Текст книги "Монстр с нежным сердцем (СИ)"
Автор книги: Таня Белозерцева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 23 страниц)
– Поезд до Хогсмида? – заинтересованно навострили уши наивные маги. Гарри их понимал – неизведанное всегда манит, но лицевые мышцы удержать не смог. Глядя на то, как поморщился Поттер, Блэк догадался, что тому известен опыт путешествия на поезде.
– Ну и как оно?.. – тихонько спросил он на ухо. Гарри так же тихо ответил:
– Для меня это обычное явление. Поезд едет от Лондона до Хогсмида целый день, прибывает в темноте, после чего детей в школу доставляют на лодках через озеро. Весьма некомфортно – темно, сыро, холодно…
– А что так? Много магглорожденных в твое время? – шепнул с другой стороны Дамблдор. Гарри повернулся к нему:
– Нет, их как сейчас, по пальцам пересчитать. Просто чистокровные волшебники тоже в поезде едут.
– Бред какой… – скривился Блэк. – В чем проблема?
– Думаю, это началось после введения трехзвенной системы образования, когда школы стали закрываться на лето и студентов распускали по домам на все каникулы, – подумав, сообщил Гарри.
– Зачем Хогвартсу закрываться? Не может он закрыться – в замке постоянно находятся толпы народа, – несогласно буркнул Дамблдор.
– Я-то тут при чем? – зашипел Гарри в ответ. – Это в мое время уже сотню с половиной лет не было ни Фелины, ни гномов, ни коров на пастбище, ни молока на столе…
– Парень прав! – грохнул кулаком по столешнице кузнец Диппет. – Попробуем мы энтот поезд, порадуемся новинке, втянемся, а потом что? Одно-другое-третье? Детей нет, молоко пить некому и оно скисло, а чтоб не скисло, надо перестать коров доить, а там и до их продажи недалеко. И будем мы, как магглы, таскаться в молочную лавку за молоком-сметаной! А огороды куда? Туда же? Скажите, ну зачем нам поезд? Что ж нам, трудно, что ли, детишек маггловских доставить-отправить? – тут он вдруг прервался и кивнул Гарри: – Давай-ка, парень, расскажи нам всем, а в особенности вот этой чинуше, каково это – путешествовать на поезде в школу!
– Ну… для начала припомним расстояние от Лондона до Хогсмида – шестьсот-семьсот километров, поезд, допустим, ещё усовершенствуют, так что за пару дней он дотащится. А насчет самого путешествия в вагоне… – Гарри призадумался, прикидывая, как подать историю так, чтобы у гостьи не возникло подозрения о нём. – Я полдня на лошади перед тем поездом ехал, так вот, в пути он пару раз останавливался для пополнения запасов угля и, прошу прощения, для того, чтобы леди могли воспользоваться туалетом. Полагаю, вагоны пока не оснащены нужниками, а если в дальнейшем и будут встроены отхожие места, то совершать туалет при тряске во время движения станет весьма проблематично… С приемом пищи та же морока, вагоны-рестораны пока только планируются, но я представляю себе эдакую передвижную кухню с запасами нескоропортящихся продуктов. Перекус всухомятку на ходу – крайне сомнительное удовольствие, как по мне.
Как мы видим, Гарри сильно утрировал ключевые положения в вагонах, которые так обычны и привычны магглам, ну да им и деваться-то некуда, правда? Но чего не сделаешь ради того, чтобы внедрение поезда не состоялось на самом деле. Лично Гарри устраивал нынешний способ доставки магглорожденных детей в школу и домой на каникулы.
Для этой цели служили крылатые фестралы, обладающие, как и совы, врожденным навигатором, и точно так же, как совы-письмоносцы, находящие адресатов, правда, в отличие от птиц, они носили не письма, а пассажиров и объемные грузы. Прочих же детей-волшебников перемещали туда-сюда папы-мамы, тёти-дяди, деды с бабушками и старшие братья с сёстрами. Порталы и трансгрессия для прирожденных волшебников всё равно что океан для кита, нигде больше комфортно он себя не чувствует, кроме как в соленой воде.
Собственно говоря, Гарри был очень удивлен, когда ему открыли потрясающие способности фестралов, которых он привык видеть запряженными в школьные кареты, начиная с пятого курса, и теперь поражался тому, что не обратил внимания на то, как фестралов использовала когтевранка Полумна Лавгуд. А ведь помимо врожденной навигации у них оказалось немало магических свойств. Например, фестралы умели скрывать своего наездника. Гарри это показали, и он был очень впечатлен, когда стал полностью невидимым, как под мантией-невидимкой. Удивительное и по-настоящему ценное умение фестрала – ребёнок, скрытый чарами невидимости, был абсолютно незаметен для окружающих, равно как и его багаж, и корзина с котом. Сов в клетки не сажали, не было в том необходимости, если совсем уж честно, не попугаи же они…
Отличала фестрала и сверхнадежность. Волшебники знали, что спина крылатого коня – самое надежное месте на свете: ребёнок, посаженный на спину фестрала, будет находиться в такой же безопасности, как в объятиях родной мамы. Дервент и Мракс приложили немало усилий, чтобы вдолбить в голову Поттера новый постулат – надежнее фестрала зверя нет! Что бы ни случилось в пути, хоть град, хоть ураган с тайфуном, хоть война, верный фестрал доставит ребёнка к месту назначения целым и невредимым.
Кроме того, из волоса фестрала делали материю для мантий-невидимок, что тоже удивило Гарри, который думал, что она ткется из шерсти полувидима, но с другой стороны, много ли шерсти с обезьяны можно настричь?..
Пока Гарри предавался зооанализу и придумывал побольше минусов для поездов, суть обсуждений дошла до чистокровных магов, и они начали потихоньку бухтеть.
– Чего? Это чтобы моя принцесса целыми днями тряслась в вонючем маггловском транспорте, как какая-то маггловка, прости Мерлин?! – нервически затикал глазом утонченный пэр Гринграсс.
– Мой сын не опустится до того, чтоб садиться в эту ржавую рухлядь! – пафосно сверкнул глазами сэр Селвин.
– Фи, как это мерзко, – скривился лорд Малфой, прижимая к лицу надушенный платочек, словно в зале УЖЕ завоняло маггловской машиной.
В зале при этом на Малфоя посмотрели как на врага народа – разделения на магов и магглов ещё не были столь кардинальными. А обсудив сообща плюсы и минусы железной дороги с точек зрения магов и простых людей, пришли к однозначному выводу – маггловский поезд для волшебников не нужен, а тем, кому он интересен, достаточно просто купить билет и прокатиться в целях самопросвещения.
Услышав конечный итог, Гарри незаметно перевел дух – похоже, «Хогвартс-экспресс» так и не встанет на рельсы в обозримом (и в необозримом, надеюсь, тоже) будущем. С чувством кота, избежавшего кастрации, Гарри придвинул к себе блюдо с печеными карасями и принялся неспешно смаковать тощеньких рыбок, вдумчиво и тщательно отделяя косточки, ведь если хорошенько подумать, то зачем волшебнику колеса, когда он сам отлично владеет пространством и временем? Порталы, фениксы, фестралы, собственная трансгрессия наконец… Автомобили в конце концов одного только мистера Уизли заинтересовали, да и то ему понадобилось применить к машине чары Летучести.
К лошадкам, кстати, вопросов у Гарри уже нет, сам полюбил своего верного Мышку. Это вам не метла! Для путешествий в небольшие поселения по различным заданиям Джона Дервента – самое то. Стало просто приятно ввечеру спешиться на привале с коня, пока расседлываешь его, чистишь, умиротворение само собой возникает, и к тому времени, когда в котелке закипит вода, нирвана приходит полная. А как здорово ехать домой после завершения дела! Обратный путь обычно неспешный, можно предаться мечтам, совсем приспустив поводья на холку лошади, и будь уверен – верный конь доставит тебя домой с любого направления и расстояния точнее всякого компаса. Ну а раз спешить некуда, то короткие остановки им обоим только в радость: всаднику ноги размять, а коню – легкий перекус свежей травкой, а то и вовсе полежать на этой травке вдвоем не помешает. Мышка как наестся, так и ложится – брюхо погреть на солнышке, а Гарри тут же пристроится, уложит голову на шею коню и в дрёму сладкую ненадолго…
Абрахам Ронен, преподаватель Заклинаний и тезка Марчбенкса, из-за чего получил прозвище «Авраам», прихворнул, совершенно неожиданно подцепив где-то драконью оспу, и его в срочном порядке отправили домой лечиться. А пока на его место позвали заместителя – Виктора Руквуда. Человек ничем не примечательный, тихий да мирный, он никаких нареканий ни у кого не вызвал, все его знали и уважали, с благодарностью приняв его помощь.
Но Гарри-то, мы помним, откуда? Во-о-от. Услышал он фамилию «Руквуд», да весь и напружинился сразу, припомнив своего современника Августа Руквуда, сторонника Темного Лорда, а вместе с ним и по истории поколений прошелся – спасибо Гермионе, заставила-таки заучить имена и мотивы всех Пожирателей Смерти после промашки с Краучами… Зарылся, значить, в прошлое (нынешнее настоящее то бишь), да и вспомнил факт, который история не сочла зазорным сохранить, а именно – Виктор Руквуд, колдун, возглавлял в XIX веке фракцию темных волшебников, заключивших союз с гоблинами Ранрока. Про Ранрока Гарри тоже кое-что вспомнил (надо же, уроки Бинса всё-таки отложились в памяти!) – гоблин, возглавивший одно из крупнейших гоблинских восстаний в конце девятнадцатого века.
Так что вполне естественно, что Гарри тут же покрылся подозрениями аки лишайником и начал следить за этим тихим типчиком. А то он не знает этих тихонь, ага… Один крыс Питер чего стоил в придачу с Квирреллом, тихим милым заикой.
Он и замок с полтергейстом додумался припахать.
– Хогвартс, Хогмунд, вы меня слышите?..
– Слушаю, Тополёчек. И смотрю, – с последней фразой к Гарри подпарил Пивовар и вперился золотыми точечками в зрачки Поттеру. Глядя ответно в глаза Пивовару, Гарри отчетливо произнес:
– Следите за Руквудом денно и нощно. Не нравится мне этот человек, слишком неоднозначная у него история в прошлом, то есть будет… Ну вы меня поняли?!
Поняли, конечно, как не понять, тем более, что Гарри сам частью Замка стал… Его словами все прониклись – со всех сторон стали следить: и глазами портретов, и кошками всех студентов, и птицами их, ястребами да соколами днем и совушками ночью. Куда ни пойдет, повсюду на него палятся, коровы на лугу и те головы поднимали, провожая Виктора до-о-олгими задумчивыми взглядами.
Бедняжка аж занервничал от такой подконтрольной жизни, как тут жить-то, если на каждый твой чих червяк из-под листика выглядывает и говорит: будь здоров!
К счастью, Виктор не поверил в наблюдателей – мало ли кто и по какой причине на него смотрит, может, он красивый и просто человек новый? – и от плана своего не отказался: нанес удар, мерзенько и украдочкой – рано-рано утром, в самый тихий час перед рассветом.
Тополёчек, ты был прав!!! Ментальный вопль Хогвартса, усиленный голосами Хогмунда и кошек, взбаламутил весь замок, катапультами повыкидывал всех из постелей. Замерев на миг и послушав, откуда доносится шум боя, обитатели замка дружно заторопились в сторону библиотеки. Когда все во главе с Гарри и директором сбежались к эпицентру битвы, то увидели сплетенные в драке тела кошек, Хогмунда и Виктора. В когтистом орущем клубке различались ещё три ку-ши, заметных благодаря зеленому цвету шкуры. Собак и кошек разогнали, Пивовара и Руквуда разняли и призвали к ответу. Полтергейст, яростно пыхтя и порываясь просочиться сквозь строй сомкнутых тел, обиженно прокричал:
– Он Адское пламя вызвал! Хотел поселение гномов спалить, но огонь на себя Филармония перехватила! Надеюсь, она не сгорит?.. А сюда он пришел библиотеку сжечь!..
Еле-еле, с трудом вспомнили, что Филармония – это Фелина, ахнули и кинулись на улицу, не забыв предварительно связать Виктора и не поленившись понести с собой.
С такой скоростью до Хогсмида никто никогда ещё не бегал и не скакал, добирались до него разрешенной трансгрессией, для чего Хогвартс временно снял барьер. А с расстояния четырех километров стал слышен бой титанов – земляной кошки и живого огня. Господи, как же это было страшно! Замерев на приличном отдалении от поселка, жители Хогвартса со страхом смотрели на разразившееся вдали сражение, от которого грохотал камнепад в горах, шатались и падали деревья в окрестных лесах и дрожала земля под ногами.
Огонь ревел и плевался протоплазмами, выбрасывая огромные пламенные дуги, Фелина дыбилась гигантскими валами и перехватывала пламя, давила и душила собой, своей сырой земляной плотью…
Откуда-то появился Соломон с длинным посохом в руке, не тратя ни секунды времени, он всадил палку в землю и быстрым речитативом воззвал к небесам, применяя свою загадочную природную магию друидов – вмиг набежали тучи и разверзлись аккурат над огнем, выплескивая на него тонны воды. Фелина промокла, но стала только сильнее, с новыми силами насела на противника, вжимая его во влажную почву и придавливая сверху горушкой, срочно окаменев, чтобы удушить, лишить малейшего притока кислорода! Но даже её сил не хватило бы, если б не помощь, подоспевшая с совершенно неожиданной стороны…
С гор донесся новый, незнакомый гул, земля под ногами затряслась в совершенно другом ритме, как под ударами чьих-то колоссальных шагов. С трудом оторвав взгляды от раскаленно-мокрой Фелины, маги посмотрели в сторону гор, откуда к ним приближалось огромное существо, в котором многие, к своему смущению, признали тролля. У него были большие круглые уши, крупный нос картошкой, густая древесная борода и длинный тонкий хвост. Подойдя к месту схватки, властелин гор мягко отодвинул ногой кошку, как человек котёнка, нагнулся и взял в ладони живой клок огня, аккуратно скатал в ком и засунул в рот. Против стихии природы стихия огня не смогла устоять и покорно стухла, будучи попросту съеденной троллем, самой могущественной из сил природы.
Засмеялся облегченно Соломон и взмахом посоха усмирил дождь, разогнав облака, встряхнулась и стала зеленой Фелина, до этого принявшая вид скалы, благодарно муркнула троллю и уселась в позу египетской статуи. Потрясенные гномы и волшебники, пришедшие со стороны Хогсмида, подошли и сгрудились вокруг обитателей Хогвартса – детей и профессоров, принялись наперебой расспрашивать, что да почему тут случилось? А профессора и сами в шоке, оцепенело моргают на Гарри Поттера, славного невысокого паренька, который всего-то и попросил, что проследить за мистером Руквудом, и вот поди ж ты, чем всё закончилось…
Гарри стоял ни жив ни мертв, ловил на себе растерянные вопрошающие взгляды, сам смотрел на тролля, в его глубокие печальные серые глаза, и покрывался холодным потом – вот как должна была исчезнуть деревня гномов и сгореть история Хогвартса. С помощью вражеского лазутчика, проклятого сторонника лживых гоблинов, подлых и хитрых тварей, готовящих очередное восстание против гномов и волшебников…
И тем более неоценимой оказалась помощь тролля, простого и мирного существа, которого лишь чрезвычайные ситуации поднимают от долгого сна глубоко под горой и заставляют выйти на поверхность, как это случилось сегодня. Фелина и Адский огонь подняли достаточно сильный шум, чтобы разбудить и поднять старого горного короля…
Покосившись на алеющий восток, тролль вздохнул и широким шагом направился обратно в горы – ему надо успеть спрятаться в пещеры, прежде чем солнечные лучи вырвутся из-за горизонта и захватят небо.
Глава 14. Простое решение всех проблем
Гарри стал героем. Когда маги отошли от шока, их охватило адреналиновое счастье, захлестнувшее с головой и выплеснувшееся наружу обрадованными криками и слезами благодарности. За всех не буду говорить, но Рам точно утер повлажневшие прекрасные глаза, никак не скрывая и не стыдясь этого. Зато на объятия расщедрились все, это англичанам, к счастью, свойственно, так что Поттера от всей души заобнимали-затискали, градом ударов по спине выразив свое искреннее восхищение.
Оглохнув от криков, обласканный кулаками по лопаткам, чувствуя, как под завязами боли расцветают синяки, Гарри тем не менее терпеливо снес пылкую благодарность своих коллег, студентов и жителей деревни, сам продолжая поглядывать в ту сторону, куда ушел их неожиданный утренний союзник – сорокаметровый горный тролль. Его смятение можно понять, ведь Гарри в своей жизни встречал тролля в школе на Хэллоуин, и всё, что он знал, это то, что они тупы, вонючи и легко оглушаются левитированной дубиной. А ещё у них противные, просто ужасные, гадкие сопли – его несчастная остролистовая палочка об этом помнила до самой своей смерти, сломавшись от столкновения с Нагайной…
– Что с тобой, братик, дорогой? – Рам самым первым заметил странную отстраненность Поттера, остальные тоже приспустились с небес и встревоженно начали ощупывать драгоценного мальчика – не поранили ли они его случайно в порыве страсти?..
– Просто я думал, тролли не такие большие, метра четыре в высоту, – смущенно пробормотал Гарри, отворачивая лицо от заботливо ощупывающих рук и вспоминая лысого пузатого урода со слоновьими ногами, припершегося в школу на праздник.
– Так они же разные, – начали волшебники втолковывать парню очевидное. – Есть тролли-великаны, как сегодняшний наш друг, а есть тролли-фейри, хитрые, лживые создания, крадущие и подменивающие детей у невнимательных родителей… Твой-то какой?
Гарри рассказал, какой, все подробности припомнил и затаил дыхание, собираясь узнать новый интересный факт по части троллей. Маги озадаченно переглянулись и…
– Чего не бывает, так это тупого тролля, – заявил Диппет. – Тупица не выживет, загнется от первого же солнечного лучика.
– Ну, если только его специально не беречь, чтобы потом спустить с поводка… – с сомнением протянул Найджел, глядя на Гарри. Тот кивнул его догадке:
– Да, верно, того тролля действительно берегли, прятали до Хэллоуина, Квиррелл сам рассказывал.
– Но всё равно, тупой тролль – это нонсенс! – несогласно припечатал кузнец.
– Ребята, может, о другом поспорим? – встрял в полемику Мракс. И пояснил в ответ на вопросительные взгляды: – Например, поджигателя допросим.
Пламенные, горящие праведным гневом взоры тут же вонзились в упомянутого поджигателя – Руквуда, отчего тот обреченно съежился, остро жалея, что о нём всё-таки вспомнили.
На склоне холма да на ветру допросы как-то не принято проводить, так что все решили вернуться в замок, ненавязчиво утянув с собой отшельника Соломона. Заинтересованные гномы и поселяне не смогли остаться в стороне и молча присоединились к обществу. Большой зал был достаточно вместительным, и, глядя на более чем тысячу лиц собравшихся, Руквуд внезапно осознал, что здесь воплотился самый грандиозный в истории суд. Бледный Визенгамот сдох и зачах по сравнению с этим собранием… Столы и лавки отодвинули к боковым стенам и временно трансфигурировали в зрительские трибуны, на коих все и расселись, распределив в центре зала одинокое креслице со связанным в нём Руквудом. Стол профессоров остался на месте, разве что пол под ним приподняли, создав подиум, в результате чего зал стал походить на амфитеатр или зал суда №10 в подвалах Отдела Тайн.
Видя столь явный произвол, Виктор слабенько трепыхнулся в путах и осмелился вякнуть:
– Это же… Самосуд! Требую настоящего суда!.. При полном составе Визенгамота…
– Будет тебе Визенгамот. Вот выпотрошим, вытрясем из тебя правду и отдадим с чистой совестью властям, – тонко отбрил Блэк. Подумал и включил сарказм: – Или, может, тебе куда приятнее будет компания дементоров?
Ой нет, про стражей Азкабана Виктор как-то подзабыл и тут же срочно заткнулся, вовремя сообразив, что лучше пусть живые маги поругают, чем жуткие душесосы за него примутся.
К столу подошли маги и выложили перед директором предметы, изъятые из карманов Руквуда во время пеленания веревками. Призванное диктоперо застрочило по пергаменту, составляя опись изъятого: кисет с табаком и курительной трубкой, карманные часы на цепочке, малый тубус для хранения малоформатной документации, кожаный мешочек с полновесными галлеонами (пятьсот монет), неиспользованный портключ, заведенный на половину шестого текущего времени, и – та-дам-м-мм! – билет на «Марию-Терезию», отплывающую в Калькутту в полдень сего дня!
То есть ситуация из разряда: «оно само!», когда сами вещи выдают хозяина с головой и потрохами, прямо в лоб заявляя, что их владелец собрался удрать сразу после сожжения деревни и замка. Тишина при этом повисла такая, что Руквуд в буквальном смысле захотел на ручки к добрым дементорам – они же лапушки на самом-то деле, обнимут и поцелуют…
Прожигая ублюдка зеленым огнем праведности, Блэк протянул руку к тубусу, взял его, подержал перед собой и, глядя на Руквуда поверх тубуса, начал ме-е-едленно и неотвратимо развинчивать половинки.
– Не надо… – тихий всхлип вперемешку со стоном вырвался из сдавленного ужасом горла Виктора, пока развинчивались половинки тубуса.
– Мы не судьи и не полицейские, мы всего лишь мирные граждане, желающие знать правду, – непреклонно молвил Найджел, вытряхивая из чехольчика туго свернутую трубочку пергамента. Развернув, он начал негромко бормотать, скользя взглядом по строчкам: – Я, Рагнок Шестой Справедливый, обязуюсь не применять… я, Ранрок, обязуюсь добыть меч… – Дочитывал он молча, а когда закончил, то взгляд, поднятый на Руквуда, вот на такусенькую йотушку уступал взгляду василиска, и то лишь потому, что не окаменял…
– Значит, меч?.. – с тяжестью кузнечной кувалды обрушился вопрос. – Значит, ради меча Годрика ты пришел лишить жизни целый городок и школу, полную детей? Да человек ли ты после этого?
С каждым произнесенным звуком Руквуд всё глубже вжимался в кресло, вздрагивая, как от ударов, словно Блэк бил не словом, а той самой кувалдой, полновесной правдой вколачивая несостоявшегося убийцу в гроб совести. А воздух в зале ещё и загустел от осознания произошедшего. И глядя на тысячу звереющих лиц, Руквуд очень хорошо понимал, что живым он отсюда не выйдет. Не отпустят. Порвут на ленточки и сплетут макраме…
Гарри, понимая то же самое, достал палочку и невербально наколдовал щит вокруг недотепы, чтоб и впрямь до Виктора никто не добрался. Когда на Поттера гневно-вопросительно уставились рассерженные люди, Гарри виновато пояснил:
– Простите, не хочу, чтобы вы стали убийцами из-за этого недоноска…
Эти слова, впрочем, подействовали почище отрезвляющей оплеухи – народ охолонулся от спонтанного гнева и разом очнулся, с удивлением обозревая огромный зал и друг друга. А придя в себя полностью, просто изничтожили Виктора таким взглядом, каким добросовестная хозяюшка смотрит на таракана-альбиноса с чемоданчиком у брюшка, ползущего через кухню…
Сам Виктор ощущал себя точно тем тараканом, когда выполз из зала сквозь расступающуюся толпу, совершенно раздавленный уничижительными взглядами честных работяг, чьи жизни он чуть не предал огню этим утром. На выходе его под ручки ухватили вызванные авроры, заковали в кандалы и препроводили к парящей укрепленной карете для перевозки преступников. Начальство, получив у дирекции Хогвартса исчерпывающие свидетельства и доказательства от более чем тысячи очевидцев, уходило с места происшествия просто охреневшим.
Когда зал опустел и в нём остались только самые приближенные, Найджел с теплотой посмотрел на Гарри.
– Спасибо тебе, сынок. Спас ты нас всех сегодня…
Гарри слабо улыбнулся. Он сам слишком хорошо понимал, что могло случиться, не предупреди он так своевременно Хогвартс и Фелину. Если бы не его паранойя, то Хогвартс стал бы тем, что он помнил из прошло-будущей жизни… Пожар уничтожил бы библиотеку, возможно, погибли бы несколько людей, о которых потом в истории ничего не сохранится. Сожженный замок и поселение Хогсмида, возможно, будут долго восстанавливать, и деревня станет в конечном итоге тем поселком, который потом будут посещать с третьего курса студенты, начавшие учиться по новой трехзвенной системе.
Легко представить, как уводят прочь коров, ненужных во время капитальных ремонтов, да и кому за скотиной ухаживать среди гор стройматериалов, если каждый сантиметр площади будет занят ремонтниками. А потом, когда кто-то вякнет – ой, а куда коров-то? – обнаружится, что коровники переоборудованы под склады и бараки для тех же рабочих, и они доедают последнюю телячью ногу, бросая кости тощим волкодавам, которые придут на смену природным пастырям ку-ши…
Фелина сойдет на нет и превратится в маленькую Миссис Норрис, её друг и куратор Грейс со временем тоже утратит магию и станет сквибом Филчем. Ведь раны, нанесенные магией, не исцеляются. Адский огонь действительно убьет Хогвартс…
И рабочие нового поколения, придя на смену первым, будут доделывать ремонт в по-настоящему обычном замке, мертвом и безжизненном, куда потихоньку начнут стекаться привидения со всех ближайших погостов. Кому, как не призракам, чувствовать усопших и занимать их место, чтобы оно не было пусто… «И только души мертвых помнят дни былые…», наверное, для этого вспомнят о Хогвартсе давно умершие сэр Николас де Мимси-Дельфингтон, Елена Когтевран, брат Патрик и пират Моррисон Барон, придут и воцарятся на своих любимых когда-то факультетах и станут предаваться ностальгии, попутно стравливая студентов меж собой. Просто так, от нечего делать, да и мимохожим ученикам прихвастнуть не зазорно: «а вот в моё время шпагу держали вот так. И вообще, мой факультет самый лучший! Эй, не ври! – обязательно вмешается другой призрак. – Мой факультет – лучший!»
Слово за словом, одно уверение яростней и жарче другого, и так год за годом, из весны в осень, отпечатываясь в головах уезжающих-прибывающих студентов, и забудутся постепенно старые истории.
А пока надо защитить текущую. Вздохнув, Гарри обвел взглядом своих лучших друзей: Найджела, Брайана, Рама, Зейна, Морана и Армандо с Соломоном, кивком приблизил их к себе и тихо заговорил, рассказывая грядущие возможные события, по причине которых в замке чуть не случился пожар.
– Рагнук был одним из лучших кузнецов среди своего народа – в гоблинской культуре правителями становятся не только те, кто усердно работает, но и те, кто делает это лучше. По заказу Годрика Гриффиндора Рагнук выковал меч из чистого серебра с рукоятью, инкрустированной рубинами. Современные гоблины, потомки Рагнука Первого, верят, что Гриффиндор украл этот меч у их короля, тогда как на самом деле король настолько привязался к своему изделию, что безуспешно пытался отнять его у Годрика силой, считая меч своей собственностью. Это была предыстория, история сейчас будет, – Гарри перевел дух и продолжил: – Одно из нескольких восстаний под предводительством гоблина Ранрока произойдет именно по этой причине – чтобы отвоевать назад свою священную реликвию, прикрывшись для отвода глаз войной гоблинов против дискриминации и предубеждений со стороны магического сообщества Великобритании в конце девятнадцатого века. На стороне бунтовщиков в этом конфликте как раз и выступит фракция тёмных волшебников, возглавляемая Виктором Руквудом. Понимаете теперь?
– Но разве за меч не заплочено? – недоуменно спросил Диппет.
– Гоблинов это не колышет, – махнул рукой Гарри. – Они настолько жадные, что даже в упор не видят, что меч Годрика давным-давно зачарован и является только истинному гриффиндорцу в час отчаяния. Я в этом своими глазами убедился, когда меч вроде бы вернулся в руки гоблину Крюкохвату, но тут же растворился после его смерти, а потом явился на зов Невиллу в самый нужный момент. Явился как ни в чем не бывало, словно и не был в руках своих хозяев – гоблинов.
– Значит, вернуть его – не вариант? – задумался Блэк.
– А вы могли бы его вернуть? – опешил Гарри.
– Мог бы, почему б нет? – пожал плечами Найджел. – Меч – не единственная реликвия Основателей. У Годрика, помимо меча, и другие драгоценные артефакты имелись, некоторые и поценнее будут.
– А… А почему же тогда только меч в истории сохранился? – теперь уже задумался Гарри.
– Наверное, потому, что сейчас события вокруг него вертятся, – тепло улыбнулся Соломон, ласково ероша волнистые кудри юноши. Гарри так и замер вдруг под рукой и непроизвольно потянулся следом за ладонью, безотчетно прося отеческой ласки. От чуткого друида не ускользнул этот кратчайший миг сердечного откровения, и он, ни секунды не колеблясь, мягко привлек Гарри к себе, даруя ему то, в чем он так отчаянно сейчас нуждался.
Остальные, видя происходящее, тактично помолчали, давая мальчику время для нежности. Потому что это случилось. Случилось здесь и сейчас, и отторгать его ни в коем случае нельзя, иначе миг будет упущен и больше не вернется никогда. Соломон тепло подышал в темную макушку и тихо шепнул:
– Гарри, ты будешь моим сыном?
– Да… – выдохнул Гарри в узкую грудь отшельника-друида, вдыхая запах трав и сосновой хвои. Чистый, лесной аромат, нетронутый никакой цивилизацией. Пусть у него есть Зейн, но и ему самому отец тоже нужен, причем вот такой, как Соломон, и вот так, внезапно и естественно, в самый нужный момент, когда само сердце позвало. И папа откликнулся на этот безмолвный зов, пришел…
Зейн, за несколько последних лет поднабравшийся знаний и хорошо изучивший папочку Гарри вдоль и поперек, только возликовал в душе, искренне радуясь тому, что и Гарри наконец-то открылся Соломону. А то он помнит тот день двадцатого года, когда Гарри по просьбе Рамы нанёс визит незнакомому тогда отшельнику и каким смурным он вернулся поздним вечером. Много дней он потом ходил сам не свой, не ел, не спал, всё друида своего одинокого вспоминал, переживал-беспокоился о нем… А когда Рам снова зелье то сварил, Гарри чуть ли не с боем вытребовал право самому отнести лекарство Соломону.
Ну и ему, Зейну, потом интересно стало, что за Соломона такого Гарри навещает, да и попросился с ним. Папочка не отказал – сводил Зейна в гости к друиду… И как же Соломон Зейну-то понравился! Чуть ли не с первого взгляда, как ни банально это звучит, но не зря же странствует по миру во все эпохи известнейшая фраза: «Влюбиться с первого взгляда»? А у Соломона натура такая – приветливая, добрая, душа хоть и израненная, но открытая, отзывчивая. Зейна он сразу принял, приласкал, отогрел словом ласковым, взглядом теплым, внимательным. Чаем травяным угостил, на все вопросы без запинки отвечать стал, потом во все тайны природы начал Зейна посвящать, в общем, держал себя, как папочка Гарри, только старенький, вон седой какой…
Даже странно, что такого человека жуткие магглы обидели. Этим словом Зейн обозначил всех плохих людей, исходя из значения английского слова «грязь», и порой искренне не понимал, почему волшебники всё человечество называют магглами? Потом-то ему объяснили, но себе Зейн остался верен – упорно не применял к хорошим людям грязное название.
Уловив малозаметный для всех нюанс, Зейн осторожно шагнул к Гарри и Соломону и тихонько приобнял их обоих, желая приобщиться к семейному теплу и поделиться с ними толикой своего личного счастья. Захваченные врасплох, Гарри и Соломон удивленно рассмеялись, крепко прижатые сильными руками к могучему телу любящего их Зейна.
