Текст книги "Монстр с нежным сердцем (СИ)"
Автор книги: Таня Белозерцева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 23 страниц)
Тузик осторожно понюхал гаррино плечо, явно впечатленный его действиями. Ухмыльнувшись, Гарри легонько погладил коричневый нос котейки и хохотнул, кивая своим мыслям: «вот тебе котёнок, Фелина».
Разобравшись с проблемой доставки норвежского кота из Франции в Шотландию, Гарри с Жаном привели Тузика на пляж Кале, где установили портал для больших грузов, и долго, терпеливо уговаривали котика встать на площадку для перемещения. Слонокот вальяжничал, топчась на месте, валялся на боку, глазел в небеса, когтил плиты пристани и притворялся глухим. Нюхль, притихший в тепле, сидел-сидел, слушал-слушал, как люди стараются, пляшут перед котом, и не выдержал котячьего издевательства: высунулся из-за пазухи и, состроив строгую мордашку, грозно прикрикнул. Звук, который он издал, походил на хлопок хлопушки в сырую погоду, сиплый и простуженный, но на разыгравшегося котика он произвел должное впечатление: враз присмирев, тот скакнул на площадку портала и уселся там, скромный, тихий и очень-очень послушный.
Гарри вздохнул и погладил маленького помощника, стараясь не думать о том, что хлопок был также похож и на разряд тока… Жаль дурака, но сам виноват, расшалился и вынудил друга напомнить о плохом.
Фелина при виде навязанного приемыша встопорщилась было, прижала уши, усы раздула, да Гарри опередил, послал ей мысленный разговор с доктором Кокелем. «Увидев» предысторию Тузика, Фелина сдулась, подошла и принялась озабоченно обнюхивать-осматривать малыша. Уверившись в его целостности, повела в сад устраиваться на новом месте. Проводив взглядом кошек, Гари достал из пазухи кроху-нюхля и, держа перед собой, задумчиво сказал ему:
– А тебя я назову Чарли, старина, это хотя бы настоящее имя, а не голословное и ни к чему не обязывающее «медиум», которое к тебе, опять же, никакого отношения не имеет.
Зверек с любопытством наклонил головку набок, и Гарри повторил кличку несколько раз, чтобы малыш усвоил звучание и принял своим. И улыбнулся, видя, что имя нравится нюхлеру.
Как ни странно, но с тактикой Гарри нюхль согласился без протестов, сразу признав за ним право старшего. Смешной была реакция хогвартчан, когда они увидели неучтенного питомца Гарри. На нюхля все смотрели, как честные продавцы на ревизора, который вот счас как начнет копаться в товарах и всё отправит на переучет… Что ж, в чем-то они правы, такова природа этих зверьков – копать всё вокруг в поисках золота. Гарри только пофыркивал, видя отношение магов – не знают они доброго славного Чарлика. И ласково поглаживал чудесный буро-мраморный мех красавчика, сидящего у него за пазухой или на плече.
***
В тот год, когда Аберфорту исполнилось одиннадцать и он стал учеником среднего звена, к зависти Арианы, которой ещё год предстояло куковать в «песочнице», в Хогвартс перевелся новый учитель боевых искусств, присланный взамен ушедшего на пенсию Шега Данлопа. К слову, эту пенсию он со скрипом выпросил, уморившись гонять бесконечных студентов.
– Да пожалейте мои старые кости, я уже четыре века их тут трясу, дайте мне хоть двести лет поскрипеть спокойно!..
Нового учителя звали Декстером Винном, он прошел все необходимые формальности, подписав кучу сопроводительных бумаг, и к моменту распределения детей был просто вусмерть заморочен, да так, что чуть не пошел к месту распределения, когда к табурету вызвали его дочь – Джастину Винн. Хохот, поднявшийся в зале, заставил Аберфорта посмотреть в сторону источника веселья. Увидев, как высокий мужчина покраснел, ойкнул и поспешно уселся обратно, Берф засмеялся и радостно помахал девчонке.
Шляпа отправила Джастину в Гриффиндор. Аберфорт, разумеется, захотел туда же, но подлая Шляпа не увидела в нём гриффиндорца и послала в Пуффендуй. Ну и фиг с тобой… Всё равно в одной школе учимся!
Что касается Декстера Винна, то старожилам вскоре стала известна причина его перевода: он не прошел испытание на мракоборца и был снят с учета перспективных бойцов. Попросту был выпнут на гражданку. Вот и пошел устраиваться в школу простым учителем. А так как его дочка училась в Хогвартсе, то он и пошел туда же, преподавать азы боевых искусств, не саму боевку, а основы её…
Тут фокус вот в чём: основную боевку изучали не в Хогвартсе, а в Уэльской Боевой Академии, в УБАне, если покороче. Возникновение же боевой академии проста до банальности. Ведь считается, что «боевой» – это синоним «военного». А значит, военные не должны учиться вместе с гражданскими. Правилами не позволено. Причина кроется в военной тайне, где строго соблюдаются пропускной режим и дисциплина. А для сказочников, бытовиков и артефакторов же нельзя ввести военный режим. Исключение сделали только для Гарри, которому дали необходимые навыки, и то лишь потому, что он не мог пойти в боевку без истории, будучи человеком из ниоткуда. Так что Джон Дервент, выпускник УБАна, провел с Поттером серию частных уроков.
Есть одна основная причина, по которой все военные объекты находятся отдельно от гражданских – государственная безопасность. Вариант с приездом студентов-боевиков по обмену недопустим. Обмен опытом между союзниками существует, но он строго дозирован. Все участники приносят клятвы и подписывают договора о неразглашении. Им проводится инструктаж, как сдать «дезу» и выпытать полезную информацию.
Глава 29. Константа
Этот день Ариана едва высидела, ненавидя каждую секунду уроков, и когда прозвенел колокол отбоя, самой первой выскочила из класса. Злясь на весь белый свет и не разбирая дороги, девочка вынеслась на двор, пересекла его и вышла на простор. Сердито чеканя шаг и пиная все кочки и пни на пути, побрела невесть куда. Остановилась она только тогда, когда её ботинки коснулись кромки воды. Очнувшись, Ариана осмотрелась и поняла, что пришла на берег озера. Сбросив с плеча сумку с учебниками, она подняла камень и со всей силы зашвырнула в воду. Потом ещё и ещё, пока не выдохлась. Вместе с камнями улетела злость, на смену ей пришло отчаяние. Чувствуя растущее огорчение, девочка медленно пошла по берегу. Добредя до мягкого травянистого участка, Ариана села. Посидев и попереживав, она горестно вопросила водное пространство:
– Почему я самая младшая? Почему я всё ещё маленькая? Альбус ладно, он на четыре года меня старше, но Уайти?! Он-то почему не мог родиться после меня? Почему я – последняя? Мне остался всего год, но это так долго ждать! А я хочу сейчас, хнык…
Слушая ответную тишину, Ариана запыхтела, изо всех сил сдерживая слезы. Но это не очень помогло, и она, попыхтев и зажалев себя до предела, сдалась и заревела во весь голос.
Можете представить, что почувствовал Гарри, когда услышал плач Арианы? Да перед его глазами вся жизнь пронеслась, как в преддверии смерти… Спотыкаясь от ужаса, он добрел до рыдающей девочки и с отчаянием спросил:
– Ариана, малышка, что случилось? Кто, кто тебя обидел?!
И столько страха и неизбывного горя прозвучало в этих его вопросах, что Ариана тут же прекратила реветь. Поспешно утерев слезы, она кинулась уверять друга семьи в том, что…
– Ты чего, Гарри? Ничего не случилось, никто меня не обидел! Я в порядке, правда!
– А чего ревешь? – разозлился Гарри, слабея от облегчения и падая в траву рядом с девчонкой. Сел, сам весь белый, трясется, за сердце держится, по вискам пот течет. Ой…
Ариана никогда в жизни не чувствовала себя настолько чудовищной. Это ж надо, до такого состояния довести бедного Гарри.
– Прости… – виновато закусила она губу.
– Ох… Не извиняйся, – Гарри отер трясущейся рукой пот со лба и вздохнул. – Это я дурак, навоображал всяких ужасов. Люблю я тебя, малышка, и страшно боюсь, что с тобой что-нибудь плохое случится.
Ариана конфузливо поежилась. Она с самого раннего детства знала, как сильно её любят родители и друг семьи, и очень расстраивалась, если нечаянно огорчала Гарри, папу с мамой и дедушек с бабушками. При мысли о братьях Ариана нахмурилась.
– Что?.. – настороженно спросил Гарри, наблюдая за её лицом. – Что такое, куколка?
– Мне ещё целый год ждать перевода на факультет, – уныло поделилась девочка с Гарри о наболевшем.
– А, вот чего ты так расстроилась, – облегченно протянул Гарри и улыбнулся. Лег в траву, сорвал былинку, сунул её в рот и, покусывая, раздумчиво проговорил: – А я, знаешь, до одиннадцати лет не знал о том, что я волшебник. Как тебе такая невообразимая ситуация, а?
– Да ты что?! Как такое возможно? – искренне поразилась Ариана, всем корпусом разворачиваясь к Гарри и глядя на него во все глаза.
– Да вот так… – вздохнул тот. – Жил у тёти с дядей, спал в чулане. А когда вырос, ко мне пришел добрый великан и рассказал, что я волшебник и поеду учиться в волшебную школу. Так в моей жизни появился Хогвартс, ставший мне настоящим домом. Друзья нашлись, отец… Так что… не о том ты горюешь, Ариана. Ну скажи мне, разве это такая уж печаль – вырасти и спокойно дождаться своей очереди поступить на факультет?
– Ты прав, – Ариана была уже совершенно красная от собственной глупости. Ну правда же, нашла, о чем переживать. У дяди Гарри жизнь вообще вон как сложилась!..
Вопросов о том, почему в детстве Гарри не было отца, Ариана тактично не стала задавать. Мало ли, больное что-нибудь заденет. А вообще, может, у него мама умерла, а папа с горя запил или разорился, вот и отдал сына родственникам, а сам уехал куда-то на заработки, обычная история для данной эпохи… Да и давно это было, кстати, она несколько раз слышала (нечаянно, она не подслушивала, честно-пречестно!), как папа с мамой обсуждали те или иные дела, в которых дядя Гарри помог кому-то и когда-то чуть ли не сто лет назад. Но Гарри хорошенький, он совсем не выглядит стареньким или даже пожилым, наоборот, он молодой и сильный, как папа.
Гарри выплюнул былинку, встал и протянул руку Ариане.
– Давай-ка вернемся в Хогвартс, пока нас не потеряли.
Вздохнув, девочка ухватилась за руку, поднялась, и они вместе двинулись сперва к сумке, подобрали её и направились в замок. Гарри шел и мрачно размышлял о перипетиях временных аномалий. С Арианой, слава богу, всё обошлось, это она, оказывается, ерундой страдала… Так в чем же дело-то? Где история взбрыкнуть должна? Если не с девчонкой, то с чем же?..
Ломая над этим голову, Гарри привел Ариану в жилые помещения Хогвартса, сдал с рук на руки родителям и пошел к директору – вопрос продолжал его волновать. Озадачив им Блэка, чтоб не у него одного голова болела, Гарри отошел к полкам с книгами и бездумно уставился на корочки. Самое отстраненное занятие, пока кто-то думает за тебя…
Найджел, впрочем, думал недолго – были у него кое-какие факты.
– Ты ведь Поттером пришел ко мне в двадцатом году? – спросил он задумчиво.
– Ну да, – отрешенно кивнул Гарри.
– Что ж, полагаю, из-за твоего скачка в прошлое в магии произошел какой-то сбой, – нехотя подытожил Блэк. И пояснил: – Потому что у Генри Поттера с тех пор так и не родился сын. Наследника по мужской линии он не дождался, вместо этого Генри стал отцом восьмерых дочек, после которых его жена, мягко говоря, слегка подустала и после девятого поползновения в свою сторону с планами на «а может, сейчас получится наследник?» послала мужа прогуляться к Онану пешком… Ну а девочки в разное время повыскакивали замуж, оставив папеньку у пустого Родового гобелена, с которого все восемь прелестных мисс Поттер благополучно стаяли, переправившись в Рода мужей. Так что вот тебе факт, Гарри: род Поттеров прервался бескровно и совершенно естественным путем. Но ты не переживай, насколько я помню, Генри сейчас очень счастливый дедушка, все сорок восемь внуков и внучек его нежно обожают.
– То есть… Флимонт Поттер так и не родился? – оглушенно спросил Гарри. Найджел помотал головой. – Офигеть… – в полнейшем шоке выдохнул Гарри. – А как же я-то?..
– А что ты-то? – дернул плечом Блэк. – Ты мог начать свою ветвь Поттеров, но этого не случилось, потому что нашелся хороший человек, который усыновил тебя и ввел в свой род. Так что ни ты, ни магия ничего не потеряли, и в истории больше никаких сдвигов не произошло – её просто направили в другое русло. В природе так бывает, и часто.
Выслушав Найджела, Гарри, не глядя, взял с полки какую-то книгу, прошел к столу и уселся в кресло. Слепо полистал странички, прислушиваясь к себе – не тает ли он, не распадается на атомы, как Марти Макфлай? Ничего такого не ощущалось – он был цельным, руки-ноги не холодели и не становились прозрачными… Вот только перед глазами что-то светлое замелькало. Гарри сосредоточился, сфокусировал зрение на помехе и увидел, что это Найджел перед его лицом рукой машет. Смутившись, Гарри вопросительно поднял брови, Найджел хмыкнул и отстранился, ехидно сообщив:
– Если тебя это утешит, то у Генри есть внук по имени Флимонт. Правда, не Поттер, а Флинт. Одна из дочерей уважила просьбу матери и, выйдя замуж за Фокса Флинта, назвала первенца Флимонтом.
Новость не ах какая радостная, но Гарри поблагодарил Найджела за попытку утешить его. Природе всё-таки виднее: если она решила, что повторное рождение Гарри Поттера нежелательно, то почему бы не заблокировать пути для его появления. Вот природа и распорядилась – пресекла даже саму возможность. Случайную, нечаянную, прочую… Не будет в этом мире веселых Мародеров. Джеймса Поттера, во всяком случае.
– А как с Блэками? – осторожно спросил Гарри.
– А чего с ними? – пожал плечами Найджел. – В порядке всё с нами. Сириус выжил, вырос, женился, детей наплодил. С остальными Блэками тоже всё в порядке, есть Финеас, Арктурус, Сигнус… Или с ними тоже какой-то выверт произошел?
– Нет-нет! Я на них никак не влияю! – тут же открестился Гарри, испугавшись, что на него навяжут какого-нибудь Блэка-крестного. Найджел с подозрением оглядел его и с сомнением кивнул в сторону двери, прогоняя гостя вон:
– Ладно, иди, мне работать надо. И да, уходить будешь, будь добр – поставь на место «Разведение хищных гераней».
Опустив глаза, Гарри непроизвольно вздрогнул, наткнувшись взглядом на оскаленный цветочек на обложке. Вскочив, он поспешно вернул книгу на полку и выскочил за дверь. Спускаясь по ступенькам, Гарри чувствовал, как горят уши – хохот Найджела преследовал его до середины лестницы. Вот же ехида… «Но ехида любимый! – тут же положил руку на сердце Гарри, прыгая через две ступени сразу. – Самый лучший директор. Как же я рад, что ты не сгорел на том пожаре, Найджел, а то б началась та чехарда со сменами директоров… А самый лучший руководитель школы – это тот, кто постоянно руководит. Уж я-то знаю!»
Красавец Марволо в девяносто восьмом выпустился из Хогвартса, но уже через год вернулся с женой, привел в дом и поставил перед родителями, как свершившийся факт. Монти со Стефанией, Моран и Мракуша кротко поздоровались с ней и на сына-внука вопросительно посмотрели, где, мол, встретились-то?
– А леший его разберет, где мы встретились, – заскреб затылок Марволо. – Эльфийские леса на картах не обозначены. Но одно я точно знаю – Эливиэлл меня любит.
Старшие Мраксы с той же кротостью перевели взгляд на эльфийскую принцессу. Тоненькая, что твоя тростиночка, темные водопады волос струятся вдоль тела до копчика, кожа светится неземным внутренним сиянием, звездные глаза с вечностью в глубине… стандартная эльфийская дочь.
И мы же ни при чем, что у неё есть младшая сестра по имени Аурелия и что она положит глаза на Аберфорта Уайта? Вернее, не совсем так… у эльфов, оказывается, есть такая штука, которая подсказывает им, что пришло время для создания семьи. Как-то она так называется по-эльфийски хитровывернуто, что и не выговорить. Короче, что-то близкое к соулмейту. Начала Аурелия с недавних пор видеть своего возлюбленного, а где – непонятно. Но вот Эливиэлл встретила своего Марволо, и Аурелию так и тюкнуло озарением: её возлюбленный – волшебник, недавно достигший возраста согласия! Выясненное надо доделать: сыграли эльфийскую свадьбу и поехали знакомиться с родителями мужа и искать того, на кого Аурелия «проснулась».
Ну, приехать приехали, а «возлюбленный» ещё ребёнок. Ну хоть плачь! Хочешь не хочешь, а пришлось ждать, пока он хотя бы дозреет. А чтобы скандалов не возникло по причине морали, Аберфорта Уайта забрали из Хогвартса. У эльфов юноши вступают в брак сразу же, как созреют.
Альбус учился хорошо, блестяще сдал СОВ и так же уверенно пошел на экзамен ЖАБА. В трансфигурации и зельеварении он имел особые успехи, и настолько хорошие, что после пятого курса замахнулся на целительство, решив пойти по стопам деда, Брайана Дамблдора. Персиваль-то больше к маминой профессии тяготел, любил с коровами возиться. Таким образом, Дамблдор-старший получил моральное удовлетворение через одно поколение – сын хоть и в материнское дело окунулся, зато внук исполнил надежды деда. Гарри, кстати, был весьма удивлен таким раскладом, но из суеверия никак это не прокомментировал, оставив свои мысли при себе. И так двоих ребят потерял, не навсегда, конечно, но как-то пусто стало в Хогвартсе без Марволо и Уайти.
Одно утешало: они пообещали приезжать в гости с детьми. Лично Гарри был ошарашен по самое некуда. Шутка ли, измененный канон такой реверанс сделал: женил Марволо Мракса и Уайта Дамблдора на эльфийских принцессах! И какой же красавицей Ариана росла! На её пятнадцатилетии Гарри просто задохнулся от осознания того, что девочка пережила свою канонную смерть. Обскур убил её в четырнадцать, а ещё раньше прикончил Кендру…
А здесь Ариана не стала обскуром, здесь она жила, росла, праздновала своё пятнадцатилетие и радовалась жизни. Её обнимала живая мама, целовал счастливый отец, поздравляли веселые братья и нестарые совсем дедушки с бабушками. Снова зачастило радостное сердце нежного монстра, и, чувствуя бешеное колотье, Гарри поспешил уйти на балкон. За ним, никем не замеченные, устремились верные Чарли и Майкл.
Тополёчек? – настороженно окликнул его чуткий Хогвартс.
– Всё в порядке, – поспешно заверил его Гарри. – Отпусти, я хочу в сад…
Поколебавшись, Замок превратил край балкона в полувинтовую лестницу, по которой Гарри осторожно спустился в сад, где нашел скамейку и смог присесть. Притихшие питомцы пристроились к нему: Майкл прижался к ногам, а Чарли залез на колени. Сидел Гарри в густеющих синих сумерках, смотрел в чернеющие тени кустов, гладил теплый пушистый мех нюхля, тревожно ждал, когда сердцебиение прекратится, и переживал настоящее рождение Арианы. Сидел и не верил, что действительно изменил историю. Что живы остались Кендра и Перси, жив даже Брайан, который в прошлом, видимо, ослабел от гибели Хогвартса и умер сразу после рождения сына.
Непонятно почему, но именно пятнадцатый день рождения Арианы поставил окончательную точку в мировоззрении Гарри, именно жизнь Арианы стала его константой, точкой опоры в Новом мире.
Ну вот и всё, сердце успокоилось, его больше не слышно… Гарри глубоко вздохнул. Всё хорошо. Терьерик робко лизнул его сапог, словно спрашивая, точно ли он в порядке. Я в порядке, Майкл, в порядке. Ты – хороший пёс!
Тысяча девятисотый год ознаменовал начало двадцатого века. На стыке этих времен на свет появились Аурелиус Дамблдор и Монтолио Мракс, совершенно удивительные мальчики, эльфийские звездочки. Братья по мамам-сёстрам.
Параллельно с этим на Министра Спэвина начал готовиться Великий Заговор. В некоторых кругах давно уже ходили кривотолки на тему, что он-де долго сидит, не пора ли ему подвинуться? Но годы шли, перевыборы проходили за перевыборами, а голоса как доставались Дыроносу, так и продолжали доставаться. Народ был верен стабильности, а вечный Дыронос всех устраивал.
Особенно сильно эта стабильность мешала Серафине Пиквери, которой очень хотелось побыстрее занять пост президента МАКУСА, но ей, увы, всё обломал внезапный мировой переворот. Закон Раппопорт полетел к чертям, прятаться от магглов стало неактуально, выведать рецепты изготовления ядерных бомб не удалось, пробы-испытания провести – тоже. Да и сама культура Америки ой как йокнулась: рабство стухло с последним поколением негров, новых завести не удалось, море-то закрылось… Магглы и маги драли друг друга, как козы – липку, тесно им было на одной территории. А примирить их некому, драконов и великанов в Америке нет, только кукульканы, да и те на юге… Но теночтитланы и Вендиго в дела идиотов предпочитали не вмешиваться, а тихо сидели в своих вотчинах, созерцали пуп и курили трубки. А дамочке очень хотелось мести, прям до зуда. Потыкавшись туда-сюда, она, как ни странно, нашла единомышленников.
Совиную почту вкупе с голубиной-соколиной никто не отменял, и заговорщики сумели договориться с одной мелкой чиновницей, жадной, глупой и, увы, печально известной Отталин Гэмбл, придумали подленько и банально опозорить Фэриса Спэвина. Осталось только удобный момент подкараулить. И он вскоре представился. Умерла королева Виктория.
Похороны королевы Виктории начались второго февраля тысяча девятьсот первого года. Шествие двинулось по маршруту от вокзала Виктория до вокзала Паддингтон. Улицы вдоль траурного маршрута были заполнены зрителями, которые хотели увидеть королеву в последний раз. Из Паддингтона поезд доставил гроб в Виндзор, где тело было помещено в часовню Святого Георгия в замке.
Вечером четвертого февраля гроб с телом королевы Виктории был перенесен в мавзолей Фрогмор, который она построила для Альберта после его смерти. Именно эту процессию решили подпортить неумные идиоты, чтобы крупно подставить Министра магии. А чтобы всё прошло со стопроцентной гарантией, его секретаря огрели Конфундусом, взяли под Империо и велели подсыпать Министру Морочащую закваску, безобидный шуточный порошочек, ненадолго сводящий с ума. Именно поэтому бедняга Спэвин пришел на похороны в несколько неадекватном состоянии. Как писали потом газеты, Дыронос присутствовал на похоронах королевы Виктории, нарядившись в адмиральскую шапку и короткие гетры, и в этот момент Визенгамот осторожно предположил, что настало время ему «подвинуться». Ну ага, это они Поттера не спросили…
А Гарри Дыроноса нежно любил, считал его таким же идеальным Министром, как Блэка – директором школы. Так что, увидев творящееся безобразие, Гарри шустренько просквозил сквозь толпу и, сняв с себя плащ, накинул на плечи Фэрису, скрывая непотребство. Приобнял Министра за плечи и осторожненько оттянул в тенёчек под раскидистым дубом, тут же в сквере. Там он скоренько продиагностировал отравленного Дыроноса и отправил Патронуса Брайану. Тот явился сию секунду и без вопросов. Осмотрел Министра, откинул крышку докторского саквояжа, позвенел бутылёчками, смешивая те-иные составы зелий, сотворил антидот и споил одурманенному Фэрису. Очухался тот быстро, глянул вправо-влево, обозрел лица Гарри и Брайана и открыл рот, чтобы спросить, а что, собственно, произошло? Но тут голое тело под плащом подсказало ему – что. Ахнув и побурев, Дыронос поспешно закутался в коротковатую для него накидку и шепнул:
– Меня многие видели?
Гарри покосился по сторонам – ну, народу, конечно, много, но взгляды всех прикованы к похоронной процессии, так что Министра, почитай, никто и не видел. О чем он и доложил:
– Нет, сэр, об этом вам не стоит беспокоиться. Но шутников мы найдем.
Шутники шутниками, а Визенгамот Гарри с Брайаном убедили в два счета, что на Министра магии было совершено нападение. Сверхважные маги в фиолетовых мантиях напрягли свои извилины, погудели меж собой о своем, сугубо сверхважном, и вынесли вердикт – Фэрис Спэвин остается и дальше на посту. Свои ошибки Визенгамот иногда всё-таки признает. Корабельное пространство вокруг Америк ужали ещё туже, запретив вообще выходить в плавание без крайней нужды. Американские маги смотрели на Серафину после этого особенно «ласково». Удружила, дура?..
Двадцатый день рождения Арианы прошел, как всегда, на высоте, чудик Гарри опять куда-то смылся после того, как поздравил. Вот… идиот. Да простят меня мама с папой, но Гарри точно ведет себя по-идиотски. Хмуря светленькие брови, девушка незаметно скользнула в ту сторону, куда последние пять лет линял Гарри. Нагнав его на балконе, Ариана ухватила под локоть несопротивляющегося парня.
– Постой, пожалуйста…
Гарри обернулся и посмотрел в глаза девушки. Цвет луговых колокольчиков – не к месту пришло сравнение, и он вздохнул, кротко принимая то, что твердил ему мозг вот уже два года. Любовь к Ариане. Попытался отогнать эту безумную мысль. Но Ариана не дала. Положив руки ему на плечи, она приблизила лицо и мягко коснулась губ. Помедлив, Гарри ответил. И понял – всё идет правильно. И это – последний штрих для того, чтобы закончить полотно этого витка истории. Ариана Дамблдор и Гарри де Нели созданы друг для друга, ради этого они шли столько лет, чтобы встретиться и соединиться.
Глава 30. И сказка станет былью...
– Да!!! – заорал счастливый Брайан, от души грохая по столу пудовым кулаком. Рам, по обыкновению, разрыдался и кинулся на шею и без того родного Гарри, который решил жениться на его внучке. Перси и Кендра душили в объятиях свою дочь. Альбус и Берфи тупо моргали, пребывая в шоке от того, что великий де Нели входит в их семью в качестве родственника.
– Он же нам пеленки менял… – трагично прошептал Альбус на ухо Берфу.
– Не помню, – нахмурился тот. Альбус яростно зашипел:
– Зато я помню. Обкакался ты или Ариана, Гарри тут так тут, с пеленками.
– Мерлин… – покраснел Берф. – Ариане ты хоть не говори…
– Ну уж нет! – вздрогнул Альбус. – К ней я с этим ни за что не подойду – она ж меня закопает под поверхность планеты…
А Блэк за сердце подержался, прежде чем высказаться.
– О, святая Сюзанна! Я уж думал – не дождусь этого. Гарри, ты чертов монах!
Зейн и Соломон просто молча сияли, согревая папу и сына теплыми любящими взглядами, всем своим существом выражая только одно: наконец-то!.. Наконец-то у тебя появилась своя родная половинка…
Разумеется, такую свадьбу незачем и ни к чему откладывать, Гарри и Ариану знали все, так зачем им какой-то период официальной помолвки? Нескольких недель, пока к свадьбе приготовления идут, им как раз и хватит.
Что такое жена, Гарри имел косвенное представление. На Джинни в прошлобудущем он жениться не успел, а стороннее наблюдение за бесчисленными семейными парами Хогвартса – это именно что стороннее наблюдение. Внутрисемейные отношения для него оставались тайной за семью печатями. Для Арианы, впрочем, тоже, так что им двоим предстояло вместе учиться совместному проживанию.
На скольких свадьбах Гарри уже перебывал, но к собственной оказался совершенно не готов. Такой вот жизненный парадокс… Мандраж напал такой, что Гарри порой сам себе дивился и сам себя же спрашивал – а чего он, собственно, боится? Жена ж не дракон… Не та дикая бешеная хвосторога, от которой он на метле драпал. Так что, когда к нему подкатился свадебный распорядитель с вопросом о том, какие блюда включить в праздничное меню, замороченный Гарри тут же без раздумий предложил свои любимые снэки – воздушное пшено, и долго не мог въехать, о каких ещё дополнительных блюдах идет речь? К счастью, сотрудника брачного агентства перехватил Соломон и сам распорядился насчет свадебного меню.
С приобретением свадебного кольца было сделано нечаянное открытие. Зашел Гарри в ювелирный магазин, присмотрел хорошенькое колечко, попросил показать. Продавец, масляно улыбаясь, подал ему понравившееся кольцо и запел-залился, расхваливая свой товар. Цена была хоть и высокой, но божеской, однако не успел Гарри достать кошель, как из-за пазухи нюхль высунулся, носиком на монеты нацелился. Пришлось переключать его внимание.
– Погоди, Чарли, это я за кольцо должен расплатиться. Смотри, какое хорошенькое… – Гарри сунул колечко под нос нюхля, но Чарли вдруг отмахнулся от него, да так явственно, что сразу стало понятно – с ювелирным изделием что-то не то. Гарри насторожился и спросил: – Что случилось, Чарли, оно тебе не нравится? – но почти сразу его осенило: – Ты его не видишь?!
Подозрительно глянул на продавца, а у того глазки так и бегают, так и бегают… Понятно. Разочарованно положив подделку на прилавок, Гарри покинул ювелирку. Постояв на улице и повспоминав, где следующий ювелирный магазин, Гарри расстроился – второй ломбард находился далеко, и перед ним встал вопрос: прыгать к нему или пешком прогуляться.
Чарли тихо хрюкнул, Гарри опустил глаза и увидел, как нюхль что-то блестящее ему протягивает. Присмотрелся, а это колечко. И красивое такое: тонкий витой ободок увенчивался крошечной капелькой сапфира глубокого василькового цвета. С минуту-другую Гарри соображал, почему цвет камня ему знаком, а потом и вспомнил: да он же сам его Чарли отдал, когда нашел в горах кусок какой-то руды с вкраплениями золота. Но он же Чарли именно сырец отдал, попросив похранить… Осторожно взяв кольцо, Гарри принялся внимательно его рассматривать – золотой ободок не обрамлял камень, а перетекал в него, как… ну, всё равно что золото вдруг трансформировалось, да и превратилось в травяной стебелёк, который мягко скрутился в кольцо и «расцвел» синим бутончиком с полупрозрачными лепестками. Одно стало совершенно ясно – такое чудо ни один ювелир в мире не способен сотворить.
– Вот это да… Чарли, это ты сделал? – потрясенно выдохнул Гарри.
Нюхль озорно сверкнул черными глазками и коротенько кивнул утиной мордочкой.
– И ты мне его даришь?.. – завороженно спросил Гарри. Чарли снова кивнул и юркнул за пазуху, ставя точку в разговоре. – Обалдеть! – подытожил жених, пряча в карман чудесное изделие волшебного зверька. Похоже, нюхли не так просты, как кажутся.
– Ну-тсь, молодые люди, начнем-тсь?.. – важно прогудел церемониймейстер. Его печатающий акцент отчего-то подействовал отрезвляюще, и Гарри мигом собрался, враз вспомнив, где и для чего находится. Сосредоточился на церемонии и слово в слово повторил слова клятвы, потом настала очередь Арианы. Гарри аж дыхание затаил, слушая её нежный голосок, и просто не мог насмотреться на неё. Как же она прекрасна! Невысокая, как раз ему под стать, светло-каштановые волосы уложены в причудливую прическу и сияют мягким солнечным светом, чудесные небесного цвета глаза обрамлены пушистыми ресницами, оттеняя персиковую кожу щек. На Ариане светло-голубое платье в стиле ампир. В руках миленький букетик малюсеньких незабудок, таких же голубеньких, как её сияющие очи… Ну да, он в неё влюблен, и да, постоянно ассоциирует цвет её глаз с луговыми цветами. Фишка у него такая. Известно же, что влюбленные люди порой становятся немножко чокнутыми.
Ещё какие-то слова, завершающий церемонию обмен кольцами. Сначала Гарри надел на палец Арианы то самое дивное колечко, затем Ариана – на его безымянный перст… И наконец:
