней – работай, ткач, работай!

   Эта Шуалейда была совсем иной – не изображала ни избалованной принцессы, ни ужасной колдуньи. Наверное, потому что ее Тигренок спал. Сквозь ресницы Стриж видел совсем девочку, расстроенную и испуганную. Хрупкую и беззащитную... Беззащитную? Показалось, что тончайшая пленка воздуха, все время окутывающая ее, погасла – но проверять он не решился. Или не захотел. И отвернулся – чтобы не видеть закушенную губу.

   Тигренок спал, пока Шуалейда лечила его изодранную спину, а Стриж напряженно размышлял: как выпутываться? Стоило признать, что убивать ее он не хочет, несмотря на плетку, ошейник... да несмотря ни на что! Убить эту полоумную колдунью казалось святотатством, все равно как оборвать крылья ядовитой, невероятной красоты ночной бабочке. Но заказ, шис бы подрал этого Бастерхази! Если бы можно было добраться до него! Отрезать голову и принести ей – она бы обрадовалась столь изысканному подарку. Быть может, она бы даже поцеловала его, мастера теней, а не менестреля...

   Стриж закусил губу, подавил готовое вырваться ругательство – и замер, ощутив напряжение ее руки, коснувшейся очередного следа от хлыста.

   – Спи, – шепнула она, склонившись к его уху. – Спи, мой солнечный Тигренок...

   Ее губы невесомо коснулись плеча, ладонь скользнула вдоль спины, стирая последние остатки боли и окутывая его теплом. Сейчас Стриж точно знал, что она беззащитна – кажется, после сегодняшней бури он начал чувствовать чужую магию куда острее... а может, так действовала она сама, гроза и ураган. Засыпающий ураган: она дышала ровно, ладони остановились на его плечах, щека коснулась лопаток...

   "Нет, мерещится. Она играет, притворяется. Проверяет меня!" – сам собой нашелся повод подождать еще немножко, позволить себе еще чуть этого тепла.

   Он вслушивался в ее дыхание, в тяжесть тела, и убеждал себя: нельзя. Не время. Пока она не соскользнула с него, лишь уцепившись рукой за плечи, и ее расслабленные во сне губы не оказались совсем близко, так близко, что не поцеловать их было совершенно невозможно – поцеловать, а потом?

   Стриж осторожно перевернулся на бок, обнял ее, провел ладонью по шее, такой хрупкой... Глянул на шевелящиеся по углам тени, просто тени.

   "Я не хочу! Хисс, ответь – тебе непременно нужна ее жизнь?"

   Тени не ответили. Вместо Хисса отозвался Наставник: "ты сам поймешь, что делать".

   "Пойму? Что ж, тогда мне надо подумать еще. Ты же не назвал срока, мой Мастер".

   Показалось, тени по углам сгустились, в комнате похолодело...

   "Хисс?!" – Стриж замер, не дыша. Сейчас Он ответит, и все станет на свои места... ну же? Но Темный промолчал. Лишь усмехнулся – или Стрижу показалось.

   Зато Шуалейда пошевелилась во сне, обняла его крепче, поджала босые ноги. Замерзла. Ох, насмешливые боги, грозная колдунья замерзла...

   Стриж подхватил ее на руки, очень бережно, чтоб не проснулась, и понес наверх. Уложил на постель, расстегнул длинный ряд пуговок на платье, стянул, оставив ее в одной сорочке – чтобы ткач не сумел раздеть женщину и не разбудить! Укрыл одеялом и только собрался отступить, как она улыбнулась во сне, что-то шепнула и потянулась за его рукой. Показалось, сверкнули сиреневые глаза... Нет, показалось. А не важно. Кто он такой, чтобы отказываться, когда принцесса зовет к себе в постель, пусть всего лишь спать?..

   ...спать, и не просыпаться. Во сне можно обнять ее, поверить, что он – вовсе не ткач, а она – вовсе не полоумная колдунья...

   Она вздохнула, потерлась об него – сорочка задралась, обнажив сливочно-нежное бедро. Стриж отвел с лица Шуалейды спутанные пряди, заглянул в пьяные сиреневые глаза и притиснул её к себе – она закинула ногу на него, подалась навстречу и выдохнула, рот в рот:

   – Дайм, люби...

   Стриж чуть не задохнулся. Поймав губами горькое, как цикута, чужое имя, впился в податливый рот, и пил, пил раскаленное олово её поцелуя – украденного поцелуя. Пил, чтобы не кричать от... боли? Дурак, тролль безмозглый, ты и впрямь надеялся, что нужен ей? Что ты, кот помоечный, способен занять место императорского сына хоть на час?

   Пытку прервало мычание птички. Шуалейда, наконец, проснулась и поняла, что в её постели вовсе не тот, кто должен в ней быть. Она вздрогнула, отстранилась и – улыбнулась! Стриж еле сдержал желание сломать тонкую шею, выпить последний поцелуй, чтобы никому больше не достался. Целый миг он, не дыша, смотрел в непроницаемые сиреневые глаза колдуньи и интриганки, понимая, что, стоит им погаснуть, и погаснет все – а ему останется лишь сдохнуть, обнимая холодное тело. Чтобы никому больше не досталось.

   Морок нарушило мычание. Шуалейда вскочила с кровати: солнце из окна облизывало ее, не обращая внимания на тонкую сорочку, и она светилась, вся, он макушки до маленьких босых пяток... А птичка все мычала.

   Стриж зажмурился. Шис! Заклинило этот безумный будильник полоумных магов? Можно прозакладывать последние штаны, что его подарил Шуалейде приснопамятный маркиз Длинные... Длинный Дысс, дери его Мертвый. Вот кого стоит убить. И ее тоже – чтобы не плакала по любовнику.

   – Тигрёнок, ты ещё спишь? – не оборачиваясь, спросила колдунья, уже одетая во что-то сизое и переливчатое, как облака. – Сколько можно! Через двадцать минут спускайся к завтраку. Мои фрейлины уже пришли. – Она указала на мужской костюм в тех же облачных тонах и добавила: – Умыться не забудь.

   От её насмешки что-то внутри хрустнуло, застыло острыми углами – и Стриж успокоился. Игрушка, значит? Тигрёнок домашний? Вот и ответ. Будет принцессе тигрёнок, а Хиссу – душа принцессы.

   Таис шера Дарниш

   Пока Зара заплетала её тяжёлые и непослушные волосы в косы и укладывала их короной, Таис разглядывала себя в зеркале и пыталась понять: насколько искренен Морис? Несомненно, она хороша. Все женщины из шерре Дарниш красивы, а мать, урождённая Флатт, была в своё время первой красавицей Найриссы. Несомненно, она умна и хорошо образованна – но с точки зрения обыкновенного мужчины это скорее недостаток. И дара нет даже на шерскую категорию. И богата, как банкир Милль. Так в кого влюблён Морис, в Таис или в приданое?

   – Не понимаю, почему герцог сердился, – продолжала развлекать госпожу болтовней Зара. – Виконт такой...

   – Какой, Зара?

   – Красивый! – служанка восторженно поцокала языком. – И такой обходительный! Сразу видно, благородный шер.

   – Не благородней короля, – оборвала её Таис. Отчего-то восторг служанки показался обидным.

   Служанка вздохнула и сунула в рот шпильки: не желает говорить о неверном женихе. Сколько Таис не объясняла ей, а больше сама себе, что королевский брак это политика, а не любовь, и обижаться на Кейрана нет смысла, он сам не волен распоряжаться собой, Зара не верила. Наверное, потому, что не верила сама Таис.

   Несколько минут в комнате висело тяжёлое молчание. Таис старательно пыталась думать о приятном, нельзя же являться на завтрак к Её Высочеству мрачнее тучи – роль брошенной невесты слишком тяжела и неблагодарна, лучше показаться дурочкой, не понимающей, что потеряла. Пример стоял перед глазами: вчера за ужином отец очень вежливо и очень ясно дал понять Туальграму, что от шеры Дарниш нищим игрокам лучше держаться подальше, и никакое наследство от двоюродной тётушки, внезапно поправившее дела виконта, положения не изменит. Виконт улыбался и делал вид, что не замечает за комплиментами предложения немедленно убираться вон, а Таис чувствовала себя племенной кобылой на торгах – её мнения отец, разумеется, не спросил.

   Он попытался исправить ошибку после ужина. Позвал к себе в кабинет, выслушал новости из Найриссы, рассказал историю рода Туальграм и предложил Таис думать самой, чего она хочет на самом деле. Вот Таис и думала.

   – Одной обходительности мало, Зара. И хватит о Туальграме.

   Служанка вздохнула, застегнула на Таис жемчужное колье и отошла на шаг.

   – Вы будете лучше всех, моя госпожа.

   Таис погладила ладонью туалевую юбку цвета белого вина, вышитую терракотовыми и синими цветами, мазнула пробкой от духов в ложбинке между ключицами. Привычно полюбовалась матовой светлой кожей, широко поставленными глазами цвета найрисской ночи и точёным носиком, расправила плечи, чтобы лучше видна была грудь.

   – Я похожа на маму, правда?

   – Вы еще красивее.

   – Это вам не корова Свандер! – Таис подмигнула отражению, и, взяв сложенный веер, как шпагу, нанесла удар воображаемому противнику прямо в сердце. – Иди, скажи отцу...

   Её прервала отворившаяся дверь. На пороге показалась тётушка, одетая в шоколадного цвета платье с белыми кружевами.

   – Вы готовы, шера Дарниш? – спросила тётушка, оглядев Таис через лорнет, который всегда носила на длинной цепочке. – Карета ждет.

   – Вы поедете во дворец? – Таис смерила её взглядом снизу вверх, намекая на неподобающий наряд.

   – Его Сиятельство решили, что в Роель Суардисе вы справитесь самостоятельно. – Тетушка поджала губы. – Я лишь провожу вас и вернусь.

   Отец с Иоханном ждали внизу, в холле. Увидев её, брат шутливо ахнул, приложил руку к сердцу и пробормотал что-то насчет неземной красы и разбитого сердца. Отец лишь улыбнулся и кивнул, провожая её к дверям.

   – Удачи, девочка моя.

   "И все же папа вчера был прав, – подумала она, подставляя лоб под отеческий поцелуй. – Мне нужен Кейран и только Кейран. А Морис... может быть, пригодится. Если решится появиться после вчерашнего".

   Туальграм решился. Едва карета выехала на аллею Магнолий, что в квартале от дома Дарнишей, всадник на кауром аштунце догнал её и поехал рядом. Таис открыла окошко, не обращая внимания на недовольство тетушки и залетающие в карету мелкие брызги дождя.

   – Светлого утра, прекрасная Таис, – как ни в чем не бывало поздоровался Туальграм и протянул в окошко кареты белую гардению.

   – Светлого, Морис.

   – Вот теперь, согретый вашей улыбкой, день точно будет светлым. – Он коротко усмехнулся и встряхнул головой, разбрызгивая капли со шляпы.

   Хоть при виде Мориса сердце и не ёкало, и не хотелось разговаривать с ним бесконечно, как с Кеем, но, следовало признаться, внимание столь красивого и галантного кавалера было чрезвычайно лестно. Но тетушка не позволила ей долго наслаждаться комплиментами:

   – Уснул? – крикнула она кучеру. – Давай живее, мы опаздываем! А вы не мешайте, сиятельный, – добавила она для Туальграма. – Шера Дарниш должна быть во дворце к назначенному часу.

   Карета ускорилась. Каурый аштунец явно тяжело переносил скачку по городу на следующий день после путешествия, и Туальграм тут же стал отставать.

   – До встречи, Таис!

   Ответить Таис не успела: тётушка захлопнула окошко и, буркнув что-то насчет репутации благородной девицы и испорченной дождём причёски, отвернулась. Таис же, выкинув Мориса из головы, принялась сквозь стекло разглядывать прохожих, витрины магазинов и блестящие от мелкого дождя статуи, попутно гадая, что же задумала Её Высочество?

   За квартал до площади Единства, почти у самого дворца, позади послышался стук копыт и гиканье. Тут же карета Дарнишей прибавила скорости. Таис выглянула в заднее оконце: из-за поворота показалась изящная карета с виноградной лозой и рысью на графских гербах, запряжённая четвёркой вороных.

   – Корове Свандер не терпится.

   Вместо ответа тётушка фыркнула, высказывая все, что думает о выскочках, и Таис в кои-то веки была полностью с ней согласна.

   Парадный выезд Дарнишей, четвёрка гнедых, не подвёл: к воротам Роель Суардиса герцогская карета подлетела первой, и в залитый светом сотен фейских груш, расписанный каноническими сценами из Катренов вестибюль дворца Таис вошла на три минуты раньше девицы Свандер. Два пажа в цветах Ристаны, беседовавших с одной из её же фрейлин, обернулись к ней, оглядели с ног до головы. Один раскрыл рот, но не успел сказать ни слова, как отворились дальние двери, впуская очаровательную эльфийку. По мозаичному полу уверено застучали каблучки.

   – Шера Дарниш, дорогая! Вы так похорошели за это лето! – голос Балусты отразился от высокого стеклянного купола и зазвенел в хрустальных подвесках люстры. – Пойдемте, Её Высочество желает вас видеть как можно скорее.

   Обменявшись еще несколькими радостными репликами, Таис с Балустой покинули зал – ровно в тот момент, как в дверях появилась девица Свандер. Разумеется, обе её демонстративно не заметили.

   – Отец рассказал тебе? – спросила Баль, когда они оказались в безлюдной галерее Масок.

   Таис кивнула, и Баль продолжила.

   – Что бы кто ни говорил, не верь и не вздумай обижаться на Кея. Он эту клушу любит не больше, чем чесотку с лихорадкой, а со свадьбой мы непременно что-нибудь придумаем.

   Очень хотелось поверить Балусте. Вот только Кейран никогда не говорил, что для него брак с Таис – что-то кроме политики. Никогда не дарил цветов и не читал стихов, не пел серенад... Нет. Хватит. Не время тосковать и сомневаться.

   – Умница, – кивнула Баль. – Покажи всем, что истинную Дарниш так просто не проймешь.

   – Спасибо, Баль. Я сделаю все, как надо.

***

   В гостиной Шуалейды уже собрались все фрейлины, кроме маркизы Кардалонской. Когда-то давно Лиана Кардалонская и две сестры Свандер играли вместе в куклы, благо поместья их расположены по соседству, а иногда к ним присоединялась и Таис – они с матерью останавливались у Свандеров по дороге в Найриссу. Теперь же волей регентши Виола Свандер заняла место Лианы Кардалонской в свите принцессы и готовилась занять место Таис на троне рядом с Кейраном. Когда-то давно, до того как граф Свандер предоставил свое поместье для покушения на Кейрана, Таис жалела пухленькую, хорошенькую, как куколка, и такую же и глупенькую Виолу, слова не смеющую сказать далеко не такой хорошенькой, но куда более умной старшей сестре. Но те времена прошли – сейчас она готова была сделать что угодно, лишь бы избавиться от Свандеров, лучше от всех и навсегда.

   "Была бы я шерой хоть третьей категории!" – когда-то мечтала она. Казалось, магия способна решить все проблемы. Вот только, глядя на Шуалейду, Таис все лучше понимала, что даже самой сильной колдунье не всегда удается переиграть политиков, особенно если на их стороне другой колдун.

   Сама принцесса еще не спускалась, а традиционную помощь в утреннем туалете она отвергла сразу, как поселилась в Суарде. Тогда же она запретила фрейлинам жить во дворце, объясняя это тем, что немагам опасно слишком часто бывать рядом с Линзой – а на самом деле не желая докуки. Фрейлин она лишь терпела, потому что так принято: обязанности их она ограничила присутствием на приемах, редкими прогулками и еще более редкими совместными обедами или завтраками. Не будь она магом запредельной силы, отказ от благородных служанок сочли бы диким провинциализмом и дурным вкусом, но темные шеры обязаны быть со странностями.

   – Таис, дорогая! – первой кинулась навстречу двоюродная кузина по матери, шера Флатт. – Как я рада тебя видеть! Дивное платье, а какая кожа!

   – Морской воздух творит чудеса, – подхватила еще одна фрейлина.

   Таис слушала привычную болтовню приятельниц, отвечала на сотню вопросов о Найриссе, о красавчике Иоханне – как минимум двое из свиты Шуалейды бесплодно вздыхали по младшему Дарнишу – и радовалась, что хотя бы здесь ни для кого не имеет значения то, что она вернулась в Суард вопреки воле регентши.

   – ...этот кот что-то необыкновенное... – продолжали делиться новостями фрейлины.

   Таис не успела спросить, что это за диковинный кот, как явилась девица Свандер. Она остановилась на пороге, растеряно улыбнулась – явно надеялась, что бывшая невеста короля растает где-то в бесконечных галереях Роель Суардиса.

   – Светлого утра, – нежным голоском поздоровалась она.

   На миг повисло молчание, и тут же болтовня возобновилась, словно шеры Свандер никто не заметил:

   – Балуста, милая, расскажи!

   – Не могу! Её Высочество обещала его сегодня всем показать. А пока – нет и нет!

   – Хоть намекни!

   – Ведь ты видела!

   Виола Свандер, обиженно дрожа нижней губой, прошла мимо, к окну, и встала за клеткой с певчими птицами – спряталась.

   – Говорят, кота подарила эта, как её, Свандер, – продолжила одна из девиц.

   – Какая глупость, дарить кота Её Высочеству, – отозвалась другая. – Но чего еще ждать от этой.

   – Так необыкновенный кот...

   – Наверняка она и не знала, что необыкновенный!

   На эту, щиплющую свой веер за птичьей клеткой, фрейлины не смотрели, но говорили достаточно громко, чтобы до неё доносилось каждое слово.

   – Балуста, пожалуйста, хоть намекни, что в этом коте такого? – снова пристала к эльфийке шера Флатт.

   Ответить Баль не успела. С лестницы, ведущей в кабинет Шуалейды, послышались шаги. Шера Свандер в стратегически выгодном углу облегченно вздохнула – не привыкла в своей глуши к придворным нравам, индюшка глупая. А лезет в королевы!

   – Светлого утра, Ваше Высочество, – вместе со всеми поздоровалась Таис, приседая в реверансе и разглядывая Шуалейду.

   Обычно бледные острые скулы колдуньи сегодня розовели, глаза светились азартом, а в едва намеченной улыбке читалась решимость. Наверняка она подслушивала и выжидала подходящий момент. Интересно только, для чего?

   – Светлого, – ответила принцесса, сойдя с последней ступеньки, и усмехнулась. – Сегодня чудная погода, не так ли?

   Словно в ответ первый за сегодняшнее утро солнечный луч упал сквозь высокое юго-восточное окно прямо на клетку с птицами и несчастную Виолу Свандер, высветив опущенные уголки пухлых губ и подозрительно блестящие карие глаза.

   – Изумительно мокрая и мерзкая хмарь, – Балуста усмехнулась в точности как принцесса. – Зато у вас платье под цвет погоды.

   – Вашему Высочеству так идет лавандовый, – с примирительной улыбкой вмешалась шера Флатт, а Таис сделала себе заметку: выяснить, что за черная крыса пробежала между Шуалейдой и её верной эльфийкой.

   – Ах, если бы у вашей Клайле было шесть рук, как у Мертвого бога! – вздохнула еще одна фрейлина. – Я бы тоже одевалась только у неё.

   Платье принцессы, на первый взгляд простое, в самом деле было достойно зависти. Необычно скроенный лиф и подобранная слева юбка из лавандового шанжана подчеркивали гибкость и скрадывали излишнюю худобу Шуалейды. Но Таис завидовать не приходилось: её платья шила та же портниха.

   – О да, Клайле с шестью руками выглядела бы великолепно!

   Под шуточки и рассуждения о предстоящем бале Шуалейда села за стол и отослала служанок:

   – С пирожными мы справимся сами.

   Таис досталось место справа от принцессы, по левую руку Шуалейда усадила шеру Свандер: та просияла, не догадываясь, что ласковая улыбка колдуньи – верная примета неприятностей.

   На несколько минут за столом слышался лишь звон серебра и фарфора. Старание королевского повара Таис оценила по достоинству, тем более что была изрядно голодна, а Шуалейда никогда не придерживалась моды на "благородно женственное" поведение за столом, подобающее скорее умирающей синице, чем здоровой юной шере. Остальные девушки тоже уделили должное внимание ветчине, паштетам, суфле и прочим отменно вкусным блюдам.

   Когда первый голод был утолен, разговор возобновился, теперь уже от платьев перешли к кошкам. Шуалейда загадочно молчала до тех пор, пока Виола Свандер, не решающаяся спросить о судьбе своего подарка, не доёрзалась до того, что уронила пирожное – шестое по счету.

   "Точно семилетняя девчонка", – про себя фыркнула Таис и аккуратно наколола на вилку засахаренную дольку апельсина.

   – Ах, милая, – словно только заметила рядом с собой девицу Свандер, воскликнула Шуалейда. – Ваше платье!

   Все взгляды устремились на розовый корсаж. Если бы не реплика Шуалейды, вряд ли бы кто-то заметил среди вышитых бабочек жирное пятнышко размером с муху. Но теперь, под пристальными взглядами, оно казалось огромным и ужасным – по крайней мере, самой Виоле. Она широко распахнула несчастные глаза, быстро-быстро заморгала, готовясь заплакать... В последний момент Шуалейда небрежно щелкнула пальцами, убирая пятно, и улыбнулась.

   – Милая, не расстраивайтесь. – Она движением кисти подняла блюдо с пирожными из центра стола и поставила прямо перед Виолой. – Лучше скушайте еще безе и расскажите нам, откуда вы взяли этого кота? Право, мы все сгораем от любопытства! Как в вашем доме оказался заколдованный принц?

   Шера Свандер, послушно взявшая безе, от неожиданности замерла, а остальные девушки забыли о сластях и во все глаза смотрели на Шуалейду, не понимая, шутит она или на самом деле – принц?!

   – Конечно же, принц, – заявила она. – Вы сразу поймете, как его увидите. Жаль только, я не сумела полностью снять заклятие.

   Замолчав, она неторопливо скушала кусочек персика. Затем подняла удивленный взгляд на девицу Свандер. Та сидела, широко раскрыв глаза и по-прежнему держа безе на весу.

   – Ах, дорогая, ваше пирожное! – воскликнула Шуалейда и ласково коснулась её руки. – Кушайте же, дорогая. А потом расскажите нам...

   Пока девица Свандер, краснея и запинаясь, объясняла, что ей привезли котенка от лучшего заводчика Луаза, Шуалейда ахала и вставляла пояснения, запутывающие историю еще больше. Фрейлины ерзали от любопытства, не зная, верить или смеяться? Заколдованный принц откуда-то с севера, может быть, из Соединенных Баронств, а может быть, с самих Туманных островов – слишком похоже на розыгрыш. Но раз Её Высочество несет чушь с серьезным видом, значит, зачем-то ей это надо, а дело фрейлин – во всем поддерживать госпожу. Таис же пыталась просчитать, каким образом дикая история о заколдованном коте способна повлиять на помолвку короля, и понимала, что смысл происходящего от неё ускользает.

   – Увы, он слишком долго был котом, и потому иногда ведет себя, как кот.

   – Как кот? – переспросила Таис. – Разве он не...

   – Конечно же, человек, – пожала плечами Шуалейда. – Уж на то, чтобы вернуть принцу настоящий облик, моего умения хватило. Но... – она вздохнула и искоса глянула на Виолу Свандер. – Чтобы снять заклятие окончательно, нужна не просто колдунья, а невинная дева.

   Таис вздрогнула: вот к чему она клонит! А по гостиной пролетел восторженный вздох: ах, какая игра! Громче всех вздыхала невинная дева Свандер, падкая на сладкую романтику. Одна Балуста одарила Шуалейду сердитым взглядом и сжала губы, но не успела ничего сказать – сверху послышались шаги.

   – Вот, пожалуйста. Тигренок все время опаздывает, – пожала плечами Шуалейда и театральным жестом указала на лестницу.

   В этот раз общий вздох был куда искренней.

   По лестнице спускался юноша: гибкий, хищный и царственно равнодушный к дамскому обществу и своему совершенно неподобающему наряду. Взгляд Таис скользнул по небрежно забранным в хвост светлым волосам, благородному лицу, зацепился за узкую полоску звездного серебра на шее, спустился по груди в распущенном вырезе рубахи, обвел поджарую фигуру – бриджи обтягивали бедра, чулки и туфли отсутствовали – и метнулся к Шуалейде. На миг показалось, что она и кот – отражения друг друга. То же высокомерное спокойствие, а под ним... нет, не разобрать. Но не равнодушие. Определенно не равнодушие! Скорее злость и ревность.

   Мгновенная догадка обожгла Таис: любовник! Раб, слишком наглый для раба, к тому же вышел к завтраку в таком неприличном виде. Помилуй Светлая, да что здесь творится?!

   Хилл бие Кройце, Стриж

   Несколько минут Стриж стоял наверху лестницы, прислушиваясь к разговорам в гостиной и удивляясь самому себе: Шуалейда обсуждает своего «заколдованного кота», плетет какие-то интриги – а ему все равно. Только холодно стоять босиком.

   "Хватит выжидать, ничего нового не выждешь", – скомандовал себе Стриж и пошел вниз.

   – Вот, пожалуйста. Тигренок все время опаздывает, – оборачиваясь на звук шагов, произнесла Шуалейда и замолкла.

   Замолкли и фрейлины. Стриж обвел взглядом замерших с широко открытыми глазами, бледнеющих и краснеющих девушек. На лицах читалось одно слово: скандал! На всех, кроме лиц Шуалейды и её остроухой подруги. Эльфийка еле сдерживала смех – чему она смеется, интересно? А Шуалейда поглядела с вежливым равнодушием, как на кота, и отвернулась. И свободного стула у стола нет – она не собирается кормить кота завтраком? Или ему будет миска на полу? Шис её подери!