Ледяная невеста для герцога дракона (СИ)

Текст добавлен: 28 мая 2026, 11:30

Текст книги "Ледяная невеста для герцога дракона (СИ)"

Автор книги: Таля Верховская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)

Глава 18. Три дня тишины

После испытания кристаллом Северный Клык замер в выжидательной тишине. Все три дня передышки я не позволяла себе ни минуты слабости. Утро я посвящала старым погребам. Лезвия коньков скользили по застывшей поверхности, пробуждая в измученных мышцах забытый ритм. Тело Лианны постепенно оживало: связки тянулись, колени пружинили, а лёд, поначалу сопротивляющийся, постепенно смирялся под натиском воли. В первый день у дальнего поворота, я заметила на кромке льда одинокий лепесток. Почерневший от мороза, но ещё не рассыпавшийся. Роза. Тёмная, почти бархатная. Я остановилась. Кольцо Мэри на пальце отозвалось тёплой, но настойчивой пульсацией. Я не стала поднимать лепесток. Просто продолжила круг. Лёд под коньками помнил всё. И я помнила, кто оставляет такие метки.

Дни я посвящала архивам. Пыльные свитки, каменные галереи, где чёрный гранит стен, казалось, впитывал отзвуки чужих судеб. После обеда заглядывала к Эльфриде, заряжалась её заботой и теплом. Время перед сном отдавала дневнику Мэри.

Чернила проявлялись лишь под теплом моих пальцев – остальное пространство страниц оставалось слепой пустотой. Фразы обрывались на полуслове, слова исчезали, словно их вытравили кислотой, оставляя лишь рваные намёки, от которых по спине пробегал мороз. На десятой странице я обнаружила вклеенный засушенный лепесток. Тот же оттенок. Та же форма. Под ним – едва заметная пометка, сделанная не чернилами, а чем-то холодным, похожим на иней: «Она не уйдёт. Она ждёт». Гребень в косе отдал лёгкой, почти неслышной вибрацией. Я закрыла дневник. Руки не дрожали. Но внутри всё сжалось. Кольцо Мэри на моём пальце горело ровным, настойчивым жаром.

Вечера мы проводили втроем. У Эльзы и Селины были тесные комнатки в западном крыле, рассчитанные на двоих. Мне же, после происшествия с кристаллом, выделили более просторные покои– знак изменившегося статуса. Мы неизменно собирались в моей гостиной у камина. И под успокаивающее потрескивание поленьев говорили обо всем на свете. В прошлой жизни у меня не было близких подруг. Тем ценнее сближение с девушками в новом мире.

В тот вечер Селина сидела, поджав ноги под плед, не отрывая взгляда от пляшущих языков пламени. Её голос прозвучал едва слышно, будто она боялась разбудить тени, спящие в трещинах стен.

– Ты видела ту трещину в кристалле? – прошептала она. – Лорд Альрик уверяет, что такого не случалось за все годы отбора. Неужели камень… устал от нашей магии?

Эльза неспешно разливала чай из тяжёлого кувшина. Пар поднимался тонкими, извивающимися змейками, зависая в воздухе.

– Камень не знает усталости, Селина, – произнесла она мягко, но в её тоне сквозила сталь. – Это провокация. Кто-то намеренно заставил кристалл треснуть – и произошло это в тот миг, когда Лианна прикоснулась к нему.

Я крепче стиснула горячую чашку, чувствуя, как кольцо на пальце вспыхивает внезапным жаром, будто предупреждая.

– Зачем кому-то рисковать, повреждая древний артефакт? – спросила я, хотя ответ уже рождался в глубинах сознания, холодный и острый, как осколок льда.

– Затем, что ты вошла в зал последней, – Эльза резко поставила кувшин на каменный край стола; звон стекла прозвучал неестественно громко, резанув по нервам. – И твой свет… Он был иным. Серебряным. Чистым. Ни один обычный маг льда не сияет так.

Селина подняла на меня взгляд, в котором плескалась неприкрытая тревога.

– У Лиры Фэйрвуд сияние было похожим, – пробормотала она. – Только слабее. Самым светлым среди оставшихся.

– Лира – всего лишь служитель архива, – возразила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. – Её род давно утратил влияние. Она здесь не ради титула.

– Зато у неё есть доступ, – Эльза опустилась в глубокое кресло у камина, и пламя, отразившись в её тёмных зрачках, сделало их почти бездонными. – К старым записям. К именам тех, кто сгинул во время прошлых испытаний. К тайнам, которые хранит замок.

Мы умолкли, вслушиваясь в треск поленьев. Где-то вдалеке скрипнула половица – лёгкие, почти неуловимые шаги удалились, растворившись в тишине, словно их и не было.

– Береги гребень, – Эльза кивнула на мои волосы, и в её голосе прозвучала угроза, тонкая, как лезвие. – И кольцо. И всё, что доверила тебе Лира. Здесь ценят лишь силу – а силу всегда стремятся отобрать.

– Почему ты так уверена? – выдохнула я.

– Потому что я видела, как герцог смотрит на тебя, – её губы дрогнули в невесёлой усмешке. – Видела, как он следит за тобой, думая, что никто не замечает. И видела, как другие девушки отводят глаза, когда ты проходишь мимо. Будто ты – незваная гостья в их мире.

– А ещё потому, что Вивиан больше не прячется. Она оставляет визитки. – добавила Селина.

* * *

На второй день гнетущую тишину Северного Клыка разорвал трубный глас у главных ворот. Лорд Готфрид Блейк явился без предупреждения, грубо нарушив древние правила: подобные визиты надлежало согласовывать за неделю. Трое всадников ввалились во внутренний двор, взметнув тучи снежной пыли. В центре процессии возвышался сам лорд – мужчина под пятьдесят, с обрюзгшим, тяжёлым лицом. Его маленькие, бегающие глазки мгновенно отыскали моё окно, будто нацелились отравленной стрелой. Синяя шуба с золотым шитьём и гербом, пылающим на груди, выглядела инородным пятном на фоне мрачных гранитных стен замка.

Встречу назначили в малом зале. Прошедшие испытание кристаллом участницы скучились у стены, словно овцы перед закланием. Блейк топтался у очага, потирая озябшие ладони, а лорд Альрик застыл рядом, крепко сжимая эфес меча – его пальцы побелели, выдавая скрытое напряжение. Герцог же наблюдал с затенённого балкона: его присутствие ощущалось физически – как падение давления перед грозой.

– Рад видеть цвет северного общества! – голос Блейка звенел фальшивой любезностью, будто натянутая струна, готовая лопнуть. – Отбор невест – великая честь для наших земель. Но, как известно, честь требует подтверждения.

Он извлёк из-за пазухи свиток, перетянутый чёрной лентой. Печать – красная, с неровными потеками воска – казалась кровавым пятном на пергаменте.

– Долги рода Ростанов не погашены, – Блейк развернул бумагу, и его взгляд впился в меня, тяжёлый, как могильная плита. – Земля должна отойти казне, если невеста не докажет свой дар. Леди Лианна… Ваш брат Дэниел уже несколько недель томится в долговой яме. Пока мы проявляем терпение.

Шёпот прокатился по залу. Селина судорожно стиснула мой локоть, её пальцы дрожали. Эльза шагнула вперёд, но предупреждающий жест Филиппа заставил её отступить – медленно, неохотно, как зверь, которого заставили отойти от добычи.

Холод пронзил спину, но это был не магический холод, а старая, знакомая боль, въевшаяся в кости. Я знала о Дэниеле с того самого дня, как очнулась в чужом теле. Знала, что каждый час, проведённый им в темноте ямы, приближает его к гибели. Но услышать этоприлюдно – из уст человека, который годами вынашивал планы разорения нашего рода, – было всё равно что получить удар под рёбра раскалённым кинжалом. Ноги сами понесли меня вперёд.

– Мой брат будет свободен, – произнесла я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, как сталь. – Долг, который вы предъявляете, основан на поддельных документах.

Блейк усмехнулся, и его дряблый подбородок задрожал, как желе.

– Бумаги говорят иное. Свидетели, отметки казначейства… Пока Вы, леди Лианна Ростан, не станете герцогиней – или не найдёте иного покровителя – вы остаётесь заложницей контракта. По закону Лианна принадлежит мне. – проговорил он громко и уверенно на весь зал.

Блейк сделал шаг навстречу, и на меня хлынул удушливый запах: тяжёлый парфюм, смешанный с затхлостью старого пергамента и кислым запахом влажной шерсти.

– Контракт аннулирован, – голос герцога прогремел под сводами, отрезая любые возражения, как удар топора.

Драго спустился с балкона неспешно, но каждый его шаг, казалось, сгущал воздух, делая его плотным, как лёд. Тени, будто живые, обвивали его фигуру, а Блейк инстинктивно отступил на полшага, будто ощутив невидимый удар.

– Род Ростанов находится под защитой Северного Клыка с момента прибытия леди Лианны, – герцог остановился рядом, его плечо едва коснулось моего. Морозная свежесть его присутствия мгновенно вытеснила удушливый смрад Блейка, будто зима растопила гниль. – Все векселя сожжены. Дэниел Ростан скоро выйдет на свободу.

Лицо лорда Готфрида побелело, как мел, а свиток в его руке предательски дрогнул.

– Это самоуправство, ваша светлость! Корона потребует объяснений! – буквально провизжал этот неприятный мужчина.

– Пусть потребует, – герцог слегка повернул голову, и его взгляд скользнул по моему лицу, задержавшись на руке, стиснутой в кулак. – Леди Ростан готовится к следующему испытанию. Остальное – пустой шум.

Лорд Блейк сжал губы, точно пытаясь удержать ярость, резко кивнул и вышел, чеканя шаг. Его сапоги стучали по каменным плитам с нарочитой громкостью, будто пытаясь оставить последний след своего гнева. Двери за ним захлопнулись с грохотом, отсекая его от зала – как отсекают голову от тела.

Герцог остался стоять рядом.

– Кольцо горит, – произнёс он тихо, так, чтобы слышала только я.

Я стиснула пальцы, пряча руку в складках платья, будто пытаясь скрыть не только металл, но и бурю, бушующую внутри.

– Это реакция на холод, ваша светлость.

– Это правда, – он сделал ещё шаг ближе, и воздух вокруг нас загустел, как сироп. – Послезавтра – «Кромка». Не слушайте тех, кто пытается сбить вас с толку. Слушайте лёд. Он не лжёт.

Он развернулся и ушёл, оставив после себя запах мороза и северного ветра и звенящую пустоту, которая, казалось, впитала в себя все звуки зала.

* * *

Вечер третьего дня я провела на внутреннем дворе. «Кромка» представляла собой узкую ледяную дорожку, протянувшуюся через весь двор. Пятьдесят метров чистой, отполированной магией поверхности, шириной не больше стопы. Задача: пройти до конца под воздействием магии герцога, не оступившись, удержать в руке серебряную свечу и не дать пламени погаснуть. Никакой магии для сцепления. Только баланс, контроль и стойкость.

Я вышла проверить путь под покровом ночи. Луна висела высоко, заливая двор бледным светом. Фонарь в руке качался, отбрасывая прыгающие тени. Я шла вдоль дорожки, внимательно вглядываясь в поверхность.

У старта лёд был чистым. У поворота – безупречным. Но ближе к середине я заметила аномалию: участок, который выделялся неестественной гладкостью, темнее остальных, будто выточенный из стекла. Я присела на корточки, поднесла фонарь ближе. Темный лёд пугал своей глубиной, внутри которой плескались серебряные искры. Будто специально на меня настроенная ловушка. Я провела пальцем по поверхности – на коже осталась маслянистая плёнка. Кольцо на пальце обожгло. Резко. Болезненно. Гребень у виска завибрировал – часто, тревожно, отсчитывая удары сердца.

Подстава грубая, но действенная. Сильвия? Роза? Или, может, одна из служанок? Любая из них могла пробраться сюда, пока замок дремал. За участницами, прошедшими кристалл, никто особо не следил. «Чёрный лёд» под подошвой поведёт себя как масло: баланс сорвётся в мгновение, свеча погаснет, а падение на такую поверхность почти гарантированно закончится переломом.

Я медленно выпрямилась, обвела двор взглядом. В небольшой нише в стене на каменной плите лежала одна-единственная вещь – тёмная роза. Сохранившаяся идеально, будто её только что сорвали. Рядом – осколок тонкого стекла. Крошечный. Острый. На снегу, ведущем от ниши к дорожке, виднелись следы. Босые. Чёткие. Они вели к самому краю льда, обрывались и исчезали, будто человек шагнул в пустоту или растворился.

За дальней колонной хрустнул снег. Я замерла, задержав дыхание. Шаг. Ещё один. Кто-то кружил по периметру дорожки, выжидая, пока я уйду.

Я не стала проверять, кто стоит за колонной. Не стала бежать. Просто развернулась и пошла прочь. Ступала ровно. Не выдавая ни страха, ни спешки. Завтра начнётся «Кромка». И кто-то уже подготовил мне скользкий путь.

Глава 19. Кромка

Ветер во внутреннем дворе выл, заглушая редкие шаги стражи, но не мог перекричать нервное дыхание сорок одной девушки, которые выстроились у начала ледяной дорожки. Узкая полоса отполированного льда тянулась через весь двор, сияя под серым небом, словно заточенное лезвие. Девушки жались друг к другу, кутаясь в шали и меха, но холод пробирался сквозь ткань, заставляя стучать зубы и сбиваться дыхание. В каждой руке – серебряная свеча. Пламя дрожит, но не гаснет. Пока.

На балконе, окутанный тенями башни, стоял герцог. Чёрный камзол с серебряной отделкой сливался с камнем, лишь белые волосы, треплемые магическим потоком, давали знать, что он живой. Его взгляд, тяжёлый и неумолимый, скользнул по притихшей толпе.

– Правила просты и не терпят обсуждения, – его голос, усиленный магией, прокатился над двором, заставляя вибрировать воздух в груди. – Дорожка живая. Моя стужа будет дуть вам в лицо, сбивать с ног, гасить огонь. В руке – свеча. Пламя должно гореть до конца. Руки – только для свечи. Магия для сцепления, для защиты, для помощи – под строжайшим запретом. Только воля. Только возможности вашего тела и духа.

Он сделал паузу, и ветер на мгновение стих, будто затаив дыхание.

– Вы должны понять, зачем это испытание, – продолжил герцог, и в его голосе прозвучала непривычная откровенность. – Моя кровь – кровь дракона. Она несёт в себе не только силу, но и нестабильность. Бывают моменты, когда магия вырывается из-под контроля. Спонтанные всплески, которые я не всегда могу сдержать. Те, кто будет находиться рядом со мной, должны выдержать это. Не только физически, но и морально. Не сломаться, не отступить, не испугаться. «Кромка» проверяет именно это – вашу стойкость перед лицом непредсказуемой стихии.

Он опустил руку. Ветер ударил в лица, резкий, колючий, несущий обещание холода.

– Начали.

У финишной черты стояли Кассиан и Филипп. Кассиан, одетый в тёмный дорожный плащ, внимательно следил за магическим фоном дорожки. Его пальцы едва заметно двигались, считывая потоки.

– Чистый контроль, – тихо заметил он. – Никаких внешних вмешательств. Герцог держит стужу на грани, но не переступает черту.

Филипп, перебирая в руках ведомости, хмыкнул. Его взгляд на мгновение скользнул к Эльзе, стоящей в первых рядах, и тут же вернулся к бумагам. Но кончики ушей предательски порозовели.

– Зато некоторые участницы уже пытаются переступить. Смотри на Вэлс. Ветер дует ей в спину ровнее, чем у других. Кто-то подстрахует.

– Подстраховка в отборе – это измена, – Кассиан не отрывал взгляда от льда. – Если она дойдёт до конца с помощью – её уберут с отбора.

Первые шаги давались тяжело. Лёд звенел под тонкими подошвами туфель. Трёх девушек порыв сбил почти сразу – свечи метнулись, пламя погасло, вскрики утонули в свисте ветра. Стражники бесстрастно вывели их за линию.

– Выбыли, – констатировал Альрик.

Вторая группа шла осторожнее. Леди Эйлин Торн, облачённая в изумрудный бархат, двигалась с вызывающей уверенностью, но на десятом метре её лицо побледнело. Ветер усилился, заставив согнуться, но она лишь плотнее сжала зубы и пошла дальше. Леди Роза Мортон следом. Её бархатное платье цвета охры развевалось, подбородок вздёрнут. На середине пути ногу подбросило порывом. Она закачалась, свеча накренилась, пламя затрепетало. Роза взвизгнула, инстинктивно выбросила свободную руку, но вовремя одёрнула себя, вцепившись в подол. Устояла. Выпрямилась, бросив в сторону ожидавших взгляд, полный холодной злости.

– Везение, – прошипела Эйлин, когда её пропустили к финишу. – Или умение находить союзников там, где их нет.

Роза лишь усмехнулась, поправляя сбившуюся прядь.

– Лёд не терпит слабых. И не прощает тех, кто думает, что правила написаны для всех одинаково.

Леди Сильвия Вэлс двигалась иначе. Кудри слиплись от пота, губы дрожали, но ветер, казалось, обходил её стороной. Она дошла до конца, не сбив дыхания.

Я стояла в конце очереди, сжимая в ладони холодную серебряную свечу. Кольцо на пальце казалось тяжёлым, я заставляла его молчать. Магия была под запретом. Только я. И лёд.

– Леди Ростан. – огласил Альрик.

Мой черёд. Я шагнула на старт. Лёд под ногами отозвался знакомым холодом. Драго на балконе подался вперёд. Пальцы сжались на перилах, иней мгновенно покрыл камень. Вертикальные зрачки следили за каждым моим движением.

«Вдох. Выдох. Животом. Расслабь плечи, Алиса».

Первый шаг. Не тяжёлый, скользящий. Тело, против воли, вспомнило старый ритм. Второй. Третий. Я не шла. Я скользила, перенося центр тяжести с каждым движением. И тут я увидела. Уже знакомое темное пятно. Маслянистая, предательская поверхность, скрытая магической вуалью. Девушки не обращали внимание на «чёрный лед», он для них был безопасен. Его видела только я.

«Оно для меня. Ловушка, скрытая от других.»

До пятна оставалось ещё метров пять. Остановиться нельзя – потеряю ритм, упаду. Обойти невозможно – дорожка слишком узка.

«Но я же фигуристка. Я прыгала четверной тулуп. Я смогу преодолеть это препятствие».

Я набрала скорость, чувствуя, как мышцы вспоминают забытую силу. Оттолкнулась. Тело взмыло вверх – прыжок в шпагат,. Свеча в ладони замерла, пламя вытянулось, став почти прозрачным, но не погасло. Воздух застыл. Я летела над предательским участком. Мгновение. Другое. Приземление. Мягкое. Точное. Колено амортизировало удар, корпус остался прямым. Лёд под чистой подошвой принял вес.

Шёпот пробежал по толпе. Ветер ударил в спину сильнее. Ноги заскользили. Я выбросила свободную руку вперёд, не касаясь льда, лишь ловя воздух для баланса. Выпрямилась. Пошла дальше. Осталось метров пять.

И тут я почувствовала нити. Тонкие, ползущие из-за угла дальней колонны. Чистая магия, тянущаяся к моим ступням, готовая подставить подножку в последний момент. Кто-то из девушек решил сыграть наверняка. Но нити внезапно дёрнулись, наткнулись на невидимый барьер и рассеялись. Я краем глаза увидела, как Лира, сидящая в первых рядах, едва заметно опустила руку, её губы шевельнулись в беззвучном слове. Она заметила. И остановила.

Я встретилась с ней взглядом и тихонько кивнула. Лира ответила едва заметным движением бровей.

Больше я не оборачивалась. Сделала еще несколько шагов и выдохнула: «Прошла». Коснулась каменной плиты у башни. Двор гудел. Половина девушек стояли у стены, другую половину уже уводила стража.

Кассиан подошёл ближе, когда я спускалась с дорожки. Мягкий взгляд, лукавая улыбка.

– Шикарный прыжок, да на таком узком пространстве, – тихо сказал он, так, чтобы слышала только я. – Впечатляет, леди Ростан.

Он сделал паузу, в его голосе звучала теплота.

– Берегите себя. Те, кто играет честно, становятся мишенью для тех, кто играет грязно.

Филипп, стоявший рядом, кашлянул, привлекая внимание. Его взгляд снова метнулся к Эльзе, которая как раз поправляла шаль. На этот раз она заметила. Щёки её покрылись лёгким румянцем, и она быстро отвернулась, делая вид, что рассматривает узор на полу. Филипп поспешно уткнулся в бумаги, но уголки его губ дрогнули в едва заметной улыбке.

«Что у них происходит? Я похоже чего-то не знаю. Надо будет расколоть нашу северянку».

Драго спустился с балкона. Шаги отбивали чёткий ритм. Он остановился перед прошедшими.

– Альрик. Итоги.

– Двадцать одна девушка прошла, ваша светлость. Двадцать не справились с испытанием.

Герцог повернулся к нам. Взгляд скользнул по лицам, задержался на Розе, на Сильвии, на мне.

– Поздравляю. Вы выдержали «Кромку». Следующий этап – личные встречи. По тридцать минут. Без свидетелей.

Шёпот взорвался. Роза шагнула ко мне, когда толпа начала расходиться.

– Неплохо для провинциалки, – её голос был сладким, как яд. – Но прыжки на льду не спасут, когда герцог посмотрит на твои документы.

Эйлин, проходя мимо, добавила тише:

– Везение кончается быстро. А мы ещё не начали играть по-настоящему.

Сильвия лишь улыбнулась, поправляя кудри. В её взгляде читалось холодное обещание.

Эльза и Селина подошли, когда я уже направлялась к выходу.

– Ты видела? – Селина схватила меня за руку. – Там, на дорожке...

– Я видела, – перебила Эльза. – И кто-то остановил это. Ты знаешь кто?

Я кивнула в сторону Лиры.

– Она.

Эльза сжала губы.

– Мы должны быть осторожнее. Теперь они знают, что у нас есть союзники.

– И что мы не одни, – добавила Селина, и в её голосе прозвучала непривычная твёрдость.

– Леди Ростан. – Голос герцога прозвучал рядом.

Драго стоял в шаге от меня. Он кивнул в сторону арки, ведущей в крытые галереи. Я пошла за ним. Он свернул в узкую нишу между двумя статуями, где свет от факелов падал мягче, а ветер не доставал вовсе.

– Ты рисковала, – сказал он. Голос был тише. – Прыжок на виду у всех. Нарушение правил на грани фола.

– Я выбрала жизнь, а не страх упасть, – ответила я, поднимая на него взгляд и понимая, что он впервые назвал меня на «ты». И прозвучало это так интимно.

Вблизи его глаза казались ещё глубже, а кожа у виска пульсировала от накопленного холода.

Драго улыбнулся. По-настоящему. Уголки губ дрогнули.

– Именно это я и ищу, – он наклонился.

Его губы коснулись моего виска. Не поцелуй. Прикосновение. Лёгкое, но обжигающее. Тепло разлилось по коже, пробиваясь сквозь остатки дрожи, заставляя сердце сбиться с ритма.

В моём прежнем мире не было места таким моментам. Тренировки, соревнования, медали – всё было подчинено единой цели. Парни приходили и уходили, но ни один не заставлял кровь кипеть от одного прикосновения. Ни один не смотрел так, будто видел не просто тело, а что-то глубже. Сейчас тело отозвалось не холодом, а жаром. Разум кричал о брате, о тайнах, о соперницах, готовых подставить подножку в любой момент. Но кровь текла иначе. Тягуче. Горячо. Будто лопнула плотина, сдерживающая что-то, чему я ещё не знала имени.

Страх. Притяжение. И осознание, что отступать поздно.

– Умную женщину, – закончил он, отстраняясь. В его голосе звучала сталь, но под ней – что-то тёплое. – Тебе нужно согреться. Отдыхай до завтра.

Он ушёл, оставив после себя запах морозной свежести и то самое тепло, что всё ещё горело на виске. Я прислонилась спиной к стене, выдыхая. Кольцо на пальце потеплело, напоминая о долге. О Мэри. О цели.

В своей комнате я первым делом подошла к зеркалу. Лицо бледное, но глаза ясные. Я начала снимать шаль, когда пальцы наткнулись на что-то твёрдое, вплетённое в ткань у воротника. Не булавка. Тонкая, почти невидимая игла из чёрного металла. Её кончик был смазан чем-то липким, пахнущим горьким миндалём и гарью. Я отшатнулась, роняя шаль на пол. Игла впилась в палец, оставив крошечную каплю крови.

Голова закружилась мгновенно. Ноги подкосились, и я едва успела ухватиться за край стола. Слабость разлилась по телу тёплой, тяжёлой волной.

На подоконнике стоял крошечный стеклянный флакон. Пустой. Рядом – записка, написанная ровным, острым почерком: «Слабость – это ещё не смерть. Но она приблизит тебя к ней. Не доживёшь до свидания, ростановская кровь вытечет в снег.»

Я сжала руку в кулак, заставляя дыхание выровняться. Вивиан. Только она оставляла такие флаконы. Только она играла в эту игру – медленно, методично, оставляя время на страх.

Дверь в комнату бесшумно отворилась. Я обернулась, сжимая в руке платок с иглой. На пороге стояла не Мира. И, к сожалению, не стражник.

Леди Роза Мортон. В руке она держала точно такой же пустой флакон. И улыбалась.

– Ты думаешь, это Вивиан? – её голос был тихим, почти ласковым. – Как мило. Как наивно.

Она шагнула внутрь. И закрыла за собой дверь. Щелчок замка прозвучал как приговор. Магия не слушалась.

Я попыталась отступить, но ноги отказались держать. Пол поплыл перед глазами. Слабость, тёплая и тяжёлая, потянула меня вниз. Магия затихла. Последнее, что я увидела – торжествующую улыбку Розы и клубок магии, сгущающийся в её руке.