Текст книги "Кошкин муж (СИ)"

Автор книги: Таня Балер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 12 страниц)

Стас вернулся

– Рано тебе жениться, – согласилась с его мнением сестра. – Ты ей этим только жизнь подпортишь. Лучше попробуйте ночевать вместе.

– Я на машину откладываю. Чтобы снять что-то приличное, надо работу менять. А я не могу, у меня здесь стаж идёт. Диплом летом получу – уже почти два года будет, а это приличный срок для выпускника. Смогу резюме нормальное разослать.

– А ты ей об этом скажи.

– Она с детьми рисует и мастерит себе корону Снежной королевы на новогодний утренник. Надя умная, но название моей дипломной работы даже повторить не сможет.

– Речь не об этом, тормоз, – не сдержалась Люба. – Скажи ей, что сейчас денег на приличное жильё нету, и предложи оставаться у тебя по выходным. Родители понимающие, против не будут.

Занятно, что два человека, настолько неспособные на нормальные отношения, что ввязались в фиктивный брак, раздают советы, как эти самые нормальные отношения наладить.

А ведь вчера Люба занималась сексом с мужчиной, мужем ей не являющимся.

Да и к времяпрепровождению Стаса имеются вопросы.

Хотя скелеты в шкафу есть у каждой семьи. Просто у кого-то этот скелет размером с рыбку из аквариума, у кого-то с соседа, а у кого-то с мамонта.

– Спасибо, мужик. Я знал, что ты меня поймёшь, – прощаясь, выдала наглая жопа, являющаяся третьим ребёнком Алексея и Софьи Кошкиных, и поскакала к Наденьке через цветочный киоск.

– Я его накормила, выслушала нытьё, но его «спасибо» адресовано персонально именно мужику.

– Ты его сестра. Стасик с самого рождения испытывает к тебе любовь и благодарность.

Сергей со всем этим сексом у стены, открывающим сознание и вынуждающим прибегать к экстренной контрацепции, почти бессонная ночь, признательность тестя и визит братца – для двух выходных событий многовато. Особенно для степенной и скучной девицы. А тут ещё и добренький и оптимистичный муженёк со своей позицией, что все хорошие!

– Вечно ты на чужой стороне, – со злым прищуром, прошипела Любовь.

– Люба, я же как лучше хочу. Я всегда за…

– Я сегодня плохо спала, пойду полежу, – не стала она слушать его оправдания и скрылась за дверью своей комнаты.

Прошлой ночью Стас заснул с мыслью о будущем. Своём и жены.

И проснулся, уже имея кое-какие намётки. Но цветы были экспромтом, а наличие в квартире Стасика поводом повременить с важным разговором.

И теперь вот гость ушёл, но поговорить, видимо, в ближайшее время не получится.

С другой стороны, он и сам ночью не выспался и в самолёте не смог подремать из-за того, что оказался рядом с древней старушкой. Она то жаловалась ему на здоровье и медицину, то моментально засыпала, что больше походило на потерю сознания с падением её головы на его плечо, а потом резко подрывалась и, извиняясь, шла в туалетную кабинку. И Дубравину оставалось только подбадривать себя тем, что дома он сможет рассказать о соседке Любе и услышит её ироничный комментарий.

Ладно. Жена чётко дала понять, что сейчас не настроена на общение. Что ж ему тоже не помешает отдохнуть. Пусть касательно деловой части командировка прошла без сучка, но само пребывание в Питере, связанные с этим городом события и воспоминания отразились на его состоянии, вымотав нервы и выжав силы.

Однако, сон не шёл. Организм мужчины не привык засыпать раньше десяти вечера, а пока только шестой час. Тогда он взял в руки телефон и набрал отца, пытавшегося до него дозвониться днём.

– С Любой хорошо поговорил. Теперь ты об успехах рассказывай, – дал указание Дубравин старший. – Что там за питерские ребята?

Стас отчитался, расставив акценты так, чтобы потешить самолюбие дельца на пенсии, отдав должное их «Дубраве». Ему нравилось семейное дело, это не было обязанностью, перешедшей по наследству, он гордился работой фабрики и не представлял себя в другой стезе.

А ещё тема фабрики спасала его от того, что отец начнёт рассказывать о своей подружке.

Здорово, что папа не одинок, и в старости он не доживает свой век, а наслаждается жизнью в компании приятной ему женщины.

Но эта Лидочка в прозрачной сорочке. Бр-р-р.

На его счастье, Станислав Викторович делиться подробностями личной жизни не стал. Но поднял другую тему.

– …три недели осталось. Я у Любы не спросил, что у вас там по билетам. Смотрели уже?

– Не до этого было.

– Вы пораньше выехать не успеваете? Я тут вспомнил, как интересно было два дня на поезде к дядьке ехать. Со столькими людьми там знакомился. А вы можете купе выкупить, чтобы никто не мешал по ночам, – непонятно с чего предложил он сыну.

Оу. Понятно с чего, ведь дальше Дубравин старший принялся рассказывать, что будь он помоложе, то обязательно отправился бы в путешествие со своей женщиной.

– Мы постараемся вылететь тридцатого, чтобы тридцать первого утром быть у тебя. Обратно билеты на пятое или шестое возьмём, чтобы Рождество с Любиными отметить, – проигнорировал Стас слова о вагонной романтике. – Что с давлением? К врачу тебя записать не пора, чтобы анализы взял, посмотрел, может тебе дозу изменить нужно, или выписать что-то новое?

– Живой я, про таблетки и болячки всё Любе уже рассказал. Она тебе не говорила?

– Она отдыхает, спала плохо.

– Оно понятно. За два года привыкли вместе спать, поодиночке теперь сложно. Ты тоже один в кровати уснуть без жены не мог?

– Типа того.

И ведь Стас не соврал. Чтобы уснуть, ему потребовалась женская помощь.

Обманщики

По сути Стас и Люба не так уж сильно обманывали близких. Они не плели родным об огромной любви, не выдумывали какие-то несуществующие события и детали, чтобы показать, как счастливы вдвоём. Только правда: поженились, живут под одной крышей и вне работы проводят время дома вместе. А то, что они спят в разных комнатах… Так в прежние времена у благородных супругов тоже были разные покои, и ничего, жили без разводов.

А ещё молодая чета заботится друг о друге, так что их брак не какой-то пшик и ширма, а союз двух неплохо уживающихся людей. И понимающих друг друга. За редким исключением вроде сегодняшнего.

Не получается у Стаса увидеть недостатки в ком-либо из Кошкиных! Это вовсе не значит, что он не на Любиной стороне!

Не просто так Аня его долго мариновала из-за разницы в возрасте. Вот он взрослый, а Люба на четыре года младше, и проскальзывает в ней иной раз детская вредность и обидчивость.

Вот и полчаса назад Стас позволил себе только разок тяжело вздохнуть над своей тяжкой долей, без расстройства и недовольства принял факт, что жена не в настроении, и отложил серьёзный разговор.

А в эту минуту в беседе с отцом он не врал, ведь действительно в ночь с субботы на воскресенье сон в Питере пришёл к нему не сразу.

– Я вот тоже к Лиде уже привык, Новый год встретим, и предложу ей совсем ко мне перебраться, хватит от меня к себе бегать. Сначала вас проводим, и потом потихоньку переедет. А когда снег растает, найму рабочих, чтобы справа от бани поставили курятник, – проинформировал о своих планах Дубравин старший. – Лидочка перепёлок держит. Зачем ей к себе бегать, если можно у нас на участке их разместить? Правильно я говорю?

– Правильно, – опять же не обманул его сын.

Всё логично, когда перебираешься к престарелому и обеспеченному возлюбленному, нужно обосноваться так, чтобы никто и не вспомнил, что когда-то ты не была здесь хозяйкой. Конечно, Стас этого не сказал, а только подумал о возможном корыстном мотиве.

Не то чтобы он не верил в любовь или считал, что папа не заслуживает женского внимания.

Пусть в студенческие годы парень был занят учёбой и смотрел только в сторону распрекрасной Анны Михайловны, он догадывался, что к отцу захаживает гостья. А может и разные гостьи. Случайно Стас ни с кем не сталкивался, чтобы застать даму в компрометирующей ситуации, а отец всех своих знакомых женщин, не считая жён друзей, представлял одинаково, и понять, связывает ли их деловое общение или иная связь, было трудно.

Но тогда Станислав Викторович был импозантным хозяином небольшой фабрики по производству деревянной мебели, известной своим качеством и мастерами, способными выполнить самый оригинальный и сложный заказ. А теперь он тот, кто выкарабкался после инфаркта и нуждается в постоянном приёме лекарств, покое и положительных эмоциях. А какой тут покой с дамой, чьё почти обнажённое тело пару недель назад мелькнуло на экране во время видеозвонка? Хотя её можно отнести к положительным эмоциям.

Ох, кажется, Стасу поплохело. И это не из-за взаимодействия холодца и пиццы в желудке, тошнота – реакция его организма с тонкой душевной организацией на размышления об интимной жизни отца и Лидочки.

– … перепёлок замороженных дадим. Парочку Алексею с Соней передадите, остальное себе оставите.

– Хорошо.

– Ладно, слышу по настроению тебе бы к жене под бочок прилечь, а не со стариком болтать. Пока! – сам свернул разговор Станислав Викторович, искренне считая, что уловил в голосе сына признаки подобного, а не выдумывая шутку, чтобы закруглиться.

А Стасу не нужно было врать в ответ, рассказывая, что проницательный отец разгадал его желание, и, завершив звонок, он сразу же присоединиться к жене в постели. Достаточно сказать:

– Пока.

Следовательно, фиктивный брак не сделал из него законченного обманщика.

Питерские ребята так загорелись проектом, что с понедельника по несколько раз на дню выходили на связь, да и другие клиенты оживились перед праздниками. Поэтому всю следующую неделю Стас уходил с фабрики в девятом часу, почти не выпускал из рук свой телефон, и вечерами у него хватало сил только на то, чтобы поблагодарить Любу за ужин, который она тщательно укрывала, чтобы он не успевал совсем остыть к его возвращению домой.

О своей идее поговорить с ней он не забыл, но утром Стас думал о предстоящих делах, а перед сном ему нравилось освобождать голову от забот и расслабляться, слушая тихое Любино ворчание о погоде, работе и о том, что в лифте их странный сосед с серебряной печаткой на большом пальце допытывался, что у неё так вкусно пахнет из пакета. Ответ: там была лепёшка с чесноком. Она, кстати, закончилась до его возвращения, так как оказалась очень вкусной.

– … в следующий раз куплю две, чтобы тебе что-нибудь осталось.

Забота. Никакой игры на публику.

На выходных было решено пообедать у Кошкиных.

Стасу нужно было поработать и в субботу, но это не отразилось на планах, так как его тесть тоже провёл половину дня на фабрике. Так что в выходной он вернулся раньше, помог Любе с уборкой, помыв пол в своей комнате и развесив стирку, и после раннего ужина предложил жене присоединиться к нему, большой миске с чипсами и фильму. Киносеанс проходил в его спальне, и мужчина уснул раньше финальных титров.

Следующим утром у супругов было время пообщаться, но за неделю Стас подзабыл свои намётки, которые должны были произвести должное впечатление на Любу, да и время не совсем удобное. Им через пару часов с её родными встречаться, а там нужно будет… не то чтобы обманывать. Но…

Подарки

– А подарки?

В деда Мороза дети Кошкиных не верили. То есть до определённого возраста они верили в волшебство, но знали, что подарки покупают и дарят те, кто их любят, а не какой-то чужой бородач.

Вот и Иришка, услышав за столом, что сестра будет встречать Новый год далеко, быстро просчитала, что если ей нужно на одну аппликацию меньше клеить, то и подарков под елкой будет меньше.

– На Рождество вернёмся, по дороге встретим Деда Мороза, он что-нибудь тебе передаст, – ответил довольный Стас, решив, что умеет справляться с детьми.

Но загордиться своими навыками ему не позволили остальные. Взрослые только переглянулись, пряча усмешки, а младшенькая объяснила ему, что никакие посторонние деды к ним в квартиру не пробираются, от чужих людей подарки брать нельзя, потому что их могут подарить бандиты, которые хотят тебя украсть. И в конце посочувствовала Любе, всплеснув руками, как это делает мать семейства, когда кто-нибудь из её чад выкидывал что-нибудь глупое:

– … как ты с ним живёшь? Ничего не знает. Как маленький.

– Ирина, – строгим тоном одёрнул дочь глава семьи.

– Стасик меня постоянно мелкой зовёт, ты ему ничего не говоришь, а я Стаса не обзывала, я сказала «как маленький», – защищалась девочка.

– Стасик, перестань так называть сестру, – обратился уже к сыну Алексей.

– Меня Танька с Любой в детстве называли жопой с ручкой, вы им не запрещали, – на манер младшей сестры пожаловался парень.

Родителям крыть было нечем, но в дискуссию вступила их средняя дочь.

– Это же было любя. Ты на имя своё не всегда откликался зато вечно задницу показывал. Слово «жопа» чаше чем «мама» говорил.

– Не было такого.

– Было, – признала Соня и обратилась к зятю. – Прости, Стас, что у нас такая тема за столом всплыла, дети у меня невоспитанные получились.

– Замечательные у вас дети, – не смог промолчать фанат Кошкиных.

Воскресный обед растянулся до вечера.

Очень деловой Стасик, конечно, слинял раньше, сказав, что у него встреча, а вот Любины муж и отец на диване перед телевизором обсуждали новые заказы, и Дубравин поведал тестю о том, что хочет реализовать в следующем году. Иришка, пользуясь тем, что мужчины увлечены разговором, переключала с одного канала мультиков на другой, а Соня и Люба, убрав со стола, в кухне мыли посуду и тоже беседовали.

То есть как беседовали… Любовь самым наглым образом начала обсуждать брата. Ну а что ей оставалось, если мама вдруг спросила:

– У вас что-то случилось? Ты какая-то другая. И от Стаса что-то такое чувствуется.

Естественно, сообщать, что у неё на прошлых выходных случился первый в жизни относительно нормальный секс, и занялась она им с мужчиной, не приходящимся ей мужем, Люба не собиралась, но озвучила чистую правду:

– Обычные мы. Уезжал на три дня, а потом работы много у Стаса было.

– Люба, а у вас хороших новостей для нас нет? Или счастливого секрета?

– Какого секрета?

– Беременного. Если да, не молчи, мы не глазливые, только порадуемся и поможем.

– Нет такого секрета, – разволновалась Люба и, чтобы перевести стрелки, сдала Стасика, сказав, что он переживает об отношениях с Наденькой.

– … или у вас ночевать по выходным будут.

– Пусть ночуют. Им надо где-то вместе время проводить, а у нас место есть, его комната в их полном распоряжении, – переключилась на новую тему женщина, уяснив, что в ближайшее время бабушкой не станет.

Так в разных комнатах они провели около часа, а потом снова собрались за столом, чтобы съесть бутерброды и кекс с кофе или чаем.

И это растянулось ещё на полтора часа, потому что старшие Кошкины, вспомнив доброго друга, рассказали детям, что по голосу в телефонных разговорах сделали вывод, что Лидочка делает его счастливым, и попросили наделать и прислать им побольше фото и видео его сельской жизни.

В такси по дороге домой пара обсуждала подарки.

Снегоуборочная машина для Станислава Викторовича дело решенное. Её выбрали, заказали, и оплатили доставку на его адрес. Для родителей, сестёр и братца Люба всё приготовила. За полмесяца до праздника без подарков оставались её муж и дама сердца свёкра

– Халат или комплект из него и сорочки. Такой длинной и непросвечивающий.

– Мы знакомиться едем, дарить такую одежду слишком личное, – нахмурился Стас.

– Тогда украшение.

– Кольцо?! – испугался он.

– Это ей пусть твой папа дарит. Может, подвеску какую-нибудь или бусы.

– Может быть, купим духи?

– Халат личное, а духи нет? Они же разные бывают, мы не знаем, что она предпочитает. Цветочные, сладкие, лёгкие или пряные, – перечислила Люба. – Если её размер Станислав Викторович нам подскажет, то с подходящим ароматом угадать сложно.

– Как всё непросто с этими подарками, – пожаловался Стас. – Давай Лидочке халат, чтобы она при нас точно телом не сверкала, а тебе украшение. Кольцо хочешь или серёжки?

– Кольцо у меня есть. Наверное, серёжки.

А когда они вошли в подъезд и стали подниматься на свой этаж, уже Стасу был задан простой вопрос.

– Что тебе подарить? Чего ты хочешь?

Чего он хочет, окончательно Стас решил в питерскую ночь. Вот только просить о таком в качестве новогоднего подарка бред.

– Хочется верить, что я сам добьюсь того, чего хочу, ты только мне не мешай.

Створки лифта открылись, и по шуму стало ясно, что на площадке есть люди. Поэтому Люба не озвучила, а только подумала:

КАКОГО ХРЕНА?!

Она же олицетворение понимания и ненавязчивости! Каким образом милая жёнушка может ему в чём-то помешать?

Как стерва

Ответ один. Люба может мешаться только при одном условии. Если нашлась кандидатка, которую Стас желает видеть настоящей женой. Ладно, женой, возможно, пока громко сказано. Но могла появиться женщина, ставшая ему настолько нужной и важной, что он не хочет скрывать её и унижать наличием у себя пусть фиктивной, но всё-таки супруги, проживающей с ним под одной крышей.

И понимая, что ведёт себя как стерва, Люба окрысилась.

Кидать ему в лицо незаслуженные обвинения она себе не позволила. Пусть за столом дети Кошкиных допустили упоминание жопы и туалета, воспитание не прошло мимо. А средняя их дочь к тому же была наиболее расчетливой и уравновешенной, поэтому скандалить из-за пришедшей на ум догадки вежливая Любовь Алексеевна не спешила.

Хоть и показала своё испортившееся настроение.

– Чем займёмся?

– Делай, что хочешь, я тебе мешать не буду.

О том, что жена раздражена и недовольна свидетельствовали и её резкие движения, пока она снимала сапоги и пуховик. А ещё больше то, как она быстро прошла в ванну, через сорок секунд вышла с мокрыми руками, встряхнула ими так, что до его лица долетели капли, и ушла в свою комнату, бросив напоследок «мешать не буду».

Стас принял Любино желание побыть одной и свою компанию не навязывал, а она, не включая свет, стояла у окна и злилась на себя и весь мир.

Было удобно думать, что, когда придёт время завершить их договор, всё пройдёт мирно, и хорошие отношения сохранятся.

Люба даже гордилось собой, считая, что у их идеального тандема в браке и развод случится идеальный, где будет только благодарность и никаких претензий. А появление Лидочки, и её же собственные слова, что если Станислава Викторовича потребуется спасать, забрав с собой, они тихо разведутся, чтобы Дубравины смогли жить вдвоём, как бы подчёркивали, правоту её суждений.

И вот, когда возможность подобного стала реальной, причём поводом для развода станет не возвращение свёкра, а изменения в личной жизни Стаса, Люба совершенно нелогично почувствовала себя преданной.

Хотя, может, какая-никакая логика имеется.

На прошлых выходных после того, как Сергей помог ей расширить спектр реакция организма на физический контакт (то бишь трахнул по обоюдному желанию), она нуждалась в отдыхе, чтобы гормоны устаканились, и мозг перезагрузился, но в ночь с субботы на воскресенье Стасу не спалось, и он решил позвонить жене. Ничего особенного сказать не смог, но так выразительно мычал и молчал, что Люба целый час вытягивала его из состояния мрачной апатии, видимо, навеянной как делами фабрики, так и питерским воздухом. Рассказывала какие-то воспоминания из детства, о любимой преподавательнице и ненавистном физруке, что сам не справился со своими обязанностями научить её прыгать через козла и называл за это немощью. Задавала вопросы о городе, поделившись, что путешествия это хорошо, но жить в другом месте ей бы никогда не хотелось, и этим смогла растормошить его, вынудив поделиться своими мыслями на этот счёт. А потом, отодвигая от себя динамик, чтобы собеседник не слышав зевки, не вникая в смысл, угукала на его рассуждения о… Да не слушала она, чего он там ей говорил, в голове своих мыслей хватало.

Короче, повела она себя как хорошая жена и лучший друг, и за это Стас ей «не мешай»?!

В понедельник Люба добираться домой своим ходом. Во-первых, чтобы, шагая, представлять как пинает кого-то невидимого, а во-вторых, чтобы даже случайно ни с кем не заговорить.

Мало ей общепринятой предновогодней свистопляски и с горящими сроками, так ещё и Анастасия слегла с температурой, способна только хрипеть и стонать, так что никакой помощи от неё не получить. А как назло на одном из складов что-то не нашли и чего-то не досчитались, следовательно, машина в указанное время с товаром не выехала, а объясняться и выслушивать вопли заказчика выпало именно хладнокровной Кошкиной. К концу рабочего дня она успела раз десять вежливо принести свои извинения, вися на телефоне, пропустить обед, и задержаться на полтора часа.

А дома темно, и в холодильнике ничего вкусного. Пришлось размораживать в микроволновке куриную грудку и жарить с картошкой с расчётом на Стаса, у которого работы тоже хватало.

– Надо продуктов купить, – поставила она перед мужем тарелку.

– Завтра после обеда будет время, машину с водителя в личных целях использую, – пообещал Стас.

Вторник, среда и четверг прошли в таком же режиме, разве что с пополненными запасами сооружать завтраки и ужины было проще и вкуснее. А утром пятницы между супругами произошёл коротенький диалог:

– Как думаешь, во сколько сегодня домой вернёшься? Я к четырём свободен буду, к какому часу ужин готовить?

– Надеюсь, часам к семи прибегу. А что хочешь готовить?

– Есть пожелания?

На пару секунд зажмурившись, Люба проглотила слюну и выдала:

– Чего-нибудь жирного, чтобы с хлебом есть.

Коллега всё ещё была на больничном, хоть и заверяла в сообщениях, что во вторник ворвётся в рабочий процесс, и заранее оговорённые Любины праздничные каникулы не пострадают. По поводу январских выходных она и не переживала, зная, что босс, узнав, что может сорваться поездка к Станиславу Викторовичу, сам отправит Любу собирать чемодан, попросив передать привет Дубравиным, но до тридцатого ещё дожить надо.

Денёк у Любы выдался сложным. Опять пришлось извиняться за чужую ошибку, а ещё она дважды позволила себе погавкать.

Первый раз, когда урвала двадцать минут на обед и услышала громко возмущающегося водителя, рассказывающего своим соседям по столику о «ленивых овцах, перекладывающих бумажки с места на место и сбивающих ему график».

А второй, когда в автобусе увидела, как злая бабенция стыдит усталую молодую девчонку с кругами под глазами и зеленоватым цветом лица.

И если водитель сразу умолк, то бабенция, услышав замечание, что не поместиться со своими объёмами на место, занимаемое девчонкой, стала визгливо ругать нынешнее поколение за эгоизм и хамство.

Добравшись до квартиры, Люба могла только устало поинтересоваться у открывшего ей дверь мужа:

– Почему некоторые люди просто не могут заткнуться и раствориться в тумане?

В общем, свой важный разговор Стас снова отложил.

– Прости, что веду себя как стерва, – полчаса спустя попросила Люба, макнув кусочек хлеба в подливу из помидор, лука и сока, набежавшего с мяса.

– Не извиняйся, я всё понимаю. Ты не стерва, а усталая девочка.