Текст книги "Кошкин муж (СИ)"
Автор книги: Таня Балер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 12 страниц)
Проблема и бездействие
Ощущения от сна подзабылись, иначе и быть не могло. Но мысль о том, какого было бы ощутить что-то такое наяву, засела в голове.
Люба могла бы пожаловаться на засевшие в голове мысли о сексе сестре или маме, ведь Кошкины славились своей необузданной тягой к физической любви. Но чем бы они ей помогли?
Она и сама знала, что они себя ни в чём не ограничивают и с удовольствием отдаются этому занятию, иногда забывая, что их могут услышать или увидеть. А старшая сестра бы наверняка ещё и предложила отметить это дело, так как последние десять лет шутила, что Люба подкидыш. Поводом стало то, что её предсказание, «вот подрастёшь и поймёшь меня» которое Таня частенько кидала младшей сестре, собираясь на очередное свидание, не сбылось ни после её восемнадцатого дня рождения, ни после двадцатого, ни даже двадцать пятого.
Наверное, не выйди Люба за Стаса в двадцать шесть, родственники бы завели с ней разговор на тему того, что она не должна скрывать от них свою нетрадиционную ориентацию.
Ещё поделиться она могла с подругой. Оксана стала единственным (не учитывая зарплату) лучиком света на прежней работе средней дочери Кошкиных. На Любиных глазах ей сделали предложение, она гуляла на свадьбе, жила в их квартире во время медового месяца, чтобы присмотреть за попугаями и заодно отдохнуть от своей семьи, а два года назад стала крёстной её дочки. Таким образом, они были настолько близки, что могли сказать друг другу всё что угодно, не стесняясь и не боясь получить в ответ осуждение.
Но Люба и так знала, что скажет активная Оксана. Хочешь – действуй.
Ещё для разговоров о девичьем имелась нынешняя коллега Анастасия, которая с мужем и подвезла домой Любовь Алексеевну в тот злополучный день. Подругами они не были, но общались хорошо и обсуждали не одни лишь рабочие моменты. Вот только вряд ли она сможет понять проблему, ведь определённо не спит с мужем в разных спальнях. Ни история знакомства, когда они, оказавшись в одной компании, потянулись за последним сухариком в пачке, соприкоснулись пальцами, рассмеялись и ушли с вечеринки вместе. Ни то, что два года назад они поженились, а четыре месяца назад завели кота, не указывает на подобный расклад.
А ещё разве не странно знать так много о личной жизни коллеги?
Вот об особенностях своего замужества Люба не распространяется.
Короче, проблема обрисовалась, а поделиться ей было не с кем. Уж слишком она деликатная и интимная.
Ну да ладно, Любовь выше этого во всех смыслах.
Она не станет поласкать своё бельё на людях, рассказывая и обсуждая свою сексуальную жизнь (точнее отсутствие оной). Низменные инстинкты никогда не будут руководить её действиями. И имя у неё хоть и своеобразное (особенно ей не нравятся обращения – Любашка и Любанька), но говорящее и обязывающее соответствовать.
Люба тормозила себя, больше не позволяя принюхиваться и цепляться взглядом к симпатичным мужчинам, и задумалась над тем, не пропить ли что-нибудь гормональное, чтобы вернуть утерянное равновесие и умиротворение. И самое главное она не искала мужского внимания.
Кто-то может посчитать это признаком фригидности или психологической травмы, другой подумает на практику воздержания для достижения просветления, а сама Люба всё больше склонялось к высокомерию.
Ещё в детстве она решила, что став взрослой, не будет вести себя как мама с папой.
А потом как старшая сестра.
И ещё как младший брат.
То есть рожать, только если у дочери (мальчишки противные, и возможность стать мамой сына девочка не рассматривала) будет своя комната, а у Любы с мужем своя. И что взрослыми делами они будут заниматься в своей кровати и исключительно по ночам.
А ещё именно Люба стала той девочкой, что рассказала своим юным сверстникам о сексе. Ни то, откуда берутся дети, и как их делают, а проинформировала наивных детсадовцев о том, что даже старые родители делают «это», и по любви, а не потому что хотят родить им братика или сестрёнку.
Наверное, с тех пор она и начала считать себе чуть-чуть умнее остальных.
С взбесившимися гормонами она разобралась за счёт самовнушения и силы воли. Иначе говоря, Люба забила на это, и проблема должна была самоустраниться и забыться.
А раз под лежащий камень вода не течёт, изменений в её личной жизни ничто не предвещало.
Вот совсем ничегошеньки! Муж пообещал больше никому не давать запасные ключи во избежание того, чтобы их квартира использовалась как любовное гнёздышко, и сама девушка не искала новых знакомств.
Откуда тут взяться изменениям?
Обычный день.
Подъём, завтрак со Стасом, неспешная прогулка до работы под лучами утреннего солнца, стандартные должностные обязанности.
Пообедать в компании Анастасии, переброситься парой фраз с разлюбезной тёзкой в лице мамы Наденьки, вернуться к работе, а ещё через четыре часа освободиться и, поглядывая на серое небо, поспешить домой, придерживая рукой капюшон куртки, чтобы спасти уши от холодного ветра.
Успев продрогнуть, к подъезду Люба уже бежала под начавшим накрапывать дождём. Споря сама с собой, успеет ли оказаться под козырьком до того, как хотя бы одна холодная капля упадёт на неё, она пихнула кого-то плечом у двери в подъезд.
Ну а чего он тормозит? Надо ключ ещё на подходе доставать, а не топтаться на месте, мешая остальным жильцам.
В своё оправдание, дверь она открыла широко, давая возможность попасть в подъезд следом за ней, а не проскользнула в щелочку, оставляя незадачливого обладателя темноволосого затылка и серой жилетки и дальше мяться, то ли ища ключ, то ли дожидаясь, когда ему откроют через домофон.
Люба вошла в лифт, развернулась, посторонилась, давая больше места вошедшему за ней незнакомцу, нажала на цифру своего этажа, потом на кнопку закрытия створок и услышала глухое:
– Здравствуйте.
– Здрасте! – сдёрнув с головы капюшон, она, наконец, взглянула на того, кого умудрилась отпихнуть.
Ничего в стиле «Искра, буря, безумие».
Любовь Кошкина кивнула мужчине, прикинув, что должно быть ему около тридцати пяти, и проследила за его странными телодвижениями, когда он, протянул руку, не нажимая, дотронулся пальцем до кнопки последнего этажа и отпрянул.
«Точно тормоз» – сам собой напросился вывод о незнакомце. Даже если бы Люба взялась искать себе сексуального партнёра, никого подходящего на эту должность поблизости не наблюдалось.
Новоселье
Одновременно со звуковым сигналом о том, что лифт поднялся на нужный этаж, прозвучала мелодия входящего вызова, так что к квартире Люба подошла, уже говоря по телефону с мужем.
– … забыли выбрать подарок на новоселье.
– Ты их лучше знаешь, – захлопнула она за собой дверь.
– Твою сестру и её мужа?
– Ага. Я полностью доверяю твоему выбору, – перекинула Люба ответственность. Фиктивный брак или нет, но Стас её супруг, а значит, она имеет право делегировать ему некоторые обязанности.
По факту покупка квартиры Таней и Вадимом состоялась почти год назад, но в ней требовался серьёзный ремонт, который проводился в большей мере своими силами при участии родственников новоиспечённых владельцев жилплощади.
Вот и вышло, что новоселье с гостями и соответствующими поводу подарками оказалось запланировано на эту субботу.
Откровенно говоря, Любовь успела забыть, что через два дня у старшей сестры будет праздник. Вечеринка планировалась, а потом переносилось на протяжении последних двух месяцев, так что винить её в безразличии нельзя, любой мог запамятовать. Кроме её мужа. Конечно же, фанат семьи Кошкиных не мог забыть о том, что приглашён на новоселье.
Но стоит отметить, что чувства Стаса были взаимны.
Любины родители, старшая сестра и брат относились к её супругу с теплотой и уважением. Хотя Люба назвала бы это обожанием. Только маленькая Иришка не расплывалась в счастливой улыбке при его виде, чему напрашивалось два объяснения. Либо характером она пошла не в родителей, а в их среднюю дочь, либо скромное обаяние Стаса не распространялось на детей.
Следующий день ничем не отличился. А потом была пятница, и Любе всё же пришлось поучаствовать в выборе подарка, так как муж не смог определиться, какой коврик лучше взять из трёх присмотренных им на сайте магазина.
– А почему ковер, а не посуда или полотенца? – полюбопытствовала она.
– Мне Вадим говорил, что хочет накрыть ламинат у кровати, чтобы просыпаясь по утрам наступать не на холодный пол.
– А мягкий плед на подоконнике он не хочет, чтобы укутаться в него и смотреть в окно?
– Не говорил, – не заметил мужчина подколку, намекающую на не мужественность тем их бесед, показывая, что взрослее и умнее своей спутницы. – А про плед – отличная мысль, ты права. Место у них теперь много, такие вещи лишними не бывают.
Не каждый муж способен оценить по достоинству хорошую идею жены. Каким бы неправильным их брак не выглядел, с этим у Дубравина проблем никогда не было.
Новоселье собрало в двухкомнатной квартире пятнадцать человек.
– Какая ты довольная, – озвучила очевидное Люба, нарезая сырокопчёную колбасу на бутерброды.
– У нас праздник, я в своей квартире и получила подарки.
– И всё?
– И мама Вадика не пришла, у неё герпес на губе вылез, – хохотнула Таня. – А ещё меня караулила и подозревала во всяком.
– Тише ты, у неё же другой герпес, которой приличный.
– Наверняка известно только свекрови.
Мама Стаса умерла за полгода до свадьбы, Люба видела её на фотографиях и могла судить о ней только со слов Дубравина старшего.
Когда мужчина узнал, что его бывшая бухгалтер, с которой он провёл одну ночь, подписав её заявление на увольнение в связи с переездом и устроив прощальный банкет в благодарность за тринадцать лет продуктивной работы, родила от него ребёнка, мальчику было уже восемнадцать лет, и он приехал получать высшее образование. К тому моменту его матери было под шестьдесят, она уже пять лет сожительствовала с каким-то археологом на пенсии, занималась садом и связалась с бывшим шефом, чтобы рассказать о сыне, названном в его честь, и попросить присмотреть за ним.
Конечно, лично хозяин фабрики со средней дочерью своего работника не откровенничал, а изливал душу её родителям, с которыми успел сдружиться
Любе не суждено было узнать свою свекровь, и, исходя из опыта старшей сестры, это был ещё один плюс брака со Стасом.
Вернёмся к новоселью.
Домашняя вечеринка шла полным ходом. Старшие Кошкины вместе с младшей дочерью и отец Вадима ушли, воздуха стало больше, а градус веселья выше. Поздравительные речи и обязательные тосты закончились, каждый пил что и когда хотел, вместо спортивного канала включили музыкальный, а с приходом припозднившегося гостя убрали звук, ведь новоприбывший принёс гитару.
– Это Виктор, он родом из области, они с моим Вадимом служили вместе, – сказала Таня сестре и сидящему рядом с ней Стасу.
И тут всё внимание перешло на этого самого Виктора, потому что гитару он принёс не просто так.
Сначала хозяин квартиры наиграл кузнечика, а его жена с подсказками из зала пропела слова детской песенки, а потом инструмент вернулся к владельцу, и запели уже все.
«Батарейка», «Хали-гали, паратрупер» и даже «Алёшка» группы «Руки вверх!» исполнились хором, а сёстры Кошкин с половиной гостей ещё и танцевали, если прыжки на месте и задирания рук можно назвать танцем. После был перерыв на еду с выпивкой и выход на общий балкон, чтобы курящие могли подымить.
Некурящие Стас с Вадимом тоже вышли, чтобы в тишине обсудить, как расположить деревянные полки, чтобы половину балкона переделать в шкаф под коробки с редко используемым барахлом, а их жёны, прихватив грязные тарелки, пошли на кухню, чтобы обновить угощения на столе.
– Как тебе тут всё?
– Я хвалю вас каждый раз, приходя в гости, – ответила Люба, которой приходилось напрягать память, запоминая, обстановку, чтобы подмечать новые вещички в интерьере, делая приятно сестре.
– Я про гостей, у нас вечеринка в полном разгаре.
– Всё вкусно, весело, а с гитаристом душевно.
– Вот и хорошо, что нравится. А то я еле уговорила Вадима фейерверки не покупать, он считал, что надо что-нибудь грандиозное забацать, раз так долго с новосельем тянули.
– Он долго работал, много старался и заслужил праздник. Надо было предупредить, мы бы ему хоть хлопушку какую-нибудь принесли.
– Не надо, я купила большой торт и сливки. Торт для всех, а сливки нам на ночь.
Разговоры о сексе Любу не смущали, лишь бы всё происходило не на её глазах и не в зоне слышимости, поэтому фыркать она не стала, и в хорошем настроении сестры вернулись в зал к гостям.
А там Виктор, наигрывая и мурлыкая что-то под нос, собрал вокруг себя цветник из гостей женского пола. А видя чужой интерес, Люба и сама присмотрелась к новому знакомому. Русые волосы, тёмные глаза, нос с горбинкой, из примечательного – крупные ладони. Даже удивительно, как он ими так ловко перебирает тонкие струны.
Что там говорят о взаимосвязи размера рук и члена? Или там идёт речь о размере стоп?
– Когда Витя берёт гитару, он становится таким же залипательным как твой Стас со стихами. Он тебе их часто читает? О! Это можно назвать поэтический вечер в постели, – прошептала Таня, игриво подмигнув сестре.
Душа поэта
Узнав о наличии у себя сына, Дубравин постарался выяснить о мальчике всё, что можно, не расспрашивая его напрямую. Своей страницы в социальных сетях у него не было, только сайт фабрики, и идею, найти информацию о нём в интернете, подкинула старшая дочь Кошкиных, но у компьютера собрались все.
– Твоя порода, – заключил Алексей Кошкин, просмотрев фотографии.
– Хорошенький, – согласилась с ним жена.
– Нормальную музыку слушает, – добавила их средняя дочь.
– Давайте посмотрим его одноклассников, – предложила старшая.
– Зачем? – не понял Станислав Викторович, но уже через несколько минут они могли наблюдать видео с выпускного.
Флешмобы с дикими танцами тогда ещё не набрали популярность, поэтому они прослушали скучную речь директора, посмотрели вальс, так и не разглядев, где там танцует Дубравин младший, а потом с удивлением услышали его имя и наблюдали, как он читает стихотворение собственного сочинения, посвятив по строчке каждому учителю и однокласснику. А самое поразительное в этом то, что подлизой и ботаном выпускник не выглядел, характеристики вышли ироничным, и Люба с Таней посчитали его достаточно дерзким. И, что немаловажно, смогли убедить в этом его отца, не позволив тому всерьёз обеспокоиться тем, что его сын без мужского воспитания вырос чересчур утончённой и поэтичной натурой, из-за чего совершенно приземленный и посвятивший всю жизнь работе с древесиной старикан ему не понравится.
Опасения, что Дубравины слишком разные и не найдут общий язык, оказались напрасными. Мать Стаса не выдумывала историй о разбившемся лётчике, а честно объяснила сыну, что он получился случайно, и рассказала, что за человек его биологический отец. Уважая выбор матери, искать его мальчик не пытался, но не спорил, когда она стала водить его в кружок «Выжигание по дереву», а в школе сам захотел посещать дополнительные уроки учителя труда, осваивая поделки из дерева вроде кухонных досок, скворечников, рамок и полочек. Так что пусть приехавший учиться парнишка и не посещал фабрику с отцом, как это было со всеми детьми Кошкиных, интерес к этой работе у него имелся, и в его лице Станислав Викторович нашёл соратника и увидел достойного преемника. А уж специально рассчитывала на это его бывшая бухгалтерша, или гены взяли своё, роли не играло.
Но через пять лет тема стихоплётства снова всплыла, ведь Стас в первый раз влюбился.
В этот раз его отец не без гордости рассказывал об этом Леше Кошкину, а заодно и всей его семье, ведь на тот момент ещё в двухкомнатной квартире с четырьмя детьми секретничать невозможно.
– Он у меня денег на то, чтобы барышню впечатлить, не просит и весь свой заработок на неё не спускает, а действует с умом, берёт своим талантом. Молодец! Я так в его годы не умел. А в те времена девчонки были проще и не спрашивали на первом свидании о зарплате.
– Соня у меня не спрашивала, я ей тоже стишки какие-то читал из книжки. Но своих девчонок безработному не отдам, – встал на защиту современных нравов Алексей. – Девушка красивая?
– Конечно красивая, в честь страшненьких стихи не сочиняют. Сам я её ещё не видел, мне о ней не рассказывает, только листочки со стихами везде теряет.
– Я Сониным родителям не понравился, ты уж при знакомстве ничего лишнего не взболтни, – дал он совет работодателю и другу.
– Зачем нам знакомиться? До этого далёко, жениться так сразу он не станет, сейчас на первом месте работа.
И он был прав. Специально или нет, но свою музу сын ему не показывал, хоть и частенько пропадал все выходные где-то с ней.
Время шло, Станислав Васильевич не молодел и старался научить сына всему, что нужно знать и уметь для того, чтобы их, уже можно сказать, потомственное дело процветало. Поэтому всё больше они говорили о фабрике и истории их семьи, а не о том, с кем молодой человек сейчас встречается.
Но отсутствие новых подробностей не помешало Кошкиным считать Стаса романтиком.
Причём всем Кошкиным.
Когда он ещё не числился в Любиных мужьях, то виделся ей едва ли ни идеалом мужчины. Сейчас она всё ещё считала его хорошим человеком, правда почти бесполым и знатно приунывшим, но при этом удобным и приятным соседом.
Но вернёмся к душе поэта.
Мама и старшая сестра были убеждены, что холодную тихоню Любу Стас покорил именно этим. Что он такой весь сдержанный снаружи и нежный внутри, и что именно такой мужчина как он – старше и опытнее в любовных делах раскроет в ней женщину.
И вот по мнению Татьяны на её диване засел ещё один покоритель женских сердец, берущий не своей неотразимой красотой и статусом, а талантом.
– Даже если бы мы устраивали чтения в постели, я бы тебе не рассказала.
– Потому что вы два тихушника. До сих пор не понимаю, как мы не заметили ваших отношений. Бурчала, что из-за нас с Вадимом, дома не можешь посидеть, после работы шла с Иришкой гулять, а потом вдруг объявила, что замуж выходишь за Дубравина, – повторила старшая сестра известные ей факты. – И как вы уговорили мелкую вас не сдавать? Она так и не призналась, что была на ваших свиданиях.
В очередной раз повторять, что не использовала младшую сестру как оправдание тайных свиданий, Люба посчитала бессмысленным.
– Надо Вадиму рассказать, что ты на его армейского друга засматриваешься.
– Смотреть можно. Ты и сама на него пялишься, – подловила её Татьяна.
– Неправда, – заспорила девушка, не желая признавать, что её работа над собой и самоконтроль дали сбой, и свернула с опасной для себя дорожки. – Стасика не позвали, потому что без него толпа собралась, или он и тебя достал?
– И тебя достал? Как? Хотя неважно, меня он выбесил хуже! Я с его вонючими памперсами возилась, а сейчас этот засранец ко мне заявляется и просит ключи, чтобы приходить в гости, когда нас с Вадимом не будет дома. Можешь себе представить? Ещё и припомнил, как раньше нам свою комнату уступал, ночуя в кухне.
Неуважение
Возвращаясь домой на такси, Люба поделилась с мужем тем, что брат пытался провернуть.
– Не согласились?
– Таня разозлилась, Вадим посмеялся и предложил приводить к ним Иришку перед горизонтальными свиданиями, потому что они только её могут смущать, а наши мама с папой понимающие и мешать не будут.
– Твои родители будут уходить гулять?
– Возможно. Или останутся, громко включат телевизор и не выйдут из комнаты, пока Наденька не уйдёт.
– Это не выход, они же всё равно будут знать, что происходит в другой комнате.
– Я же тебе уже много раз рассказывала. Бывало, у нас это в каждой комнате происходило, и мы со Стасиком могли лишь радоваться, что в кухню только звуки доходят. А если нет ни звука, ни картинки – то это уже хорошо.
До конца Дубравин младший не представлял себе, в какой вакханалии жила его жена, искренне веря, что настолько эксцентрично милые Кошкины вести себя не могли, и она преувеличивает.
Тогда напрашивается вопрос, зачем он согласился через женитьбу обеспечить её личной комнатой в своей квартире, если не из сострадания к тяжкой доле?
У него был свой мотив. А может, даже несколько, но об этом позже.
– Мой отчим на гитаре играл и меня немного научил, – услышала Люба, когда они уже поднимались в лифте.
– Я знаю, – ответила она правду от неожиданности.
Не то чтобы они притворялись, что прошлого не существует, но межу ними словно был негласный пакт о том, чтобы не обсуждать и не вспоминать то, что было сделано, сказано и услышано до того, как они решили расписаться и жить вместе. Это не жизнь с чистого листа, где они только познакомились, но что-то из серии: «прошлое должно оставаться в прошлом».
– Ты этим интересуешься? Я видел, Виктор вам аккорды показывал, – продолжил свою мысль Стас.
– Он одной из Таниных подруг показывал, мы просто рядом оказались. Она попросила у него частный урок, похоже, надеясь на свиданье наедине, а он, наивняшка, намёка не понял и начал ей что-то объяснять и показывать.
– Или понял, но она ему не понравилась, – открыл он дверь и отошёл, пропуская жену войти в квартиру первой. – Иногда лучше притвориться дураком, чем объяснять, почему нет, обижая девушку.
– Думаешь, притворился? К нему Маша подсела, она интересная.
– И навязчивая.
– Она и к тебе с каким-нибудь предложением подходила? – заинтриговала Любу данная мужем характеристика.
– Я женат, – разувшись и повесив куртку, напомнил Стас.
– Ты уходишь от ответа?
– Когда мы собирались в какой-то праздник на шашлыки в лесу, она несколько минут рассуждала, что ты счастливая женщина, потому что я твой муж. Потом погладила меня по руке и спросила, нет ли у меня брата-близнеца.
– А ты что?
– Сказал, что нету, и ушёл, – пожал плечами он и направился к своей комнате.
Люба нашла в памяти воспоминания о шашлыках, где присутствовала подруга старшей сестры, и рассмеялась:
– Да ты не ушёл, а сбежал! Сказал, что голова разболелась, и завтра рано утром надо будет с кем-то важным созвониться.
– Ты сама предложила уйти, я только в сторону отошёл, чтобы в тишине побыть.
– Ты меня вынудил. Ходил там с постной миной между деревьев, на головную боль пожаловался. Что мне оставалось? Только попрощаться за нас двоих и доставить тебя домой. Ты мой муж, это мой долг, – подмигнула она. – А ещё к тебе кто-то из наших общих знакомых подкатывал? Я имею право знать.
– Никто, – затряс головой Стас, кажется, даже возмутившись тому, что она допускает такую возможность, и повторил. – Я же твой муж.
– Я должна предупредить Машу, что знаю, что ты ей симпатичен? – спросила Любовь его как более старшего и опытного в вопросах взаимоотношений полов.
И он не отмахнулся, а предложил продолжить беседу в кухне. Они устроились за столом, положив между собой открытую пачку солёных крендельков, и принялись обсуждать эту неоднозначную тему.
– Маша ничего такого не сказала, открыто на меня не вешалась, а сейчас ей нравится другой.
– А если она узнает, что ты тоже гитару держать умеешь, и устроит на тебя охоту?
– Не устроит. И откуда ей знать о гитаре?
– А Таню не нужно предупредить, что вхожая к ней в дом подруга не уважает чужие брачные узы?
– Уверен, Таня знает, с кем дружит, – вздохнул Стас и закинул в рот кренделёк. – И Вадим жену ни на кого не променяет, за них не беспокойся.
Наверное, будь они обычной парой, то обсуждение такой нелицеприятной темы, должно было завершиться успокаивающими признаниями в вечной любви и обещанием никогда не смотреть на сторону и не давать повода для подозрений.
Вот только за столом сидели не мужчина и женщина, связанные страстными чувствами, а партнёры. И после беседы они не пойдут в супружескую постель удовлетворять физическую потребность в друг друге, а разойдутся по своим комнатам, чтобы лечь и ждать пока к ним придёт сон.
А раз спать им пока не хотелось, обсуждение продолжилось.
– Вадим на неё не поведётся, – согласилась с мужем Люба. – И Таня боевая. Эта Маша понимает, что если позволит себе лишнего, лишится не только подруги, но ещё как минимум волос и возможности некоторое время видеть двумя глазами.
– Или она не осознаёт, что её попытки быть дружелюбной, смахивают на навязчивый флирт, – предложил дипломатичный Стас.
И зря.
В Любе и без того стали просыпаться некоторые инстинкты Кошкиных, а после выпитого на новоселье его традиционная понимающая и прощающая позиция кота Леопольда, пробудила в жене что-то тёмное.
– А ведь это такое неуважение! Жена, конечно, не стенка, но она ведь меня лично знает, мы из-за Тани каждые пару месяцев встречаемся, как так вообще можно?
– Три месяца назад она к моей руке прикоснулась, ничего критичного не произошло.
– А чего же ты тогда сбежал? – фыркнула Люба. – А я ещё отказала Виктору, как дурочка сказала, что мне в туалет надо, когда он отодвинулся, предлагая мне сесть рядом.
– А зачем тебе с ним сидеть? У нас стулья были, – запутался Стас и услышал то, что жёнушка изначально говорить не планировала, запретив себе вспоминать чуть хриплый голос сослуживца Вадима, который, не сводя с неё смеющихся глаз, пошутил, что должно быть у Тани есть какой-то скрытый талант, раз друг выбрал в жёны её, а не самую красивую сестру.
– Он ещё в армии от Вадима много слышал о семье его невесты и захотел со мной поболтать. А я вместо себя ему Машу подсунула. Надеюсь, эта крыска ему ни капельки не понравилась.
