Текст книги "Сделка с Демоном, или Хвостатая проблема (СИ)"

Автор книги: Светлана Ворон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 24 страниц)

Глава 69. Мама

Странное чувство. Я смотрела сквозь лобовое стекло на мать и понимала, что вообще ничего не чувствую.

Я думала, что при встрече разозлюсь, кинусь обвинять – в случае, если мама в порядке, достатке и улыбается как ни в чем не бывало. Ведь это бы значило, что она действительно бросила трех дочерей ради личного счастья.

Или начну ее жалеть и слишком быстро прощу, если окажется, что мама ни в чем не виновата. Если она глубоко несчастна, бедна и всеми позабыта. Если ей стерли память, например, как всем ведьмам, которых изгоняют из ковена за преступления. Ведь это бы значило, что нас у нее отняли силой.

Но я не знала, как мне к ней относиться.

Она не была несчастна, но и память была при ней: она сразу меня узнала. Следом вышел высокий, худощавый мужик и нежно обнял ее на пороге, а она к нему привычно прильнула.

Дом у них был совсем скромный, деревенский. Но отнюдь не дешевая машина припаркована рядом.

Пока я тупила, Викто́р заглушил мотор и вылез из машины. Я очнулась, потому что лицо маминого хахаля побелело и вытянулось, и поспешила тоже выйти.

Так, а вот это уже любопытно: Азавель склонил голову, а мамин хахаль отшатнулся назад, стукнулся спиной о деревянный косяк и вдруг стал прозрачным, мимикрируя под бревенчатый дом.

Какого черта тут творится?! А я так надеялась, что к моему «созданию» мама все-таки не имеет отношения!

– Поздно уже прятаться, Савас, – будто в тумане слышала я холодно-насмешливый голос Викто́ра. – Расслабься, я не драться с тобой пришел.

Мама удивленно оглянулась на своего любовничка, а затем испуганно уставилась на Азавеля, будто он враг.

– Вот черт, князь… – выступил мамин демон из пустоты и почтительно склонил голову перед моим могущественным спутником.

Что такого умел делать Азавель, что его боялись буквально все?

Савас взял маму за руку, будто это поможет ему сохранить жизнь. Казалось, его трясло.

– Тебя-то за что изгнали? – усмехнулся Азавель беззлобно, но напряжение маму и ее хахаля не покидало. – Ты же музыкант. Сфальшивил ноту на величайшей церемонии тысячелетия?

Судя по лицу, бедолаге Савасу веселее от шутки князя не стало.

Бледный и худой, с утонченными, аристократическими чертами лица и смоляными волосами ниже плеч, он совершенно не походил внешне на роль моего отца.

Мы все были светленькими и круглолицыми. Летом мы часто ходили с веснушками, которые перешли нам от матери. Она была, как и бабушка, медно-рыжей, и Соня унаследовала тот же цвет волос.

Мы же с Олесей больше походили на нашего отца – того, который от нас отказался. Белокурые, волнистые волосы и сияющая, кремово-молочная кожа.

А глаза у нас – хамелеоны, меняли цвет в зависимости от одежды. Были ли такие у отца, я не знала, а бабушка так на него злилась, что вряд ли бы рассказала.

– Мама? – я больше не могла ждать, мне требовались ответы!

– Элюшка! – улыбнувшись, бросилась она ко мне и совершенно неожиданно обняла, рыдая в три ручья. – Какая ты уже взрослая! Как же я рада вживую тебя увидеть, доченька!

* * *

– Нет, я ничего об этом не знаю, – в ужасе смотрела на меня мама, когда после бесконечных просьб о прощении и нескольких чашек чая с творожными ватрушками я изложила ей причину нашего визита.

Я все еще настороженно смотрела на мать, доверие между нами было уже не восстановить.

– Поверь, если бы я предположила такое, я забрала бы вас с собой!

Новость о том, что я на двадцать процентов – демон, повергла ее в искренний шок.

Все наши взоры обратились к Савасу, а он упорно смотрел вниз, не смея поднять глаз. И только когда мать прямо потребовала у него объяснений, он осторожно ответил.

– Ты говорила мне про угрозу выкидыша. Каждая твоя беременность проходила с осложнениями. И я тебе помогал, по капле добавлял своей крови в чай, когда ты приходила… – Савас скользнул трусливым взглядом по мне и Азавелю. – Откуда ж мне было знать, что дети в утробе впитают мой геном, и он их изменит! Прежде такого никогда не случалось!

– Прежде мы на беременных опыты не ставили, – тихо заметил сидящий рядом Азавель, и Савас побледнел.

Пока моя мама кричала на своего законного муженька, меня затопило глубокое облегчение. Наш с сестрами отец – не демон.

Бабушка права, наш настоящий отец – идиот. Он отказался от детей, потому что жена ему изменяла. Какое тут может быть оправдание? Он мог сравнить нашу внешность, сделать анализ ДНК, но не бросать нас!

А Савас вообще никто! Хотел помочь?! Да он разрушил нашу жизнь! Возможно, без него бы мы даже не родились, но что, теперь нам расшаркаться перед ним за сомнительное спасение?

Я так разнервничалась, что Викто́р нашел под столом мою руку и крепко сплел наши пальцы.

Он молча слушал, не вмешивался в выяснение наших с матерью отношений. Но его взгляды были красноречивыми: Савас под ними буквально сползал под стол.

– Постойте-ка, так у вас был роман с самого начала законного брака, одобренного Советом? – осознала я, что бледный Савас был частью моей семьи всю жизнь.

– Нет, – смущенно покачала мама головой и нежно прильнула к плечу своего муженька, как будто он центр ее вселенной. – Мы с Савой встречались задолго до моего замужества. Впрочем, если бы не он, замуж я скорее всего вообще бы не вышла, ты же знаешь, как у нас с этим строго. Но, узнав о нас, твоя бабушка привлекла Совет и быстро положила нашему роману конец.

– Но вы продолжали встречаться…

– Конечно, – улыбнулась мать своему мужчине, который взглянул на нее с обожанием. – Мы полюбили так сильно, что не могли друг без друга жить.

– И тебя не волновала потеря магии? – округлила я глаза, не понимая, в каком отчаянии или помрачении нужно быть, чтобы годами крутить шашни с демоном, имея мужа и рожая от него дочерей.

– Нет, детка, – протянула мама руку через стол, но я отшатнулась.

Она лишь вздохнула.

– Мы теряем нашу силу не вместе с невинностью, а когда отдаем сердце мужчине. Когда принимаем решение быть с кем-то вне ковена. Вот почему незамужняя ведьма всегда выгодней, ведь ее магия крутится внутри родной семьи. Стоит выдать замуж – и ее сила переходит в ковен ведьмака. Я отдала свою магию вам взамен любви к Саве. Это случилось задолго до того как мы разделили постель.

Неожиданно…

– Я ни о чем не жалею, дочка, – улыбнулась мама, тоскливо разглядывая меня, и кивнула на Азавеля. – Ты ведь и сама должна теперь меня понимать.

– Это другое, – хмуро буркнула я. – У меня не было выбора: никто, кроме Викто́ра, не мог мне помочь. А ты… ты просто бросила своих детей ради него?!

– Я вас не бросала, – мама кусала губы. – Ваша родная бабушка воспитывала вас, а не чужая семья. Так будет лучше, сказала она. Если вы ни о чем не будете знать, то вырастете нормальными и счастливыми. Просила меня уйти тихо и без скандала. Встречаться с Савой мне бы уже не позволили, забрать вас с собой означало бы лишить вас полноценной жизни. Ты же видишь, как мы устроились, – обвела она рукой скромную обитель.

В доме было чисто, но простенько. Пахло сдобной выпечкой и сохнущими над печкой травами. Мебель добротная, но несовременная. Из удобств – только телевизор с кривой антенной и полуавтоматическая стиральная машина.

– Здесь нет ни школы, ни уж тем более университета. Неужели ты думаешь, что прятаться с нами было бы лучше, чем быть частью ковена, получить образование и устроиться в итоге на хорошую работу? Я вас не бросала, – моргнула мать увлажнившимися глазами. – Я присылала деньги, сколько могла. Писала письма, но не получала ответов. Смотри…

Она достала со шкафа коробку из-под обуви и поставила на стол. Открыла крышку и показала мне кучу фотографий.

Там были я, Олеся и Сонечка всех возрастов. Бабуля присылала их матери регулярно.

– Я знала, что с вами все хорошо, – плакала она. – Но я не вправе была отнимать у вас возможности, которые предоставлял ковен и город.

Ага, а бабушка решила, что и писем от матери нам не надо, и настоящего отца проще прогнать… Эх, всё-то она за нас порешала. А за дочь свою, и за внучек.

– А что за фигня с геном перевертыша, можешь мне сказать? – опомнилась я. Положила руку на стол и превратила ее в лапу ирбиса. – Этот ген в нас откуда?

Вряд ли здесь виноват Сава. Я косо глянула на него, но он всецело был занят переглядыванием с Азавелем, как будто они вели безмолвный диалог.

– Бабушка не рассказывала об этом, да?

Настороженная, я помотала головой.

– Она не любит вспоминать. Впрочем, я ее понимаю, – вяло улыбнулась мама. – Не самая приятная часть её истории. Слушай.

Глава 70. Ген перевёртыша

– Ее мужем был ведьмак из соседского ковена. Магом он был посредственным, так что невесту ему подыскали бы из таких же скромных ведьм, и бабушка вовремя подвернулась. Но любовь у них возникла, по ее словам, настоящая.

Вскипел чайник, и мама принесла его на стол, чтобы любой мог пополнить чашку.

– Они прожили вместе пять лет, а потом, как говаривала бабушка, его подменили. Но не в переносном смысле, а в прямом. Выяснилось это лишь после его смерти, и она так и не оправилась от шока.

– Кто подменил? – потрясенно слушала я.

– Перевертыш в какой-то момент занял его место, полностью скопировав его облик. Бабушка ему понравилась или в Совет хотел пролезть – неизвестно, он ведь умер раньше, чем его раскрыли. Убил ли он настоящего мужа бабушки – тоже никто так и не узнал. Но девочку они успели родить, – ткнула она пальцем в свою грудь. – А с настоящим мужем не получалось у них.

– Офигеть… – сказать, что я была шокирована, это ничего не сказать. – А разве ты оборачивалась в зверей?

– Ваша бабушка запретила мне это строго-настрого, слышать даже ничего не хотела. Ей слишком больно было, глядя на меня, видеть собственную ошибку, – покачала она головой. – Это над вами она потом сжалилась, когда я написала ей, что без обращения начинаю стареть как обычный человек. Ведьмовские-то силы я утратила, и во мне осталось магии только от отца-перевертыша. Ею и спасалась. Только заново пришлось учиться делать это уже после того как я уехала.

– Вот почему бабушка настаивала, чтобы мы никуда не лезли, – понимающе вздохнула я. – Полукровок же уничтожали. Как же она дочь им не отдала, такая законопослушная и правильная?

– Патологоанатома подкупила, – подтвердила мать. – Тот подделал заключение, так эта мутная история осталась лишь в ее воспоминаниях. Мы переехали в другой город и начали с чистого листа. О способности обращаться в животных умолчали при регистрации детей, но если б Совет узнал, то настаивали бы, что это наша способность как ведьм. Ковен-то маленький, родственников других нет, некому было бы сдать.

– Вот почему бабуля просила выбрать единственное животное, – кивнула я досадливо, – и самое примитивное. Так гораздо легче скрывать правду, ведь многие ведьмы умеют обращаться в животных с помощью заклинаний. Пока генетические анализы не вошли в практику, смешанным детям ничего не угрожало.

– Взрослых полукровок не трогают, если они доказали свою безопасность, – поправила мать. – Только младенцев уничтожают, потому что нельзя предсказать, какими они вырастут. Сестрам твоим ничего не грозит, они уже взрослые и ни к кому не проявляли агрессии. Совет проверит их способности и отправит с миром.

Вот почему девчонки оказались дома. Вот почему Соня продолжила работать в библиотеке Совета. С ними все будет хорошо! Те крошечные проценты в их крови не влияют ни на что. Демонического генома выявят крохи, если вообще выявят.

– Замуж только никто не возьмет теперь, раз правда вскрылась…

Точно. Кому нужны жены с дефективными генами.

– Но если вдруг будут проблемы, тут же звони, – затараторила мать. – Мы с Савой спрячем вас и защитим от Совета. Надо будет – и документы поддельные сделаем, и переедем в новое место. Так им и скажи! Ты же согласен? – взглянула она на своего бледного возлюбленного.

– Разумеется, – с готовностью поддержал он, но мне не понравилось то, как оживились и загорелись его глаза.

Как у ученого, которому в руки попались результаты его случайного удачного эксперимента. С него станется препарировать девочек на лабораторном столе и ничего не сказать жене, как он сделал двадцать лет назад, подмешивая ей свою кровь в чаи.

– Даже не думай об этом, – вдруг произнес Викто́р, пристально наблюдая за демоном, и я с удивлением осознала, что у нас мысли сходятся.

Савас потух.

– Понял, князь, – низко опустил голову он.

– Я серьезно, – голос Викто́ра наполнился колючей угрозой. – Забудь этот разговор. Никто не должен знать. Вообще никто. Нас здесь не было.

– Да, князь.

– Пойдем, прогуляемся, – Азавель выпустил мои пальцы и встал, и Савас покорно поплелся за ним на улицу.

А мама взглянула на меня так, словно спрашивала, выживет ли ее муж.

Я понятия не имела, что ей ответить.

– Князь? – мама едва сдержалась, чтобы не броситься за мужчинами. – Сава рассказывал о жестокости их правителя, который казнил всех за малейшую ошибку. И делал это очень жестоким способом, используя яд. Многие именно от него сбежали сюда. Это что, он?

Как-то не клеился у меня образ мучителя с Азавелем, но складывалось все один к одному. И первобытный страх других демонов перед Викто́ром – разве что Ромон выбился из череды подобострастных слуг. И ядовитый хвост. И готовность Арля собрать целую армию сородичей для наступления…

– Если это и он, то столетия здешней жизни очень его изменили, – сказала я уверенно. – Ко мне он, по крайней мере, относится хорошо.

– И это странно, – мама понимающе улыбнулась, – ведь нам говорят с самого детства, что демоны – чистое зло. И вот как оно все повернулось…

Мне хотелось спорить, что моя ситуация отличается. Но я не стала, смысла теперь уже не было.

Прошло немало времени, прежде чем мужчины вернулись. Мы с мамой успели обсудить мое детство и ее несладкую жизнь.

Узнав всю историю, я успела немного оттаять к этой женщине, которой тоже, в общем-то, не оставили выбора. Просто сделала это родная мать, а не Совет.

Впрочем, узнай обо всем Совет, наказание было бы куда хуже для всех.

Мама с облегчением поднялась навстречу мужу, который совсем не выглядел отравленным или побитым. Я могла поклясться, что он вернулся более расслабленным.

– Поздно как уже, – засуетилась мать, убирая со стола. – Прошу тебя, Эль, останься у нас погостить. Хотя бы до завтра. А лучше уж на неделю! Днем жара, за полем есть чудесное озеро. Прошу вас, побудьте немного с нами! – умоляюще повернулась она к Азавелю, спохватившись, что решения здесь зависят вовсе не от меня.

– Эля? – он перенаправил внимательный взгляд мне.

– Я бы погостила, – кивнула, неуверенная, что он сможет себе позволить даже маленький отпуск от работы. Или что захочет.

Я бы все равно осталась, согласился бы он или нет. Просто сказала бы ему уезжать: здесь мне не угрожает никакая опасность. Он ведь получил все ответы, зачем ему задерживаться.

Но я недооценила его одержимость мной. Он просто кивнул моей матери, словно в этом нет никакой проблемы.

Этакий дьявол в деревенской прихожей, случайно заблудившийся на Земле. Настолько не вписывающийся в антураж в своем дорогом костюме, что становилось жутко неловко за неподобающее его уровню окружение.

– Постелить вам в отдельных комнатах или в одной? – от радости заблестели мамины глаза.

– В одной, – спокойно ответил Викто́р, в то время как я испуганно возразила: – В разных!

– В одной, – повторил демон терпеливо.

И снова я выпалила одновременно с ним:

– В разных!

И залилась пунцовой краской.

– Ты взрослая девочка, я не собираюсь тебя осуждать, – удивилась мама моей реакции.

Но мне было дико стыдно. Словно, если мы переночуем отдельно друг от друга, это что-то изменит.

– В разных, – упрямо повторила я, и я на сей раз Виктор промолчал.

Но его взгляд был красноречивее слов, как и давящая аура. Демон был недоволен. Наверняка даже зол.

Я почувствовала себя виноватой. Но недостаточно, чтобы согласиться жить с ним в одной комнате под боком у родной матери! И трахаться с ним!

Глава 71. Тайком

В комнате для гостей оказалось намного комфортнее, чем можно было подумать, глядя на дом снаружи.

Персональные душ и туалет. Правда, напор воды совсем слабенький и вместо горячей текла едва теплая, как будто нагретая солнцем за день.

Пахло уютом: старой сосной, из которой сложены стены, маминой выпечкой и сушеной лавандой. Аромат деревенского дома ни с чем несравним.

Шкаф, стол с двумя стульями, тумбочки – все было самодельное, без изысков. Полочки уставлены книгами.

Добротная двуспальная кровать словно намекала на мой неправильный выбор, но я так устала от впечатлений, что думала лишь о сне. Хотелось упасть лицом в подушку и вырубиться…

Я распаковала сумку и приготовила пижаму. Закрепив полотенце на груди, расчесывала волосы, задумчиво пялясь в окно. Человеческим зрением в черноте ночи ничего не разглядеть, а звериным я видела лишь сад и забор, к которому вплотную примыкал лес.

По моей талии скользнули горячие ладони и прижали меня к такой же горячей груди. Цитрусово-бергамотовый аромат окружил родным сладковатым облаком.

На секунду я от неожиданности задержала дыхание, а потом закатила глаза. Мысли были противоречивыми: то ли я злилась, то ли обрадовалась, что Азавель меня не послушал. Потому что в его объятиях было так хорошо…

– Так и знала, что ты не удержишься, – ухмыльнулась я, разворачиваясь в надежных руках.

Надо же, два сапога пара: на Азавеле тоже одно полотенце, но обернутое вокруг бедер.

Он был прекрасен. Капельки воды блестят на загорелой коже и капают с темных кудрей. Глаза таинственно светятся – так, будто восхищением.

Посередине груди – мужественная полоска волос, спускающаяся до пупка и теряющаяся под махровой тканью. Царапины и мой укус зажили, от них не осталось и следа.

– Если знала, зачем было ломать комедию, – вопреки словам, демон тоже не злился, а улыбался.

Ну прямо как шкодливый подросток, тайком проникший в спальню к однокласснице. И я-то недалеко от него ушла: чувствовала себя, как та самая одноклассница.

– Тебе это нравится, – уперлась я ладонями ему в грудь, но Виктор прижал к себе, давая почувствовать эрекцию.

Я выпустила непроизвольный вздох желания, промежность потяжелела от предвкушения.

– Романтика, – улыбнулся демон снова, – никогда ничего подобного не испытывал. Действительно, нравится.

– Опасная игра, еще влюбишься, – подначила я и тут же словила неловкость.

– Как будто до сих пор я шутил, – поднял он бровь, нагло усмехаясь.

Постой-ка, это признание? Но он не дал мне обдумать это, ни минуточки. В следующее мгновение горячие губы смяли мои, подчиняя себе и заставляя забыть вопрос.

Черррт, и правда, слишком много романтики. Жаться по углам, пытаясь сохранить наше «свидание» в тайне от хозяйки дома, оказалось страшно возбуждающе. Я поплыла от одной только мысли о том, что мы нарушаем правила и делаем нечто запретное.

– Стой, подожди! – задохнулась я от электрических токов, дергающих каждый чувствительный нерв. – Я не стану с тобой спать здесь, в этом доме! Прекрати!

Виктор либо не услышал, либо нагло проигнорировал: мое полотенце слетело к ногам, губы обхватили сосок, тут же благодарно напрягшийся, и я едва не застонала.

– Ладно, только если тихонечко… – стала кусать губу, сдерживая звуки удовольствия от прикосновения пальцев к клитору и чувственного скольжения вокруг него.

А-а-ах, до чего хорошо и горячо. Умираю, как хочу большего. От того, что нельзя, хочется только больше!

– Ты не сможешь тихонечко, – голосом, полным глубокого удовлетворения, прошептал Викто́р мне в шею, когда я начала попискивать от его умелых ласк, сдерживая стоны изо всех сил.

– Тогда уходи, – сделала я последнюю отчаянную попытку прогнать искусителя.

– Я хочу тебя, – контрольным выстрелом сдернул он собственное полотенце, и твердый, бархатистый член уперся в мой живот.

Ну разве же перед ним устоишь. Я буквально горела. Льнула к мужчине, позволяя ему абсолютно все.

– Как тебе удается всякий раз добиваться своего, – схватилась я за напряженную шею демона, когда он поднял меня за ягодицы и начал отступать к кровати.

– Опыт, моя дорогая, – его губы оставляли вдоль шеи пылающий след.

Зубы прикусывали кожу, и от этого у меня между ног все сжималось в сладчайшем спазме, сбивалось дыхание.

– Ни одна женщина тебе никогда не отказывала, да? – едко произнесла я, некстати найдя причину для ревности.

– Ни одна, да, – хрипло рассмеялся Викто́р и замер, дожидаясь, когда я взгляну ему в глаза. Они пылали. – Но тащишься от меня так сильно и так искренне только ты…

И вот, я уже чувствую себя особенной. Королевой среди всех его женщин.

Викто́р сел на кровать, и она заскрипела на весь дом.

Упс. Мы оба замерли, боясь пошевелиться.

Усмехнувшись, мужчина сполз на пол и помог его оседлать. Тяжело дыша, качнул меня туда-сюда, смазывая член моими соками, а затем приподнял и направил головку в лоно.

– Давай, – прохрипел он, насаживая меня на ствол медленно и смакуя каждый сантиметр проникновения.

– Аарх… – не удержалась я от возгласа наслаждения, извиваясь и стремясь двигаться быстрее, но Викто́р не позволял, удерживая за бедра.

– Ты собиралась быть тихой, – напомнил он, неспешно скользя внутри и буквально сводя с ума.

Он подпер мою спину коленями, потому что я чуть не теряла сознание от нарастающего огня. В этом положении толчки стали резкими и глубокими, принося исключительное удовольствие.

Слишком быстро, слишком горячо. С каждым толчком внутри разгоралось пламя. Все сильнее и сильнее, невыносимо на грани.

Голова кружилась, в венах вскипала кровь и вся устремлялась в промежность, готовясь к взрыву. А ведь мы только начали!

– Божеее, Ви-и-ик… – мое тяжелое и частое дыхание заполнило комнату так, что казалось, его услышит весь дом.

– Мне тоже с тобой хорошо, – сексуально прохрипел Виктор, привлекая меня к себе и впиваясь голодным ртом.

Мы стали единым целым, приближаясь к развязке. Устав подчиняться, я схватилась за влажные плечи и начала насаживаться сама, двигаясь как обезумевшая наездница.

Викто́р зарычал от моей неожиданной инициативы, опустил ладони на мою задницу и тут же перехватил ритм. Я превратилась в сгусток подступающего оргазма и буквально начала отлетать куда-то в другую вселенную.

– Я не смогу быть тихой, – жалко простонала, упуская контроль.

– Понял, – отозвался Викто́р и вмиг поменял нас местами.

Я оказалась спиной на полу, застеленном мягким ковролином, и на мой рот и нос плотно опустилась ладонь.

Теперь я могла лишь приглушенно мычать. Если бы кто-то решил подслушать, то решил бы, что меня насилуют.

Несколько глубоких толчков бросили меня за край. Пальцы ног поджались, икры напряглись, и лоно послушно взорвалось сладкой пульсацией.

Викто́р не остановился, не дал мне прийти в себя. Лишь сместил ладонь на затылок и сжал волосы. Прижал плечами к полу и начал вбиваться с такой силой, что не оставил моему покорному телу никакого выбора, кроме как снова сдаться на его милость.

На этот раз я сама спрятала рот в горячей шее, чтобы не кричать. Впилась ногтями в плечи, оставляя свежие царапины. Широко распахнула глаза в преддверии второго оргазма, и уставилась на крылья демона, дрожащие за его спиной.

Острая пика хвоста моталась туда-сюда в яростном танце, как будто потеряла берега. Страшное и завораживающее зрелище, особенно когда понимаешь, что на кончике блестит яд.

Я непроизвольно дернула ногой, когда пика качнулась слишком близко, и хвост будто поймал сигнал: хищно метнулся вперед и обвился вокруг лодыжки. Дернув ногу в сторону и раскрыв меня полностью, прочно прижал колено к полу.

И это острое чувство опасности и беспомощности выбросило меня за пределы вселенной. Оргазм ударил наотмашь, и разум раскрошился на мелкие кусочки.

Кричала ли я, кричал ли он? Когда пришла в себя, Викто́р тяжело дышал мне в висок, а его член сокращался внутри меня, даря очередную, бессмысленную порцию мертвого семени…

И я вдруг осознала, как же мне жаль, что у демонов не бывает детей.