Текст книги "Ледяная невеста для герцога дракона (СИ)"

Автор книги: Таля Верховская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)

Глава 35. Пульс подвалов

Глава 35. Пульс подвалов

Северное крыло. Подвалы старой часовни. Три часа после бала.

Дверь не имела ручки, только тяжёлый внутренний засов, задвинутый с той стороны. Стены были облицованы чёрным сланцем, потолок давил, воздух пах сушёным можжевельником и чем-то металлическим, от чего саднило нёбо. На каменном полу мелом был выведен круг. Внутри – линии, расчётные узлы, символы, не принадлежащие ни одной придворной гильдии. В центре круга на небольшом постаменте стояла серебряная чаша. Жидкость в ней не отражала огонь свечей. Её поверхность была гладкой, но по ней ровно, без остановок, шла мелкая зыбь, будто бился чужой, ещё не разбуженный пульс.

Первым вошёл Эдвард. Его походка была неровной, левая рука дрожала, когда он стягивал перчатку. Вены под кожей потемнели, проступая чёрной сеткой, будто тёмный пепел скопился у самой поверхности. Это был не след усталости, а расплата за кровь, что не приняла дар. В его жилах текла драконья кровь, но сила не раскрылась до конца. Магия не находила выхода – она застаивалась, густела и медленно разъедала сосуды изнутри. Любой резонанс, любая попытка использовать силу оставляли в теле тяжёлый осадок. Боль была фоновой, привычной. Он оперся на трость, выдохнул в спёртый воздух.

– Платье этой Ростан сработало точно по расчёту, – голос прозвучал ровно. – Она, конечно, починила его к утру, но всю ночь потратила на снятие наговора и перекрой корсета. Магию и силы отдала ткани.

Эдвард кашлянул, вытер бисерины пота со лба. Вены проступали всё больше.

– Мои люди как раз успели проложить узлы в фундаменте и настроить контур под будущий лёд. Пока девица со своими подружками выжигала чужой шёпот из шёлка, она не могла услышать, как меняется ритм замка. Мы успели снять мерки с её дара: как реагирует, кто помогает, как именно гасит помехи. Теперь частота настроена точно под её отклик.

– Выпей уже зелье. Трясёшься весь. Смотреть противно, – ответил ему скрежещущий голос с лёгким, едва уловимым присвистом на согласных. – А что этот щенок Драго, ничего не учуял?

Эдвард судорожно откупорил зелёный пузырёк, выпил залпом и ответил чуть сдавленно: – Драго тоже не заметил подвоха. Его специально отвлекали подосланные лорды и завербованные приближённые. Они сыпали вопросами о расстановке стражи, протоколе и логистике, не давая ему оторваться от мелких дел.

Из тёмного угла у зеркала проступила высокая фигура в мантии с серебряной вышивкой. Лицо бледное, скулы чёткие, губы сжаты. – Шёпот двора нас не волнует. Нам нужен сдвиг в ядре, – он не обернулся. – Под льдом четыре узла. Когда герцог выйдет на каток, его магия начнёт искать отклик. Узлы подменят частоту. Вместо чистого резонанса он получит искажённый сигнал. Лёд покажет ложное совпадение. Или оттолкнёт настоящую пару. Герцог примет решение на основе того, что покажет поверхность. Мы просто поправим показания.

– А если её шаг окажется точным? – Эдвард подался вперёд. Трость врезалась в камень. – Если магия пойдёт без помех?

– Тогда узлы не сработают, – ответил голос. – Они должны зацепиться за дыхание. За малейшую неуверенность. Чистый шаг нам не нужен. Нам нужен тот, что дрогнет. Тогда частота войдёт в резонанс, и лёд запишет не выбор герцога, а наш.

Послышалось цокание каблуков в коридоре. Засов медленно сдвинулся, дверь отворилась. Вошла Вивиан. На ней было тёмно-серое платье, без украшений, волосы убраны в тугой пучок. Лицо бледное, под глазами тени. Она не смотрела на Эдварда. Взгляд сразу метнулся к чаше.

Фигура у зеркала кивнула на маленький хрустальный флакон, лежавший на краю стола. – Выпей стабилизатор. Уберёт дрожь. Вроде уже не путаешься с этим драконом, а без зелий не можешь.

Вивиан подняла трясущимися пальцами пузырёк с янтарной жидкостью, откупорила и залпом выпила. На миг прикрыла глаза. Дыхание стало ровнее, дрожь в кистях ушла. В зелье была та же основа, что она пила, чтобы выносить холод герцога. Только без сонного эффекта.

– Ты помнишь, что будет, если промахнёшься? – спросил голос. – Помню, – прошептала Вивиан. – Эта рыжая служанка, Рита, кажется, тоже помнила. Но не смогла удержать язык, да ещё и чертежи узлов нашла. Пыталась шантажировать, наивная. Пришлось убрать. – Мужчина в мантии неприятно усмехнулся. – Её медальон держал иллюзию до бала. Теперь частота перенастроена на лёд. Твоя семья жива, пока ты точна. Твоя жизнь привязана к узловому камню. Шаг в сторону – цепь порвётся.

Вивиан медленно кивнула и опустила глаза в пол, чтобы мужчины не заметили злобу в её взгляде.

– Камень будет у северной дуги. В толще льда. Частота запустится на третьем круге. Когда дыхание совпадёт. Когда он расслабится.

– Если он заметит посторонний сигнал? – уточнил Эдвард.

– Он не заметит, – ответила Вивиан тихо, но ровно. – Герцог ищет пару. Он не проверяет лёд на чужеродный отклик. А даже если проверит – меня нет в списках отбора. Я тень.

– Хорошо, – голос стал тише. – Возьми ещё пузырёк, но не пей до рассвета. Завтра тебе нужна ясность, а не сон. А теперь уходи. И ради всех святых, перестань уже этой Ростан розы подкидывать. И вообще близко к ней не подходи. Пускай успокоится, потеряет бдительность.

Когда шаги Вивиан затихли в коридоре и засов щёлкнул, фигура в мантии коснулась края чаши. Жидкость зашевелилась. Он повернулся к Эдварду, лицо которого уже успокоилось: вены втянулись, пот высох, тремор в пальцах ушёл.

– Линии гниют, – проговорил мужчина, и в голосе прозвучала та самая тяжесть, что веками давила на фундамент трона. – Драконья кровь не возвышает род. Она выжигает его изнутри. Столетия союзов с ящерами, попытки вшить чужеродную силу в старые линии… – Он поднял указательный палец. – Итог один: трясущиеся руки, слепая ярость, наследники, что не доживают до расцвета. Трон держится на пепле и страхе. Мы не будем ждать, пока пламя сожжёт последнее. Мы вернём чистоту.

Здесь его голос стал глуше, но внушительнее. – Лёд не служит драконам и не терпит примесей. Герцог ищет девушку, которая выдержит холод. Но холод не лечит гниль. Он лишь замораживает её до весны. Мы не ломаем престол. Мы очищаем ядра. Герцог думает, что ищет невесту. Он ищет проводника. И когда лёд ответит, мы не будем ждать его выбора. Мы дадим льду выбор за него.

Эдвард коротко, безрадостно усмехнулся:

– А если он откажется от ложного знака?

– Лёд не спрашивает разрешения. Он лишь фиксирует совпадение. А совпадение можно направить. – Мужчина снова провёл пальцем по краю серебра, и оно отозвалось ровным звоном. Жидкость всколыхнулась и на миг замерла, будто прислушиваясь. – Я воспроизвёл древний ритуал. Чаша держит связь. Пока частота ложная, жидкость стоит ровно. Узлы подстраиваются под неё, и лёд покажет нужный отклик. Но если шаг окажется настоящим… если магия совпадёт без искажений… проводник не выдержит. Перегрузит. Серебро треснет, контур сгорит, и ловушка захлопнется на нас самих. И тогда… тогда нам придётся воплотить наш главный план.

Мужчина в мантии с силой втянул носом воздух и шумно выдохнул.

– Ты помнишь, что обещал мне? – спросил Эдвард.

– Когда частота совпадёт, ядро стабилизируется. Я уже рассказывал тебе, – голос из тени прозвучал с недовольными нотами. – Ты больше не будешь дрожать. Твоя кровь очистится. Ты станешь тем, кем должен быть по праву крови.

Эдвард медленно кивнул. Пальцы на трости разжались. Впервые за годы боль в венах притупилась не зельем, а надеждой. Он верил в исцеление и в трон. Мужчина в мантии видел в нём лишь расходник. Он верил, что трон сам должен встать под ноги тому, кто вернёт чистоту линий.

Глава 36. Ледяной вальс

Глава 36. Ледяной вальс

Три дня прошли как лезвие по насту. На четвёртое утро нас собрали на ледяном дворе. Мой день начинался до рассвета: пар от дыхания, лязг коньков о камень. Я тренировалась одна, повторяя движения, знакомые с прошлой жизни, а потом мы выходили на лёд с Драго. Он не тратил время на лекции – показывал на деле. Его холод шёл волнами, то обжигая, то отступая, и я училась читать эти перепады. Дневник Мэри лежал у груди, но страницы мне уже были не нужны. Я запомнила её формулировки и действовала согласно им. Тело уже помнило: вдох на выезде, выдох на дуге, пауза перед сменой ребра. Признаюсь, уставала я сильно. Хотя уже и в новом теле я была довольно вынослива. Наверное, слишком много магии ушло на переделку платья.

В день испытания на мне было серебристое платье из летящей ткани с вышивкой, на руках – тонкие перчатки, ноги обуты в коньки Кассиана. Эльза, Селина и Лира тоже выглядели нарядно, хотя было видно, что Селина нервничает: у неё со льдом отношения не складывались. Все понимали, что выиграет только одна. Но то, как покажут себя остальные, повлияет на положение семей в обществе и на удачные союзы с лордами, которые уже заняли места на балконах и у ледовой арены.

Король с семьёй пришёл лично. Они разместились на тяжёлых креслах на специальном возвышении. Рядом сидели Эдвард и Варго. Вивиан видно не было.

Барабанная дробь прорезала морозный воздух. Гул голосов стих. На лёд вышел герцог, следом – Альрик со свитком. Драго встал у кромки, выпрямился, взял свиток. Его голос разнёсся над двором, чёткий, без эха.

– Испытание Ледяного Вальса объявляется открытым. Из двенадцати участниц, прошедших бал, семь дошли до льда. Правила просты: каждая из семи девушек выйдет со мной в паре. Мы пройдём три круга в танце, который вы разучивали. Лёд должен откликнуться. Ровный столб света – знак совпадения. Его не вызвать усилием. Его не подделать. Победит та, с кем возникнет самый яркий и устойчивый отклик. Король и Совет лордов будут судить.

Он сделал шаг назад и кивнул Альрику. Тот развернул свиток.

– Его Величество Вальдемар присутствует лично, – голос Альрика звенел на морозе. – Отбор близится к финалу. Пусть лёд рассудит.

Король на возвышении лишь поднял руку. Короткий жест, но двор склонился, как один.

Оркестр ударил в литавры. Звук отскочил от ледяной глади. Испытание началось.

Первой на лёд вышла Эйлин Торн. Несмотря на коньки, походка была уверенной. Она успела повернуть голову и зло мне усмехнуться, после чего устремила взгляд на Драго. Он ответил ей холодной, вежливой улыбкой и протянул руку. Они тронулись. Первый круг – ровно, из-под лезвий появилось лишь несколько искорок. Второй – Эйлин попыталась форсировать шаг, добавить грации, но лёд ответил глухим треском, без отклика. На третьем круге лёд зашипел. Пар поднялся столбом. Эйлин с Драго остановились. Её щёки покрылись инеем. Она не выдержала холода. Со льда вышла, сжав челюсть и не оборачиваясь. Лишь влажный блеск в глазах выдавал её эмоции.

Следующие девушки шли одна за другой. Леди с севера продержалась два круга, даже лёгкая искристая дымка начала проявляться, но её дыхание сбилось на повороте, лёд лишь тускло мерцнул и погас. Одна из столичных аристократок едва не упала на смене ребра, Драго поймал её за локоть, но отклик так и не вспыхнул; со льда её буквально выносили. Шёпот на балконах нарастал. Становилось ясно: лёд не прощает фальши. Он ждёт силы и резонанса.

Эльза прошла испытание достойно: тусклый, невысокий столб света проявился. На выходе с катка её встретил Филипп. Селина выбыла с первого круга, но расстроенной не выглядела. С Лирой у Драго проявился довольно ровный, высокий, но тусклый столб света. Я немного напряглась. Кассиан, сидевший в первом ряду у арены, похоже, тоже. Лицо Драго оставалось нечитаемым.

– Леди Ростан, ваша очередь, – голос Альрика отрезал мои мысли. Кассиан подмигнул мне:

– Покажи им, Ледяная упрямица, на что ты способна.

Я улыбнулась и шагнула на лёд. Холод тут же прошил ноги, забрался под рёбра. Драго ждал, протягивая руку. Его глаза казались почти чёрными, вытянутые зрачки пульсировали. Губы тронула улыбка, но без налёта показной вежливости. Его ладонь легла мне на талию. Наш танец начался.

– Дыши, – тихо сказал он.

Первый круг шли как на тренировках. Лёд под коньками скрипел ровно, предсказуемо. Я не считала шаги, я слушала дыхание дракона, чувствовала, как его холод идёт волной, как моя магия встречается с ним на дуге, как кольцо на пальце отдаёт мягким, ровным гулом. Из-под лезвий начали проявляться лучи света. Король на возвышении выпрямился. Варго в его тени не шелохнулся. Эдвард сжал трость так, что костяшки побелели. Вивиан я успела заметить у северной дуги. Она стояла, опустив голову, пальцы нервно сжимали край шали.

На втором кругу я почувствовала посторонние колебания. Разрастающийся столб света начал мерцать. Вивиан у дуги едва кивнула. И лёд под нами завибрировал.

На третьем круге вибрация прошла сквозь металл коньков, врезалась в икры, поднялась к позвоночнику. Стужа Драго ударила резкой волной, отступила, ударила снова, но уже не в такт. Я держалась из последних сил. Круг казался бесконечным. Лёд под нами «пел» другую ноту – тягучую, чужую, навязчивую. Дыхание сбилось. Тело потянуло в сторону, ломая дугу. Кольцо отозвалось резким, диссонирующим звоном. Гребень в волосах превратился в лёд.

«Если лёд поёт не твою ноту – ищи тишину между ними» , – вспомнила я из дневника.

Я не стала бороться с волной. Я сместила центр тяжести, укоротила выдох, позволила лезвию скользить не по идеальной дуге, а по прямой. Кольцо прижала к перчатке, глуша ложный резонанс. Гребень вжала в пряди, заземляя вес. Драго почувствовал сдвиг траектории. Не потянул назад, не попытался вернуть старый ритм. Он просто подстроился. Шаг в шаг, взгляд в взгляд.

Мы синхронизировались не через магию, а через доверие. Через то, что уже знали друг о друге до этого дня.

Лёд под нами перестал вибрировать. Чужая частота утонула в нашем дыхании. Столб света мерцал, бился об воздух, будто о препятствие. Потом вдруг собрался, потянулся вверх – ослепительно яркий, без единой трещины, переливающийся тысячей серебряных искр. Он осветил двор, отразился в глазах короля, заставил лордов отступить на шаг, прикрывая лица от сияния. Во дворе замка образовалась тишина, в которой были только свет, морозный воздух и мы с Драго.

Драго остановился первым. Его дыхание вырвалось белым облаком. Он не убрал руку с моей талии. Просто смотрел на столб, потом на меня. В его глазах не было триумфа, лишь облегчение.

Король встал, кивнул один раз и произнёс:

– Лорды, леди, мы стали свидетелями великого события. Ледяной дракон нашёл свою пару. Девушку, чья магия откликается и чьё тело способно принять стужу герцога. Леди Лианна Ростан, примите поздравления. Пять веков стоит этот замок. Такого отклика лёд не помнит. Драго, – король обратил взгляд на герцога, – Поздравляю. Ты достоин этого. Желаю вам счастья. Помолвку назначим на завтра.

По балкону прошёл тихий, неровный выдох. А затем раздались аплодисменты. Только Эдвард и Варго стояли за креслами королевской семьи и тихо переговаривались.

Когда аплодисменты стихли и мы сошли с катка, ко мне подбежали подруги и Лира. Обнимали, поздравляли. Я слышала их как через толщу воды: была слегка ошарашена, адреналин от испытания ещё бил в жилах. Драго тоже принимал поздравления от брата и своих друзей.

Немного придя в себя, я перевела взгляд за ворота. Там, в наступающих сумерках, мерцали огни – фонари каравана. Три дня. Как в письме. К Северному Клыку приближался мой брат.

Глава 37. Печать и узы

Глава 37. Печать и узы

Караван въехал в ворота на закате, когда гул двора ещё не стих. Гости не спешили расходиться после испытания – многие задержались в залах, обсуждая столб света и пересматривая ставки.

Я спустилась по каменной лестнице, минуя стражу. Дэниел стоял у ближней кареты. Высокий, осунувшийся, дорожная пыль осела на плечах, волосы сбились в тёмные пряди. Но черты лица оставались правильными, почти красивыми – если не считать теней под глазами и той особой бледности, что остаётся после долговой тюрьмы и долгой дороги. Он взглянул на меня и вдруг улыбнулся. Широко, не для вида, а с той искренней радостью, какую могут испытывать близкие люди после долгой разлуки.

Я шагнула навстречу, он открыл руки. Мы обнялись. От него пахло сосной, конским потом, железом и чем-то родным, что невозможно описать словами, но можно почувствовать кожей. В голове всплыла старая фотография в медальоне: мальчик в сером камзоле, щурящийся на солнце, рука на плече отца. Я видела её сотни раз. Но видеть живого человека – другое. Тело Лианы помнило, а моя память уже слилась с её болью и радостью до неразличимых границ. Теперь он был и моим братом. По-настоящему.

– Здравствуй, сестрёнка. Я скучал, – он посмотрел мне в глаза и сжал крепче. – Долги закрыты, архивы под замком. Северная дорога чиста. Тебе не о чем волноваться.

– Я и не волновалась, – ответила я, уткнувшись в грубую ткань его плаща. – Я ждала.

Ужин подали в малой гостиной: горячий бульон, чёрный хлеб, сыр, который таял на языке, и тишина, которая не давила, а обволакивала. Никаких лордов, только мы. Дэниел рассказывал мало, но чётко. Я слушала, кивала, чувствуя, как внутри распускается узел, затянувшийся после попадания в этот мир. Тыл закрыт. Брат рядом.

* * *

Утром, за час до церемонии, я стояла перед зеркалом. На мне было новое платье серебристого оттенка, в этот раз с лёгкой вуалью по плечам и лифом, богато расшитым камнями – Драго не поскупился.

Дверь скрипнула. Вошёл Дэниел – уже вымытый, волосы зачёсаны назад, камзол тёмный, без гербов. Он прошёлся взглядом от подола до причёски, остановился на лице.

– Отец бы гордился, – сказал тихо и достал из кармана тяжёлый кожаный мешочек.

Внутри лежал широкий серебряный перстень. В центре которого чернел старый родовой знак, потёртый, но не стёртый.

– Нашёл в тайнике, – протянул он. – Чтобы помнила, чью линию держишь. И чтобы знала: ты не одна.

Я надела. Металл был холодным, но быстро прогрелся от кожи.

– Спасибо, Дэниел. Я справлюсь.

– Знаю. – Он коснулся моего плеча. – Иди. Он ждёт.

* * *

Большой зал был полон. Тяжёлые портьеры задёрнуты до половины, свет падал узкими полосами, ловя пыль в воздухе. Почти никто из лордов не уехал, даже девушки – бывшие участницы отбора – остались. Всем хотелось побывать на помолвке, зарекомендовать себя перед герцогом. Все присутствующие уже получили приглашения на свадьбу через месяц. Король объявил: сегодня только помолвка, а свадебный пир будет позже, когда периметр станет глухим и дорога к перевалу – безопасной. Зал гудел приглушённо, но напряжённо.

Я вошла под руку с братом. Взгляд скользнул по лицам.

Эльза и Филипп стояли у колонны, её пальцы переплетены с его, он что-то шептал, она улыбалась – но глаза оставались серьёзными. Селина держалась ровно, спина прямая, как стрела, рядом с ней – северный лорд, уже делающий вид, что он здесь «просто так». Лира крутила в руках веер, но не смотрела на людей в зале. Кассиан стоял в шаге от неё, плечом к плечу, будто неосознанно закрывал от сквозняка и лишних взглядов. Я после бала заметила их сближение и была рада за обоих.

Эйлин замерла у дальней арки. Зелёное бархатное платье безупречно, но губы сжаты в тонкую линию. Она не смотрела на меня – только на Драго. Вивиан мелькнула у тенистых ниш: бледная, пальцы нервно теребят край шали, глаза бегают по периметру – считает стражников.

В дальнем углу, чуть в стороне от знати, стояли Эльфрида и Мира. Слугам не полагались первые ряды, но они не прятались. Эльфрида вытирала глаза платком, Мира улыбалась, сжимая в руках чистую салфетку – будто готовила её для церемонии. Они были счастливы. И это придавало мне сил.

Драго стоял у нижней ступени возвышения. При взгляде на него у меня перехватило дыхание – до того красивым казался этот мужчина, дракон, мой дракон. На нём был парадный тёмный камзол с серебряной вышивкой и пуговицами. Лицо спокойное, но я знала это спокойствие. Оно было как лёд перед трещиной.

Вперёд меня вёл брат. Заиграла тихая музыка. Ткань платья шелестела, но я её не слышала. Только стук собственного сердца. И видела лишь глаза мужчины, который заставил оттаять моё застывшее сердце.

Альрик развернул пергамент, зачитал:

– По праву камня и по воле Короля союз скрепляется. Леди Ростан признаётся избранной. Пакт вступает в силу с этого часа. Дом к дому, лёд к стуже.

Король поднял руку. Зал склонился.

Драго шагнул ко мне, протянул руку. Я вложила свою ладонь, затянутую в кружево перчатки, в его – огромную, тёплую, в небольших шрамах. Прикосновение вышло мягким.

Альрик уже вынес на подносе серебряную чашу. Древнюю, с потемневшими стенками и вырезанными по краю узорами, похожими на замёрзшие ветви. Внутри плескалась чистая вода, собранная с ледяных родников до рассвета. Драго коснулся края – на воде проступила рябь.

– Руки, – тихо сказал он.

Мы опустили кисти в чашу. Вода оказалась не холодной, а живой. Она обожгла кожу, потом прогрелась, и по венам побежала тяжёлая, ритмичная волна. Из-под воды поднялось свечение – мягкая, переливчатая дымка, которая обвилась вокруг наших запястий и поднялась выше, к предплечьям. Кожа отозвалась лёгким покалыванием. Я не отняла рук. Сияние впиталось, оставив на запястьях тонкие серебристо-голубые узоры. Они легли ровно, как браслеты, сплетённые из морозных линий и древних символов. Наши узоры встретились, сомкнулись – и в воздухе на долю секунды вспыхнул низкий, ровный столб света. Не слепящий, скорее подтверждающий: союз случился. Потом столб опустился, втянулся в чашу, и вода затихла.

Король Вальдемар взял слово:

– Я подтверждаю при свидетелях. Узы закреплены. Земля подтвердила. Вода приняла. Помолвка свершилась.

Драго смотрел на меня. В его глазах было то, что нельзя спрятать за этикетом: нежность, принятие и обещание большего. Он шагнул ближе, коснулся моей щеки. Я прикрыла веки. Его дыхание осело на моих губах – лёгкое дуновение. Поцелуй вышел коротким, но глубоким. Не страстным, а точным. Как печать на воске, как слово, которое больше не нужно повторять.

Зал выдохнул. Послышались негромкие аплодисменты – признание. Эльза сжала руку Филиппа чуть крепче. Лира закрыла веер и улыбнулась. Кассиан кивнул, коротко, по-братски. Селина широко улыбнулась.

И только двое не разделили этот момент. Эдвард стоял у дальней колонны, трость уперта в пол, вены на запястье вздулись, проступая тёмной сеткой. Он не смотрел на узоры – он смотрел на Драго. В его лице не было злости, только холодное, расчётливое понимание: дверь закрылась. Варго застыл неподвижно, руки сложены, взгляд опущен. Но я заметила, как его пальцы слегка шевельнулись – будто что-то считал.

Церемония закончилась, музыка стихла. Король ушёл первым. За ним начали расходиться гости. Драго не отпускал мою руку, пока мы не свернули в боковой коридор, где стены пахли старой древесиной и сухим камнем.

– Третья западная застава не ответила на вызов, – сказал он тихо, когда шаги стихли. – Ни тел, ни крови. Только пустые плащи и брошенные копья. Лесная линия слишком тихая. Даже птицы ушли. Похоже, Эдвард начал действовать.

Я остановилась. Серебристые узоры на запястье покалывало, кольцо на пальце нагрелось, гребень в волосах дал тихий импульс.

– Они проверяют границы, – сказала я.

– Они расширяют зазоры, – поправил он. – Завтра закроем периметр. Арбалеты на стены. Стражников к воротам. Никаких выходов. Никаких гостей.

Я кивнула, облизнув пересохшие губы. Кадык Драго дёрнулся.

– Я буду готова, – прошептала я – практически в губы герцога.

Он уже успел податься ко мне.

– Я не отпущу тебя от себя, слышишь? Ни сейчас. Никогда. Всё только начинается, Лианна. Ты моя, и я никому не дам тебя тронуть.

– Я знаю, – ответила я.

Наши губы встретились в отчаянном поцелуе. Я будто хотела напитаться Драго, раствориться в этом холодном мужчине. А он обнимал меня так крепко и неистово, словно хотел сделать меня своей частью.

Но поцелуй длился недолго. Что-то нехорошее происходило в Северном Клыке. Драго должен был выяснить – что именно, должен был защитить короля. Он развернулся и ушёл собирать совет, отдавать приказы.

Я же в сопровождении двух стражников, которые внезапно возникли передо мной, пошла к своим покоям.

Дверь за спиной затворилась. За окном свистел ветер, но сквозь него пробивался другой звук – ровный и чёткий. Шаги строя по мёрзлой земле. Или стук топоров. Или просто кровь в ушах. А может, у меня уже галлюцинации от перенапряжения.

Я села на край кровати и снова почувствовала это: едва заметную дрожь. Не в стенах – в самом фундаменте. Будто глубоко под камнем просыпалось что-то тяжёлое, давно спавшее. Я не знала, что именно.

«Значит, всё-таки не померещилось», – с досадой подумала я.