Текст книги "Монстр с нежным сердцем (СИ)"
Автор книги: Таня Белозерцева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 23 страниц)
– Ох, мальчики, – сквозь смех и слезы счастливо выдохнул Соломон. – Так и быть, буду ещё и дедушкой Зейну. Гарри, Зейн, – отстранившись, он пытливо заглянул им в глаза. – Я дам вам свое имя, если хотите, и введу в свой Род. Нужно только ваше согласие.
Предложение Соломона стоило обдумать, чем Гарри и занялся, уютно прижимаясь щекой к плечу друида. Готов ли он отказаться от фамилии Поттер и войти в новый род? И что это изменит? Всё изменит, понял Гарри, он не будет безродным сиротой, обретет семью и стабильность. Да и не это главное, в конце-то концов, а то, что Соломон больше не будет одинок, вот о чём он должен думать – об израненном сердце Соломона!..
– Я согласен… – тихо выдохнул Гарри.
– И я, – эхом последовал Зейн.
В карих глазах Соломона словно звездочки загорелись, разбежавшись теплыми согревающими лучиками счастья, такая же теплая улыбка коснулась его губ, и всем как-то вдруг похорошело от такого искреннего, теплейшего расположения. Всё-таки магия друида – это не пустой звук, а нечто очень значимое, что-то существенное, большое и постоянное, как сама природа. Такое же вечное и загадочное, как древние камни Стоунхенджа…
– Приготовления к кельтскому обряду начнем на этой неделе в ночь Бельтайна, – решил Найджел. – С вечера тридцатого апреля по вечер первого мая. В это время зима переходит в лето, темное время суток сменяется светлым, и вместе с возрождением природы начинается новый жизненный цикл. Самое благоприятное время для зарождения новой семьи и принятия в Род. Что скажете? – Блэк обвел взглядом присутствующих.
Соломон согласно кивнул, и Найджел воодушевленно продолжил:
– Вопрос с проживанием мы решим позже, а пока давайте придумаем, как, наконец, предотвратить грядущее дракклово восстание гоблинов.
– А чего тут думать? – сварливо заворчал Брайан. – Нужно меч гоблинам отдать, для этого надо просто от реликвии отказаться, вот и всё.
– Ничего себе «просто»! – ахнул потрясенный Моран. – Да разве ж это возможно – вот так взять и отказаться от ценнейшей реликвии одного из Основателей?! Вы что, ребята, это же история наша!..
– А это школа наша, – Блэк обвел рукой огромный зал. – И жизни детей, живущих в этих стенах, всяко ценнее старинной побрякушки.
– Э-э-э… – Мракс пристыженно прикусил язык, а Гарри невольно улыбнулся, вспомнив старика Марволо, точно так же цепляющегося за старинные побрякушки своего Рода, кольцо и медальон. Не отсюда ли такая алчность?
– Значит, решено, – Найджел благодарно кивнул Брайану. – Приступим к новым нашим делам: отказу от одной из реликвий и обряду Принятия в Род. Дел полно, и серьезных, но с первым будет хоть и сложно, но решаемо, в конце концов, по диадеме Кандиды мы уже не плачем за давностью лет…
– А её можно вернуть? – поинтересовался Гарри. Найджел отмахнулся.
– Да нет, невозможно это. Никто не знает, где она…
– В Албании, в корнях старого ясеня, где убита и похоронена Елена Когтевран, – слегка недоуменно ответил Гарри.
Упс… На него уставились, как честные евреи на пришествие Христа во плоти. Искреннейшее изумление во взгляде друзей заставило Гарри смутиться и покраснеть – а чего он такого сказал?!
– Парнишка… – задыхаясь от волнения, зашептал Дамблдор. – Какими технологиями вы в будущем достигли таких невозможных знаний?
– Призрак Елены рассказал, – растерянно пожал плечами Гарри. Соломон захохотал и, обняв мальчика за плечи, весело подмигнул обескураженному Дамблдору.
Выражение лица Брайана при этом было таким бесценным… Ну да, он-то настроился на сверхновейшие чудеса будущего, а тут такой облом-с.
Глава 15. Триединство
Народу в замке было предостаточно, так что делами занялись сразу, никуда и ни на что не откладывая. Собрали делегацию с аудиенцией к гоблинам, скоренько сколотили экспедицию в Албанию за диадемой и параллельно с этим начали приготовления к кельтскому обряду Принятия.
Соломона при дворе хорошо знали и всем недовольным быстро заткнули рты, пригрозив изгнанием из Хогвартса. Но идиотов, слава богу, не было, те, кто узнал причину возвращения друида в замок, прониклись его подвигом, неоценимой помощью Фелине в бою с огнём и пришли к нему с извинениями. Ну а Соломон ни на кого не был обижен, так что извинения принял, быстренько всех простил, на всякий случай, и занялся своими важными делами.
А так как он решил участвовать во всех событиях поочередно, то нам остается лишь пересказать их по мере поступления, а не лихорадочно соображать, с чего же начать в первую очередь…
Итак, до первого мая ещё оставалась уйма времени, целых шесть дней (или пять – до тридцатого апреля, кому как удобней…), меч Годрика был под рукой, экспедицию в Албанию только начали организовывать, так что в первую очередь сообща было принято решение отправить делегацию к гоблинам.
Но для начала принесли общий отказ от реликвии. Собрали зал, объявили задачу, объяснили причину. Народ выслушал, посмотрел на мамочек с малыми детками и проникся. Особенно когда представилось, как малыши пожираются Адским пламенем…
Что ж, Гарри был очень рад, что Виктора уже забрали в Азкабан, а то б от него мокрого места не оставили, настолько народ озверел. И стало так противно иметь с гоблинами дело, многих аж затошнило. Вот же твари, никак не уймутся – восстание им подавай!.. На волне всеобщего отвращения поднялся вопрос – а так ли им, волшебникам, необходим этот сраный гоблинский банк с их кровавым золотом?!
– Нет! – решительно заявила суровая с виду женщина, поднимаясь с места. – Не нужен нам Гринготтс! Я больше не желаю иметь с ними дела, в свете чего отказываюсь от своей личной семейной реликвии – брачной диадемы. Гоблинская работа, знаете ли, хранилась в семье веками, но теперь мне от неё тошно… Как подумаю, что моя дочка могла сгореть этой ночью… Росинка! – властно позвала мадам, стукнув клюкой в пол.
С негромким хлопком перед ней возникла крохотная домовушка с резным ларчиком в лапках. Одновременно с ней появился хогвартский домовик и поставил перед столом профессоров простой деревянный табурет, к которому и просеменила Росинка, чтобы бережно поставить на него ларчик.
– Дозволите взглянуть, мадам Прюэтт? – спросил Блэк. Мадам дозволила, и Росинка открыла ларчик, являя взору волшебников чудесную бриллиантовую диадему, инкрустированную жемчугом и микроскопическими сапфирчиками.
Красивая вещь, но восторга ни у кого не вызвала – проклятой стала она, как их создатели, бессердечные кровавые гоблины…
В горле Гарри сам собой возник комок при виде того, что последовало дальше: следуя примеру миссис Прюэтт, прочие волшебники стали подниматься с мест, подходить к табурету, снимать с себя кольца и кулоны, брошки и запонки, вызывать своих домовиков и выкладывать на увеличивающийся в размерах табурет принесенные слугами семейные ценности – фамильные шпаги и рапиры, табакерки серебряные и платиновые, фляжки, чаши и кубки…
– Диадему Когтевран тоже придется отдать? – тихо спросил Гарри у сидящего рядом Диппета.
– Нет, – кузнец мстительно улыбнулся. – Диадема гномьей работы, гоблинам она не достанется. Рылами не доросли!..
Гарри весело хмыкнул:
– Так почему ж гномам не заняться финансами? Заместо гоблинов с их шаловливыми ручками?
– А гномы свои металлы с драконами делят. Как тут быть? – Диппет хитровато глянул на Гарри.
– Значит, пришло время заключить союз с ними! – стукнул тот кулаком по подлокотнику кресла. – Создадим свой собственный банк «Драгондворф» и больше ни от кого не будем зависеть! Кстати, а как сейчас с драконьими заповедниками? – озадачился вдруг Гарри.
– Никак, – пожал кузнец плечами. – Заводим кое-где полезные знакомства среди культурных драконов. На диких рыцарям наводку даем, если ищут… Дикарей и так мало становится, мельчают, деградируют, вымирают, скоро дикие драконы, наверное, совсем исчезнут.
– А вы не хотите их сохранить? – Гарри недоуменно уставился на Диппета.
– Зачем? – пришел в полное изумление Армандо. – Нам и знакомых хватает! А из диких сами пусть разбираются, кому надо – выживут, не маленькие. Или ты решил, что драконы, как собачки, позволят подвергнуть себя селекции?
– Но именно этим в мое время и занимаются, – растерянно пробормотал Гарри. – Разводят драконов на ингредиенты, для чего создали несколько больших запасников – драконьих заповедников.
– О Мерлин… – Армандо подчеркнул свои слова жестом «рука-лицо» и вздохнул. – До чего мы там докатились… или докатимся? Фестралов в оглобли загнали, гиппогрифа восславили… я помню, мне Моран рассказывал, в твое время их перестали потреблять в пищу. Что мы с драконами должны сделать, что они опустятся до уровня болонок? Мальчик, прекращай меня расстраивать!..
– Прости, – извинился Гарри и спросил с надеждой: – Но может, теперь этого не будет? Мы же спасли Хогвартс.
– Дай-то Мерлин! – с чувством подытожил Армандо.
Оставив на время драконью тему, Гарри переключился на происходящее в зале, где к табурету продолжали подходить те, кто отказался от изделий гоблинской работы. Надо сказать, Гарри вовремя переключился, потому что как раз в этот момент начало происходить нечто странное. Очередной волшебник с презрением кинул на пол к табурету какую-то побрякушку, и тут в зале появился ослепительно-яркий Патронус. Переливаясь бело-голубым сиянием, невесомая птица подлетела к миссис Прюэтт и недоуменным голосом спросила у неё:
– Мама, что происходит? У нас тут в банке гоблины в корчах падают, трое уже померли. Старейшина в панике – кто-то отрекается от их работ и гоблины перестали получать подпитку!
Гарри так и ахнул весь, вмиг вспомнив маггловскую сказку «Зеркало гоблинов». Да не отсюда ли известная легенда о гоблинских изделиях, которые из людей жизненные силы тянут?! Не отсюда ли все эти мифы о проклятых вещах, всяких там подсвечниках, ожерельях и заколках, что унесли не одну человеческую жизнь? Да он даже видел однажды такую заколдованную штуку – опаловое ожерелье, от которого пострадала Кэти Белл.
– Шляпа! Немедленно выкинь из себя меч Годрика!!! – оглушительно взревел Блэк, вскакивая с места.
Распределяющая Шляпа, стоявшая здесь же, на краю стола, здорово перетрусила от командирского рыка директора и мигом «родила» знаменитый меч.
– Отрекаюсь от тебя! Сгинь! – рявкнул Найджел, посылая вдогонку артефакту формулу радикального Отречения.
Остальные волшебники тоже отставили все сомнения и спешно начали сдирать с себя украшения и вызывать из домов своих слуг, изо всех сил торопясь избавиться от треклятых поделок, которые, как только что выяснилось, поддерживали гоблинскую жизнь… Вот же гады, во-о-от зачем они их творят, красивые свои штучки: чтобы подбросить невинным людям и посасывать жизненные человеческие силы, как вкусные питательные коктейльчики. Соломинки, мать вашу!
Вот так, внезапно и совершенно спонтанно, гоблины угодили в тотальную немилость волшебников и вкусили все прелести опалы. От них отказался весь волшебный мир маг-Британии, им вернули все их поделки и, скорчив брезгливую гримасу, сказали, что больше не будут пользоваться услугами Гринготтса. Вы же понимаете, что при таком раскладе из опального народца выжили только те гоблины, которые за свою жизнь ни одной пуговицы не сочинили? И они, эти выжившие, теперь стояли среди тел сдохших сородичей и тупо моргали, пытаясь уложить в своих зеленых черепушках самую насущную в данный момент мысль – что делать с брошенным золотом??? Ибо его было хоть зажрись. Горы, горы, горы и горы, километры покинутых гор золота валялись в сейфах неподъемным дохлым грузом…
Зато обитателям Хогвартса стало понятно стремление гоблинов вернуть себе меч Годрика. Он не принадлежал в школе кому-то одному и, следовательно, не получал подпитки, через которую жил и радовался его создатель. А значит, что? Вот именно, надо заиметь меч и продать его подороже частному лицу, чтобы тот сох и таял, на радость потомку Рагнука. А то ж Годрик, падла такая, зачаровал волшебный меч, сделал его зачем-то помогающим артефактом и подарил Шляпе, бездушной неразумной вещи!..
Пока по маг-Британии куролесил Хаос, выяснялись последние отношения с гоблинами, создавались новые союзы с гномами и драконами и в срочном порядке чеканились свежие монеты – дракки, дварги и цверги – для гномьего банка, наши друзья приступили ко второму делу – отправились в Албанию за диадемой Кандиды Когтевран.
Сначала зарулили в Министерство за порталом, нашли ближайший – в городок Тирану, заплатили сколько-то пока действительных галлеонов, расписались в регистрационном бланке и получили добро с напутствием беречь себя.
Гарри поставил подпись последним, отдал перо администратору и заторопился к Соломону и Зейну, поджидавшим парня у портала вместе с Никумом и Мраксом. Именно в таком составе они отправились в путешествие за диадемой.
Серая Дама, как помнилось Гарри, никаких подробностей не сообщала, сказала только, что спрятала мамину вещь в дупле дерева, и казалось бы, нет ни малейшего шанса разыскать нужное дерево в гористо-лесной стране. Всё равно что спрятать древесный лист в лесу. Но тело-то самой Елены куда спрячешь? Вот и Гарри об этом подумал однажды на досуге за чашечкой чая…
Прошерстил он, значит, путеводитель по Албании и наткнулся на любопытную достопримечательность – утес Елены на озере Шкодер, что на северо-западе страны. В буклетике было подробное описание места старинного погребения.
Тирана, маленькая албанская столица гостеприимно раскинулась перед нашими героями пестренькой такой, веселенькой зеленой скатеркой. Очень хотелось в ней задержаться, поглазеть на все местные чудеса, но… Дела, понимаете? Выспросив у портального точные координаты до Шкодера, пятерка приготовилась к групповой трансгрессии.
– Потерпишь, Зейн? – заботливо спросил Гарри, беря за руку сына.
– Да, папочка, – кротко отозвался сынок, покрепче вцепляясь в папину ладонь. С другой стороны Зейна ухватил Соломон и начал отсчет для синхронизации. Миг, и они переместились.
Развалины крепости Розафа и Скардарское озеро встретили их во всей своей неописуемой красе, заставив удивленно заморгать. Шкодерское озеро раскинулось далеко в долине не то клоками, не то перепутанной ленточкой, ну да реки старались как могли, прогрызая себе путь в этой гористой местности, отчего и создался такой причудливый вид современной низины, тесно зажатой горами.
Найти нужный утес не составило труда – к нему вела тропка, проторенная ногами множества паломников. Зачем – наши герои поняли, когда добрались до могилы Елены Когтевран. Она пряталась в тени двух белоствольных ясеней, выщербленный серый гранит и такой же крест обозначали место древнего захоронения, вытесанные в камне буквы едва угадывались, почти стертые временем, и ещё можно было разобрать слово «Елена».
С утеса открывался величественно-прекрасный вид на то же озеро-ленту. Глядя на него, Гарри тихо пробормотал, вспоминая сухие строчки буклета:
– Согласно легендам, албанцы считали себя потомками орлов, а сама страна на албанском языке и поныне именуется Шкиперия – «Страна орлов». Не потому ли Елена сюда сбежала, прячась от матери?..
– Зачем бы ей прятаться? – недоуменно спросил Мракс.
– Болван ты, – беззлобно крякнул Соломон, отвешивая подзатыльник Морану. – Диадему-то сюда кто принес?
– А кстати, где она? – поинтересовался Рам.
– В каком-то из этих двух деревьев, – кивнул Гарри. – Поищем дупло?
Искомое обнаружилось в ложбине у корней ближнего к могиле дерева. Это было и не дупло в прямом смысле этого слова, а глубокая складка в сросшихся корнях, в нише которой и находилась давно утерянная диадема Кандиды Когтевран. Тряпица, в которую она была когда-то завернута, истлела в труху, но драгоценность скрыла сама природа, щедро облепив серебряный ободок и сапфиры мхом и лишайником. Так что, достав нечто округлое, пришлось это тщательно отчистить от наросшей земли и травы, прежде чем сапфиры и серебро снова сверкнули на солнце. Казалось, они радуются, увидев свет после долгого, очень продолжительного сна в тысячелетней тьме.
Пока взрослые возились с поисками и находкой, Зейн нашел развлечение по себе – наслаждался пением птичек. Их звонкие голоса буквально заворожили его романтичную душу, заставляя сердце сладко замирать в груди. Сидел в высокой траве зачарованный великан, слушал тонкие трели и пытался рассмотреть чудесных певуний сквозь густую листву деревьев.
Соломон и Гарри полюбовались на сапфиры и, пока Моран бережно укладывал драгоценность в шкатулку, озаботились местонахождением Зейна. Нашли его в траве и подошли.
– Чем ты занимаешься, сынок? – заинтересованно спросил Гарри.
– Слушаю… – завороженно ответил Зейн и перевел затуманенный взгляд на Гарри. – Скажи мне, папа, какое высшее провидение сумело создать такое чудо? Эти птички… размером с палец ребёнка, а голоса их подобны пению ангелов…
Вздохнув, Гарри уселся рядом с Зейном и прикрыл глаза, к нему сбоку присел Соломон, сзади неслышно подошли Рам с Мораном, и все они вместе покорно потратили несколько часов своей жизни, слушая упоительное пение радужных посланниц неба.
Благодаря Зейну, Гарри и его друзья вернулись в Хогвартс духовно просветленными. Потому что птички – это действительно ангелы, чьими голосами они поют на земле.
Ситуация в маг-Британии за время их отсуствия раскалилась добела, и не только в Британии, но и в Западной Европе, где гоблины были также широко распространены. Племени зеленошкурых повсюду объявили полное аутодафе, вообще весь гоблинский род был отправлен в опалу! Им были возвращены все их гоблинские изделия, и бедолаги просто воем изошли, искренне не понимая, как маги вообще раскрыли гоблинский заговор?! Ведь тысячелетиями волшебники ничего не подозревали, заказывали у лучших мастеров мечи и кубки, и вдруг в одночасье все как проснулись! Такого массового отказа от гоблинских работ ещё не бывало в истории магического мира…
Ну кто бы мог подумать, что от одного такого гоблинского подарка вдруг решат отказаться? А вот жадничать не надо было, лежал бы меч в волшебной шляпе, помогал нуждающимся, каши не просил… Но невовремя вылезшая жадность, как правило, губит всех.
Вот и здесь так же: большинство гоблинов погибло без подпитки через свои заколдованные вещи, а тех, кто выжил, без жалости согнали в Полые холмы, в истинный их дом, где им и положено быть, коварным малым народцам подземных фейри. Хватит! Больше не будет их кровавых восстаний!
Судьба здания Гринготтса пока решалась, а вот их подвалы засыпали, все их километры ходов и пещер. Золото отсортировали, то, что было гоблинским, отдали в Полые холмы, а то золото, что было чистым, людским и гномьим, отправили на переплавку и новую чеканку. Образцы свеженьких монет гномы с гордостью показали Хогвартсу в первую очередь, опередив даже министра!
Гарри с любопытством посмотрел на новую валюту маг-Британии – золотые тяжеленькие дракки с отчеканенным драконьим профилем на аверсе и цифрой один на обратной стороне, серебряные лунообразные дворики с гномом на лицевой стороне и номиналом в двадцать на реверсе и бронзовые цверги, маленькие копеечки с изображением крылатой собачки. Уже самим своим видом новые монеты восхищали и радовали – прелесть что такое.
А тридцатого апреля состоялось то самое долгожданное таинство – кельтский обряд принятия в Род. Соломон, Гарри и Зейн, облаченные в белые одежды из домотканой материи, встали треугольником, лицом друг к другу, взявшись за руки. Кроме них троих, на поляне никого не было, ну разве что ещё вездесущие певуньи-птички, невидимо щебечущие в листве. Трое – статный, нестарый ещё мужчина, стройный тонкий юноша и высокий дюжий великан – стояли возле лесного грота, с вершины которого в каменную чашу ниспадал узенький журливый водопадик. В волнующейся воде прыгало и мерцало опрокинутое небо, сперва голубое, с летящими облачками, потом темное – с танцующими звездочками. Затем снова голубое и безоблачное… Заглянул любопытный большеголовый лисёнок, прошнырнул вокруг странно застывших людей, лакнул водички из чаши, набрался смелости и подобрался к самому меньшему визуально человеку, опасливо понюхал ногу и задал веселого стрекача, поражаясь собственной отваге. Ближе к вечеру по краю поляны просквозила молодая косуля, глянула на три фигуры и умчалась, задрав белый хвостик.
А трое людей продолжали поститься, строго соблюдая чистоту друидского обряда, очищаясь телами и душами, чтобы перейти в новое для себя состояние в новой совместной жизни. Так они стояли всё то время, пока зима планетарно переходила в лето и начиналось новое вращение колеса года. Наконец этот миг прошел, и Соломон открыл глаза, чувствуя себя полностью обновленным – тяжести и той страшной пустоты на сердце больше не было, рядом с ним стояли его (теперь) собственные дети, Гарри и Зейн. Сын и внук. Двое чудесных родных мальчиков.
– Я, Соломон, сын Катала, нарекаю себя вашим отцом, отдаю свою жизнь вашим сердцам, моя душа – ваша душа. Вы – мои дети, я – ваш отец… – тихо прозвучала в тиши утра обновленного года клятва друида. – Мои дети, Гарри де Нели, Зейн де Нели, со мной, навсегда…
– Навсегда, – эхом вторили Гарри и Зейн, следуя за клятвой своего отца, Соломона де Нели. И их нежные сердца отныне тоже не были одинокими. Они стали семьей.
Глава 16. Пируэты прошлого
Вдохнув полной грудью, Гарри сжал покрепче ладонь отца и тепло посмотрел на него, взглядом выражая благодарность и все те чувства, на которые не находилось слов. Папа. Ты даже не представляешь, как полна моя душа от того, что я стою рядом с тобой, живым, настоящим, во плоти и крови, а не с призраком, призванным из Воскрешающего камня Смерти…
Папа. Я могу держать тебя за руку, смотреть в твои глаза, слушать твой голос и знать, просто знать, что ты есть. А не смотреть с тоскою на глянец фотографии и горестно вопрошать незнакомого человека в очках – почему ты покинул меня?
И пусть простит меня Джеймс Поттер, но твой род продолжит другой сын. Тот, которому ты станешь живым отцом, тот, которого ты сам вырастишь. У меня не получилось – я умер, сгинул в прошлое…
Соломон, чувствуя невысказанное, молча прижал к себе своего новообретенного сына, погладил спину и шепнул в темную макушку:
– Ты был потерян, я знаю. Но это кончилось – теперь ты найден. Ты больше не одинок. И ты, Зейн, тоже, – глянул он поверх макушки Гарри на внука. Великан стесненно кивнул и отошел к одежде, пролежавшей два полных дня в их ожидании. Гарри и Соломон последовали его примеру: неспешно облачились в повседневное одеяние, невольно поеживаясь от нутряных звуков голодных желудков – перепостившийся организм настойчиво требовал калорий.
– М-мм… можно я домовика сюда вызову? – не удержался Гарри и умоляюще посмотрел на Соломона. – Я не доживу до Хогвартса.
– Зови, – кивнул Соломон, расстилая плащ вместо пледа. Призванные домовики в задачу вникли и натащили гору снеди, буквально завалив изголодавшихся волшебников пирогами и кашами. Жадно глотая вкуснющий пастуший пирог, Гарри заметил:
– На природе аппетит лучше!
– Ты прав, – засмеялся Соломон, подливая всем в кубки томатного сока. – Особенно, когда ты голоден, – подколол он.
Теперь засмеялся Гарри и подал Зейну булку, за которой тот потянулся. Дальше семья де Нели трапезничала в тишине, шедро делясь крошками хлеба с вездесущими пичугами, которые настолько доверились им, что запросто садились на руки и плечи, благодарно и тихонько почирикивая. Причем осторожненько так, словно боялись спугнуть больших добрых дядь.
Гарри весьма позабавился, поймав себя на такой ассоциации. Но смеяться внезапно расхотелось, когда он увидел, как разошелся один всклокоченный воробьишка, расчирикался было, но тут мама на него крылышками замахала и в буквальном смысле зашипела на него, мол, тише ты, не шуми!.. А воробейчик как бы спохватился, на получирике запнулся и умолк, выпучив глазёнки.
Гарри неуверенно посмотрел на кубок – сок, что ли, испортился? – и отставил его в сторону. Соломон заметил вздрюченность парня и покачал головой.
– В порядке всё с ним, – успокоил он юношу. – Дело в тебе. Обряд прошел успешно и ты теперь мой сын, а значит, ты, как и я, скоро начнешь понимать птичий и звериный язык, как все друиды. Просто для тебя это внове и необычно, в отличие от меня, я-то их с детства понимаю, и для меня это в порядке вещей.
– Да? – растерянно переспросил Гарри и задумался. – То есть они разговаривать начнут?
– Нет, Гарри, это ты начнешь их понимать, – поправил Соломон. – Разговаривать они всегда разговаривали, между собой, на своем наречии.
– Мне это сложно принять, – признался Гарри, хмурясь и почесывая висок. – Но я постараюсь…
– Понимаю, – улыбнулся Соломон. – Человеку вообще трудно воспринять тот факт, что, кроме него, существует ещё немало рас, чьи представители обладают разумной речью, если ему сообщить, что на свете есть гномы и великаны, орки, домовики, русалки и эльфы, то сам понимаешь, как он будет удивлен… Но, кроме них, у нас есть ещё четвероногие и пернатые братья, которые, как ни странно, тоже общаются с нами. Вот воробьев возьми, их чириканье для тебя всего лишь набор звонких звуков, в то время как для меня это целая речь. Когда я иду по лесу, то всегда внимательно прислушиваюсь к птичьим голосам.
– И что они говорят? – поинтересовался Гарри. Зейн тоже выжидательно уставился на Соломона. Тот тихо засмеялся, с любовью глядя им в глаза.
– Не скажу, Гарри, Зейн. Пусть это станет для вас настоящим открытием, которое вы сами совершите, открывая для себя заново удивительный мир животных. Не хочу испортить вам приятный сюрприз.
На этой слегка интригующей ноте семья друидов решила закончить свое пребывание на лесной полянке. Собрав холщовые рубахи и передав их вместе с опустевшей посудой явившемуся на зов домовику, Соломон с Гарри взяли за руки Зейна и переместились к Хогвартсу.
Замок встретил их радостным всплеском магии. Откуда-то из-за стен вылетели яркие воздушные шарики с россыпью разноцветных конфетти и серпантина, парадные двери распахнулись, и из них навстречу нашим героям выбежали счастливые дети. С веселым гомоном они окружили Соломона, Гарри и Зейна и принялись изливать на них свои самые искренние восторги и любовь. Дети постарше, студенты и взрослые подоспели следом и, окружив, устроили прямо-таки целый фестиваль с песнями и танцами, щедро засыпая героев дня лепестками цветов и зернышками пшеницы. Нежно мурчали лютни и свирели, звенели звонкие девичьи голоса…
Гарри весь увертелся, восхищенный таким праздничным приветствием, настоящей искренней радостью за них, за то, что они стали семьей. Несколько раз он даже подавил рыдание, замаскировав его под сдавленный смех. Вот они – люди! Настоящие, без капли притворства, выражающие самую честную радость за возникновение и создание новой семьи. Нет, боже, так не бывает, чтобы кто-то искренне желал кому-то счастья, вот так, просто желал и ликовал вместе со всеми за Гарри, Соломона и Зейна!
Слезы всё-таки вырвались, обожгли глаза, как Гарри ни силился их удержать. А потом стало и не до них, ведь все вокруг тоже плакали. Смеялись, улыбались и плакали слезами счастья, дружно обнимая и целуя Гарри и Соломона. Зейна не смогли – не достали… Но зато расцеловали его руки. А когда он осмелился подхватить и поднять к лицу двух девушек, те воспользовались неожиданной оказией и, обрадованно взвизгнув, расчмокали гиганта в щеки. И наотрез отказались слезать с его рук – так и остались висеть на шее, счастливо болтая ножками.
В замке их ждал щедрейший подарок от Блэка и самого Хогвартса – семейные апартаменты, расположенные в директорской башне. Целая пятикомнатная квартира, ей-богу, состоявшая из гостиной с камином, столовой и трех роскошных спален с гардеробными и личными кабинетами. Соломон, однако, не пришел в восторг.
– Хм… – он искоса глянул на Найджела. – А попроще чего нет? Непривычно мне к такой роскоши…
– Привыкай пока к этому. После моей отставки вся башня достанется вам. Так что звиняй, – ехида Блэк деланно развел руками.
Соломон припомнил круглый директорский кабинет и притворно скис, Гарри и Зейн умиленно засмеялись, видя его шутливое огорчение. Теплые смешинки в карих глазах Соломона так и брызгали весельем. Что и говорить, жизнь наконец-то обрела смысл. Теперь им есть ради кого дышать и о ком заботиться, теперь они есть друг у друга. И отступили прочь призраки жены и дочерей, уже который год молчаливым укором маячащие на краю сознания с безмолвной мольбой отпустить их прочь, а самому зажить своей жизнью, свободной и полной. Простите, девочки мои, просто они не встретились мне раньше, понимаете? Эти мальчики появились в моей жизни только сейчас…
Зейн увлекся каким-то предметом и позвал Гарри, прося объяснить, что это такое. Глядя на отошедших юношей, Найджел тихо молвил, склонившись к лицу друида:
– Благодарю тебя, Соломон, мальчикам этого так не хватало…
– Дело в Гарри, – тепло улыбнулся Соломон. – Он особенный. Помню нашу первую встречу: привез мне лекарство, сам милый, вежливый, предупредительный, со мной, как с хрустальной вазочкой, держится, вот честно, хрупким себя почувствовал… И это оказалось неожиданно приятно, никто обо мне так не беспокоился и не переживал, как Гарри. Он настоящий, не пытается в чем-то слукавить, не показывает что-то сверх того, что имеет, он искренний и честный, как… как Зейн. Зейн такой же. Только попроще, более…
– Моложе, – подсказал Блэк. – С более детским восприятием этого мира. Я тебе рассказывал его историю, он – монстр.
– Но монстр с нежным сердцем, – мягко возразил Соломон. – Рад, что они нашли друг друга, без Гарри Зейн бы пропал. Так, а чего ты вдруг на покой собрался? – переменил он тему, увидев, что Гарри с Зейном возвращаются от окна.
– Ну, не то чтобы на покой, – скривился Блэк, с пониманием подхватывая новую тему. – Меня всё ещё пытаются вернуть в семью, типа, если я очень постараюсь и хорошенько покаюсь перед матушкой, то меня восстановят на родовом гобелене. М-мерлин, она такая курица…
– Это кто же? – опешил Соломон.
– Не поверишь! – зло развеселился Блэк. – Элла Макс, дражайшая жёнушка моего ненаглядного сводного братца Сигнуса, чтоб его волки задрали!..
– Да иди ты!.. – не поверил Соломон, в порыве эмоций хлопая Найджела по руке.
– А я что делаю?! – не менее эмоционально отозвался Блэк. – Сижу тут, прячусь ото всех… Элле же говорили прямо в лоб, что я бастард и потому не отображаюсь на семейном гобелене, но она вбила себе в голову, что не всё потеряно и для меня ещё есть шанс вернуться в семью. Ну достала же… Строит из себя святую невинность и всех уверяет, что у провинившихся должен быть второй шанс. А я-то в чем виноват? В том, что отец не успел спрятать любовницу от жены?..
