Текст книги "Мастер теней (СИ)"

Автор книги: Татьяна Богатырева

Соавторы: Анна Строева
сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 23 страниц)

   – Я темная, да?

   – Ты маленькая дурочка. Я люблю тебя. – Он почти коснулся губами её губ.

   – Не хочу, чтобы тебе было больно. – Она отшатнулась. – Я всем причиняю боль!

   – Не больно только мертвым.

   – Ширхаб. – Шу вывернулась, отступила на шаг и помотала головой. – Это неправильно! Как ты можешь, после того как... – она замолкла и опустила взгляд.

   – После того как что? – Дайм снова поймал её за руки и заставил посмотреть себе в глаза. – Ну?

   Как завороженная, Шу смотрела в бирюзовую глубину, не в силах сказать вслух. Но Дайм понял и так, он всегда все понимал. И снова рассмеялся.

   – Шу, ты бы стала относиться ко мне иначе, узнав, что за эти полгода в моей постели побывала пара-тройка невольниц?

   – Невольников, – поправила Шу и пожала плечами. – С какой стати?

   – Вот и я думаю, с какой стати я должен перестать тебя любить, если ты, наконец, познала мужчину. – Дайм усмехнулся одними губами. – Беречь девственность для меня не было смысла.

   – Но Тигренок не то же самое, что невольницы Ци Вея!

   – Ну, допустим, сам Ци Вей. И, допустим, я люблю его. – Дайм провел рукой Шу по подаренному Драконом браслету. – Это что-то меняет?

   Шу на миг задумалась – и качнула головой. К её собственному удивлению, вместо ревности в глубине души шевельнулась радость: есть кто-то, кому Дайм не безразличен. Драконий браслет отозвался теплым покалыванием.

   – Но ты не был в его постели. Он назвал тебя братом.

   Вместо ответа Дайм пожал плечами и лукаво улыбнулся:

   – Я, конечно, не такой красавчик, как некоторые белобрысые, но, согласись, на колбасу мне еще рано. И да, я понимаю, что ты в нем нашла! Антрацит, жемчуг и золото, – мечтательно протянул он. – Поделишься?

   – Дайм! Перестань...

   Шу не успела договорить, как её окатило ощущением неправильности. Фельта-Сейе заволновался, как от сильного ветра, и сомкнул ветви, ограждая её от опасности. Дайм позабыл шутки и напрягся, прислушиваясь.

   Возмущение эфира не заставило себя ждать.

   – Бастерхази, будь он проклят! – прошипел Дайм.

   Они вместе рванули в сторону дворца, проламываясь сквозь внезапно выросшие посреди аллеи кусты. В кронах Фельта Сейе прошелестел недовольный вздох, кусты расступились, открыв дорожку. Напряжение эфира нарастало, черные, красные и фиолетовые нити дрожали и свивались змеями. Шу еле поспевала за Даймом...

   – Бесполезно! – он остановился и поймал её. – Мы на том же месте.

   Но Шу не могла остановиться.

   – Тигренок! Дайм, он же...

   – Тихо, послушай! – Дайм закрыл ей рот ладонью. – Все уже кончилось.

   И правда, эфир все еще дрожал, как дрожит пруд после упавшего камня, у входа в башню Бастерхази клубились обрывки злости и боли. А Фельта Сейе снова был обыкновенным парком – и в нескольких шагах впереди журчал фонтан с русалкой.

   Вот только Тигренка нигде не было.

   Глава 23. Беги, Тигренок, беги

   Рональд шер Бастерхази

   436 год, 20 день Журавля

   – Танцевать? Прекрасная мысль. Но сначала...

   – Сначала танцевать, Ваше Высочество, – оборвал регентшу Рональд, загораживая собой и твердо беря за руку. – Подарите мне это рондо!

   Рональд не до конца понимал, почему ему вдруг захотелось оказаться подальше от Дукриста и от убийцы, но в воздухе витало что-то неправильное, отдающее слишком сильным для смертных колдовством. К тому же стало холодно и внезапно заболела шея, словно ему отрезали голову и прирастили обратно, забыв наложить обезболивание.

   – Какого шиса, Роне! – прошипела Ристана, позволяя закружить себя в танце.

   – Не стоит дразнить полоумную и давать им повод объединиться, – так же тихо ответил Рональд. – Пусть переругаются сами. Дукрист не из тех, кто прощает измену.

   Вместо ответа Ристана пожала плечами и полностью отдалась танцу. Что в ней всегда нравилось Рональду, так это умение не принимать временное отступление от планов за катастрофу. Не удалось женить короленка на девице Свандер, и ладно. Женится на другой, лишь бы не на Дарниш.

   Бросив короткий взгляд сначала на короля, а затем на обиженную девочку Дарниш, Рональд усмехнулся: проклятие действует! Чем еще объяснить королевскую дурь? А виконт справляется, вон как девчонка к нему льнет. Надо будет сегодня напомнить ему, что срок последнего кредита истекает.

   Прочие гости пока Рональда не интересовали, как не интересовали танцы и флирт. Но приходилось строить из себя галантного кавалера – Длинноухий, против всякой логики, обхаживал Шуалейду, целовал ей руки и чуть ли не укладывал в постель на виду благородной публики. Странно, очень странно! Горничная Шуалейды сегодня утром доложила, что Её Высочество спала не одна, и наверняка этот факт не прошел мимо внимания Канцелярии. Проклятый светлый, никогда не знаешь, что у него на уме!

   – Так кто это такой, Роне? – пробился сквозь злость голос Ристаны. – Ты здесь?

   – Здесь, моя дорогая, – улыбнулся он и проследил за её взглядом.

   Облаченный в непроницаемую ментальную защиту – выза, амулет высшей защиты, изготавливается только Старейшим жрецом Полуденной Марки, оказывается, очень характерно попахивает мертвечиной – длинноносый шер развлекал Дарниша и Зифельда рассказом о древних обычаях Тмерла-хен. Вокруг них постепенно собиралась кучка заинтересованных гостей.

   – Шер Акану, великий враль и шпион Марки, его привел ирсидский посол, – продолжил Рональд. – Интересно, что ему нужно у нас.

   – Марки? – переспросила Ристана. – Ирсида и Марка не ладят.

   – Не уверен, что посол знает, кому служит сей великий обманщик. – Рональд не стал уточнять, что сам понял это не далее чем секунду тому.

   За обсуждением связей Марки и Ирсиды Рональд едва не прозевал убийцу. Шуалейда вручила ему какую-то коробочку и отправила в башню Заката, а сама пошла танцевать с Дукристом. Как ни странно, Ристана оказалась внимательнее:

   – Самое время от него избавиться.

   Рональд кивнул, притянул её ближе в очередном па и зашептал, касаясь губами ушка, не конспирации ради, все равно под Пологом Тишины их никто не услышит:

   – Я оставлю с тобой фантом, потанцуй с ним еще два танца, затем отошли. И обласкай Акану, он может нам пригодиться.

   – И насколько далеко могут зайти ласки? – Регентша кокетливо повела плечом.

   – В пределах государственной необходимости, дорогая.

   Вместо ответа Ристана фыркнула. Рональд же отступил, оставив мужественного красавца в черном и алом кружить регентшу в вельсе, и скользнул между танцующими парами к выходу в сад. Ни Шуалейда, ни Дукрист его маневра не заметили – изыскания в мертвой Линзе не прошли даром.

   След убийцы обрывался в трех шагах за контуром защиты. Странно, не улетел же он? И никаких посторонних шеров... Здравый смысл подсказывал, что деться он никуда не мог, разве что уйти в Тень. Зеркальная защита выросла вокруг Рональда раньше, чем он успел подумать об опасности и обругать себя разленившимся без любимого учителя ослом. Но нападения не последовало, и Рональд внимательно оглядел сначала газоны и кусты вокруг себя, затем аллею, ведущую к западному крылу дворца. Ни следа убийцы. Рональд почти готов был признать, что девчонке удалось его переиграть, когда уловил едва заметную неправильность эфира около распахнутого окна. Приглядевшись, он пожал плечами и слегка расслабился: никуда убийца не делся. Всего лишь спрятался в Тень и что-то высматривает в зале. Вполне возможно, что не отрывает глаз от того импозантного шера в черном старомодном плаще с алым подбоем, что танцует с регентшей. А Шуалейда не так глупа, додумалась же послать убийцу за Рональдом, хоть и непозволительно промедлила – чтобы застать его врасплох, надо было действовать в тот же день, а лучше в тот же час. Вот только репутация Гильдии раздута до неприличия: не отличить фантома от человека!

   Усмехнувшись, Рональд занял наблюдательный пост в полутора дюжинах шагов от затаившегося мастера теней. Ловить его сейчас было нельзя, слишком близко к Шуалейде и Дукристу, могут заметить. Но ничего, еще два танца, и фантом покинет зал.

   Но так долго ждать не пришлось. Вельса еще не закончилась, а убийца отскочил от окна и метнулся прочь. Рональд устремился следом. Выяснять, какая бешеная муха его укусила, потом, сначала поймать птичку.

   Странное дело, птичка не ловилась. Лазурный камзол мелькал между деревьями, эманации артефакта-ошейника щекотали обоняние, Рональд почти бежал по знакомым до последнего кустика аллеям – но расстояние между ним и убийцей не сокращалось.

   "Проклятые феи, снова шутки! – выругался Рональд. – С какой стати зеленые твари защищают её игрушку?"

   Подобрав камень, Рональд швырнул его в спину убийце. Лес зашумел, какая-то ветка хлестнула Рональда по руке, но дело было сделано: мальчишка обернулся, поймал камень на лету и остановился.

   – Иди сюда, – приказал Рональд одновременно убийце и артефакту.

   Руны на ошейнике замерцали, поддаваясь взлому. Ничего сложного, особенно подальше от сумрачной, только быстрее, пока она не почуяла неладное и не явилась!

   Убийца сделал шаг, остановился в нерешительности. Затем другой.

   – Ко мне!

   Рональд хлопнул по бедру, словно звал собаку, и вдруг понял, что руны на ошейнике, вместо того, чтобы измениться, исчезли, а вместо них проявилось сложное плетение обмана и защиты. Но убийца продолжал идти к нему, подчиняясь приказу – которому не должен был подчиняться! От него повеяло таким знакомым ледяным дыханием, резко заболела шея...

   – Стоять! – рявкнул Рональд и активировал защиту.

   Убийца, разумеется, не послушался: ускорил бег, прыгнул, превращаясь в размытую тень.

   Ярость, ненависть, жажда и холод обрушились на Рональда, пробивая, продавливая огненную пелену. Кинжальные когти рвали защиту, пытаясь добраться до тела, ледяное дыхание Ургаша требовало – умри!

   "Воплощенный! Какая находка! Только не убить, только не убить..."

   Рональд отдирал демона от себя, словно бешеного кота размером с тигра. Тот шипел, плевался ядом, а его когти с каждым ударом все ближе подбирались к плоти, словно магическая защита была всего лишь дешевым кожаным доспехом. Артефакт же не поддавался ни сетям, ни наваждениям – хоть мгновение бы сосредоточиться!..

   Обжигающая боль полоснула по плечу. Потоки тут же сместились и перепутались, Рональд взвыл и отскочил от убийцы, оставив в его когтях разодранный камзол и клок собственной кожи: зов бездны проник сквозь брешь в защите, затуманил разум. Но не настолько, чтобы не понять – пора отступать. Или не пора?

   "Другого шанса может не быть, патрон", – прошелестело в голове.

   "Сеть в подвале! Открывай!" – мысленно крикнул Рональд: теперь он точно знал, что надо делать.

   Новый защитный кокон, сплетенный из нитей огня и разума, взметнулся перед самым носом убийцы и вычерпал резерв до донышка, не оставив ни капли на поимку твари. Но и пробить кокон Воплощенный не мог. Несколько мгновений синие глаза, полные ненависти, смотрели на него в упор, чужая воля давила, взламывала защиту, словно вместо дикой хиссовой твари с Рональдом бился равный по силе шер. Показалось даже, в первородной тьме мелькнули желтые и белые отблески стихий, сплетающиеся в странное заклятие.

   – Ты меня не получишь, – выплюнул Рональд прямо в затягивающие черные воронки глаз и, вывернувшись из захвата, понесся к своей башне.

   Хиссова тварь летела следом, предвкушая скорую победу: враг слаб, враг бежит! Рональда накрыло тенью крыльев, когти чиркнули по плечам, едва не пропоров защиту, пахнуло паленой костью. Рывок – и убийца снова отстал на драгоценные полшага, следующий удар пришелся в пустоту. Раненая левая рука болталась, пришлось придерживать её правой.

   Мелькали деревья, фонтаны, снова деревья. Где же башня? Будь проклят этот лес!

   Словно в насмешку вокруг Рональда закружились феи, затрясли крылышками, пытаясь запорошить глаза. Пришлось задержать дыхание, чтобы не наглотаться наркотической пыльцы. Проклятье! За спиной хлопали призрачные крылья – убийца преследовал молча, гнал, как дичь.

   – Брысь, – прошипел Рональд, искрой сшибая одну из фей.

   Лес возмущенно зашумел, на Рональда посыпались ветви, дорожка под ногами вспучилась корнями. Но феи разлетелись, а впереди мелькнуло знакомое лилово-алое сияние башни Рассвета.

   Запнувшись о корень, Рональд пошатнулся и почти упал, в последний момент успев оттолкнуться от земли здоровой рукой и вскочить. По спине снова чиркнуло морозом и болью. Над ухом клацнули зубы. Нестерпимо захотелось побежать еще быстрее, так, чтобы даже Воплощенный на тропе Тени отстал и потерял след. Но Рональд сдержал порыв. Еще немного, совсем чуть!

   Нарочито хромая, но не позволяя больше убийце до себя дотронуться, он устремился к башне, проламывая и прожигая путь сквозь взбесившиеся кусты. Те корчились и беззвучно орали, но все равно цепляли за одежду, путались в ногах и мельтешили мороками.

   До башни оставалось не больше дюжины шагов, когда в стене открылся проем с ведущей вверх, освещенной живым огнем лестницей. Рональд чуть ускорил бег, снова споткнулся, откатился из-под когтей Воплощенного...

   "Ну, давай, проклятый, догоняй!"

   Семь, пять, три шага...

   Удар когтистой лапы нагнал Рональда почти у крыльца и сбил на землю, теперь уже всерьез. Ногу пронзила боль, отдавшись во всем теле. Стена огня выросла сама собой, заставив тварь отшатнуться, а Рональда – проклясть все на свете. Потому что в шаге от спасительной башни он остался совершенно без сил и со сломанной лодыжкой, а синеглазая смерть, чуя добычу, улыбалась во всю сотню зубов и примеривалась к горлу, лишь только опадет последнее заклинание, выжигающее Рональда изнутри.

   – Не поймаешь! – просипел Рональд и, ухватившись здоровой рукой за выступающий камень, подтянул себя к крыльцу.

   Тварь метнулась на него, наткнулась на остатки огненной стены, царапнула когтями.

   – Кишка тонка, котеночек.

   Еще одним рывком Рональд закинул себя на единственную ступень перед дверью.

   Тварь саданула когтями по стене рядом, выдрала камень из кладки и уронила на Рональда. Защита выдержала, но с трудом.

   Последним усилием Рональд подтянулся еще немного, зацепился за порог, и... защита погасла. Он остался с убийцей один на один, перед самой спасительной дверью.

   Синие глаза смерти полыхнули радостью, тварь метнулась, чтобы схватить беззащитную добычу – и застыла, не дотянувшись до Рональда двух ладоней.

   Рональд тоже застыл. Животный ужас перед Воплощением Хисса, кошмаром всех темных, мешался с отчаянной надеждой: ну же, еще шаг, вот же твоя добыча, беззащитная добыча, лови, шис тебя подери!

   Но вместо последнего броска, отделяющего его от расставленной сети, убийца шагнул назад. Уже просто убийца, без крыльев, когтей и акульей пасти.

   – Дурак, – просипел Рональд, ухмыльнувшись. – Другого шанса у тебя не будет.

   Убийца тоже ухмыльнулся и показал поднятые "козой" два пальца: ты, жертва похотливого шиса. Ошейник на нем нагло переливался киноварью и аметистом, снова изображая "кукловода".

   – Дурак, – повторил Рональд. – Тебе все равно придется её убить. От Хисса не убежишь.

   Вместо ответа убийца пожал плечами, растянул потрескавшиеся от жара губы в ухмылке и неторопливо направился прочь, словно один из беззаботных королевских гостей. Образ портили только ожоги на руках и лице, да изодранный, заляпанный кровью камзол.

   Глянув на бесчувственную, висящую плетью руку и собственную драную и окровавленную одежду, Рональд ухмыльнулся. Хорошо, что в Гильдии не бывает магов. Умей Воплощенный хоть немного колдовать на крови...

   Сгусток огня, выдранный из ловчей сети и брошенный вслед мастеру теней, не причинил ему вреда, зато спалил камзол. На всякий случай.

   Дайм шер Дукрист

   Багаж с «Семерки» доставили к восьми часам в личные покои Дайма. Пришлось прервать беседу с ирсидским послом и его весьма интересным другом, шером Акану, и заняться подарками королю. Поставленный дворцовыми слугами посреди гостиной сундук с отчетами от агентов Канцелярии – как бы они пригодились сегодня, будь у Дайма время их прочитать! – остался ждать подходящего случая. Папку Парьена Дайм вынул, и даже в неё заглянул. Выхватил имена ирсидских герцогов, глав цехов и придворного мага, поморщился, просмотрел следующие страницы, зацепился взглядом за «активность пиратов Марки рядом с нейтральными островами; повышенный спрос на оружейный металл и рудничную смесь; исчезновения детей с признаками дара из приютов и гимнасий», поморщился еще сильнее и отложил. Марка, Марка... Ци Вей тоже просил поделиться всеми сведениями о Марке, которые удастся добыть. Острова бурлят, как закрытый крышкой котел, и готовы взорваться. Парьен уверен, что беспорядки в Ирсиде, притязания на трон Валанты кронпринца Лермы, всплывший непонятно где седьмой Глаз Ургаша и подготовка Марки к войне – звенья одной цепи. А как, интересно, в эту цепочку вписываются Бастерхази и Паук? Не может же быть, чтобы дневники Андераса, правой руки Ману Одноглазого, заинтересовали Рональда как библиографическая редкость. Хиссово семя! Полгода отсутствия – это же целая вечность!

   Потерев виски, Дайм погладил по боку расписной короб высотой почти в рост, подарок Ци Вея королю Кейрану. Сначала завершить все официальные церемонии, а потом... От количества дел, которые следует сделать потом, хотелось не то выть, не то ругаться скверными зуржьими словами, и все на Светлейшего Парьена и Высочайшего императора, чтоб они жили вечно.

   – Это подарок для короля, несите за мной, – велел он ожидающим слугам и направился обратно.

   На папку, оставленную "без присмотра", он накинул тончайшую следящую нить. Надо же узнать, заинтересуется ли Бастерхази её содержимым, пошлет ли кого-то из слуг подглядеть или попробует сам. Вероятность поймать темного стремится к нулю, но не попробовать – выказать неуважение к сопернику.

   Посмотреть, как Голос Императора вручает королю огромный глобус, расписанный в витиеватом хмирском стиле, и зачитывает такие же красивые и витиеватые поздравления от Красного Дракона, собрались все гости и даже слуги. Церемония была, без сомнения, пышной и красивой, но Дайм слишком устал от церемоний в самой Хмирне, чтобы наслаждаться изысканными дипломатическими танцами. Во взгляде короля тоже не видно было восторга – кроме подобающего по протоколу. А в тоскливые глаза Шуалейды Дайм и вовсе не хотел заглядывать, чтобы не бросить всё и не помчаться искать её потерянного Тигренка, ширхаб его нюхай.

   Едва церемония завершилась, король милостиво велел гостям веселиться, а сам покинул бал. Дайм хотел было остановить его, напомнив про шеру Дарниш, но не стал. Голос Императора – не нянька. Кейран должен сам понимать, что король не имеет права на детские обиды вроде "она танцевала с другим!" А не понимает, пусть сам и расхлебывает.

   – Не злись на него, Дайм.

   Приближения Шу он не заметил.

   – С Кеем творится что-то неладное. Он сам на себя не похож.

   – Он король. – Дайм покачал головой. – Сколько он будет прятаться за твою юбку?

   Шу проглотила готовую сорваться отповедь и примирительно улыбнулась.

   – Ты устал, давай посидим у фонтана. – В её руках появилась тарелка с фаршированными сыром и трюфелями фазаньими ножками. – Сегодня повара расстарались.

   Дайм сглотнул слюну и срочно изменил планы: ирсидский посол подождет еще немного. Совсем немного.

   – Ты спасла меня от голодной смерти, – улыбнулся он в ответ и забрал тарелку. – О, как пахнет!

   – Ваша Светлость светлеет на глазах, – похлопав ресницами, прощебетала Шу, когда он проглотил вторую ножку.

   Он только пожал плечами и взялся за третью.

   – Кейран должен жениться на Таис Дарниш в ближайший месяц, не позже. – Шу посерьезнела. – А лучше до того, как ты снова уедешь к ширхабу на рога.

   – Пусть женится.

   – Пожалуйста! Дайм!

   Он снова пожал плечами, взял с висящего в воздухе подноса – Шу позаботилась и об этом – бокал легкого красного и отпил глоток.

   – Двадцать шестого года, превосходно. Лучший урожай.

   Шу лишь на миг сжала губы и сверкнула гневной лазурью из-под ресниц, но тут же снова улыбнулась.

   – Черешни, персиков? Пирожных?

   – Пожалуй, достаточно будет дольки засахаренной груши, – кивнул Дайм.

   – Все, что Вашей Светлости будет угодно, – Шу склонила голову и подала на серебряной тарелке кусочек груши.

   – Все, что угодно? – Дайм наколол грушу на вилку, полюбовался ею и надкусил.

   Скулы свело: груша была горше проклятий и горше предательства, но он улыбнулся.

   – Все. – Шуалейда прямо посмотрела ему в глаза. – Кей должен жить и править Валантой.

   – Не обещай слишком много, Шу. Даже мне. – Оставшийся кусочек груши полетел в фонтан. Светящиеся разноцветные рыбки бросились к угощению. – Особенно мне.

   Встав, Дайм предложил Шу руку, помог подняться и повел обратно. Сделав несколько шагов, она остановилась.

   – Пожалуй, на сегодня мне хватит танцев. Я пойду к себе. Увидимся зав... когда-нибудь.

   Она попыталась отнять руку, но Дайм удержал.

   – Отпусти его. Стрижи не поют в неволе.

   Несколько мгновений Шу смотрела на него, словно решая, сказать что-то или не сказать. Потом кивнула, сжала его руку и убежала.

***

   Следующие два часа Дайм вертелся ужом, добывая информацию, распространяя слухи, намекая, рекомендуя и угрожая – все как всегда, разве что за полгода несколько изменилась расстановка сил. Беседа с ирсидским послом не дала ровным счетом ничего. Он «случайно проговорился» об интересе Парламента к железной дороге от Дремстора до Суарда через Луаз, которую с одобрения Императора начинают строить гномы – что лишь утвердило Дайма в том, что ирсидские герцоги затевают серьезную игру, и гномы тут совсем не причем. Зато друг и гость посла, шер Акану, знаменитый путешественник и не менее знаменитый лжец, весьма заинтересовал Дайма – не столько завиральными историями о каком-то кристалле Мертвого бога, сколько ментальной защитой: ни проникнуть за нее, ни определить автора-мага Дайм так и не смог.

   После ирсидца и Акану был посол Ледяных Баронств с намеками на достойное шера-дуо место при дворе Лерда и рассуждениями об оборотной стороне Закона о шерском сословии. За ним – сашмирский посол, озабоченный поведением герцогов в соседней Ирсиде и вниманием Канцелярии к внешним пошлинам на железо. Посол в очередной раз рассыпался в уверениях вечной благодарности, преданности и готовности на любые услуги – если бы Дайм не замял прошлогодний инцидент с чуть не объявленной войной, быть послу сваренным в лучшем оливковом масле, как велят древние традиции Сашмира. За послами были герцог Дарниш, полковник Бертран Флом, капитан Ахшеддин, королевские советники, представитель Дремсторской общины гномов с кузеном, главой суардского Горного банка. И бесчисленные шеры, интересующиеся свежими новостями из Метрополии и жаждущие внимания приближенной к императору особы.

   Все это было совершенно необходимо, жизненно важно и входило в обязанности главы Канцелярии, но сосредоточиться на политике становилось все сложнее, и вскоре Дайм поймал себя на том, что не понимает обращенного к нему вопроса престарелой ольберской баронессы. Все его мысли вертелись вокруг Шуалейды, так и не вернувшегося на бал Бастерхази и Тигренка, ширхаб его нюхай.

   – Простите, сиятельная, срочный вызов из Конвента, – соврал он. – Мы непременно продолжим беседу позднее.

   Ускользнув из зала, Дайм понесся к башне Заката, но остановился на полпути, в галерее Масок. А собственно, что он скажет Шу? Здравствуй, дорогая, я пришел проверить, отпустила ты своего мальчишку или уложила в постель? А может, попроситься третьим? Проклятье. Хиссовы шуточки.

   Попавшийся навстречу слуга вздрогнул и попятился, а Дайм рассмеялся: хорош светлый, еще немного, и от него будут разбегаться в ужасе, как от Бастерхази. До своих покоев Дайм шел, старательно замедляя шаг и беззаботно улыбаясь. Не помогло – горничная, натиравшая полы в дальнем конце западного крыла, посмотрела на него, как на сумасшедшего, и тайком осенила лоб малым окружьем. Только тогда Дайм сообразил, что по выходе из бального зала снял с себя иллюзию парадного мундира, чтоб не тратить едва накопившиеся капли энергии, и щеголял потертым дорожным камзолом, к тому же порванным, когда они с Шу бежали по Фельта Сейе.

   Шуалейда, Шу, Лея... Как быстро насмешливые боги отняли иллюзию счастья.

   Зажмурившись до радужных пятен в глазах, чтобы избавиться от желанного образа, Дайм зашел в свои покои. Холодные, пустые – как раз, чтобы прочитать, наконец, папку Парьена и сундук отчетов. Против ожидания, папку не тронули даже вездесущие мухи. Или Бастерхази на старости лет растерял любопытство, или достиг такого запредельного мастерства, что все ухищрения Дайма ему нипочем.

   "... пропали пять сашмирских торговых судов. Векселя, выписанные шкипером и владельцем "Киламджари", были сданы в Найрисском филиале Горного банка накануне предположительной даты прибытия купцом карумайской наружности..."

   Дайм в третий раз прочитал абзац, но пропавшие сашмирские благовония и векселя никак не желали увязываться с нелюбопытным Бастерхази. Взгляд то и дело соскальзывал с исписанных тонким строгим почерком листов на темное зеркало в углу.

   Отбросив папку, Дайм вскочил и, пока не успел сам себя отговорить, начертал руну вызова. Зеркало помутнело, заискрило и показало гостиную Шуалейды.

   Хилл бие Кройце, Стриж

   «Главное в нашем деле – уметь вовремя остановиться», не раз говаривал Мастер. Только вернувшись из Тени, Стриж осознал, насколько же вовремя он остановился в этот раз: вокруг мага хищно мерцали ловчие нити, а сам он уже не выглядел испуганной жертвой, скорее раздосадованным охотником.

   – Другого шанса не будет, – ухмыльнулся Бастерхази.

   В ответ Стриж сделал неприличный жест, а про себя удивился: почему темный так уверен в том, что ткач не заметит сети? Ведь Тень позволяет видеть магию. Или не Тень?

   – Тебе все равно придется её убить. От Хисса не убежишь.

   "И ты не убежишь. Хисс уже попробовал тебя на вкус", – хотел бы ответить Стриж, но вспомнил про заклинание молчания. Конечно, оно легко рвется, но... пока пусть будет.

   Улыбнувшись разъяренному неудачей магу, Стриж развернулся и пошел обратно в парк. От брошенного вслед огня уворачиваться он не стал, лишь прижал ладонью коробочку, упрятанную под пояс, чтобы не упала. В том, что ошейник защитит его самого, Стриж уже не сомневался. Как и в том, что больше Бастерхази не даст ему шанса себя убить.

   Проклятье. Если не Бастерхази – то Шуалейда? Хисс хочет ее душу, и рано или поздно заставит своего слугу выполнить заказ. Может быть, сказать ей?.. не прямо, Хисс не позволит выдать тайну заказа. Намекнуть. И лучше намекнуть Длинноухому, уж он не пожалеет мастеру ткачей быстрой смерти... Или он знает? Для кого он говорил про Закон – для Шуалейды или для мастера теней? Но зачем, проклятье...

   "Третья сторона. Мастер Ткач", – как наяву послышался голос главы Канцелярии.

   Стриж потряс головой. Наставник? Нет, ни за что.

   "Цель, заказчик или Мастер Ткач, – теперь голос Дукриста походил на рык демона. – Хисс все равно получит свою жертву".

   Только не Шуалейду. Что угодно, только не ее! Лучше бежать от нее подальше, пока демон снова не потребовал крови.

   Стриж схватился за виски, зажмурился: не думать о заказе, не звать демона! – и только сейчас понял, что его лицо и руки обожжены. Камзол вместе с рубахой сгорели, ожоги горели и тянули, но Стриж почти не чувствовал боли. Ярость, обида и ненависть выгорели, когда он охотился на Бастерхази, и, хоть при воспоминании о Шу, воркующей с Дукристом, все еще было горько, ясность рассудка вернулась. Почти. Если не встречаться с шисовым Длинноухим – и не думать о заказе!

   Какая-то ветка царапнула по обожженному боку, и Стриж зашипел от боли, проклиная неуместную слабость, и стал внимательно рассматривать Фельта Сейе – немедленно отвлечься от мыслей от крови и демоне!

   Несмотря на разгар бала, в этой части парка было пусто, даже музыка доносилась еле-еле. Сам парк больше походил на лес, только светлый от множества фонарных жуков, и дворца не было видно, хоть он успел отойти от башни Бастерхази всего на пару десятков шагов. И фантомные феи отчего-то не кружились в хороводах, а сидели на ветвях и любопытством разглядывали его. Очень странное место этот Фельта Сейе!

   Высоко в ветвях засмеялся филин, зашумел крыльями, и на Стрижа посыпались листья, прилипая к воспаленной коже. Прикосновение оказалось неожиданно прохладным и приятным, а запах – похожим на буши, испеченные мамой Фаиной. Стриж невольно вздохнул, потом зевнул, зажмурив глаза... а когда открыл их, обнаружил вместо дорожки под ногами мягкую траву, вокруг полянки – непролазное переплетение кустов и молодых грабов. Из-под корней старого дуба выбивался ручеек и журчал что-то умиротворяющее, а над водой качала лимонными, светящимися в темноте гроздьями цветов жалей-трава.

   Размышлять, с чего вдруг Фельта Сейе дарит ему такие подарки, Стриж не стал. Толку-то? Умывшись и напившись из ручья, он сорвал несколько длинных и широких листьев жалей-травы, намочил их, размял и приложил к ожогам. Боль немедленно утихла, зато закружилась голова, и Стриж, как не цеплялся за ускользающее сознание, провалился в теплый и уютный сон.

***

   Разбудили его голоса. Мужские. Смутно знакомые.

   Стриж мгновенно вынырнул из сна, готовый драться, бежать или прятаться. Голоса звучали совсем близко и сверху, было темно и тесно, пахло сыростью, давленой айвой и мужским потом. Со всех сторон кололись ветки, в лицо лезли жесткие листья. Стриж не успел удивиться, почему спал в самой гуще куста, как разобрал знакомое имя:

   – ...Зифельд!

   Он прислушался, но голоса звучали невнятно, словно через слой ваты, хотя движение нескольких людей чувствовалось совсем близко, так близко, что Стриж мог бы схватить ближнего за белоснежный чулок.

   – ...не переломитесь, если пригласите...

   – ...вы же говорили, сегодня!

   – Не шутите так, если ушастый...

   – ...от вас зависит успех...

   – ...не можем позволить...

   Стриж насчитал четверых. Одним из них был тот самый шер Зифельд, что всего полтора месяца назад забрал у Пророка похожий на глаз артефакт. И пахло от него той же опасностью и пустотой.

   – Отличная будет охота, – прорвался голос чуть внятнее прочих.

   На слове "охота" Стриж снова напрягся, смутная догадка забрезжила... и сбежала, испуганная шелестом шагов по гравию.

   – Дорогой, вот вы где! – послышался раздраженный женский голос. – Извольте вернуться в зал, вас спрашивал Его Светлость Дарниш.