Текст книги "Ледяная невеста для герцога дракона (СИ)"

Автор книги: Таля Верховская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

Глава 42. Ядро и тишина

Глава 42. Ядро и тишина

Варго сжимал невидимые нити так, что побелели костяшки. Потом резко обернулся – не театрально, а по-звериному, готовый броситься. В глазах горела холодная ненависть.

Мне показалось, я слышу удары в дверь. Дэниел, наверное, очнулся и пытается пробиться. Но дверь не поддавалась. Как, впрочем, и я. Фигурное катание меня к такому не готовило, но я заставила себя собраться.

«Это всего лишь старт. Ещё один сложный старт»,– уговаривала я себя мысленно, чтобы не дрогнуть.

Я стягивала магию к ладоням. Воздух в подземном зале уплотнялся, давил.

– Я знал, что ты придёшь, – голос Варго сел, но звучал жёстко. – Лёд Ростанов. Хороший инструмент. Но инструмент не бьёт мастера.

Он дёрнул пальцами. Из чаши вырвалась волна – не огонь, не холод, а чистое давление, от которого заложило уши. Удар пришёлся мне в грудь, сбил дыхание, потянул узы на запястье вниз, в камень. Связь с Драго дрогнула – я почувствовала, как он напрягся там, наверху. Кольцо на пальце раскалилось.

«Между волной и берегом есть тишина» – урок Мэри из дневника.

Я не стала бороться с давлением. Подстроила под него свой пульс. Вдох. Выдох. Пропустила чужую силу сквозь себя, как поток воды сквозь решето, и рассеяла в стороны. Лёд в моих венах отозвался. Я подняла руку, сжала пальцы. Воздух вокруг засеребрился инеем.

Старый приём Ростанов: не замораживать врага, а заставлять его собственную силу кристаллизоваться, терять подвижность. Драго мне рассказывал. Тогда я не понимала, как это возможно.

Варго криво оскалился.

– Мэри тебя научила? Жалкая девчонка, которая сдохла, даже не поняв, что ей скормили.

Он дёрнул второй рукой. Жилы под полом вспыхнули ярче. Из трещин вырвались острые полупрозрачные иглы – спрессованное давление, выпущенное на волю. Они летели в меня, пытаясь перерезать связь с Драго, оставить без опоры.

Я не стала отвечать. С больными на голову лучше не разговаривать. Просто шагнула вперёд. Иней сомкнулся передо мной вязкой стеной. Иглы вонзились в неё, застыли, зазвенели. Я вложила в эту стену своё дыхание, пульс замка и далёкий, но надёжный ритм Драго. Стена держалась. Давление Варго вязло в ней, теряло остроту. Кольцо Мэри пошло трещиной.

– Ты не знаешь, что я впустил в эти стены! – голос сорвался на рык. – Век за веком драконы жрали магию земли, а я сделал так, что она вернётся. Чистой. Без них и без подстилок, которые путаются с этими крылатыми уродами!

Он рухнул на колени, упёрся ладонями в постамент. Чаша вскипела, воздух зазвенел. Он не пытался сломать лёд – он выпаривал его. От каменного пола пошёл жар, иней начал таять, узы на запястье заныли сильнее. Гребень Ростанов норовил выскочить из волос. Кольцо Мэри раскололось окончательно и упало на пол бесцветным куском металла. Оно выполнило свою миссию.

Я закрыла глаза. Вспомнила не только Мэри, но и Вивиан. Её чёрные вены, последний шёпот: «Варго строил не ритуал. Он хотел уничтожить драконью природу. Очистить мир от магии».

«Будь что будет»,– решила я и перестала сопротивляться. Позволила его жару пройти сквозь себя. Было горячо и больно. Собрав остатки сил, я разбила эту давящую волну на тысячи слабых отголосков, сплела из них сеть, добавила остатки льда – и перенаправила на Варго. Сеть легла на него, как паутина на пламя.

Я осела на пол.

Варго закричал от боли и ярости. Его чистое, единое давление начало дробиться, терять цельность. Жилы под полом задрожали, чаша пошла мелкими трещинами. Он попытался вырвать силу обратно, но сеть Ростанов уже держала её.

– Трон вернётся ко мне! – Он снова рванул руки вверх, вены на шее вздулись. – Земля должна очиститься!

Чаша выплюнула столб серебристого света – холодного и резкого. Свет ударил в потолок, плиты треснули, посыпалась крошка.

Помолвочная вязь на моей руке ослепительно вспыхнула. Я почувствовала, как Драго бьётся в дверь. Моё дыхание, его ярость, уроки Мэри, лёд Ростанов – всё сомкнулось в один удар.

Чаша лопнула с сухим, звенящим треском. Серебряные осколки разлетелись по полу. Жилы под полом полыхнули в последний раз и погасли.

Варго замер. Чёрная сеть поползла от его рук к лицу – такая же, как у Вивиан, но гуще, злее. Он посмотрел на меня. В глазах не было раскаяния. Только ненависть и торжество.

– Ты не победила, – прохрипел он. – Ритуал… уже в крови. Передастся… через узы. Вы все… сдохнете.

Он упал навзничь. Глаза остались открытыми. Никаких слов прощания, никаких сожалений. Только пустота и злоба, которая не угасла даже с последним вздохом.

Сзади раздался треск. Дверь вылетела с корнем – не с петель, а с кусками каменной кладки. Драконий коготь пробил проём, потом исчез, и в часовню ворвались Драго и Дэниел.

– Лианна! – крикнули они хором, подбегая.

Мои пальцы дрожали, дыхание рвалось, тело горело от магического удара. Узы на запястье больше не выли – они пульсировали ровно, тепло возвращалось, но я была будто под водой. Драго ощупывал меня, Дэниел что-то говорил. А я не могла отпустить мысль:«Передастся через узы». Что он имел в виду?

Я попыталась сесть.

– Варго мёртв, чаша разрушена. Надо найти короля, – сказала я севшим голосом.

Дэниел уже опомнился и осматривал зал.

– Дверь, слева, – я кивнула. – Кажется, я что-то слышала.

Сознание окончательно покинуло меня и я погрузилась в пустоту.

* * *

Герцог Драго Вериус

Лианна, моя невеста, сейчас лежала тряпочкой в моих руках. Она справилась с Варго. Жива. Ранена, но жива.

– Дэниел, отнеси её в лазарет. Поторопись. А я проверю дверь.

Дэниел перехватил сестру, обеспокоенно осмотрел её.

– Что с ней?

– Магическая перегрузка. Варго ударил по ней своей силой. Её нужно скорее к целителям.

Дэниел поспешил. В зал ворвались Филипп и Альрик – потрёпанные, в крови.

– Кассиан ранен, – сказал Филипп. – Но им занимаются.

Я стиснул зубы, на секунду прикрыл глаза.

– Нужно спасти короля. Видите дверь? Похоже, Эдвард там. Будьте готовы.

Я выбил ее. Эдвард стоял у стены, прижимая к себе Короля. На Вальдемаре был антимагический браслет, руки связаны, к шее приставлен кинжал.

В глазах Эдварда плескались отчаяние и гнев.

– Не подходите! – голос глухой, надломленный. – Варго обещал… обещал, что я получу здоровое ядро. Что кровь перестанет жечь.

Король не сопротивлялся. Он стоял прямо, хотя лезвие царапало кожу. На шее выступила кровь.

– Эдвард, – голос Короля звучал устало, но без страха. – Опусти кинжал, брат.

– Брат? – Эдвард рассмеялся – надломленно, больно. – Ты называешь меня братом? Ты отправил меня на север. Позволил Варго использовать как фильтр. Смотрел, как моя кровь чернеет.

– Мы не знали всего, – ответил Вальдемар спокойно, но жёстко. – Мы догадывались. И ждали, когда ты придёшь сам. Ты не пришёл. Ты позволил Варго вести себя.

Эдвард дёрнул плечом.

– Ждали? Я гнил на севере полсотни лет. А вы ждали? Предатели!

– Ты не гнил, – голос Короля не повысился, но стал тяжелее. – Ты прятался. В обидах, в страхах. Варго дал тебе надежду, а ты ухватился за неё, потому что боялся посмотреть правде в глаза.

– Какой правде? Что я никчёмный наследник? Что не удержу даже осколок ядра?

Эдвард почти кричал. Пальцы, которыми он сжимал плечо Короля, дрожали. Кинжал царапал горло.

– Что ты не виноват в том, каким тебя создала кровь, – ответил Король тихо. – Но ты виноват в том, что позволил ненависти к себе уничтожить всё вокруг.

Эдвард замер. Губы шевелились, но слов не было. Внутри него что-то медленно ломалось, как трещина во льду.

– Варго мёртв, – сказал я. – Чаша разрушена. У тебя нет больше оправданий. Только выбор. Кровь не очистится. Но ты жив. И он жив. – Я кивнул на Короля. – Этого достаточно, чтобы начать сначала.

– Я хотел спасти всех, – прошептал Эдвард, и в голосе прорвалось детское, сломанное отчаяние. – Я думал, чистая кровь вернёт здоровье. Вернёт трон. Вернёт… тебя. – Он посмотрел на брата.

– Я никогда не уходил, – сказал Король тихо. – Ты сам ушёл, Эдвард. В свои страхи. В свою боль.

Руки Эдварда задрожали. Он медленно опустил кинжал. И упал на колени. Не перед Королём – перед правдой.

– Прости, – прошептал он. Голос сорвался. – Брат.

Король не ответил сразу. Филипп уже поспешил развязать веревки на запястьях и снять браслет. Вальдемар подошёл ближе и положил руку на плечо Эдварда.

– Встань, – сказал он. – Тебя будут судить. Но ты мой брат. Я не откажусь от тебя. Даже сейчас.

Король кивнул гвардейцам, которые ждали у входа. Эдвард не сопротивлялся, когда его взяли за локти. Уходя, он обернулся – посмотрел на нас в последний раз и отвернулся.

Король вышел следом, опираясь на посох. Война кончилась. Осталось собрать осколки.

Я повернулся к Альрику:

– Разберётесь дальше без меня. Лианна пострадала. Мне нужно к ней.

Глава 43. Оттепель

Глава 43. Оттепель

Очнулась я от того, что кто-то тёр мою руку жёсткой тряпкой. В лицо дуло холодом, а под веками стоял красный закатный свет.

– Шевелится, – сказал голос Эльфриды, строгий, но с дрожинкой.

Я открыла глаза. Похоже, лазарет. Потолок низкий, закопчённый. Рядом, склонившись, стояла Эльфрида, за ней – Эльза с тазиком воды, ещё две незнакомые девушки в белых передниках.

– Где… Драго? – прошептала я. Горло будто наждачной бумагой скребли. Болела каждая клеточка тела, но я была жива. А значит, встану на ноги, как и всегда.

– Жив, дальше не твоя забота, – отрезала Эльфрида, но руку погладила.

Дэниел сидел у изголовья на табурете, подперев голову кулаком. Увидел, что я смотрю, устало улыбнулся.

– Очухалась? – Он взял мою ладонь, сжал. – Ты нас всех перепугала. Я нёс тебя по лестнице, думал – твоё сердце остановится. А оно бьётся. Злющее твоё сердце.

– Дэни… где король? Эдвард? – Я попыталась приподняться. Эльфрида прижала меня обратно одним пальцем.

– Лежать! Сначала ушибы, потом новости.

Дэниел усмехнулся, но глаза оставались серьёзными.

– Король жив. Эдвард под стражей. Варго мёртв – ты сама его уложила, между прочим. Только дура и не помнишь.

– Я не дура, – обиделась я слабо. Перед глазами встала сцена смерти Варго.

– Дура, – сказала Эльфрида. – Которая к колдунам в подвалы лезет. Но героиня.

Эльза прыснула, прикрывая рот. Дэниел погладил меня по голове, как маленькую.

– Отдыхай. Мне нужно разгребать завалы – доклады, пленных, стражу перегруппировать. Король приказал. – Он встал, задержался на секунду. – Только не вздумай вставать. Я загляну вечером.

Он вышел, а я задумалась. Когда он успел стать таким серьёзным, а главное – необходимым королю?

Эльфрида будто поняла мой взгляд:

– Он тебе сам всё расскажет.

Я не стала зацикливаться. Целительницы уже начали промывать моё тело, потом сделали перевязку, напоили каким-то мерзким отваром. Эльза держала меня за руку, пока я пила.

– Ты молодец, – сказала она шёпотом. – Мы все видели столб света. Думали, конец.

– Почти, – ответила я.

* * *

Примерно через час я вырвалась на короткую прогулку – буквально до соседней палаты и обратно. Там я увидела Кассиана.

Он лежал на койке у окна, бледный, с повязкой на груди, но глаза уже нахальные. И ямочка на щеке проявилась. Рядом на стуле, положив голову на край его постели, дремала Лира. Её пальцы переплетались с его.

Я остановилась в дверях.

– Сдохнуть не дали, – прохрипел Кассиан, заметив меня. – Теперь вот мучаюсь.

Лира проснулась мгновенно, выпрямилась, но руку не отдёрнула.

– Он уже три раза пытался сбежать, – сказала она устало, но в голосе сквозило тепло. – Лекарь сказал – ещё неделю лежать, а он орёт, что «драконы не лежат».

– Драконы не лежат, – подтвердил Кассиан. – Драконы летают. А меня приковали к кровати этой… надзирательницей.

Лира посмотрела на него без злости.

– Хочешь, уйду? Но ведь ты сразу начнёшь кровью харкать.

– Не уходи, – быстро сказал Кассиан, и я впервые увидела в его глазах не позёрство, а страх.

Лира села обратно, чуть отодвинув стул.

Я улыбнулась.

– Выздоравливай, Кассиан. На свадьбе будешь свидетелем.

– Я буду пить за ваше здоровье, – сказал он, – даже если меня понесут.

Лира закатила глаза, но уголки губ поднялись вверх.

Селину я нашла в конце коридора – она раскладывала склянки на подоконнике, перебирала травы, что-то помечала на пергаменте. Руки в потёках зелёнки, под глазом синяк.

– Селина, ты как?

Она подняла голову, и её лицо осветилось радостью.

– Лианна! Живая! – бросилась ко мне, обняла, но осторожно, боясь задеть раны. – Я тут помогала, чем могла. Эльфрида сказала, что я толковая. Я даже раны зашивала! Правда, криво, но зато не кровит.

– Ты молодец, – сказала я.

– А ты – героиня, – ответила она серьёзно. – Все говорят. Про тебя уже легенды ходят. Как ты колдуна заморозила.

– Не заморозила, – вздохнула я. – Кристаллизовала.

– Вот видишь! Даже слова такие умные.

Я засмеялась, но в груди кольнуло.

* * *

Драго пришёл уже к ночи. Я сидела на кровати, поджав ноги, и пыталась расчесать свалявшиеся волосы. Эльфрида ушла, оставив меня одну.

Он вошёл тихо, без стука. Я подняла голову, когда услышала, как хлопнула дверь. Драго был весь в пыли, царапинах, под глазами круги, на скуле синяк, левая бровь рассечена.

– Жива, очнулась, – сказал он с порога.

– Жива, – ответила я.

– Прости, что в таком виде. Я торопился, но сейчас такой хаос в замке. Меня постоянно отвлекали.

– Тебе не за что извиняться. Обо мне хорошо позаботились.

Драго подошёл, сел на край кровати и взял меня за обе руки. Вязь на запястьях потеплела.

– Ты меня напугала, – сказал Драго глухо. – Когда я забежал и увидел тебя на полу… Думал...

– Всё хорошо, я справилась. – мягко перебила его. – Почти, – заметила я, взглянув на свои ожоги.

– Лианна, ты моя. И больше я не позволю тебе драться в одиночку.

– Договорились, – сказала я. – Но если Варго воскреснет, я снова полезу.

– Не воскреснет, – Драго погладил мои пальцы. – Я приказал сжечь тело и развеять пепел над перевалом. Чтобы даже духа не осталось.

Мы помолчали. За окном смеркалось.

– Свадьба через месяц, помнишь? Замок надо подлатать, людей подлечить. Король предложил перенести: «Нечего в руинах венчаться». Но я обещал, что Северный Клык будет как новенький. Он согласился.

– Через месяц, – повторила я. – Как же дождаться этого момента.

Драго поцеловал мне ладонь.

– А суд – через три дня, – добавил он. – Эдварда и Эйлин осудят при всех. Ты должна быть, если сможешь встать.

– Встану, – уверенно произнесла я.

Он посмотрел на меня долгим взглядом, потом наклонился и поцеловал – нежно, в губы, так, что я забыла, как дышать.

– Отдыхай, – сказал он, отстраняясь. – Я зайду завтра.

– Я буду ждать, – прошептала я.

Он задержался на секунду, сжал мою руку и ушёл. Я слышала его шаги в коридоре до тех пор, пока они не стихли.

* * *

Суд прошёл через три дня, как и обещал Драго. Я сидела в первом ряду, опираясь на трость – ноги ещё слушались плохо. Рядом стоял Дэниел. Эдвард выслушал приговор молча: лишение титула с правом восстановления через десять лет, работы на Северном тракте три года без права обжалования. Эйлин усмехалась и огрызалась, но, когда объявили замужество с лордом Вейлом и отлучение от двора на пять лет, побледнела и замолчала.

Блейка не нашли. Король сказал: «Рано или поздно вылезет сам». Я надеялась, что поздно.

Альрик доложил, что замок начали восстанавливать, башни уже укреплены, стража переформирована. Филипп с улыбкой сообщил, что Эльза согласилась переехать к нему в восточное крыло. Эльза краснела и делала вид, что это не всерьёз.

Кассиан на суд приковылял с тростью, несмотря на запреты лекаря. Лира шла за ним тенью и, если он начинал кашлять, хватала за локоть.

* * *

Две недели я восстанавливалась. Ходила на перевязки, пила отвары, смотрела, как латают стены. Драго каждый вечер приходил ко мне и рассказывал, что сделано за день: «поправили крышу восточной башни», «сменили стражу на южных воротах», «кузнец выковал новые ворота». Иногда он просто молчал, сидел рядом, и это было важнее всех слов.

Через четырнадцать дней я впервые вышла во двор. Выпал свежий снег, он приятно хрустел под ногами. А в центре двора…

– Ты снова залил каток, – выдохнула я.

– Всё для тебя, – сказал Драго, стоя за моей спиной.

Я обернулась. Он улыбался.

– Держи, я принёс твои коньки.

– Сейчас? – Я счастливо посмотрела на лёд. Он был ровным, гладким, таким, что сердце защемило.

– А чего ждать? – Драго уже тащил меня за руку к дверям. – Ты обещала научить меня делать ту дугу с разворотом, помнишь? Я ещё с неё упал в прошлый раз.

– Ты всё равно упадёшь, – сказала я.

– Зато рядом с тобой.

Я рассмеялась, и этот смех был первым настоящим за все эти дни.

Коньки скрипели по льду. Драго упал всего один раз. Поднялся и чмокнул меня в замёрзшую щёку. Где-то на балконе Кассиан крикнул:

– Брат, не позорься!

Лира одёрнула его, но было слышно, как он смеётся.

Мы катались до темноты. А когда замок зажёг огни, Драго взял меня за руку и сказал:

– Через две недели – свадьба. Успеешь встать на ноги?

– Уже стою, – ответила я. – На твоём льду.

Он притянул меня к себе и поцеловал – уже по-настоящему, прямо посреди двора, под снегом, который пошёл снова. И мне показалось, что даже стены замка улыбаются.

Глава 44. Сердце навсегда

Глава 44. Сердце навсегда

Утром я проснулась от того, что в комнату ворвалась Эльза с растрёпанными волосами и сияющими глазами.

– Вставай! Через несколько часов всё начнётся, а ты ещё не умывалась! – Она плюхнулась на край кровати и схватила меня за руку. – Я так волнуюсь, будто сама замуж выхожу!

Селина прибежала следом, неся на вытянутых руках серебряный поднос с завтраком – чтобы, видите ли, «невеста не упала в обморок от голода посреди клятвы».

Лира пришла последней. Села на край кровати, долго смотрела на меня, а потом сказала:

– Кассиан просил передать, что он спустится к церемонии, даже если ноги отвалятся. – Помолчала. – И ещё: он счастлив за вас. Я тоже.

Я обняла её. Пахло от неё травами и чем-то горьковатым – перевязывала кого-то всю ночь. Лира не сопротивлялась, только шмыгнула носом.

Волосы мыли отваром из ромашки – Мира грела воду, Эльза поливала из ковша, Селина растирала корни. Пахло летом и чем-то сладким, детским. Я закрыла глаза и почувствовала себя вдруг – не Лианной Ростан, и даже не той, кто пришла из иного мира сквозь лёд и смерть. Просто девушкой, которая выходит замуж. И от этого на глаза навернулись слёзы.

– Не реви, – скомандовала Эльфрида, входя с платьем в руках. – Испортишь макияж. И без того бледная.

Платье принесли на манекене, укрытое белой простынёй. Эльфрида сняла покрывало, и я ахнула.

Тяжёлый шёлк цвета топлёного молока – не белый, не кремовый, а тот самый мягкий, тёплый оттенок, какой бывает у первого снега на рассвете. Ткань переливалась в зависимости от света: в тени казалась серебристой, на солнце – медовой. Лиф украшала тончайшая вышивка серебряной нитью и жемчужной пылью: морозные ветви, переплетающиеся с крошечными драконьими крыльями. Талию охватывал пояс из такой же ткани. Рукава – длинные, узкие, до самого запястья, с небольшими разрезами, чтобы видна была помолвочная вязь. По краю разреза – россыпь мелких жемчужин. Юбка струилась от талии каскадными складками, сзади – длинный шлейф, подбитый белым мехом. Фата – из прозрачного шёлка – крепилась к гребню Мэри и спадала до локтей, по краю вышитая теми же морозными ветвями.

– Красавица, – выдохнула Эльза.

– Невеста, – поправила Эльфрида строго, но голос дрогнул.

Волосы собрали высоко – в свободный пучок, из которого выпустили несколько локонов к лицу. В пучок вплели мелкие ледяные розы – их принесла Мира из зимнего сада. Гребень Мэри держал фату. Обручальное кольцо – простое, с гравировкой «Огонь и снег» – лежало на бархатной подушечке рядом.

Мира протянула мне маленький букет: сухие веточки вереска, несколько снежноягодников и один красный тюльпан.

– Это чтобы не замёрзла, – сказала она и отвернулась.

Эльза взяла меня за руки, посмотрела в глаза.

– Ты готова?

– Готова, – ответила я.

* * *

В галерее меня ждал Дэниел. Да, он уже успел мне поведать свою шпионскую историю и я жутко им гордилась. Брат молчал всю дорогу, но я чувствовала, как его пальцы слегка дрожат. Слепой скрипач играл где-то внизу – мелодия плыла по каменным сводам, от которой щемило под ложечкой.

– Ты справишься, – сказал Дэниел на полпути. – Отец бы гордился, а мама была бы счастлива.

– Спасибо, Дэниел, – ответила я, шмыгнув носом. – Но не заставляй меня плакать до церемонии.

Он усмехнулся и крепче сжал мою руку. Двери распахнулись под торжественный аккорд.

Большой зал утопал в свете свечей – их зажгли сотни. Сосновые ветви на колоннах пахли лесом и смолой. Пол был усыпан лепестками роз – белых и розовых – их Селина собирала на рассвете в оранжерее.

В конце зала, у постамента, стоял Драго. На нём был тёмно-синий мундир с серебряными пуговицами, белая рубашка, волосы зачёсаны назад. Лицо серьёзное, но когда наши взгляды встретились, он улыбнулся – так светло, что у меня подкосились ноги.

Рядом с постаментом стояли все, кто стал мне семьёй. Эльфрида выпрямилась, как караульный солдат, но в глазах блестело. Мира сжимала в руках платок. Альрик приосанился. Кассиан опирался на трость, но улыбался во весь рот, а Лира держала его под руку. Филипп с Эльзой перешёптывались у колонны, и Эльза то и дело вытирала щёки. Селина стояла чуть позади, уже вовсю рыдала – беззвучно, но обильно.

Король Вальдемар поднялся с трона. Он кивнул мне, и в его глазах мелькнуло что-то отеческое, тёплое.

– Леди Лианна Ростан и лорд Драго Вериус, – начал он, и голос его разнёсся по залу. – Вы пришли сюда не для того, чтобы скрепить союз ради земли или короны. Вы здесь потому, что созданы друг для друга. Я видел ваш путь. Я благословляю его.

Он перевёл дух.

– Кто против этого союза?

Тишина. Даже Эйлин, которую крепко держал за руку лорд Вейл, молчала.

Король кивнул Драго.

Драго повернулся ко мне, взял мои ладони в свои. Пальцы у него были горячими и слегка дрожали.

– Лианна, – сказал он, и голос чуть сел. – Я не умею говорить красиво. Я дракон. Я умею защищать, злиться и летать. Но с тобой я научился… чувствовать. Ты растопила то, что я считал льдом навсегда. Ты пришла ко мне с коньками в руках, упала, рассмеялась – и я понял: эта девушка выдержит мою стужу. Я обещаю тебе: пока я жив, тебя не тронет ни тень, ни боль. Ты – моё сердце, Лианна. Без тебя оно не бьётся.

Селина всхлипнула. Эльфрида вытерла глаза платком. Я выдохнула, чувствуя, как слёзы текут по щекам.

– Драго, – сказала я, и голос прервался. Я сглотнула, собрала волю в кулак. – Я всю жизнь училась скользить по льду. Падала, вставала, снова падала. И думала, что лёд – это моё одиночество. Но ты показал: лёд может быть тёплым, если есть с кем его делить. Ты оказался не стужей, а тишиной, в которой я наконец могу дышать. Я обещаю: я никогда не уйду. Я буду матерью твоих детей и твоим якорем. Куда бы ни унёс тебя ветер – я пойду за тобой. Потому что ты – мой дом. Я люблю тебя.

Мира плакала в голос. Даже Лира отвернулась, и я заметила влажный блеск на её ресницах.

Король кивнул:

– Обменяйтесь кольцами.

Мы надели друг другу кольца – простые, с гравировкой «Огонь и снег. Навсегда». Они легли на пальцы ровно, будто всегда там были.

– Перед лицом земли, льда и огня, перед памятью предков – я объявляю вас мужем и женой. Драго, можешь поцеловать невесту.

Драго осторожно взял моё лицо в ладони. Поцеловал медленно, нежно, так, что узы на запястьях вспыхнули теплом. Я чуть не расплавилась от счастья.

Зал взорвался аплодисментами. Кассиан что-то прокричал – кажется, «наконец-то»! Филипп засвистел. Альрик подмигнул и отвернулся – тоже вытирал глаза.

* * *

Пир длился до полуночи. Пряный олень, пироги с ягодами, мёд в глиняных кувшинах. Филипп что-то шептал Эльзе на ухо – та краснела. Альрик чокался с каждым, кто попадался под руку. Кассиан отбивал ритм тростью, подпевая скрипачу, а Лира сидела рядом, положив голову ему на плечо.

Селина устроила хоровод – заставила меня кружиться с каждой из девушек. Под конец вечера Драго увёл меня на балкон. Замок внизу сиял огнями, луна висела низкая, жёлтая. Было холодно, но я не чувствовала – его руки грели.

– Не жалеешь? – спросил он.

– Нет, – ответила я. – А ты?

Он поцеловал меня в висок.

– Ни разу.

* * *

Спальню освещали лишь несколько свечей. Окна были распахнуты, в комнату влетал холодный ветер с гор. Драго подошёл ко мне, осторожно снял гребень – волосы рассыпались по плечам. Платье расшнуровывал медленно, касаясь губами каждого открывающегося участка кожи. Я дрожала, но не от холода.

– Ты прекрасна, – шепнул он.

Я расстегнула пуговицы его рубашки, провела ладонями по его груди – твёрдой, горячей, с едва заметными следами чешуи. Он перехватил мою руку, поцеловал каждый палец, затем подхватил на руки и отнёс на кровать – осторожно, как что-то хрупкое. Он целовал каждый участок моего тела, а я отвечала ему. Потом накрыл меня своим телом, не наваливаясь, а обволакивая. Наши пальцы переплелись. Вязь на запястьях засветилась тёплым светом. Я почувствовала, как его ладонь скользит по моему бедру, как он притягивает меня ближе, стирая последние сантиметры. Он двигался медленно, почти невесомо, и каждое касание отзывалось во мне глубокой волной. Это было не вторжение – слияние. Как будто лёд и огонь перестали враждовать и начали танцевать.

Он шептал моё имя, я – его. Свечи мерцали. Где-то за окном ухала сова. А потом наступил тот миг, когда время остановилось. Я увидела звёзды в его глазах. Он выдохнул, и по венам разлилось тепло.

Мы лежали обнявшись, его рука гладила мои волосы.

– Я люблю тебя, – прошептал он.

– А я тебя, – ответила я.

В темноте, когда дыхание выровнялось, я решилась.

– Драго, я должна кое-что сказать.

– Говори, Лианна. – погладил меня по щеке

– Моя душа, она не из этого мира. Я утонула в Карелии, на озере. Это на Земле. Я была фигуристкой – каталась на льду, провалилась под воду, утонула. А очнулась здесь, в теле Лианны Ростан. Я не знаю, как это работает. Та моя жизнь – она была. Та смерть – была. Я боялась, что ты не примешь меня, если узнаешь.

Он молчал. Потом взял моё лицо в ладони.

– Ты думаешь, я не знал? Да, я не сразу понял, в чем дело. Я знал прежнюю Лианну. Ты другая. Твоя душа пахнет не этим миром. И ты называла доспехи «костюмом», удивлялась парикам. Я дракон, я чувствую чужую магию. Мне было всё равно. Ты та, кого я полюбил. Не важно, где ты родилась и где утонула. Важно, что ты здесь. Что ты осталась.

Я разрыдалась у него на груди. Он гладил меня по спине, укачивал.

– Ты моя, – шептал он. – Из любого мира. Навсегда.

Утром я проснулась от солнца в лицо. Драго уже не было – только вмятина на подушке и его запах. На столике стоял завтрак и записка: «Не вставай. Я скоро. Люблю».

Я улыбнулась. В дверь постучали – Эльза и Селина.

– Лианна! Поздравить можно?

Я вздохнула, поправила одеяло.

– Входите.

Они ворвались с букетом полевых цветов, и где только достали, и радостными криками. И я вдруг поняла, что это – счастье. Простое, живое, ничем не замутнённое.

Оно того стоило.