Текст книги "Монстр с нежным сердцем (СИ)"
Автор книги: Таня Белозерцева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 23 страниц)
– Можно, Зейн Поттер…
Глава 8. Филч и Фелина
Орел был прекрасен. Мощный загнутый клюв, широченный размах огромных крыл. Летел он со стороны леса, огибая по плавной дуге высокую стену башни, такой гордый, красивый. Гарри за ним следил, затаив дыхание, собираясь насладиться полетом великолепной птицы, но тут орел зачем-то нагнул голову к лапам, отодрал чего-то, заглотил, снова нагнул… только тогда и заметил Гарри, что он, гад, с закуской летит! Всё очарование сгинуло куда-то, и вместо него пришло злое веселье. Вот ты ж скотина, птица-обломинго, устроил себе перекус на лету, нет бы на пеньке каком присесть и поесть, как все нормальные лю… ой, птицы. Тьфу!
Сплюнув, Гарри отвернулся от башни и вонзил лопату в землю. Картошка сама себя не выкопает. Неподалеку работал Зейн, тряс и обдирал клубни с выкопанных гуртов. Осыпаясь прилипнувшими комками почвы, картофелины с глухим стуком падали на кучи подсохших клубней, отскакивали и катились к краям расстеленного брезента, словно стремились удрать и закопаться обратно в сырую землю.
Помочь со сбором картофеля попросили сами домовики, а видя, как волшебники безропотно идут переодеваться в рабочую одежду и разбирают лопаты, Гарри не стал отказываться и тоже включился в огородные хлопоты. Ну а в процессе уборки до него постепенно и дошло, почему магией нельзя пользоваться. Ведь это же пища, и колдовать над ней – это чистой воды издевательство. Достаточно того, что сами земли в окрестностях Хогвартса и Хогсмида волшебные.
В Хогвартсе и окрест него постоянно что-то происходило. Коридоры и лестницы чутко подстраивались под потребности волшебников: если шли малыши, ступеньки на лестницах становились частыми и невысокими, и наоборот – для длинноногих старшекурсников и взрослых. В коридорах менялось освещение, опять-таки в угоду тем, кто шел и имел особенности организма. Кто-то плохо видел в полумраке, и для него нужен был яркий свет, кто-то страдал светобоязнью – бывали и такие! – для них свет приглушался… Для детей с проблемами желудков в пошаговой доступности открывалась Комната-по-Требованию, а не только одна-разъединственная Выручайка на осьмом этаже во времена Поттера.
И насчет малышей… Гарри был крайне смущен, когда понял, что в Хогвартсе живут не только первокурсники одиннадцати лет, но и совсем маленькие дети, от грудничков до школьного возраста – с мамами и папами. Оказалось, дело вот в чем…
До XIX века школ было недостаточно, а существовавшие управлялись церковью, делавшей упор на богословском образовании. Англиканская церковь сопротивлялась попыткам государства обеспечить светское образование, и потому церковно-приходские школы по-прежнему оставались неотъемлемой частью школьной системы государства. В тысяча восемьсот четырнадцатом году обязательное обучение подмастерьев было отменено. К настоящему времени воскресные школы в Великобритании за неделю посещало до полумиллиона детей. Поскольку эти школы предшествовали первой государственной системе финансирования массовых школ, их начали рассматривать как предвестников постоянной всеобщей школьной системы в Англии. Лишь совсем недавно, буквально в начале текущего года, некий Уайльдерспин открыл первую начальную школу в городке Спиталфилдз. После чего, если нововведение будет одобрено министерством образования, планировалось ввести разделение на младшие (начальные), средние и старшие школы, вплоть до открытия профильных колледжей.
Ну а волшебника как в церковь пригласишь? Правильно, никак. Вот и обучались нынешние маленькие колдунята дома, у маминой юбки. Это в будущем, как понял Гарри, дети волшебников будут учиться, как все, по устоявшимся правилам трехзвенных систем образования и, как все, станут переходить из школы в школу.
На памяти Гарри, школьное образование Великобритании существует более шестисот лет, но ни в педагогической литературе, ни в обществе до сих пор не разработан полный, единый шаблон особенностей и различий школ. Каждое учебное заведение индивидуально. Одни очень закрыты, поэтому узнать о том, по какой программе они работают и какие дополнительные занятия предлагают, непросто. Другие, наоборот, открыты настежь и понятны уже с порога, в них чуть ли не с подъездной аллеи видно, чему там обучают. А раз так, то что мешает Хогвартсу быть самим собой и впредь? Зачем ему меняться в будущем, становиться стандартизированным школьным учреждением в угоду моде и веяниям сторонних идеологов? По правде говоря, Хогвартсу лучше оставаться таким навсегда, чтобы разговоры о Статуте секретности вообще не заходили. Ведь существуют же в гаррином времени школы полного цикла, в которых дети с первого начального курса до выпускного вечера учатся. Так почему бы Хогвартсу не остаться таким, как сейчас?
Магглорожденных всё равно меньше, чем волшебников из семей чистокровок и полукровок. Их процент примерно один к десяти. На его собственном курсе в сорок душ было всего двое магглокровок – Гермиона и Джастин. На втором курсе поступил Колин Криви, на четвертом – Деннис, вот и весь список магглорожденных колдунов. Так зачем же ради них менять прочно укоренившееся расписание огромного Хогвартса, чья история насчитывает уже больше тысячи лет?..
Что изменится оттого, что один-два ребёнка поступят не в пять лет, а в одиннадцать? Вот ей-богу же, ничего не изменится, стены Хогвартса как стояли, так и будут стоять. И красть мелких мажат у магглов совсем не обязательно…
Вздохнув, Гарри, пребывая в глубоких раздумьях, вонзил лопату не глядя, за что и поплатился. Вопль, полный боли и ужаса, вонзился в уши, как таран, сшибая с ног и оглушая нахрен. Подпрыгнув и упав с небес на землю, Гарри круглыми глазами уставился на разрубленую пополам мандрагору. Смертельно раненая, расчлененная ровно надвое, та тем не менее орала в полную силу, ни на йоту не показывая, что умирает.
Прыгая через ямы и кучи картофеля, к Гарри прискакал Мракс и сходу врубил свою лопату в голову орущего клубня, после чего зло рявкнул на парня:
– Да не тормози ты так, придурок! Ранил мандрагору, тут же добей её, пока она не прикончила всех своими воплями.
Прооравшись, он поморщился и вытер рукой кровь, текущую из правого уха. Гарри испуганно прикусил губу – ой… Следом подлетел Адам, схватил Морана за плечи, быстро оглянулся по сторонам и крикнул:
– Дамблдора! Кто-нибудь, позовите Дамблдора!
И, к ужасу Гарри, начал бережно укладывать Морана на землю. Тот не сопротивлялся, более того, очень сильно побледнел, потому что кровь из уха потекла ещё обильнее. Явно повреждения были хуже, чем казалось на первый взгляд… Крик зрелой мандрагоры смертелен – как-то не вовремя вспомнилось Поттеру из уроков Травологии. Вспомниться-то вспомнилось, а толку никакого, как оказывать помощь пострадавшим от крика мандрагоры, его не учили… Находящийся неподалеку Диппет взмахнул палочкой и вызвал Патронуса, кинув ему вслед:
– Брайан, на картофельное поле – бегом! Тут на нас напала дикая мандрагора.
Ой… Гарри ещё сильнее прикусил губу, почти до крови, чувствуя себя омерзительно, это ведь он спровоцировал клубень к акустической атаке. Диппет подковылял к нему и от души врезал подзатыльник.
– А ну-ка убрал скорбное выражение с лица, юнец. Мандрагоры не зря славятся своим коварством. Ты на её ботву посмотри, скажи, на что она похожа?
– На картофельную… – растерянно пробормотал Гарри.
– Вот именно! – Армандо нагнулся, ухватил верхнюю половину клубня за черенок и энергично обхлопал её об сапог, стряхивая землю. – Прилезла в картошку паразитничать, высасывать её соки, тварь… Была бы целая – всех прибила бы. А ты её заранее обезвредил, расчлененная, она уже не смогла никого убить. Так что спасибо тебе, юнец.
– Я думал, они полезные… – совсем растерялся Гарри.
– Они и полезные. Вот, с собой берем! – Диппет зашвырнул мандрагору в ведро с картошкой. – Её, главное, успеть убить до крика…
Конец фразы Диппета потонул во вспышке пламени – рядом с ними из ниоткуда возник Брайан Дамблдор, державшийся за хвост золотого феникса. С полувзгляда поняв, что случилось, он тут же склонился над Мораном, одновременно ссаживая ему на грудь феникса, и коротко велел птице:
– Действуй, Гвидо!
Рука Гарри тут же потянулась к ушному отверстию – поскрести. Это не очень помогло, он точно расслышал «Гвидо». Пришлось переспросить:
– Как зовут феникса?
– Гвидо Фокс, Гай или Фоукс, как кому нравится, – пожал плечами Армандо.
– То есть его назвали в честь Гая Фокса? – догадался Гарри, глядя, как феникс щедро льет слезы в окровавленное ухо Мракса.
– Ага! – захохотал вдруг Диппет. – Он ведь, дурашка, тоже чуть пороховой склад не поджег! Не под парламентом, конечно, но не суть… Состарился он, отправился, как положено всякому нормальному фениксу, заросли руты искать, да не расчитал своих дряхлеющих силёнок – летел-летел и вдруг как свалится на бочонки с порохом, что на берегу стояли и ожидали погрузки на корабль. Так и рвануло бы, и был бы у нас ещё день Гая Фокса в придачу к ночи. Да случилось в ту пору Вольфу Дамблдору, отцу нашего Брайана, мимо проходить. Увидел он, что полквартала сейчас на небо взлетит, и решил спасти несчастных магглов: не дожидаясь, когда пламя погаснет, он голыми руками, как есть, без защиты, схватил горящую птицу и трансгрессировал с ней от греха подальше. И как сейчас помню, первыми словами его были смачные ругательства, когда он появился здесь с живым факелом в руках: «Ой, чтоб те пусто было, Гай Фокс ты недоделанный!». А феникс благодарным оказался, понял, где сгореть собрался, и проникся любовью к спасителю, с тех пор и служит семье Дамблдоров. Вот так-то, юнец, птица, а понимает, что не выжил бы он тогда. Порох – это вам не понюшку табака нюхнуть!
Высказавшись, Армандо посмотрел на Мракса, поежился почему-то и опасливо глянул в сторону гор, туда, где в ложбинке желтело плоское плато весьма странных очертаний. Чем-то оно внушало опасение… Гарри машинально проследил за взглядом Диппета и вздрогнул – желтая скала приобрела очертания спящего кота. Тем временем Брайан и Адам привели Морана в более-менее стабильное состояние, подняли пострадавшего и повели в замок. Проводив их взглядом, Армандо оглядел картофельное поле, покосился в сторону гор и заторопился следом за товарищами, явно занервничав.
Гарри тоже сделалось не по себе – желтая гора менялась на глазах: поднялась и сформировалась круглая кошачья голова с треугольными ушами, стали видны даже глаза в провалах пещер, обозначилась морда, а под ногами ощутимо затряслась земля от движений далекого каменного великана…
– Что происходит?.. – испуганно зашептал Гарри, ни к кому конкретно не обращаясь.
– Не знаю… – сзади замер встревоженный Зейн, с изумлением наблюдая, как поднимается вдали ожившая гора. Даже отсюда было видно, как осыпаются и падают со спины и плеч куски породы и целые деревья, даже показалось, что до них доносится гул камнепада.
Покосившись вправо-влево, Гарри увидел, что домовики как ни в чем не бывало продолжали трудиться, копали картошку и ворошили подсохшие на брезенте клубни, складывая их в мешки. Гора, встающая на горизонте, им ничем не мешала…
– Простите, – обратился к ним Гарри. – Вы не скажете, что всё это означает?
– Ничего не означает, – ближайший домовик обернулся к Гарри и Зейну. – Фелисити всегда просыпается к зиме и перебирается поближе к Хогвартсу. Зимой замок особенно уязвим, и Защитница старается быть поблизости, чтобы успеть на помощь, случись чего…
– То есть… это Защитница? – Гарри для уточнения потыкал пальцем в сторону приближающейся горы.
– Да, – домовик весело хмыкнул, озорно сверкнув глазом на Гарри. – Она душа Хогвартса, видишь ли, когда его строили, то строительный камень – мрамор, песчаник, гранит и прочее – брали со склонов Фелиции, волшебники по незнанию устроили там камнеломню и случайно выложили фундамент и часть стен из кусков местного великана. Но Филя не обиделась, она отнеслась к этому с юмором, тем более, что камень недалеко увезли, а уложили неподалеку, в долинке на берегу озера.
– Филя? Фелиция? Фелисити? – Гарри сбился с толку, завороженно наблюдая, как гора становится меньше по мере приближения, хотя казалось бы, должно быть наоборот…
– Это дань уважения богине, – пояснил домовик. – Придумывать для неё как можно больше имен, начинающихся со слога Фил или Фел, с него начинается фелина – кошка.
– Богине? – в горле Гарри пересохло, всего-то на миг глаза перевел с горы на домовика и обратно, а кошка с горизонта исчезла. – Где она?!
И тут же понял – где. Домовики молча уставились на что-то за-над головой Гарри, и он, шумно сглотнув, медленно развернулся назад вместе с Зейном. Зеленая кошка словно выросла из земли, так как была покрыта дерном, и походила на гигантскую статую, выстриженную умелым садовником из зарослей тиса. Её глаза, чуть зеленее и ярче, чем она сама, смотрели Гарри прямо в душу, так что не осталось никаких сомнений в её божественном происхождении.
Волшебная кошка волшебного мира стояла перед Гарри и Зейном, такая же реальная, как сам замок и земли вокруг него. И такая же древняя, как горы и камни, холмы и травы, раскинувшиеся окрест. Гарри невольно почувствовал себя мышонком перед огромной кисой и вдруг позавидовал магам, вовремя сбежавшим. Уж они-то знали, что за кошка там с гор идет…
Хранительница, ты же всеведуща, не правда ли? Я чист перед тобой, у меня нет дурных помыслов, не покарай же меня и сына моего… Движимый инстинктом, Гарри покорно опустился на колени к ногам богини, с глубочайшим почтением склонив голову. Помедлив секунду, за ним упал Зейн, забыв, впрочем, склонить голову, продолжая восхищенно таращиться на кошачью морду.
Именно в эту минуту всевышнего откровения в голову Гарри заползли мысли: «А куда это всё в будущем подевалось? Куда это всё исчезло: разумный Хогвартс, боги лесов и холмов, гномы? Почему к моему времени всё так кардинально изменилось – появились привидения и заброшенные залы, как запрягли гордых фестралов, почему отстранились кентавры и стали горды гиппогрифы? Почему произошли все эти перемены? Отчего начались упадки и деградация волшебных земель Хогвартса?
«Потому что грядет угнетение самой магии Хогвартса, – раздался в голове Гарри голос. Вздрогнув, он выпрямился, нерешительно посмотрел в изумрудную глубину кошачьих глаз и понял – да, с ним говорила богиня. – Грядет то, что нарушит магическое равновесие этого места».
– А если не допустить этого? – робко предложил Гарри, ещё не зная толком, можно ли открыто общаться с фелиной.
«Попробуй, – мягко муркнула кошка, загадочно прищуривая глаза. – Непорядки начнутся с победой Евпраксии Моул над Хогмундом Пивоваром, Хранителем магии Хогвартса, если сможешь занять кресло директора вместо неё и сохранить жизнь полтергейсту, то Хогвартс останется прежним».
– Ты всё видишь?! – озарило Гарри. Кошка медленно кивнула.
«Да, я вижу твою память, юный Гарри, и меня крайне огорчает то, какой я стану в будущем…»
– Какой?.. – опасливо выдохнул Гарри.
«Вот такой», – фелина опустила голову, ложась, и уменьшилась, превратившись в до боли знакомую Гарри пыльно-серую кошку. В ушах юноши набатом загрохотала кровь – Филч и Миссис Норрис, последние Хранители Хогвартса… Так же быстро заметались перепуганные мысли, которые он озвучил:
– Если ты Миссис Норрис, то кто же тогда мистер Филч?
– Ну, видимо, это я, – сбоку неслышно подошел Грейс и с интересом оглядел уменьшившуюся богиню. Тихо фыркнул и посмотрел на Гарри. – Негусто… А я каким буду?
– А вы кто? – бухнул Гарри, растерявшись от неожиданности. Вместо ответа Грейс всверлился в глаза парня, пробираясь вглубь его памяти, нашел воспоминания о Филче, примерил найденную личину и скуксился.
– Фу… неинтересно-то как… Я стану сквибом, представляешь?! – обратился он к кошке.
Гарри, глядя на Филча и Норрис, в ужасе потряс головой, силясь согнать наваждение. Старик и кошка, видя реакцию мальчика, посерьезнели и вернули себе прежний облик: фелина выросла до титанических размеров, а Филч стал Грейсом. Взглянув на Гарри, Грейс миролюбиво пояснил:
– Видишь ли, я Хранитель, как и Фелли, обитательница Полых Холмов, и, надеюсь, это тебя не испугает, но я не человек в прямом смысле этого слова. Я – фейри, воплощенный дух этих земель. И сказать честно, так же, как и Фелли, расстроен своим будущим деградированием. Мне будет очень неприятно стать немощным сквибом, но ещё хуже, видимо, станет Хогвартсу… И Фелине, чего уж там. Быть маленькой бессловесной кошкой – худшей участи нельзя и представить…
С чем с чем, а с этим Гарри был согласен стопроцентно, такого будущего он никому не пожелал бы. И не допустит! Нельзя такого допускать, вот только условия для благополучия оказались сложными.
Но как бы то ни было, Фелина сошла с гор и прочно поселилась в саду, где Гарри теперь то и дело натыкался на неё. Вот она лежит, высоко вскинув голову, а перед ней на стремянке стоит Грейс и состригает отросшие сорные травы, пробившиеся сквозь дерн. А вот она спит, уютно свернувшись на нежно-зеленом газоне средь зарослей тиса и елей, похожая на огромный холм причудливой формы.
Постояв возле спящей кошки, Гарри поворачивался к замку и в который раз спрашивал себя, согласен ли он на такую жертву? Ведь для того, чтоб сохранить величие и целостность живого замка, надо стать его душой. Стать Хогвартсом. Так сказал Грейс. Хочешь сохранить благополучие Хогвартса, его земель и жителей – отдай себя им. Всего, без остатка. А для этого надо войти в Полые миры фейри и навсегда забыть прошлую жизнь…
Глава 9. Неожиданная просьба Хогвартса
Евпраксия Моул, как помнил Гарри из собственного учебника Истории, была дамой справедливой, вон, даже соглашение подписала, выполняя требования взбесившегося полтергейста, на которого якобы завхоз устроил ловушку. Но история, как теперь выяснилось, оказалась сильно перевранной.
Во-первых, Пивзу незачем было сходить с ума и чего-то там требовать, а во-вторых, именно Моул Пивзу жизни не давала, не желая признавать полтергейста хранителем магии Хогвартса, а каждый новый директор, не разбираясь, еще хуже делал – Пивза постоянно гнобили и гоняли, в результате этих гонений магия обиделась на такое отношение к своему хранителю. И Хогвартсу пришёл конец.
То, что история искажена, Гарри видел в отношениях Грейса и Хогмунда Пивовара. Завхоз и полтергейст тепло дружили и ловушки с подлянками друг другу устраивать не собирались ни сейчас, ни в будущем.
Хогмунд, полтергейст, веселый шумный дух замка, хранитель магии Хогвартса и приятель Грейса, был совсем не похож на Пивза из времени Гарри. Вспоминая Пивза и сравнивая с нынешним Пивоваром, Гарри всё больше убеждался в том, что полтергейст будущего просто-напросто деградировал на почве заполоненного привидениями замка, напрочь лишенного магии.
То, что Моул потом чистенькой да пушистенькой перед народом предстала, объясняется очень просто: она себя обелила, ведь с чокнутого полтергейста какой спрос? Верно, никакого, тем более что он и доказать ничего не смог, а «праведнику» для истории за-ради себя, беленького, можно что угодно всочинить.
А Гарри настоящий Пивз-Пивовар понравился: низенький, худой, с большим носом, похожий на перехудевшего немца, этот шумный дух оказался действительно Хранителем магии замка. Хогмунд Пивовар всегда был в курсе всего, знал обо всем на свете и в силу своих возможностей бывал очень полезен всем обитателям замка. Каждый ребёнок в Хогвартсе знал: что бы с кем ни случилось – полтергейст Хогмунд всегда придет на помощь.
Он был материален и в то же время мог проходить сквозь стены, и поэтому для него не существовало никаких преград. Природа полтергейста с точки зрения маггла необъяснима, что неудивительно, ведь в мире волшебников этого шумного духа как раз видно невооруженным глазом. Там, где маггл видит летающие предметы, волшебник узрит, как разгневанный людской глухотой и слепотой дух хватает те самые предметы и швыряет их о стены. Вот вам и пустое место, н-да…
Ведь что такое полтергейст? Ну, с точек зрения науки и человечьей самоуверенности, это…
«В переводе с немецкого языка «полтергейст» означает «шумный дух». Полтергейст – это не существо, а явление, означающее самопроизвольное передвижение разных предметов, внезапное возникновение ароматов и звуков, неожиданное разрушение или телепортацию каких-то объектов. Со стороны это может выглядеть так, будто кто-то невидимый и очень мощный играет находящимися вокруг людей предметами».
Явление, ага… Только это магглы и оказались способны выдумать, а то, что у вещей, дома, ветра и вообще у природы может быть душа, об этом они не догадываются. Фантазии не хватает. Да и сложно это вообще-то, представить, что у ложечки есть разум. Да-да, у простой столовой ложки, и не спорьте мне тут!.. Не верите мне – почитайте Андерсена, вот кто умел с вещами разговаривать. Самая обычная швейная игла ему такую историю своих похождений забабахала, что впечатленный Ганс Христиан про неё книжку написал. Воть!
А так, в общем и целом, полтергейст является ничем иным, как сутью какой-либо вещи или предмета. Они у всех разные и по-разному называются: шумный дух механики зовется гремлином, созидательная и тихая душа дерева именуется дриадой, наяда играет и бурлит в стремительных течениях рек и ручьев. А душа таких явлений, как атмосфера и уют домов, как раз прерогатива полтергейста, он вообще непритязателен: хочет – вселяется в дом и пугает людей какое-то время, а наигравшись, тихо-мирно уходит, хочет – внедряется в какой-либо замок и живет в этом месте веками, как в случае с Хогвартсом…
Живой сгусток магии, Хогмунд Пивовар как раз таким и оказался: скитался по белу свету, набрел на строителей, что замок себе возводили в предгорьях Грампианских гор, пообщался с Фелицией, посочувствовал её покоцанности и проникся к ней симпатией, предложил каменной богине свои услуги. Помог магам достроить замок, вложился в него всей душой и остался, став единым целым со стенами, а благодарные маги имя Хогмунда за замком закрепили, увековечили Хогвартсом, назвав ещё до кучи и городок, раскинувшийся у подножия замка вокруг озера.
И при чем тут вепрь? Места тут, конечно, изобиловали всевозможной дичью, в том числе и кабанами, но ведь и оленей много было, и баранов с козлами. Людям-то свойственно всему имена давать, но не в честь же животного дом свой нарекать?! Основателей четыре, что ж им, передраться, что ли, за право имя свое оставить стенам возведенным? С них и башен хватит, по одной на каждого… А полтергейст, он вечный, с памятью да защитой долго будет замок беречь магией своей. Так что зверячьи имена местностям за глаза сойдут: горы Кабаньи, озеро Черное, лощина Сонная, дол Кентаврий, высота Орлиная, склон Козлиный, перевал Василисковый…
Стоп! А вот отсюда можно поподробнее?
Ась? А чего подробней-то? Василисков тут куча ползает, ты вот сюда гляди: та круча Радужной зовется, на ней опаловый василиск живет, красавец невозможный! Эта вот извилистая тропка, во-о-он в тех скалах, проложена Мальвиной, самочкой кокатриса, родилась она в зарослях мальвы и была такой миленькой, вся обсыпанная лепестками… А вот сюда глянь, пещерку возле водопада видишь? Там Артур живет, его, по легенде, сам Мерлин принес, выпустил здесь и сказал: «Беги, Артур, и не попадайся на глаза жадным королям!», вот Артурчик и схоронился в пещере, не вылазит никогда, робкий очень…
От таких подробностей голова у Гарри, сами понимаете, кругом пошла. Особенно от робкого василиска… Даже посмотреть на него захотелось, но парня отговорили всего одной фразой:
– Ну, если сумеешь протиснуться мимо идиотов, что окаменели там с той же целью прийдя…
То есть как это, он опасен?! Гарри вмиг покрылся констебльским негодованием и по долгу гражданского законопослушания хотел ринуться на правонарушителя с законом наперевес, но его охладили, объяснив простенько и со вкусом: василиск нападает только на врагов. И если ты попрешься на зверя с пикой, то как раз врагом ему и будешь. Да ты и чирикнуть не успеешь, враз в каменный истукан превратишься. Не трогай васю, а? А то яд перестанет давать, и что нам тогда делать? Других василисков искать-зазывать-приручать?
Бедный темпонавт от новых подробностей аж заикаться начал – но… но… а… а… а как же тогда чудовище из Тайной комнаты?!
Тайная комната? Это та, которую Корвин Мракс запечатал? А, так её Бремор охраняет, самый старый и уважаемый василиск из одноименной абердинской деревушки. Его ещё Салли сюда вканонил, зальчик подземный для него специально построили. Бремор-то не просто ручной, он вообще из яичка взращён, из ковшика вспоён… Ну чего у тебя глаза такие круглые, парень? Или вы там у себя в будущем всех василисков истребили?
В общем, задал Гарри всем жару: сам в обмороке, волшебники над ним стоят, платочками обмахивают и переглядываются озабоченно – что там в будущем такое произошло, что домашние василиски для них в диковину стали?.. А Гарри полулежал на диванчике, глазел на лица добрых магов, щурился от ветерка, платочками навеваемого, и ДУМАЛ.
Двести лет вроде небольшой срок, но несколько поколений успевают смениться, а с ними – стереться память о былом когда-то величии волшебного Хогвартса, особенно если подтереть память нарочно, вдобавок постирав историю, что сделать довольно легко, так как она сосредоточена на очень маленькой площади – в одном замке. Уронил нечаянно свечку в библиотеке и готово – все факты и свидетельства уничтожены огнем.
Но Диппет-то живой во времена Гарри! Он-то как всё это перезабыл?! Он-то как допустил такой беспредел??? Гарри нашел глазами Диппета и с отчаянием посмотрел в его простецкое деревенское лицо. Так, попытаемся рассуждать логически: в будущем он на пять лет займет пост директора и будет самым непопулярным директором в истории Хогвартса. Вопрос – почему? Потому что он кузнец – пришел ответ. Кто-то после ухода Блэка попросту сотрет память Армандо Диппету, а ко времени Дамблдора многие уже просто забудут, что Диппет был замковым ремесленником. Брайан к тому периоду скончается, а Персиваль будет далек от школьных дел. Ну правильно, что для Великих Светлейших магов Будущего какой-то жалкий кузнец?.. Что с того, что он тоже волшебник? Ранг магического зеленщика или фермера всегда будет ниже ранга боевика, профессора или просто богатого аристократа.
От этих раздумий Гарри совсем расстроился. Стало совершенно точно – Евпраксию Моул к Хогвартсу не то что на жалкий пушечный выстрел нельзя подпускать, но и на полный ракетный запуск. А значит, надо не дожидаться, когда Найджел Блэк уйдет на пенсию, а прямо сейчас выдвигать свою кандидатуру на пост директора. Глядишь, и голоса к будущим выборам наберутся…
– Научите меня всему, что должен знать директор! – попросил Гарри склонившихся над ним волшебников. – Я хочу быть полностью готов, когда придет время. Я клянусь, что не допущу того беспредела в будущем, из которого я пришел!
Упс… А вот клясться-то так опрометчиво и не надо было! Словно вселенная взглянула на юношу мириадами глаз, прошивая насквозь лучами магии. Клятвы волшебника, данной от всей души, обычно хватает сударыне Магии для того, чтобы учесть все его искренние стремления и помыслы, идущие из самой глубины сердца. В общем, Гарри сказал – Магия услышала, передала Хогвартсу, а тот проникся и принял.
Ритуалы? Не, не слышал… А зачем они? Для чего? Ах, для достижения каких-то эффектов? Ну и зачем? Ну польешь ты Камень Рода кровью, ну принесешь ты курицу в жертву, замку-то что с этой курицей делать? Лучше отдайте её нищему, тот точно голоден и от курятины не откажется. И, кстати, боги давно зафейспальмились от действий своих идолопоклонников: приносят им, понимаешь, жертвы в виде кур и караваев, поливают алтарные камни вином, квасом и молоком, а о том, чтобы накормить хлебом и напоить молоком миллионы голодных детей, и речи нет…
Гарри недоверчиво почесал в ухе. Не помогло – ехидствующий басок продолжал бурчать на тему идолов и поклонения им. Из дальнейшего ворчания Гарри уяснил, что Хогвартсу и даром не далось это обожествление. Ну не чувствует он необходимости в том, чтобы кровь волшебника впитывать! А они все как сговорились: что ни новый директор, то обязательный ритуал – полить краеугольный камень, и хоть ты тресни, хоть залейся, но кричи не кричи…
– Простите? – вклинился Гарри. – Я правильно понял: вас не нужно окроплять жертвенной кровью?
Да не нужна она мне! Она более уместна в твоих жилах… Что?! Ты меня слышишь?
– Да, – Гарри с опаской оглядел стены общей гостиной. – А это вы со мной говорите? Вы Хогвартс?
Да! Да-а-ааа!!! О, святые мегалиты Стоунхенджа, неужели мои безмолвные вопли в пустоту были услышаны?! Со мной разговаривает волшебник!
– Но почему так просто? – опешил Гарри, не обращая внимания на озадаченные лица волшебников, столпившихся вокруг него. – Грейс же сказал, что я должен пройти некий ритуал, посетить Полые холмы, увидеть Благой двор, и только тогда обрету связь с тобой.
Слушай его больше. Он – живое существо и как все живые подвержен внушению и влиянию авторитетов, так сказать…
В голосе Замка прозвучали снисходительные нотки, и Гарри с опаской покосился на Грейса – не слышит ли тот. Кажется, нет, ну и хорошо, а то б обиделся, узнав, что Хогвартс относится к нему, как к дитю неразумному.
– Значит, достаточно было клятвы? – растерянно уточнил Гарри.
Да. Самой искренней, такой, как у тебя, с полной самоотдачей. Клянусь менгирами, росточек, ты меня удивил… Я-то ворчу себе по старой привычке, вьевшейся в мои древние камни, подобно плесени, ни единым уголком не помышляю о контакте, и вдруг слышу ответ на мои стенания. Ты представляешь мое удивление, юный ты отросток?!
Гарри невольно улыбнулся, позабавленный таким необычным к человеку обращением старого Замка. До остальных тем временем постепенно дошло, с кем Гарри разговаривает, и заволновались, запереглядывались, на стены взгляды кидают, на парня и поверить не могут, что мальчишка вот так запросто взял и вступил в контакт с Хогвартсом.
– Это ты как? – отвалил рот Грейс. – Ты как с ним?.. Как ты с ним…
– Как с Фелиной, – подумав, определился Гарри. – Только глубже, сильнее. В смысле, у Хогвартса голос мощнее, проникает не в голову, а в саму суть меня, насквозь. Я как будто сам замком стал…
– И ничего для этого не потребовалось? – теперь уже обалдел Армандо. – Ни ритуалов, ни церемоний?..
– Как видите – нет, – улыбнулся Гарри. Посмотрел на стены и кивнул им с решимостью: – Теперь тебя никто не тронет, дорогой Хогвартс, отныне у тебя есть голос!
Ты себе не представляешь, тополёчек ты мой, как отрадно мне это слышать, – с чувством отозвался Замок. – У меня, конечно, есть собеседники в лице Найджела, Пивовара и Фелисенты, но по сравнению с тобой они ничем не отличаются от прочих людей, которые живут в моих стенах. Не с их памятью, не с их знанием о грядущем, как у тебя, росточек. Ты же всё знаешь, всё видел, пережил и имеешь точное представление, от чего надо меня уберечь…
