Текст книги "Сделка с Демоном, или Хвостатая проблема (СИ)"

Автор книги: Светлана Ворон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 24 страниц)

Глава 35. Что во мне такого особенного

Пока я страдала, девицы вернулись. За время их отсутствия Викто́р, пожалуй, не успел бы их поиметь. Да и помятыми обе не выглядели.

Я вздрогнула, неожиданно ощутив огромную ручищу на своем колене. Изумленно подняла глаза на Ромона, который нагло щупал меня под столом. И ухмылялся, поигрывая бровями.

Да он ведь только и ждал этого момента, когда Викто́р уйдет, и можно будет распустить руки!

– Вот уж не думал, что Викто́р снова найдет себе зазнобу, – окатил он меня алкогольными парами.

Хотя пьяным демон вовсе не выглядел. Взгляд был очень осознанным, внимательно ища что-то в моих глазах.

Скорее всего, эти существа пили только ради притворства в компании, а не ради веселья. Ромон прекрасно отдавал отчет в своих действиях.

– Что значит «снова»? – не поняла я, что он имел в виду.

Брат Азавеля так широко мне улыбнулся, во все тридцать два зуба, будто намеренно спровоцировал и рад был добиться нужного эффекта.

– Это правда, Вик никогда еще так ни на кого не смотрел. И не вел себя так ни с одной женщиной, – вставила Ольга свои пять копеек с другой стороны стола. Она ухмыльнулась: – Как собственник. Как…

– Одержимый, – подобрал Ромон самое подходящее слово.

Я вопросительно взглянула на него и настойчиво спихнула его руку, стараясь не выходить из себя.

– Там, откуда мы родом, у него была невеста, – вновь подвигал он бровями, как будто я должна сразу все понять. – Истинная пара, предназначенная судьбой.

– А разве она не одна на всю жизнь? – Ольга все не унималась, прислушиваясь к нашей странной беседе.

Как бы нос не вырос от любопытства, а то ведь снова пластику делать придется.

– Одна, – согласился Ромон, ни на секунду не отводя от меня глаз, как будто я какая-то диковина. Или как будто хотел разгадать, что во мне такого особенного.

– Не имею понятия, о чем вы.

– Фишка такая есть среди некоторых созданий, – издевательски рассмеялся он. – Любим мы пострадать. Одна любовь за всё время существования. Хоть сто лет живем, хоть тысячи – она единственная, одна. Другой уже быть не может. А если ты еще и изгнанник… – с досадой он поцокал языком.

– И у Азавеля она была? – похолодела я, представив, что он обречен был на вечное одиночество, когда его возлюбленной не стало.

– Была, – ухмыльнулся Ромон слишком уж весело, будто его искренне забавляли страдания брата.

– И она… умерла? – тихо спросила я, таращась на демона во все глаза.

– Типун тебе на язычок, дамочка! – возмутился Ромон притворно. – Жива, насколько я могу знать. Что с нею станет-то! Только, – довольно хмыкнул, – он не знает, где она. Где уж ему найти-то ее, не имея того могущества, которым обладал раньше!

Может, поэтому он не любит теперь никого? Может, поэтому перебирает девиц как перчатки: проверяет, не она ли это? Потеряв какое-то особенное могущество, не может ее опознать?

– Тогда причем здесь я?! – разозлилась я так, что аж щеки побагровели, а сердце заколотилось о грудную клетку как бешеное.

Ревность! Она затуманила мне зрение. Перед глазами заплясала красная пелена, когда я вдруг осознала, что где-то – возможно, совсем рядом – живет его настоящая любовь, его истинная пара, его женщина!

Та, которой он не станет изменять и с которой не будет заключать идиотских сделок, потому что она – его возлюбленная, его единственная.

Она, а не я!

И он, похоже, ищет ее день и ночь. А когда найдет, то…

Мне стало дурно, горло сдавило тоской, слезы просились наружу. На лбу и висках выступил пот.

И именно этот неудачный момент использовал Ромон, чтобы вновь опустить свою ручищу мне на бедро. Да не на коленку, а гораздо выше, практически засунув ее в промежность!

– Вот сейчас и проверим…

Взметнувшуюся внутри меня ярость было не описать словами. Взыграл природный инстинкт.

Я зашипела как дикая кошка и выпустила длинные когти, все волоски на моем теле поднялись дыбом и выступили клыки. Я не могла себя контролировать – не сейчас, когда лекарство Азавеля наполняло вены и действовало словно катализатор.

За нашим столом все без исключения ахнули и уставились на меня с открытыми ртами. Лицо Ромона вытянулось от потрясения, но руку с бедра он мгновенно убрал.

– Ух ты, – взволнованно выдал он, интерес в его глазах вспыхнул с новой силой.

Я попыталась вернуться в человеческую форму, но в ситуации опасности это сложно давалось.

Справа от Ромона материализовался Азавель. Он выглядел как… демон. Очень взбешенный, опасный и предельно сконцентрированный на цели демон. В его глазах пылали одновременно огонь ярости и холодный расчет.

– Что же ты не предупредил, что она у тебя такая дикая, – надменно хохотнул Ромон, словно бы не замечая сгустившейся вокруг него темной и гнетущей опасности.

– Я предупредил, – произнес Азавель голосом, полным льда. – А еще сказал, что она только моя.

Дальше все произошло быстро. Как будто на наш стол налетел ураган.

Ромон беспечно потянулся к бокалу, и в тот же миг Викто́р резко выбросил руку вперед.

Удар был быстрым и точным. Весь стол подпрыгнул, с грохотом разбились бокалы. Ромон от неожиданности орнул.

Спустя мгновение мы все в шоке смотрели на столовый нож, которым Викто́р проткнул брату ладонь, пригвоздив ее к столу. Ту самую, которой тот меня лапал. Вместе с кровью из нее хлестал сероватый дым, осыпающийся пеплом на еду. Запахло жженой солью.

Опомнившись, громила с рычанием вскочил. Слегка неуклюже, потому что ему пришлось отдирать руку от стола чуть ли не с мясом. И эти двое уставились друг на друга как заклятые враги.

От шока мое зрение обострилось до крайнего предела. Два демона предстали передо мной – а может, и перед всеми достаточно одаренными существами – во всей своей красе.

Кисти рук покрылись роговыми наростами с загнутыми когтями, кожа превратилась в сплошной щит. Лица исказились в страшных гримасах, на головах выросли рога. Отнюдь не маленькие, очаровательные рожки, которые я себе романтично представляла, а настоящее оружие, которое способно убивать.

Хвосты бешено мотались из стороны в сторону, на могучих крыльях, напряженно подрагивающих в предвкушении схватки, выступили смертоносные шипы.

Я никогда не видела демонов в полной трансформации. Зрелище не для слабонервных.

Ромон был на голову выше брата и намного шире в плечах, но я не была однозначно уверена в его победе. Его рога загибались вокруг головы, и удар ими был бы хоть и мощным, но тупым, как у барана. В то время как рога Викто́ра были заостренными и тянулись вверх, могли нанести глубокие раны и даже пронзить сердце.

Но особенно устрашающе выглядел хвост Викто́ра. Он извивался как змея. Острая треугольная пика искала слабое место противника, на кончике выступила густая, прозрачная капля… Можно было даже не сомневаться, что это яд.

Не зря, ох, не зря он вызывал во мне это непреходящее чувство опасности. Спокойная уверенность в себе и обманчиво плавные движения, модный костюм и очаровывающая речь были только маской, призванной расположить к себе. Внутри него жил монстр, и теперь он вырвался на свободу.

– Не здесь, мальчики, – елейно намекнула им одна из сидящих напротив девиц, в которой чуть раньше я разглядела демоницу.

Она указала пальчиком на выход, а заодно на тех, кто заинтересовался спонтанным поединком двух мужчин.

Это были все гости зала. Оркестр перестал играть, официанты застыли. Напряжение висело в воздухе грозовой тучей. Охрана готовилась вмешаться.

Глава 36. Попала

– Выйдем, – предложил Ромон грубым басом.

– Охотно, – тем же тоном согласился Азавель, и они оба ушли.

От потрясения я едва могла дышать. Что сейчас было?

Но не успела я очухаться, как с двух сторон ко мне подсели наглые девицы с кукольными лицами. Они обхватили меня под локти, словно подружки, и заглядывали теперь в глаза.

Проклятье, я все еще наполовину оставалась кошкой.

– Какая необычная, – одна из девиц гладила шерсть на моей руке.

– Такая красивая, – вторила другая, и обе не замечали, что их поведение меня бесит.

Но больше тревожили не они. Я вытянула шею, пытаясь разглядеть сквозь стеклянные двери, что происходит на улице.

Как бы я ни относилась к Азавелю, Ромон выглядел гораздо опаснее и крупнее. Разве у Викто́ра был шанс?

– О, не волнуйся, – заметила Анна мое беспокойство. – Ромон не причинит Виктору вреда. Эти двое постоянно соперничают. Суровая мужская дружба – она такая.

Но я не верила. По-моему, нож в руке – это не соперничество, а самая настоящая вражда.

– Теперь понятно, чем ты его так зацепила, – бубнила в другое ухо Ольга, ее внимание к моим когтям откровенно бесило. – Он всегда коллекционировал всё самое необычное. Я подобных тебе ни разу не видела.

– Я тоже, – согласилась с ней Анна.

От обеих несло псиной и опасностью, радужки противно пожелтели. Их интерес был наигранным, на самом деле волки кошек терпеть не могут, это примитивный инстинкт. И хотя я не была оборотнем-кошкой в обычном понимании, расслабляться мне все равно не стоило.

– Завидую тебе, – с притворным дружелюбием вздохнула Анна. – Виктор – отличный любовник.

– Лучший, – поправила ее Ольга, и я поморщилась, потому что эти две стервы только что признались, что обе спали с ним.

– Ну, так заберите его себе! – процедила я сквозь зубы, ища в себе резервы вернуться в человеческий облик.

Никак, пока рядом эти две.

– Да мы бы с радостью, – согласилась Анна без раздумий. – Но он не любит играть в одни и те же игрушки дольше пары недель.

– И тобой он тоже насытится, – добавила Ольга милым голосом со скрытым смыслом. – Сколько вы уже вместе?

Я предпочла умолчать о том, что мы, во-первых, еще даже не переспали, а во-вторых, знакомы гораздо дольше двух недель.

И что это должно для меня значить? Что я для него важнее и интереснее других? Или что он еще даже не начал в меня играть, а ждет, когда я буду «готова»?

Тьфу, мерзость.

– Простите, – выбралась я из неприятных объятий волчиц и направилась в туалет с желанием прятаться в нем до конца приёма.

На меня все смотрели. Странное чувство, что я стала после инцидента центром внимания, преследовало и усиливалось.

Темноволосый мужчина с рунами на шее встал и пошел между столами параллельно со мной, ни на секунду не отводя взгляда.

Ну все, я попала!

Я ускорила шаг и нырнула в женский туалет до того, как он перехватил меня. Закрыла дверь на щеколду, включила воду и только тогда увидела себя в зеркале.

Проклятье, на мне было мое собственное лицо! Потеряв контроль, я случайно вернулась в свой обычный облик.

О господи, что теперь делать! Случилось самое страшное: меня заметили. На выходе из туалета ведьмак будет меня ждать, и точно не для того, чтобы поговорить о погоде.

Мне нужно срочно бежать. Я беспомощно осмотрелась, но здесь не было никакого окна, выходящего на задний двор.

Я чувствовала ментальное прикосновение магии, как будто меня «прощупывают» на расстоянии. Вся ощетинилась, но этот ведьмак с легкостью проникал через барьер.

Безвыходное положение! Если только…

Судорожно вытащив из сумочки телефон, я набрала номер Азавеля трясущимися пальцами.

– Ты должен увезти меня отсюда, – прошептала я в ответ на удивленное «слушаю». – Меня узнали. Я говорила, что нельзя брать меня на такой прием! Ты меня подставил!

Я была зла и в то же время в ужасной панике. Голос дрожал, слезы копились в глазах. Сердце останавливалось.

Ничего не ответив, демон материализовался в отражении за моей спиной. Живой, без видимых повреждений, даже костюмчик в порядке. Они там дрались или по-дружески беседовали?!

– Эля? – нахмурился он мрачно, разглядев в зеркальной поверхности мое истинное лицо. – Зачем ты?..

– Зачем я?! – обернулась, желая расцарапать ему лицо. – Зачем ты! Не надо было привозить меня сюда! Меня заметили. Ведьмак за дверью ждет, когда я выйду. И что теперь делать, скажи?! Ты обещал защитить и помочь, а вместо этого бросил одну, потому что тебе захотелось поразмять кулаки или почесать с братом языками. Наслаждайся теперь последствиями. Мне грозит смерть!

– Я разберусь, – повернулся он к выходу, но я испуганно схватила его за запястье, опасаясь худшего.

Еще не хватало драки демона с представителем Совета. Все, чего я теперь хотела – исчезнуть.

– Не надо, не усугубляй, – сменила обвинение на мольбу. – Может, еще не поздно все исправить. Просто отвези меня домой. Вдруг пронесет, и они меня не считали. Или я придумаю, что им сказать. Но в любом случае, ты должен понять: между нами все кончено. С этого момента тебе придется оставить меня в покое.

Демон смотрел на меня напряженно. Ему не нравились мои слова.

– Ты сам виноват, – указала я на его ошибку. – Я предупреждала, что тащить меня сюда – плохая затея. Но тебе ведь так хотелось похвастаться перед друзьями «ценным приобретением». Рад теперь?

Он не был рад. Он был зол.

На меня, на Совет или даже на самого на себя – плевать, это уже ничего не изменит.

– Я разберусь с этим, – сжав челюсти, дернулся он снова на выход, но я не могла позволить ему загубить все окончательно.

– Не мучай меня больше, пожалуйста, – встала между ним и дверью, умоляя о снисхождении влажными глазами. – Мне здесь не место. Можем мы просто улететь?

Глава 37. Наказание

– Все будет хорошо, бабуль, – сжала я морщинистую руку женщины, которая была для нас всем.

Соня убежала в свою комнату сразу после ухода врача. Доносящиеся оттуда рыдания до сих пор разрывали мне сердце.

Леся мрачно стояла рядом со мной, наблюдая за последними, возможно, минутами жизни старой женщины.

– Принеси мне водички, – попросила я сестру хриплым от переживания голосом.

– Что? – растерялась она, не желая оставлять меня одну.

– Живо!

Я не позволю бабуле умереть. Ни за что не позволю!

Как только Леся вышла за дверь, я вытащила из кармана две пробирки с розоватой жидкостью и красными крышечками.

Викто́р прислал их мне несколько дней назад. Из-за обиды я не стала их употреблять, но выбросить рука не поднялась. Теперь я была рада, что этого не сделала.

Разглядывая их, я думала, почему две? Мог ли Викто́р узнать, что моя бабушка при смерти? Мог ли он прислать вторую, чтобы я спасла заодно и бабулю? Получается, сострадание ему вовсе не чуждо?

Через пару дней после злополучного бала нечисти мне пришел официальный приказ явиться в Совет для выяснения всех обстоятельств моего «дела».

Они как-то вычислили меня. Может, кто-то сфотографировал меня за столом с демонами после моего перевоплощения или когда я шла в туалет, и мою карточку нашли в базе данных.

Это был жесткий допрос, который мне не забыть никогда. Да и отслеживающий магический браслет на руке постоянно напоминал о моем наказании.

И откуда я только набралась мужества обвинить Старейшин в ответ?!

«А что мне оставалось делать! – расплакалась я, демонстрируя невидимую метку на руке и Карлу Петровичу, и Василисе Борисовне, и другим недовольным членам, которым теперь я, наконец-то, стала интересна. – Я обратилась за помощью к вам, но мое прошение застряло на уровне канцелярии. Заявка потонула в куче подобных обращений – более для вас важных. Вот только ждать я не могла. Проклятие «черное вдовы» смертельно»!

После моей эмоциональной речи Совет пересмотрел свое отношение к делу и смягчил кару. Некоторые старейшины посчитали мои упреки справедливыми и пошли навстречу.

Я обязалась больше не якшаться с демонами, а чтобы условие выполнялось, мне надели этот браслет.

Теперь мое местоположение отслеживали, и на ближайшие несколько месяцев я могла посещать только работу, университет, свою квартиру и здание самого Совета.

Ну, магазины и поликлинику в микрорайоне еще. На остальные прогулки приходилось запрашивать разрешение.

Браслет подавал сигнал противным писком, если рядом демон. В течение десяти минут я обязана была уйти от него на расстояние в двадцать пять метров или вызвать Стражей, если по какой-то причине это невозможно.

Старейшин очень заинтересовала моя способность превращаться в животное и особенно копировать людей. Они прямо-таки раскричались, обсуждая вероятные источники столь редкого и необычного дара.

Сдуру я восприняла это как хороший знак: теперь, когда я стала им интересна как ведьма, они помогут мне справиться с меткой. Но чем больше слушала, тем сильнее боялась последствий.

На очередном слушании подняли все документы о моей семье. Вот тогда-то и выяснилось, что мой официальный отец и близко не обладал ничем подобным. А мать… Мать тоже не превращалась ни в каких животных! Как и бабушка.

Разумеется, я сказала им, что это неправда. Просто по какой-то причине моя семья эту способность скрывала.

Вот только проверить это не представлялось возможным. Мать было не найти, чтобы спросить, она давно пропала с радаров. А бабушка несколько недель как не говорила, пребывая в беспамятстве.

Сколько в моей жизни было правды, а сколько лжи, я уже не могла и предположить. Что если мой отец – какой-нибудь метафорф, редчайшее существо, а вовсе не ведьмак? Поэтому бабуля скрывала нас всю жизнь от зоркого ока Совета?

Конечно же, смешанные браки были запрещены, и я понимала теперь, почему бабуля хранила это втайне даже от нас с сестрами. Меньше знаешь – крепче спишь. Так мы чувствовали себя полноценными и не боялись, что нас отлучат от ковена.

Пока Олеся брякала посудой на кухне, я решительно откупорила пробирку и поднесла к бабулиным губам.

Чем еще я могла помочь своей семье, если хотя бы не этим? Так лекарство, которая сама я и боялась, и не хотела теперь принимать, хотя бы пойдет во благо.

Леся тихо вошла в двери и замерла. Бабушка уже начала дышать легче и медленней, а ее пульс, насколько я в этом обывательски разбиралась, с каждой секундой становился и крепче, и ровнее.

– Все будет хорошо, – поклялась я сестре, украдкой пряча пустую пробирку в карман и морщась при воспоминании о записке, приложенной к зелью. Ох, как бы боком мне это лечение не вышло. – Смотри, бабуле вдруг стало легче. Здорово, правда?

– И странно… – заметила Леся недоверчиво, косясь на разбитые ампулы, оставшиеся после врача.

– Наверное, лекарство наконец подействовало, – охотно подтвердила я ее домыслы, лишь бы она не начала копаться в этом по-настоящему.

Теперь я много времени проводила в библиотеке Совета. Раз уж за мной все равно установлена слежка, я могла хотя бы использовать это с пользой.

Вопросов в моей голове было хоть отбавляй: о происхождении моей Силы, о родителях. Я поднимала архивы, изучала многочисленные семейные древа, ища сходство с собой какого-нибудь ведьмака или оборотня. Должен же у меня быть настоящий отец!

Заодно, скрепя сердце, составляла для Азавеля список всех демонических созданий, о которых известно Совету. Не знала, для чего ему это нужно: неужели он сам не в курсе, кто из его собратьев здесь есть?

Работка была адова: к официальному списку посторонних не допускали, а искать упоминания в разрозненных источниках было нелегко и сжирало время как не в себя.

Я проводила в архивах многие часы и выходила оттуда с красными от усталости глазами, ненавидя демона в эти дни.

Объяснить, зачем мне это разнюхивать, было еще сложнее: в какой-то миг смотрительница библиотеки, выдавая очередную стопку потрепанных дневников под мой запрос, даже спросила, не подозреваю ли я в себе демонической крови? А иначе зачем бы мне интересоваться этой темой так пристально?

Глава 38. Архивы

Матерь божья, мне только этого не хватало. Достаточно с Азавеля и сотни имен. Все, баста.

– Я просто столкнулась с демонами напрямую, – пожаловалась я, показав свой браслет. – Теперь хочу знать о них все, чтобы в следующий раз быть готовой.

Сработало. Библиотекарша понимающе кивнула.

– А что тут знать-то. Держаться от них подальше надо и все. А не то высосут из тебя всю душу и ни грамулечки не оставят.

– Душу? – переспросила я, обрадовавшись, что хоть с кем-то могу это обсудить.

– Известный факт: питаются они человеческими эмоциями. Считай, как вампиры. И могут в момент подчинить себе, если дашь прикоснуться. Опустошат – оглянуться не успеешь. Остаток жизни проведешь овощем.

Я слушала старую женщину, слегка позволяя себе сомнения. Конечно, я ощущала на себе неимоверную силу демона, способного как забрать мои чувства, так и вселить уверенность.

Но не преувеличивали ли опасность в легендах? Намеренно запугивали ведьм, чтобы не допустить примирения враждующих рас?

Виктор, очевидно, прилагал немаленькие усилия, чтобы даже просто уговорить меня. Ему не понадобилось бы это, если б он мог подчинять. Воздействовать – да. Но до определенных пределов. Уж точно он не мог «опустошить» меня против моей воли.

Арль тоже говорил об Азавеле плохие вещи, но сам Викто́р очень удивился обвинению.

Ну, я ведь не стала до сих пор овощем, да и другие женщины тоже. Слухи, да и только, я не нашла в архивах никаких упоминаний о том, чтобы демоны стали прямой причиной чьей-то смерти.

Возможно, демоны соблюдали осторожность, чтобы на них не ополчилось все сверхъестественное сообщество. Но у меня создалось впечатление, что получить желаемое Викто́ру было не так уж и просто.

Если б это давалось легко, на хрена ему заключать сделки? Схватил бы рандомного прохожего и «пообедал». И тело закопал в ближайшем саду. С его связями и деньгами он мог оставаться безнаказанным за любое преступление.

Однако Викто́р подходил к делу серьезно и ответственно. Он заручался согласием жертвы и платил за услугу в ответ.

В какой-то момент я испытала нечто вроде сочувствия к этим могущественным существам. Нам, ведьмам, гораздо проще было вписаться в человеческое сообщество: во всем, кроме магических способностей, мы походили на людей. Ходили в те же магазины, ели такую же еду.

Вампиры давно перешли на донорскую кровь. Волки ели сырое мясо из магазина, и охота в лесу давно стала чем-то вроде бонуса, просто чтобы «поразмять косточки».

А что прикажешь делать демону, когда он голоден? Эмоцию не запечатаешь в бутылку и не купишь в магазине. И вряд ли объяснишь человеку, что от него требуется.

Если схватить прохожего, он будет напуган. Еще и заявит потом в органы о преследовании. Если убить его, Совет сквозь пальцы на это не посмотрит. Мда, сложно.

Все паззлы головоломки сложились в моей голове: сравнение меня с едой и даже создание фармацевтической компании с сетью клиник. Эмоции у пациентов всегда зашкаливают, а прикасаться врач может официально, не вызывая вообще никаких подозрений. Пощупал пульс – считай, пообедал.

А Азавель, похоже, тот еще гурман. Ему подавай на стол возбуждение, так, что ли? Наверное, нелегко выживать, имея настолько ограниченное предпочтение в еде.

Но, сколько бы я ни просиживала в архивах, так ничего и не узнала о чертовой метке. Старейшины тоже не придумали, как ее снять.

Опасные артефакты, принадлежащие древней цивилизации Винша, находили вдоль берегов реки Думы постоянно. Большинство из находок оказывалось жестокими ловушками, сгубившими не один десяток любопытных.

О противоядии вообще ничего не было известно, ни одной записи исчезнувшие древние ковены не оставили. Может, даже намеренно. Такая вот месть за уничтожение их расы, наказывающая даже после смерти.

Мне в первый же день показали хранящиеся на складе «Печати Черной вдовы» – небольшие шкатулки из золотистого дерева с узором в виде скручивающейся змеи на крышке.

Нельзя было посмотреть, что внутри, ведь там хранилась смерть. Глупец, открывший сосуд, выпустил бы проклятие на волю.

Ключ от этой части склада имелся лишь у Старейшин. И все же несколько шкатулок исчезло. Одну из них использовали на мне.

О противоядии никто ничего не знал, разумеется. Большинство ведьм не могли даже метку мою разглядеть, только один маг из Совета, и то еле-еле. Он подтвердил, что «что-то есть». И на этом всё.

Невольно я задумывалась о силище Азавеля, который считал ее на раз-два и заставил проявиться прикосновением.

Ну почему Совет не сотрудничает с демонами?! Мы могли бы многому у них научиться, они могли бы помочь нам в тяжелых случаях…

С другой стороны, если демоны насколько сильнее ведьм, зачем мы им нужны?

В библиотеке Совета имелось множество примечательных книг. Некоторые из них рассказывали удивительные вещи о нашем сверхъестественном прошлом, другие могли научить, как развить даже самые слабые способности.

Но ни в одной из них не говорилось, как избавиться от смертельной метки, если ее яд уже впитался в клетки. И ни у кого из ныне живущих ведьмаков не было способности превращаться в зверей.

– Может, мой настоящий отец был все-таки оборотнем? – предположила я во время беседы с Тамарой Ильесовной, старенькой магичкой вдвое старше моей бабушки.

Старушка преподавала основы магии в Закрытой Академии уже сотни лет. При этом охотно подрабатывала в библиотеке, просто потому, что ей нравилось проводить время среди пахнувших стариной книг.

– У оборотней совсем другая природа обращения, – не согласилась женщина, гадая, кто же мог являться мне отцом. – Ты же сдала кровь на анализ ДНК? Потребуется время, конечно, но Совет обязательно найдет твоего отца, если он есть в Списках.

– А если нет? – забеспокоилась я, потому что прошел целый месяц, а старейшины так и не сообщили мне результата. И чем дольше они молчали, тем страшнее мне становилось.

С кем же мама нагуляла нас с сестрами?! Почему бабушка скрывала от нас отца?!

– Тогда, вероятно, он не ведьмак, и времени на поиски совпадений уйдет больше, – пожала старушка плечами.

Но я боялась не только этого. В моей крови в момент забора анализа гуляло неизвестное вещество Азавеля!

Одно дело – вынужденно общаться с демоном, потому что он меня преследовал, а защитить было некому. Так я это представила Совету. И это было чистейшей правдой.

И совсем другое – признать, что я добровольно принимала демоническое снадобье, которое усиливало мои способности в несколько раз.

Кто знает, каким станет мое наказание, когда они поймут это. Удастся ли мне убедить старейшин, что Азавель заставлял меня его принимать. И главное, смогу ли я так оболгать демона, выгораживая себя?

Конечно, своими поступками он во многом заслужил это, но я не была уверена, что смогу его подставить, даже ради собственного спасения.