Текст книги "Монстр с нежным сердцем (СИ)"

Автор книги: Таня Белозерцева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 23 страниц)

Найджел с тоской покосился на бутылку кларета – только что в воздухе рассеялся Патронус с сообщением о рождении второй племянницы Элладоры Блэк. Обложили, сволочи… Сириус и Фаэтон, вон, бегают, орут, Айола только начала ходить, и вот ещё одна… Гарри с полным сочувствием отнесся к его горю и подлил в бокал карамельного кларета. Подал ему и произнес:

– Ну чего ты? Их всего четверо… Я вот лично знавал волшебников, у которых в семье было аж семеро детей.

– Вот ужас, – вздрогнул Найджел, не успев даже и выпить. Гарри поколебался и рискнул:

– Сириус умрет в восемь лет.

– Ч-чего-о-о?.. – похолодел Найджел, в страхе глядя на Гарри. Тот мрачно кивнул, забрал нетронутую рюмку и опрокинул в себя.

– Причина его смерти мне неизвестна. Знаю только, что он умер в детстве и в его честь назовут другого ребёнка. Советую забрать мальчика сюда, пусть хоть на глазах будет, глядишь да убережем. Если доживет до девяти, будем считать, что мы обманули судьбу.

– Гарри, я идиот, – покаянно признался Найджел. – Сижу тут, плачусь, что племяшами окружают, а сам упустил из виду, что жизнь хрупка и скоротечна… Прости. Непутевый я дядя.

Гарри со вздохом сгреб директора в охапку и стал покачивать его в своих объятиях, искренне жалея этого одичавшего нелюдимого человека, которому так не повезло родиться бастардом в такое время, когда рождение вне брака считалось моветоном в светском обществе. Просто позорищем! А Найджел такой же человек, как все, со своими чувствами и заморочками, ошибками и всем, из чего люди состоят…

Здоровяк Перси, рыжий и румяный, сразу же забрал бразды правления, не дав Монти с Арфангом и пикнуть хоть что-то в свою защиту. Авторитарным был – дай боже! Сначала в пеленках глушил всех требовательным ревом, да таким, что Монти с Арфангом от удивления примолкали и, утихомирившись, засыпали под неумолчный бас Персиваля (!). Потом начал игрушки отбирать: увидит чего и тут же к себе левитирует, поражая всех окружающих, шутки ли, пять месяцев малышу, а такое проворачивает!.. Элладора Блэк в их пацанью компанию, увы, не вписалась, трое карапузов игнорировали девочку так явственно, что Элла устроила Найджелу не один скандал, обвиняя того в нарочном настрое мальчиков против её доченьки. Хотя Найджел в этом никак не участвовал, да и когда ему?! Он был занят сугубо своими директорскими делами.

В пятьдесят первом году Гарри среди ночи поднял Патронус-буйвол и срывающимся голосом Рамы сообщил:

– Дочка! Гарри, брат, у меня родилась дочка!

Гарри как был в пижаме, так прямо в ней и выбежал из Хогвартса, а достигнув границы, трансгрессировал в родильное отделение Лондонского госпиталя, спеша засвидетельствовать счастье друга. Рам был в таком восторге, что на радостях чуть не задушил Гарри, едва завидев. Озабоченные врачи и медсестры лишь обтекали крепко обнявшихся мужчин, ни в коем разе не удивляясь тому, что один из них в пижаме и явился невесть откуда… И не такое видали!

Дочку Рамы Гарри увидел только через полгода, когда тот вернулся в Хогвартс с шестимесячной малышкой, которая оказалась волшебницей. Впервые увидев это чудо, Гарри просто опешил: смугленькая, с очаровательной улыбкой, с сияющими огромными глазищами, Кендра была настолько завораживающей, что до него как-то не сразу дошло, как её зовут. А когда дошло…

– Как? Рам, господи, как ты её назвал? – в полном шоке переспросил Гарри, ощущая, как гудит в ушах кровь.

– Кендра. Кендра Никум… Гарри, брат, что с тобой? – Рам встревоженно оглянулся, прикидывая, куда посадить ребёнка. Но Гарри торопливо поднял руки, успокаивая:

– Всё-всё, Рам, я в порядке! Не паникуй, прости… Я просто удивился… Дело в том, что Кендра станет женой англичанина.

– Ой, фу ты, напугал!.. – Рам от облегчения аж застонал. – Я уж подумал…

– Прости, – ещё раз извинился Гарри, после чего смущенно пояснил: – Я не знал девичью фамилию Кендры в своем будущем, вот и удивился.

– Понятно, – совсем успокоился Рам, прижимая к себе доченьку. Заинтересованно протянул: – Значить, за англичанина? Не знаешь, почему?

– Она его полюбит, – покраснел Гарри.

– О-о-о, даже так! – весело удивился Рам и чмокнул дочурку в пухлую щечку. – Раз так, то мешать тебе не будем, моя принцесса, обещаю! – поклялся он, глядя в блестящие черные очи малышки. Остро глянул на Гарри и требовательно спросил: – А этот англичанин её тоже будет любить?

– Будет! – клятвенно заверил Гарри, с ужасом думая о канонной судьбе семьи Дамблдоров. Боже, боже, не допусти, чтоб в их жизни появились те три идиота, избившие Ариану!..

Малышка Кендра оказалась очень сильной волшебницей, в точности, как Персиваль. Она так же, как Перси, запросто левитировала к себе все понравившиеся предметы, по желанию могла их перекрасить или трансформировать во что-то другое. Могла заставить немую книгу читать ей вслух, причем маминым голосом! Вполне понятно, почему Раму пришлось вернуться в Хогвартс, среди магглов с таким ребёнком быстро попадешь в неприятности.

Кена переехала в замок к мужу позже, после того, как собрала все вещи, которые посчитала необходимым перевезти с собой. Глядя на вереницу обозов и телег, обитатели Хогвартса невольно задавались вопросом – а не переехала ли сюда вся маггловская семья Никума? Нет, приехала одна жена, и в обозах были её личные вещи. Да, всё это: любимые софы и кушетки, столики и шкафчики, ковры из Персии, дамасские шелка в рулонах, картины с пейзажами в тяжелых резных рамах, кадки с пальмами и фикусами, этажерки для обуви, сама обувь в бесчисленных коробках, сундуки с платьями и ещё всего по мелочи…

На последней телеге прибыл семейный питомец Никумов – здоровенный пёс овчарочьего окраса, с головой и размерами немецкого дога. Когда песий великан спрыгнул с телеги и подбежал к Гарри, то ростом оказался вровень по плечо и даже чуть-чуть повыше, учитывая остроконечные стоячие уши.

Пса звали просто и со вкусом – Батя. И было ему десять месяцев. Гарри едва в штопор не ушел, когда понял, что он, по сути, ещё щенок.

Ирландские ку-ши, почуяв сородича, моментально выросли во дворе, как из-под земли, и грозно ощетинились, собираясь задать трепку пришельцу. Увидев, однако, верзилу со щенячьим запахом, пастухи смутились и даже уважительно поджали хвосты-косички.

Батя, впрочем, оказался не полным наглецом и к старожилам отнесся с достаточным почтением – вежливо обнюхался с ними и поставил метку на ближайшем валуне, предъявил, так сказать, свои личные данные. Пастушки метку оценили: понюхали и отпечатали своими, дескать, принят, добро пожаловать!

Семья Никумов поселилась в апартаментах Рамы, где он жил ранее холостяком, к счастью, помещения в замке были очень просторны, так что вещи Кены прекрасно разместились в новых покоях. Банковские дела Рам передал пока своим заместителям, ну и хозяина филиала надо ещё учитывать. Он был драконом, и Гарри наконец-то смог его увидеть, когда тот принес Раме документы на подпись.

Пришел он в полдень, аккурат перед обедом, поздоровался со встречающими и поинтересовался, где его заведующий господин Никум? Гарри вызвался проводить. Он знал, что владелец банка – дракон, и представлял его себе соответсвующе. Но вместо крылатого огнедышащего ящера рядом с ним шел всего лишь высокий человек в коричневом кожаном балахоне, капюшон которого был низко накинут на глаза, отчего банкир казался монахом-бенедиктинцем… Честно говоря, Гарри чувствовал себя обманутым: он-то все дела отложил, едва узнал, что ожидается визит Бернарда Британика, и хотел встретить его со всеми почестями. Гарри очень сильно желал посмотреть на разумного дракона, чтобы сравнить его с той кошмарной хвосторогой.

– А господин Британик не смог прийти? – робко поинтересовался Гарри, ведя гостя по коридорам. Ответом был неопределенный хмык из-под капюшона. Вздохнув, Гарри затолкал подальше свое разочарование и, толкнув двери, объявил Раме о визитере. И растерянно замер, услышав приветствие:

– О, Бернард! Помню, помню о патенте. Доработали?

– Да, Рам, доработали. Осталось хорошее название придумать… – отозвался гость, вынимая из-полы плаща пухлую папку. Подходя к столу, человек скинул балахон, и Гарри увидел совершенно лысую макушку. Это и был дракон, принявший человеческий вид. В желто-зеленых глазах светилась мудрость тысячелетий, в лукавой улыбке сквозила всезнающая снисходительность, и Гарри ощутил себя таким неразумышем, просто младенцем в пеленках каким-то. Хвосторога, ага… Рам, заметив гаррино выражение лица, сжалился и мягко пояснил ему:

– Гарри, прости меня, я забыл тебе сказать, что у дракона три ипостаси: боевая, природная и антропоморфная, которую он принимает для общения с людьми. Покажи ему природную, Берни, – попросил он дракона. Мужчина с легкой досадой взглянул на Гарри и перетек в нечто неописуемое, приняв вид варана с человечьим торсом и чешуйчатыми руками, сзади из-под плаща вильнул длинный толсто-тонкий хвост. Мощные ноги с пятью пальцами крепко уперлись в пол, драконьи желтые глаза, не мигая, уставились на Гарри, и тот внезапно ощутил, как у него во рту резко пересохло. Что ни говори, а дракон ростом с человека был довольно жутким…

Испытывать нервы дольше положенного дракон не стал – превратился обратно и занялся бумагами, за что Гарри был очень благодарен. Незаметно переведя дух, он отошел к окну, уселся на мягкий диванчик-подоконник и притворился ветошкой, исподтишка разглядывая лысого дядьку, в какой-то момент отметив вдруг, что уши у него заострены сверху, как у толкиеновского эльфа. Интересно, если на него надеть парик, как у Люциуса Малфоя, станет ли он похожим на Леголаса? А вообще, почему уши острые, ведь он человека изображает, или нелюди не могут полностью обратиться в хомо сапиенса? За этими измышлизмами Гарри чуть не пропустил вопрос Рама, и тому пришлось ещё раз повторить, прикрикнув:

– Да Гарри же, я к тебе обращаюсь! Спустись с небес.

– Ой! Что? – дернувшись, мечтатель едва не свалился с подоконника. Сел ровнее и смутился, увидев понимающую улыбку дракона. Хм-мм, неужели знает, о чем Гарри думал?.. Рам позвал:

– Твоя подпись, как свидетеля, нужна. Подпишешь?

Ощущая на себе добродушно-ехидный взгляд Бернарда, Гарри подошел и взял перо. Поставил размашистый росчерк и взглянул на титул документа. Патент на утверждение новейшего гномьего изобретения – «защитных плащей».

– Что это такое? – заинтересовался он.

– Накидка для защиты. В полевых испытаниях превзошла все ожидания. Спасает от всех заклинаний, её ни Секо не берет, ни Кувалда, ни Бомбарда. И даже Аваду отразила… – Гарри поднял брови и Рам спохватился: – Ах да, её на свинью накинули, не на мага, не смотри так!

– А от физических объектов она тоже защищает? – подумав, спросил Гарри. Видя недоумение на лице Рамы, дополнил: – От падающего балкона, атакующего быка и от наезда грузовика эта ваша чудо-накидка способна защитить?

– Проверяли? – Рам переадресовал вопрос Британику. Тот покачал головой и заметил:

– Волшебник вроде успеет уйти из-под падающего балкона.

– Ага, он-то уйдет, а магглам крышка, бетонная… – несогласно буркнул Гарри.

– Н-да-а-а, магглов-то мы не учли, – задумчиво протянул Рам. Сосредоточился: – Так, быка можно здешнего взять и спустить, балкон… балкон… Кусок скалы аналогичного размера и веса придется обрушить с ближайшей горы… А грузовик… Что это такое, кстати? – включился он.

– Грузовая машина будущего. Пять тонн угля на вагонетке, – прикинул Гарри примерную ассоциацию. Пожарную водовозку с лошадьми он не стал предлагать. Бернард заинтересованно сощурился. Оглядел Гарри и Рама и озадаченно спросил:

– Я правильно понимаю, вы намерены прикрывать защитной накидкой и магглов, если вдруг окажетесь в опасности вместе с ними? А как же Статут секретности?

– Статуты не должны стоять между жизнями волшебника и маггла, – хмуро сказал Гарри. – При общей опасности спасать надо всех, а не просеивать через ситечко самых достойных.

– Гарри прав, Берни, – индус серьезно посмотрел на Британика. – Я женат на прекрасной девушке из маггловской семьи, имею от неё дочь и жизни себе без них не представляю. Но ты дракон, тебе, наверное, не понять…

– Почему же? – вскинул тот ладони. – Понимаю. Не надо из меня совсем уж бессердечного монстра делать.

На том и порешили дела полюбовно, договорились провести новые испытания, пожали руки и разошлись. Ну а повторные полевые проверки прошли на ура: бык чуть не убился об столб, на который накинули красную тряпочку, многотонная скала, обрушенная на манекен, раскрошилась в щебень, причем на плащике ни единая ниточка не пострадала, равно как и на манекене ни царапинки не обнаружилось. Изделие гномов становилась просто имбой. Вагонетка, пущенная под уклон, разбилась вдребезги, к сожалению, раздавив и манекен. В причине разобрались и выяснили, что кукла пострадала лишь потому, что сдвинулась с места и «открыла» ноги. На этой почве возник спор – так ли надежна накидка? Гарри хмыкнул и сообщил с места, что под колёсами машин погибает половина людского населения в год, и мантия-невредимка всех уж точно не спасет, но в продажу её куда разумнее будет выпустить, ведь при таком раскладе одна спасенная жизнь всяко лучше чем ничего.

Из тех дебатов вышло название патента – мантия-невредимка. Вопрос о Статуте поднялся года три спустя, когда в пятьдесят пятом юго-запад Англии всколыхнуло странное и в чем-то пугающее событие.

– Д-драккл возьми! – зло и бессильно выругался Дервент, грохнув кулаком по столу. – Свидетелей слишком много! Всем память не сотрешь, – скомкав газету, он яростно отбросил её в сторону. – И телка глупого поздно ловить – история стала достоянием общественности, попала в газеты и теперь известна всем.

Большой зал настороженно замер, глядя на стол профессоров. Гарри, ничего не понимая, подобрал отброшенную газету. Она была маггловская, обычная «Таймс». Крупный заголовок сразу бросился в глаза.

«Нечто из Девоншира»

«Седьмого февраля в Девоншире прошел обильный снегопад, и белым цветом окрасился весь обширный бассейн реки Экс. Генри Пилк, булочник из деревни Топшем, в то утро поднялся рано, чтобы растопить печи и начать свою обычную работу. Он был одним из первых, кто увидел чистый хрустящий снег, покрывший деревню и окружающие поля. Но на этом снегу он заметил нечто необычное: следы, которые, казалось, оставил очень маленький ослик…

…Понемногу возбуждение перешло в страх, поскольку выяснилось, что, кроме всего прочего, существо, прошедшее этой ночью, способно перепрыгивать через стены четырехметровой высоты так, как будто их вовсе не было.

Следы объявились в Эксмуте, Лимпстоуне, Вудбери, Паудерхеме, Мемхеде, Доулише, Тейнмуте, Тотнесе, Торке и других селениях графства, на территории общей площадью 150 квадратных километров. Пересекая поля и луга, следы уперлись в стог сена высотой в шесть метров. Продолжились они с другой стороны, словно бы препятствия вообще не существовало. Осмотрев сам стог, занесенный слоем чистого снега, было замечено, что на нем нет никаких следов. Всё, казалось, указывало на то, что каким-то необъяснимым образом нечто перелетело через скирду или, может быть, прошло сквозь неё, как призрак…

…Если сны и вымыслы являются ментальными феноменами, а чеснок, вино, тарелки, столы и бутылки – чисто физическими объектами, то где-то между их мирами обитают люди-волки, вампиры, сущности, вызывающие полтергейст, морские чудища, корабли-призраки, привидения и девонширские монстры. Может быть, существует какая-нибудь земля, где физическая и ментальная реальности встречаются, смешиваются и взаимопроникают? Есть загадки без разгадки – такова и эта, которая сопротивляется разрешению, не сдаваясь перед современной наукой с ее усовершенствованными методами исследования. Факты остаются, но объяснение по-прежнему отсутствует.

Нечто оставило свои следы протяженностью в 150 километров в окрестностях реки Экс в Девоншире в ночь на 7 февраля 1855 года. Следы не похожи ни на любые другие, принадлежащие известной птице или зверю. Идет ли речь о каком-то редком животном или же совсем неизвестном науке? Или это была чья-то шутка? Или здесь замешаны сверхъестественные силы?»Н. Непомнящий «Зоопарк диковин нашей планеты»…

Прекратив чтение, Гарри задумчиво уставился на Джона. Не сводя с него взгляда и складывая газету, медленно проговорил:

– Не вижу повода для паники. Эта газета сохранится в Архиве Британской Публичной библиотеки и будет доступна широкому кругу читателей. По ней напишут книги и даже создадут новую науку под названием криптозоология, миллионы заинтересованных людей начнут искать по всему миру следы загадочных зверей и будут зваться гордым званием криптозоолога. Лично я ничего плохого в этом не вижу, так пусть хоть немножко тайн достанется и простым людям, а не только волшебникам. Уверяю вас, никто никогда не узнает, что в эту ночь по югу Англии пробежал влюбленный луннотелёнок. И у нас в будущем ещё будет работа, когда осмелеют некоторые твари и начнут нападать на домашний скот, а несчастные люди будут так напуганы, что дадут ему общее название – чупакабра…

Стоял на склоне холма в окружении друзей юный Сириус Блэк, благополучно переживший «смертельную» дату, смотрел на густеющие сумерки, думал о своем десятом дне рождения и тихо радовался жизни.

Глава 19. Мрак неведения

Крот уздечку не принял. Наотрез. И вообще, объявил человечеству войну, яростную и непримиримую. Волшебники с ним замучились, перепробовали все виды трензелей, и обычные удила, и старое благородное железо – наследие высокой Школы, увидев которое, Гарри чуть не поседел, рассмотрев же поближе все эти шипатые и зубчатые колёсики, носящие загадочные названия «колетт», «кокиль» и «требуше», и сообразив по расположению, что вся эта жуткая хрень впихивается лошади в рот и фиксируется снизу под челюстью «шанеттом», взбунтовался почище Крота. Его, если честно, даже наружная часть удил напугала, особенно длина «бранше», не говоря уже о колючем «розере», иначе «щечки», и те впечатлили.

– Вы что?! – заорал Гарри, тряся каноном перед носом Диппета. – Хотите лошади челюсть сломать? Себе в рот засуньте эту гадость! Я Крота калечить вам не дам!

С перепугу Гарри даже на «вы» перешел, так взволновался при виде старинного железа. Армандо выслушал его вопли, снял и отбросил в сердцах фартук, после чего бешено взревел в ответ:

– Тогда сам разбирайся со своим людоедом! И не жалуйся потом, когда он тебя по песку размажет, Шевалье де Нестьер хренов!

– И разберусь! – брызнул слюной Гарри, в таких же эмоциях отшвыривая в сторону канонное железо семнадцатого века.

Ну, психануть-то психанули, душу отвели, а проблема осталась – вороной гордец вот уже третий год не поддавался объездке. Уж как с ним Гарри ни бился… и лаской, и угрозой, и даже битьем в сердцах приложился, а что делать-то, если конь, паскуда такая, артачится и не слушается?.. Он даже в лошадиный язык попытался вникнуть, надеясь хоть так понять, чего коню неймется? Но, кроме страха и вспышек боли, так ничего и не выяснил. Только и понял, что коню больно и он боится удил. Ситуация, как вы сами понимаете, патовая – жеребца зануздать надо, а он уздечки боится! По всему выходило, что конь очень проблемный.

Так-то Крот нормальным был, ласковым да игривым, но стоило на него узду надеть, как милашка превращался в дьявола – визжал и дыбился, стремясь забить копытами любого, кто приблизится…

К себе на спину он, слава богу, пускал и даже седло разрешал класть, протестовал только против удил. Ну хорошо, допустим, сел ты на коня, а дальше что? Управлять им как? Словесным командам обучить, как собаку? Не вариант, лошади редко на кличку отзываются, а подбегают лишь на свист и только к любимому хозяину. А Гарри сомневался, что Крот его обожает, после драк-то…

Пришлось хорошенько перерыть всю свою память в поисках какой-либо информации о верховой езде в будущем. Но увы, жил он хоть и в Англии, но на скачках не бывал и с лошадьми особых дел не имел. Верхом катался только на гиппогрифе и фестрале, да и то управлять ими не пришлось. Почти. Клювокрыла цепочкой приходилось направлять, но это ж гиппогриф, уздечку ж ему на клюв не натянешь? Хотя-я-я…

Гарри оценивающе оглядел морду Крота – а что, если круговым недоуздком попробовать? В поводу он соглашается ходить, а поворачивать научится? Надумано – сделано. Сбегал за недоуздком, подозвал коня, надел, подогнал к голове поплотнее, вдел в нащёчные кольца вожжи и вскочил на спину. Затаил дыхание и легонечко потянул за правый повод, одновременно постукивая пяткой в правый бок. К его вящему изумлению, строптивый и крайне непослушный конь на сей раз покорно повернул в указанную сторону. Да не может быть!!! Внутри у Гарри всё так и запищало прямо – после трех лет бессильных драк прийти к такому вот итогу?! Да не смешите мои тапочки, у них и так помпончики потешные!..

Но с помпончиками тапочки или нет, а конь действительно дрался против насилия и решительно не признавал никаких удил. Что ж, свое право он отстоял, донес до неразумного йеху, что железок во рту не приемлет. С тех пор все вокруг только и ахали, видя парня верхом на голом коне, искренне поражаясь тому, как он достиг таких взаимопониманий со свирепым зверем. Всё-таки за пять лет (учитывая время подроста) чертов конь набил оскомину в мозгах всех, кто его знал и считал неукротимым и абсолютно неуправляемым. Ну Гарри, ну и волшебник! Кудесник невозможный, как он такого добился?!

А Гарри рысил себе на Кротишке и подспудно смущался, вспоминая случайные залетки в памяти о стиле «либерти», которое охватило Западную Европу в конце двадцатого века. Видеть не видел, а только слышал о магглах, разъезжающих на лошадях без уздечки. Или читал? Да, кажись, те бутерброды были завернуты в старую газету с инфой о том, как в каком-то году программу Большого Приза на кордео продемонстрировал какой-то чех, выступивший на полукровной кобыле. Что-то о том, как лошадь без уздечки все барьеры взяла чисто и красиво, без закидок и обносов… Ну, если подумать, то так и в Америку времен Дикого Запада можно усвистеть, к индейцам, воспитывающим своих особых ценных лошадей для охоты на бизонов – «ташунко татанка», которых обучали без применения узды: управление осуществлялось только ногами и корпусом всадника.

Вспомнив об этом, Гарри и Крота взялся учить безуздечному управлению, благо что конь оказался умничкой. Быстренько смекнув, какая привольная житуха ожидает его в положительном итоге, вороной красавец прямо пиявкой вцепился в хозяина, следуя за ним повсюду, как пёс, если только в деннике не запирали. Но и тот он, впрочем, скоро открывать научился – вытянул задвижку, плечом отодвинул дверку вбок и готово!

И с Гарри Крот также быстро общий язык нашел, понимал конь, что второго такого человека, готового на честный контакт с животным, фиг найдешь в наше время. И вскоре сладились они ну просто ноздря в ноздрю: с полумысли понимать друг друга начали.

Невероятного друида Гарри де Нели аж Кентавром прозвали – конём управляет, как собой! Особым экзерсисам Гарри не стал обучать своего красавчика, ему было достаточно того, что конь собран и послушен. Но то, как жеребец по сигналу укладывается в траву и в буквальном смысле исчезает с горизонта, поражало всех до икоты. Вот только что всадник приближался в той стороне, а через секунду глядь – и нет никого: поле гладкое да голое!

Несмотря на это, меру Гарри чуял, понимал, что абсолютно безопасной езда без узды доступна только в загоне или манеже, поэтому для поездок в города страховал себя и коня недоуздком. Просто для спокойствия горожан: видит человек повод в руках и ремешки на конской голове и спокоен – всё в порядке, апокалипсис не наступил, лошадь зануздана… ну, почти. Есть во рту коня трензель или нет, к этому никто спецом не присматривался, а если и замечали вблизи, то и тут никакой паники не назревало: повод-то в руках!

К слову, о кентаврах… Только в пятидесятых Гарри удосужился задуматься о том, где получают образование гномы и кентавры. Не раз и не два он видел, как коненогие и коротышки расписываются за доставку-прием-сдачу товара, и было это настолько обыденно, что и в голову не приходило, что оно несколько нестандартно. А однажды бац, и раскрылся едва ли не самый потрясающий факт нынешнего времени! Прилетела, значит, из Министерства во время обеда официального вида сова, села на стол перед директором, важно кивнула и лапку с письмом подала. В зале все так и впились в сову, прямо едят её глазами. Ух ты, что-то значительное? Гарри вмиг превратился в зрение и слух, наблюдая за тем, как Найджел конверт отвязывает, разворачивает письмо и читает. Просиял и провозгласил с ликованием в зал:

– Рейнольдс, Браун, Стивенсон, Пламтон и Хирш, ваши должности одобрены и утверждены! Можете собираться на новую работу!

Ой, как обрадовались пятеро вышеназванных парней и мисс! Заверещали-завизжали и давай обниматься-целоваться. Гарри хоть и не понимал ничего, но улыбки послал обрадованным выпускникам, дождавшимся своих назначений куда-то. И только после того, как в зале всё стихло, вопросительно пихнул локтем Брайана. Тот поморщился, но стерпел и вполголоса пояснил лебедю в пятом ряду:

– В школу Хогвуд они назначены, будут уроки магикам преподавать.

– Где такая? Почему не знаю? – незнайка чуть не разобиделся сгоряча. Брайан озабоченно потрогал полыхающий обидой лоб Гарри и удрученно вздохнул.

– А ты спрашивал?

Вся обида тут же усвистела под лавку, поджав хвост: и правда, а он спрашивал? Нет, не спрашивал и даже не задумывался о том, что кентаврики и гномики тоже где-то и как-то должны получать образование. С горя Гарри чуть не испинал себя за это, за свое позорное равнодушие, ну как же так, соседи не один год под боком, а он, гад, даже не чешется о них и их нуждах, хорош же он, волшебник!

Ну а следом и любопытство подоспело, оттеснив в сторонку обидку с досадой, стало интересно, что за школа такая для магиков? Тем более что шанс представился сопроводить туда молодых учителей Юджина Рейнольдса, Гикори Брауна, Аарона Стивенсона и Люси Пламптон с Гермионой Хирш. По устоявшимся традициям в школу в первый раз полагается приходить ножками, или верхами, если есть собственная лошадь. Кони у молодых профессоров были, так что Гарри и Зейну осталось заседлать своих лошадок и вступить в группу сопровождающих. Путь предстоял долгий, несколько часов по лесу.

Маффин был ещё дюж и один день вполне мог поработать. Да и застоялся он, впрочем, на вольных хлебах, так что практически сам прыгнул под седло, молодецки гарцуя и выпячивая грудь, мол, глядите, я ещё ого-го!

Начался путь сперва вдоль деревни Хогсмид по лесному клину на восток и продолжился дальше, к Кабаньим предгорьям. Впереди ехал Джон Дервент на своем черногнеде Гулливере, которому стукнуло уже тридцать с чем-то лет, но был он по-прежнему мощен и крепок. Зейн на своем тягаче ехал в арьергарде, Гарри пристроился сбоку, ибо разговор молодых учителей был увлекателен…

– Ой, мальчики, я так рада, так рада, так рада! – безостановочно попискивала мисс Хирш. – Я скоро увижу папочку и даже буду с ним работать!

– Ещё бы! – с гордостью поддержал Аарон, поправляя на переносице съехавшие очки. – Нам, сквибам, только и остается, что просвещать таких же, как мы, не способных к магии.

– Интересно, зачем Ричи из Хогвартса ушел? – задумалась Люси. – Мне его так не хватало… Пришлось профессора менять, хорошо, что их пятеро, а то было бы совсем караул.

– Он мне писал, говорил, что неплохо устроился, – успокоил её Юджин. – Подземелья там очень комфортные, не хуже хогвартских.

– А кто такой Ричи? – встрял Гикори. Первые четверо с минуту-другую молча пялились на него, двое спереди, вывернув шеи назад, а двое сзади, после чего хором ошеломлено переспросили:

– Ты не знаешь Ричи???

Ну, Гарри тоже не знал, так что он вместе с Гиком покивал, мол, не знаю… И при чем тут подземелья? А четверо практикантов поочередно начали просвещать:

– Во-первых, Рихард Хирш – мой папа, – очень авторитетным тоном сообщила Гермиона.

– Во-вторых, он профессор Рун и Нумеролог! – торжественно добавил Аарон. А Юджин дополнил, отвечая на вопрос Люси:

– В-третьих, профессор Хирш раньше преподавал в Хогвартсе, но десять лет назад перевелся в Хогвуд по состоянию здоровья, целители посоветовали ему сменить подземелья на место чуточку повыше над уровнем моря. Хогвартские подземелья расположены всё-таки низковато, в долине, а Хогвуд повыше в горах находится.

– И мы наконец-то увидим профессора Хирша после долгих лет разлуки! – счастливо прозвенела Люси. – Из нас в последнее время его только Гермиона видела.

– Конечно, она же его дочь, – серьезно вставил Юджин.

– А сам он чего не приезжал? Недалеко же, всего пять часов пути от Хога до Хога… – недоуменно протянул Гикори.

На этот раз четверка посмотрела на него, как на полоумного. И припечатала:

– Ходить надо было на Руны вместе с нами!

– Но у меня же это… Клаусофобия, – отчаянно покраснел Гик. – Я и профессора выбрал в классе на первом этаже…

– Клаустрофобия, – поправила Люси и помрачнела. – Не знаю я, как называется боязнь подземелий, есть спелеофобия, но это к пещерам относится, а не к подвалам. Везет тебе, Гики, у тебя хоть страх уважительный, а у меня так, страшок чепуховый, все ржут, как только узнают, что я мышей боюсь.

– А чего их бояться-то, маленькие же мышки-то, – смущенно пробормотал Гикори.

– Ага, они маленькие, – несогласно тряхнула головой Люси. – И такие прыткие, боже мой, ка-ак порскнут каплей ртути из-под ног, прям сердце останавливается! У меня тут, – Люси приложила руку к груди, – так и екает от неожиданности.

– Вообще-то, – поддел пальцем очки Аарон, – страх пещер и подземелий зовется троглофобией.

– Хи-хи, скорей, похоже на боязнь троглодитов, – хихикнула веселушка Гермиона.

Гарри слушал и размышлял, почему ни разу не видел профессора Хирша десять лет назад, когда тот ещё в Хогвартсе жил. Как ни старался, так и не смог припомнить, чтобы хоть раз его видел в зале или где-то ещё.

Где-то на полпути дорога пошла в гору, лошади напрягли шеи и плечи, взбираясь по склону. Видимо, они ехали напрямик, потому что за гору убегала накатанная колесами дорога, оставшаяся позади.

Школа Хогвуд показалась в полдень. Гарри тормознул на дороге и оглядел некое подобие Петры, высеченное в скалах, по всему фасаду лепились галереи, за оградками которых виднелись темные ходы внутренних помещений. В наружных же можно было разместить целую наполеоновскую кавалерию, с полувзгляда становилось понятно, что это помещения для кентавров. Высокие столы, широкие проходы, отсутствие сидений – всё это указывало на них. Гномьи аудитории располагались, по-видимому, внутри.