Текст книги "Кошкин муж (СИ)"
Автор книги: Таня Балер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 12 страниц)
Сага о Кошкиных 2
Возвращение кредита растянулось почти на пять лет, так как заимодатель стал для Алексея Кошкина почти другом и давал дельные советы. Начиная от того, что большой семье нужна машина, и заканчивая тем, что раз в год детей и жену нужно минимум на две недели вывозить отдыхать хотя бы в съёмный домик у речки в деревне, раз на курорты и моря доходов не хватает.
Посовещавшись, супруги решили, что учиться на права и водить будет Соня, и через полгода купили побитую девятку.
Когда долг был погашен, они снова стали откладывать деньги на расширение жилплощади, потому что уже четырнадцатилетняя Таня выла о том, как ей надоело ютиться в комнатушке с одиннадцатилетней сестрой и пятилетним братом.
Прошло ещё два года, и Соня попала в аварию. Женщина осталась цела, а вот машина пришла в негодность. Без колёс семья уже не представляла жизни, и скопленные деньги на квартиру пошли на поддержанный японский микроавтобус. В нём хватало места для детей. Убрав второй ряд пассажирских сидений, можно было разместить работы Алексея, которые его жена выставляла на различных выставках. А ещё супруги иногда уходи из квартиры в ночь, чтобы провести в машине часок наедине, когда им хотелось чего-то особенного.
Теперь они в третий раз начали копить на новую квартиру, перед этим сделав ремонт в нынешней. Обеденный стол перенесли в комнату родителей, которая из их спальни стала ещё и общей гостиной. А в кухню купили небольшой раскладывающийся диванчик, где теперь по ночам спал восьмилетний Стасик, и иногда уединялись родители, пока дети в их комнате смотрели телевизор.
В общем, как-то уживались.
Все дети Кошкиных часто бывали на папиной работе.
Таня с шестнадцати лет на каникулах подрабатывала там, принимая телефонные звонки, пока не поступила в педагогический и не передала эту должность младшей сестре.
Именно там Люба пришла к выводу, что ей не в тягость кабинетная бумажная работа, и она готова строить карьеру в этой стезе.
А младшенький не проявлял к фабрике «Дубрава» никакого интереса, предпочитая после школы сбегать в компьютерный клуб. Старшенькая тоже уже давно не проводила свободное время дома, предпочитая гулять или навещать подружек, чьи квартиры отличались от вечного бедлама Кошкиных. И догулялась до того, что вернулась однажды под родительские очи с расцарапанной щекой и вывихнутым пальцем – следами драки сразу с двумя соперницами за сердце привлекательного старшекурсника, который на девчачьем факультете был звездой.
– Это парень должен тебя добиваться, а не наоборот – поражаясь виду дочери, сказал Алексей. – Как у дедушки с бабушкой было и у меня с мамой.
Мужчина намекал, что нужно подождать того, кто сам проявит интерес. Но Таня взяла пример родителей за основу, и через несколько месяцев начала встречаться с рукастым студентом колледжа Вадимом.
Полгода Люба и Стасик слушали музыку на кухне, давая старшей сестре и её парню провести время наедине.
А когда его забрали в армию, то вместо Вадима к Кошкиным зачастила его мать. Официально она заглядывала попить чаёк, а неофициально – пыталась поймать невесту сына за распутством, чтобы отговорить его от раннего брака. Но Таня весь срок вела себя безупречно, и вскоре родителям пришлось раскошелиться на свадебку.
На пышное платье скопил Вадим, а лимузин и ресторан – взяла на себя семья невесты, так как Соне очень хотелось дать дочери то, чего она была лишена.
Молодые переехали жить на съёмную квартиру, и Люба и Стасик были счастливы, разделив комнату пополам компьютерным столом, и деля территорию только друг с другом. Но райская жизнь продолжилась недолго, так как, наставляя дочь не спешить с детьми, Соня накликала прилёт аиста на себя.
И растерявшись, выложила всё это не мужу или подруге, а двадцатилетней Любе.
– Ваш папа будет против аборта, если делать, то молчком, – откровенно высказалась она.
– Мама, тебе сорок четыре года, чего хочешь именно ты?
– У нас получаются прехорошенькие детишки.
– В универе объявления висят, сначала устроюсь на полставки, хорошо себя проявлю и после выпуска уже буду с работой и опытом. Беременность, потом младенчество, когда мелкий из люльки вырастит, мы возьмём накопления, если нужно, получим кредит, продадим эту и купим трёшку, – минуту подумав, выдала девушка, являющаяся самым спокойным и, по её собственному мнению, разумным представителем семьи.
Три года они копили, верная своему слову Любовь зубами держалась за своё место, закрывая глаза на враждебную обстановку в коллективе ради зарплаты, но зато они с отцом смогли скопить и перебраться в трёхкомнатную квартиру, расположенную в пятнадцати минутах от детища Станислава Викторовича Дубравина.
Так семнадцать плодотворных лет спустя Алексей, наконец-то, смог ходить на любимую работу пешком.
Родители, уже двадцатичетырёхлетняя Любовь, семнадцатилетний Стасик и трёхлетняя Иришка после давки в старой квартире, могли бы чувствовать себя королями в просторной новой с ремонтом и всей необходимой техникой, если бы не Вадим.
Мечтая об их с женой собственном уголке, парень начал работать вахтами. Две недели месяца он проводил в «поле», а оставшиеся две недели работал сторожем на стройке. И зачем супругам снимать целую квартиру, если почти всё время в ней живёт одна Таня? Проще вернуться в отчий дом, чтобы уменьшить траты и приблизить покупку собственного жилья.
Конечно, прогонять их Кошкины не стали, и на время, что Вадим был в городе, Стасик за символическую плату предоставлял им свою комнату, по старой привычке ночуя в кухне. Вот и получилось, что наслаждалась покоем, деля комнату всего лишь с одной трёхлеткой, Люба меньше года, а потом квартира снова стала напоминать бедлам. Ведь к компании родителей, которые теперь не выносили свои обжимания за пределы спальни, позволяя себе лишь поцелуи на глазах детей, присоединилась старшая сестра с мужем и младший брат, что с восемнадцати лет перестал просто где-то гулять, а начал приводить своих гёрлфрендс домой.
Вот и выходило, что его комната была территорией стонов. То он с подружкой, то Таня с Вадимом.
Так что Люба, не раздумывая, схватилась за возможность съехать подальше от любвеобильных родственников и заиметь свой персональный угол с тишиной и покоем, пусть даже для этого нужно выйти замуж.
Ключи
– … раздаёшь ключи всем желающим.
Стас прекрасно осознавал, что его брак не вписывается в традиционные представления об отношениях между мужем и женой. Но это не мешало им следовать основным правилам, играя роли супругов.
Мужчина – главный добытчик, он оставляет деньги на хозяйство, помогает, когда нужно, и проявляет заботу и уважение, благодаря за приготовленную еду, спрашивая о самочувствии, прислушиваясь к просьбам и замечая, когда жена что-то меняет в квартире или себе. К примеру, когда привычный бесцветный лак на её ногтях сменяется ярким покрытием, утром она предстаёт в незнакомой ему юбке, или на кухонном столе появляется новая скатерть.
А женщина – хранительница домашнего очага, следит за тем, чтобы холодильник не пустовал, ноги не прилипали к полу, а скопившаяся пыль не вызывала приступ чиханья. И как представительница слабого, но прекрасного пола имеет право иногда истерить и обижаться из-за раздражённости в определённый период своего цикла, скуки или усталости.
Люба готовила по будням для них двоих завтраки и ужины, а по выходным варила супы. В субботы она устраивала влажную уборку со стиркой и не дёргала мужа напоминаниями, Стас сам вызывался поучаствовать в наведении чистоты, беря пылесос. А воскресенья были днями гостей. Либо кто-то из родственников или друзей заглядывал на огонёк, либо Любовь оставляла мужа одного, уходя навестить близких.
Или же можно посмотреть на это иначе: она, оставляя квартиру в его полное распоряжение, давала Стасу возможность провести время так, как его душеньке угодно.
Идеальные отношения для брака без общей постели и тягомотины с любовью, вступая в который каждый преследовал свои цели и получил то, к чему стремился.
Конечно, представляя когда-то свою семейную жизнь, Стас не мог предположить, что вместо супружеского ложа, ночи они с женой будут проводить в разных комнатах.
Но после того, как он сам всё похерил, одной питерской ночью разрушив своими руками, точнее, другой частью тела планы быть любящим и верным мужем, мирное существование и уважение от живущей рядом девушки – это больше, чем он мог рассчитывать.
И чтобы там не думала Люба, мужчина, за которого она вышла замуж, не был таким уж безразличным, невнимательным и воспринимающим её исключительно частью интерьера.
С основной информацией о ней он был ознакомлен ещё до их свадьбы и больше подробностей не разузнал, ведь обстоятельства и условия заключения брака не располагали к задушевным беседам, однако проживая на одной территории и ведя общий быт, не познать характеры и привычки друг друга нереально.
Так что чурбаном, не замечающим никого вокруг кроме своей персоны, Стас точно не был и равнодушным по отношению к Любе не оставался.
Например, первый месяц он удивлялся, насколько незаметной и тихой она может быть.
Разве возможно к концу дня просто-напросто забыть о наличии в твоей квартире женщины, вспоминая, что живёшь с женой лишь тогда, когда почуешь в кухне аромат чего-нибудь съестного, чего ты не готовил, или заметишь женские бутылёчки в ванной, зайдя почистить перед сном зубы?
И до сих пор Стас каждый раз поражался умению жены, не повышая тона и не употребляя обидных слов, высказывать свои претензии так, что желание извиниться, как-то оправдаться и немедленно исправиться появляется автоматически, ещё до того, как понимаешь суть проблемы.
Вот и сегодня сработал этот рефлекс.
И даже тот факт, что голос доносился из комнаты, которая носит название не кухни, зала или супружеской спальни, а комнаты Любы, где она спит одна, не помешал мужчине почувствовать вину перед своей единственной и неповторимой женой.
– Я ведь не чужому человеку ключи дал, – сообразил Стас, за что ему предъявляют. – Он пришёл их возвращать и всё тебе рассказал?
– Нет, это я пришла с работы и удивилась, что дверь не заперта. А потом ещё раз удивилась, когда по звукам поняла, что в твоей спальне кто-то смотрит, а может, и снимает порно.
– Они камеру притащили? – то ли возмутился, то ли заинтересовался Любин муж.
– Нет, обошлось без камеры. Но лучше бы я обнаружила, что ты сдаёшь свою комнату в качестве декорации для эротических роликов с незнакомыми мне актёрами, чем застала родного братца с голым задом в процессе совокупления с Наденькой.
– Хорошо, что с ней. Я ему сказал, что только из-за неё ключ дам, мой дом, – запнулся Стас, поняв, что выбрал неверные слова, но всё же закончил свою мысль. – То есть наш дом не будет местом для измен со случайными девчонками.
– Ключ он вернул, сказал, что дубликат не делал, но…
– Ты его про дубликат спросила? Люба, это же твой брат, зачем так грубо?
Стас не имел братьев и сестёр, мать родила его после тридцати, так сказать, для себя, и с отцом он познакомился уже будучи взрослым парнем, поэтому семья Кошкиных всегда притягивала его своей шумностью и, несмотря на разный возраст и склад характера, общностью. Мужчина считал их почти идеалом семейных уз.
И этим, к слову, бесил свою жену.
– Я выходила замуж для того, чтобы жить спокойно и свободно перемещаться по квартире, не опасаясь буквально наткнуться на чужую интимную жизнь. Да ладно б на чужую, но не на секс членов своей семьи. Я этого с детства насмотрелась и больше не хочу, – проговорила Любовь.
– Понял, – вздохнул Стас, признав, что на самом деле провинился. – Больше такого не повторится.
А Люба расслабилась от того, что не пришлось пересказывать подробности, а может, и привирать для красного словца, сказав, что всё делалось не на пледе, а его постели, чтобы муж сам представил, как парочка грешит, и почувствовал такое же отвращение. И не дошло до использования запрещённого приёма вроде:
«Кто для тебя важнее: я или Стасик?»
Хотя, учитывая их нестандартные взаимоотношения, абсолютной уверенности, что ответ будет в её пользу, девушка не имела.
Жених 2
– Мне нужно в кустики, – прекратив поцелуй, сказала блондинка, отходя, пока ошарашенный Стас хлопал глазами, думая о том, насколько насыщенными у них с Артёмом выдались последние двадцать четыре часа.
Они договорились о будущем сотрудничестве, прикоснулись к высокому, посетив музей, побывали на рейве и нашли себе компанию для встречи рассвета.
«…с одной женщиной… прикасаться только к одному телу, на всех остальных будешь только смотреть» – всплыли в мужской голове слова, только прозвучали они уже не как болтовня друга, а как древнее тёмное проклятие.
Казалось бы, обычный трёп. Предсвадебные подколы и ничего большего, но что-то зацепило.
Немедленной потребности отказаться от свадьбы не появилось, договориться о неких послаблениях в браке, именуемых «свободными отношениями», идеи тоже не возникло.
Просто как то взгрустнулось от перспективы того, что он себе больше не сможет позволить расслабиться и, по примеру приятеля, провести время с какой-нибудь новой знакомой, которая сама на тебя вешается.
Но он современный здоровый мужчина, а не герой Достоевского, поэтому долго грустить в живописном местечке у одного из мостов Питера для него было невозможным.
Особенно, когда оно уединённое, и со спины тебя вдруг обнимает симпатичная девчонка, явно желающая заняться тем же самым, чем сейчас заняты ваши друзья.
Стас не собирался изменять невесте.
Это была деловая командировка, а не мальчишник! Никаких тайных планов оторваться напоследок у него не было.
Но вышедшая из «кустиков» блондинка однозначно дала понять свои намеренья, огладив его бока, живот и соединив ладони на пуговицы мужских джинсов.
Выбор.
Стас мог осторожно убрать с себя шаловливые ладошки, развернуться и шутливо погрозить пальчиком их владелице, сказав, что им лучше постоять и насладиться последними минутами тишины, ведь свежая белая ночь уступает место шумному городскому утру.
Ещё он мог грубо оттолкнуть её, сообщив, что почти женат и подобные блядки его не интересуют.
Или, на худой конец, соврать, что устал, и посоветовать жаждущий ласк девушке обратиться с этой проблемой к парочке на пледе.
Но Стас не смог или не успел решить, как действовать, и его бездействие и стало выбором.
Когда ловкие пальчики расстегнули молнию и приспустили его брюки, он зажмурился и с протяжным «шшш» выпустил воздух сквозь сжатые зубы, почувствовав холодок, что коснулся его члена, оттопырившего трусы.
А открыв глаза, обнаружил, что девушка уже стоит перед ним и снова тянется к его губам.
«Просто поцелуй. Питерские ночи и существует для таких мгновений. Последний штрих. Завершение успешной командировки», – сгенерировал его мозг объяснение происходящему.
Только вот на этом всё не закончилось, а дальше начало твориться что-то безумное.
Их губы разъединились, и Стас вздохнул, набирая воздуха, перед тем как поблагодарить и отказаться от продолжения, но не смог, ведь его партнёрша начала спускаться поцелуями ниже, лаская его челюсть и шею, пока не дошла до горловины футболки. Растягивать вырез она не стала, вместо этого предпочтя схватить руками подол и задрать, открывая для себя мужской торс.
Блондинка определенно знала, чего хочет, потому что дальше никаких связных мыслей у Стаса не осталось, он мог только чувствовать.
Коготки прошлись по его груди, а следом этот путь проделал тёплый влажный язык. И вроде бы всё уже понятно, но ощутив дыхание на своём уже эрегированном органе, он дёрнулся от шока.
Бл*! Это реальность!
Стас не стал хватать девушку за голову, чтобы помочь ей поймать идеальный ритм и глубину, или чтобы отшвырнуть её от себя. Он просто поплыл по течению. По охренеть какому течению.
Его партнёрша провела на коленях не больше двух минут, а потом сменила свой рот рукой, проделала обратную дорожку поцелуев от паха до шеи и, повернувшись спиной, задрала джинсовую юбку до талии, спустила до лодыжек стринги и выгнулась. Проделано это было с такой грацией, что заподозрить её в том, что она слишком пьяна, чтобы осознавать свои действия, было нельзя.
Ещё большим намёком о том, чего от него ждут, стало бы только тату на пояснице «Добро пожаловать». Всё было ясно, и Стас сделал то, что требовалось.
Разместив одну руку на женском бедре, а второй поддерживая её под грудью, мужчина одним резким толчком заполнил свою негаданную пассию, вызывая у неё протяжный стон.
И именно в этот момент он осознал всю абсурдность и глубину своего падения.
Но процесс уже шёл, и его остановка не сотрёт сделанного и не вернёт ничего назад.
В благодарность за оральные ласки или чтобы поскорее привести всё к логическому завершению, Стас подключил пальцы, и уже через пару минут почувствовал дрожь женского тела, что почти висело у него на руках. Убедившись, что блондинка получила своё удовольствие, он ослабил хватку, сделал шаг назад, и помог себе кулаком получить освобождение, выплеснувшись на кусты, так как голова заработала, и он догадался исключить возможность ненужной беременности.
Ничего говорить Стас не стал. Он спустился к воде, чтобы сполоснуть руки, привёл себя более-менее в приемлемый вид и пошёл за Артёмом, решив, что если тот всё ещё занят, поедет в гостиницу один, а это приключение будет считать сном, навеянным питерским воздухом и выпитым.
Дома его ждёт невеста, и скоро он и не вспомнит лица этой блондинки.
Вернувшись домой, Дубравин занялся делами, связанными непосредственно с целью командировки, видел будущую жену лишь раз и не успел даже ощутить вину за содеянное. А за три дня до регистрации она показала фото своей подруги, с которой в юности пела в одном хоре и взяла под своё крыло, став кем-то вроде старшей сестры.
И как только они, живя в одном городе, ещё не познакомились, а только слышали о наличии друг друга?
– Расписываемся мы без свидетелей, но на банкете она будет с ленточкой. Мы давно это друг другу пообещали, – услышал Стас и взглянул на экран протягиваемого телефона, который сам купил в подарок два месяца назад.
Да уж. Вот вам и брак по большой любви и сорок лет секса с одной женщиной.
Он не то что не успел забыть лицо блондинки, но ещё узнал имя и историю её дружбы с его будущей женой.
Сон
Казалось бы, проблема решена, Стасик больше не сможет использовать их квартиру для своих свиданий с Наденькой или, учитывая его необузданность и наглость, кем-то ещё.
Но такая обычная для семейства Кошкиных ситуёвина, когда кто-то попался на горяченьком пред родственными очами, запустила цепную реакцию.
То ли успев за время, проведённое в замужестве, отвыкнуть от подобного, то ли наоборот созреть и, наконец, начать понимать, что руководит страстными родственниками, Любовь, отпустив возникшее из-за увиденного отвращение и раздражение, не смогла вычеркнуть случившееся из памяти как незначительный и ненужный момент.
Никаких извращений и отклонений!
Стасик и Наденька – картина асексуальная и никаких сладострастных фантазий у неё не вызвала. Но будто напомнила, что секс существует и, судя по тому, что ради него люди проворачивают хитрые ходы, встречаются на чужих квартирах, чтобы урвать время и возможность побыть только наедине, он важен, а, быть может, даже необходим.
А в чём же выражалась реакция?
В бессоннице.
Вместо наилучшего отдыха – ночного сна, Люба думала о пользе секса. Ведь не с пустого же места взялись все эти разговоры, шутки и статьи о его пользе для здоровья?
В один период продолжение рода было едва ли не единственной целью существования человека. Ладно, совсем упрощать не будем, также люди были озабочены добычей пропитания и безопасностью, но даже в ужасных условиях о размножении не забывали. Естественно, себя Любовь Алексеевна с древними предками, проводящими вечера у огня в пещерах, не сравнивала и брать с них пример не собиралась.
Но кому из нас незнакомы эти ночные раздумья, когда вдруг осознаёшь весь смысл бытия, видишь всю свою жизнь в новом ракурсе и закрываешь глаза с твёрдым убеждением, что завтра начинается что-то новое и правильное? А утром продолжаешь жить как раньше, либо вовсе не помня, до чего додумался ночью, либо с улыбкой признавая, какая ересь вчера пришла в голову.
Люба пережила что-то подобное, причём растянулось это на несколько ночей и закончилось эротическим сном.
И он был удивительным, поражающим и воодушевляющим!
Ничего неловкого, неудобного, тяжёлого, липкого и мокрого.
Люба была окружена темнотой, теплотой и мягкостью. Лежала на спине, согнув ноги в коленях, и чувствовала плавное движение внутри себя.
Ничего из калейдоскопа увиденных ею сцен страсти, реальных: при активном участии родни (бр-р-р), лобызающихся в автобусах и на остановках подростков, засовывающих в друг друга по гланды языки, обжимающихся между парами студентов и уединяющихся в кабинке туалета посетителей клуба, и срежиссированных в кино – никогда не вызывало в её теле отклика.
А то, в чём она непосредственно участвовала, породило только непонимание, ведь расширять и углублять свой сексуальный опыт Любе не хотелось.
Благодаря громким родственникам, она точно знала, что в конце всем должно быть хорошо, но для себя решила, что овчинка выделки не стоит. Какое-то полумифическое удовольствие от оргазма несёт за собой слишком много последствий, начиная от неудобства и стыда за себя при мысли, что являясь по крови Кошкиной, войдёшь в раж и привлечёшь ненужное внимание к интимному действу, и заканчивая разбитым сердцем или растоптанным чувством собственного достоинства (кому что ближе).
Но этот сон что-то изменил.
Короче, девочка созрела, гормоны взыграли, тело проснулось, и женская суть потребовала мужчину.
А всё из-за добренького Стаса и наглого Стасика.
Для начала Любовь Кошкина попыталась не замечать возникшей проблемы, понадеявшись, что всё само собой рассосётся. Разве не так поступают все разумные человеки, столкнувшись с чем-то малоприятным, но не слишком мешающим, чтобы немедленно закатывать рукава и браться за работу?
Люба ухаживала за собой, проводя время в ванной ровно столько, сколько и раньше, не устраивая подозрительно долгие заплывы, ходила на работу, занималась домашними делами и, обедая в воскресенье у родителей, не пожаловалась им на братца-кролика. Хотя они бы встали на её сторону, и не потому что с возрастом их пыл поутих, и они подзабыли какого это. Тут бы за Любу сыграли испытываемые страшим поколением расположение и уважение по отношению к её мужу.
Да-да, Стас Дубравин и Кошкины питали взаимную симпатию.
Но вернёмся к последствиям сна.
Люба не боролась с желанием наброситься на каждого мужчину, кинувшего на неё заинтересованный взгляд.
Сглатывая слюну, не следила за мужем голодными глазами и не строила хитроумных планов по тому, как бы кого-нибудь оседлать.
Просто стала дольше рассматривать своё отражение в зеркале. В голом виде, выходя из душа, и в одетом, с недавних пор начав представлять, какое впечатление её внешний вид производит на окружающих. Причём обоих полов. Ведь только либо глупая, либо совсем затюканная и потерявшая ко всему интерес женщина не заметит красоты и сексуальности возможной конкурентки за мужское внимание.
Также жена Стаса Дубравина начала обращать внимание на запахи. Не принюхивалась к каждому мимо проходящему, но отмечала приятный аромат туалетной воды или естественный запах, не перебитый сигаретами или вонью от несвежей одежды. Делалось это невольно, и никаких шагов к тому, чтобы продолжить находиться рядом с обладателями приятных для обоняния ароматов, не следовало.
А ещё, лёжа в постели, Люба помимо перечня дел на следующий день стала гадать, каким бы мог быть этот невидимый любовник из сна.
Чисто для интереса. В конце концов, чем ещё может заниматься по ночам приличная замужняя женщина?
