Текст книги "Ненавижу блондинов (СИ)"
Автор книги: Светлана Титова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 12 страниц)
Глава 8. Вопросительно-допросительная… Или: – «Вы вместе?» – «Нет, мам, мы счастливы»…
Хозяйка была рада появлению нового лица в ее квартире. Подруг у нее не осталось. Разъехались подальше от шумного центра. План по перестройке столицы заставил ее знакомых продать свои квартиры. Квартиры в подъезде выкупили молодые. Близких родных у нее не осталось. Дальних она не приглашала, предпочитая сдавать лишние метры. Как призналась не ради денег, а от скуки. Но тут ей не повезло, своих жиличек почти не видела. Мы или на занятиях, или подработка, или готовимся к экзаменам и зачетам. На каникулы и я, и подруга разъезжались по своим городам.
Из кухни доносился голос хозяйки, нахваливающей меня на все лады. Быстро переодевшись и приняв душ, мама хлопотала на кухне, готовила домашнюю еду, решив побаловать меня и хозяйку.
Время к вечеру и солнце давно повернулось на юго-запад. Оглядываю комнату, погрузившуюся в багровые тона. Окна плотно задернуты шторами насыщенного карминного цвета, делающего комнату похожей на преддверие ада. Летом шторы задернуты постоянно. Одна из причуд бабули, чтобы не выгорали обои, которые она лично клеила еще до Перестройки, с трудом купленными обоями из ГДР. Давно нет этой страны, но обои смотрятся свежо, и выдает их возраст немодный рисунок. У окна письменный стол с нашими тетрадями и учебниками, высящимися аккуратными стопками, древней настольной лампой с матерчатым абажуром и бахромой по краю и фаянсовой статуэткой балерины. Теперь на нем появилась ваза с извинительным букетом от Виктора. От цветов шел тонкий приятный аромат. Увидев букет, мама всю дорогу косилась на меня, снова придумав себе всякое. Чувствую, разговора на эту тему не избежать.
Пара венских стульев, на спинках которых висят сумочки мои и соседки. Старомодный диван сейчас сложен и накрыт пледом. На нем брошенная подругой Ириной впопыхах одежда. Под ковром двуспальная кровать.
Лежа поверх покрывала, слушая голос мамы и бормотание бабули, мне казалось, я снова дома. Прикрыла глаза, наслаждаясь ощущением покоя. Сегодня подруга работает в ночную смену, и нам с мамой никто не будет мешать секретничать. А пока… Пальцы сами набрали фамилию Шалых. Братья-бизнесмены Сергей и Роман. У Сергея фото в основном с деловых приемов. И с множеством красивых, знаменитых, богатых женщин на фоне дворцовой роскоши и тропических пейзажей у Романа. Братья-красавцы даже сейчас, оба высокие, статные брюнеты. Я внимательно изучила, что папарацци нарыли про семейное положение обоих. Разочарованно выдохнула, когда именно Роман оказался отцом Макса. Внешне Макс ничем не напоминает отца. А по характеру, пристрастиям в него? Он привлекательный и проблем с девушками для него точно нет. Не хотелось бы стать для него еще одной безликой в длинном списке побед.
Желая узнать о нем хоть что-нибудь, искала информацию о детях Шалых. Но ничего не нашла. Если Макс зарегистрирован в соцсетях, то, скорее всего, под другим именем. Информацию намеренно скрывают, что-либо разведать о нем не получится. Придется узнавать самой… Общаясь. Вернее я надеюсь, что мы будем общаться. Завтра я устраиваюсь в их компанию на работу, вот и будет повод позвонить и поблагодарить за содействие.
Открыв дверцу шкафа, вытянула один из офисных костюмов. Обычный. Немаркого, темно-серого цвета. Мне приходится бывать в суде на заседаниях, нужна соответствующая одежда. Покрутила, приложила к себе, раздумывая, не погонят ли меня завтра из офиса поганой метлой за несоответствие имиджу компании.
Что если все сотрудники обязаны носить дорогую одежду? Потому Макс предлагал мне материальную помощь. Вот тетеря… Надо было расспросить все, а я на его красивые губы пялилась.
Раньше меня мой внешний вид устраивал. Цена и звучный бренд не имели значения, лишь бы по фигуре и опрятно. Встретив Макса, я начала в себе сомневаться. Вылезли давние комплексы. Мне впервые захотелось понравиться парню по-настоящему. Быть не просто забавной девчонкой на время, которая развлекла, но скоро новизна пройдет, интерес угаснет, и он заскучает. Хотелось увидеть в зеленых глазах блондина восхищение.
Вспомнила его бесстрастное лицо в те разы, когда он смотрел на меня. Как не хотелось думать иначе, но пришлось признаться, что ставлю перед собой невыполнимую задачу. Кисло улыбнулась своему отражению в зеркале. Потянула за розовую прядку и показала язык.
Отражение в зеркале не радовало. Ничего особенного и привлекательного. Яркости образу добавлял цвет волос. Без них я обычная белая мышка. Чем мечтать о несбыточном, лучше заняться уборкой. Разложить одежду и погладить на завтра выбранную блузку. Кремовую, непрозрачную. Самую строгую из всех, что у меня есть. Найти шпильки в тон, надеванные всего пару раз.
Я встряхнула брюки, в которых была вчера, но так и не успела постирать. Из кармана вывалились забытые визитки: Виктора и Макса. Именную визитку Шалого сразу же спрятала в сумочку, приготовленную на завтра. Могу ведь и забыть свой пропуск. Когда сильно волнуюсь, со мной такое случается.
Смятый прямоугольник от Виктора бросила на стол. Для себя решила, что вряд ли когда воспользуюсь его предложением.
– Дочка, ты не спишь? – Раскрасневшаяся от жары мама заглянула в двери. – Все уже готово. Сейчас чайник вскипит, я чай заварю, и будем ужинать. Бабушка тоже поужинает с нами. Ох, и говорливая она… Жарко у тебя тут. Ты форточку открой – дышать нечем.
Довольно улыбнувшись, мама прошла к столу, любуясь цветами. Погладила кончиками пальцев крупные белые розы. Ее любимые. Мне же в композиции больше нравилось сочетание мелкие розовые бутонов и фрезий, из которых флористы собрали букет.
– Красивый. Белые розы на языке цветов значат чистоту помыслов. Это от Макса? Дорогой… Не стоит принимать дорогие подарки, даже если это цветы.
– Мам, мы просто друзья с ним. Он помогает мне с устройством на работу в компанию его отца. Просто по-дружески, не думай себе ничего, – добавила я, заметив, что мама меня не слушает совсем.
С выражением будто увидела ядовитую гадюку, развернула и разглядывала смятую визитку от Селиверстова. Поднявшись, подошла к ней, заметив, как резко она побледнела, снова и снова пробегая взглядом по клочку картона.
Она сейчас в обморок упадет. Все духота эта. Глянула на закупоренное окно, не пропускавшее воздуха. Плюнув на бабулю, одернула в сторону штору и дернула за запор фрамуги.
– Откуда это у тебя? – с трудом произнесла мама, подняв на меня полные недоумения и страха глаза.
– Он сам дал и цветы тоже, – проговорила я, переживая за ее странную реакцию. – Мам, ты чего? Ты знаешь Виктора Селиверстова? Вы учились вместе?
Я вспомнила, как компаньон Макса пару раз спутал мое имя, назвав Аней. Как маму. Мы с ней похожи внешне, может он нас перепутал. По возрасту они с мамой одногодки. Наверное, учились когда-то вместе… или встречались.
– Ты его зовешь Виктором? – Смяв визитку, как я недавно, она рухнула на стул как подкошенная, вперив в меня взгляд, почерневших и показавшихся жуткими глаз, особенно выделявшимися на контрастно бледном лице – Что… что между вами было? Вы… Он тебя…
Она схватилась за горло и судорожно закашлялась. У нее начался приступ. Я метнулась к ее сумочке, вывалила все содержимое на диван соседки, ища ингалятор. Мама страшно хрипела, пытаясь сделать вдох, заваливаясь на стол. Ваза под ее телом упала, цветы рассыпались по столу. Вода хлынула, заливая стол, и струйкой потекла на пол.
Глядя на агонию, я растерянно замерла на секунду, боясь к ней подойти. Ваза покатилась и с грохотом упала на пол. Стряхнув ступор, рванула к маме. Подняла за плечи, ужаснувшись мертвенной бледности лица. Она рваными и быстрыми вдохами пыталась втянуть в себя воздух. Ингалятор сработал. Мама судорожно вдохнула и открыла глаза. Глотая слезы, терла холодные кисти рук, ожидая, когда она придет в себя. Метнулась к дивану, сорвала плед, скинув одежду на пол, и укутала им мокрые от воды плечи. Шептала «мамочка», обещая себе никогда с ней больше не ругаться. Она смотрела перед собой пустыми глазами, не замечая, как с мокрых волос капает вода. Мне стало страшно. Приступы у мамы случались раньше, но никогда она не смотрела так обреченно.
– Мам, что случилось? Что тебя так напугало-то?
– Вик… ты с ним… – прошептала она синими губами.
– Ты про что? – я не поняла, что она имеет в виду. – С кем?
– Вик-тор Сели… – она осеклась, закашляв снова. – Вы с ним… любовники?
– Как это? – не сразу поняла, что она имела в виду. Пару раз растерянно хлопнула ресницами. Жаркая волна стыда окрасила щеки, когда до меня наконец-то дошло, что она имела в виду. – Нет! Никогда… я еще ни с кем… Как могла подумать, что я и он?!
Мама откинулась на спинку и прикрыла глаза. Она массировала грудину и горло ладонью. Я сбегала на кухню за водой. Присев напротив, протянула ей стакан. Подрагивающий в моих пальцах. Мне не нравился ее по-прежнему бледный вид. Отпив глоток, она вернула мне воду, покосилась на цветы, рассыпанные по столу. Слабые пальцы осторожно касались, перебирая, мокрые бутоны роз. Она точно забыла обо мне, задумавшись глубоко. Я уже не рада была ее приезду. Душная, пропахшая выхлопами, аномально жаркая столица плохо сказалась на ее здоровье.
– Маш, это он тебя нашел? Что он тебе сказал?
– Ничего такого… Аней пару назвал. Спутал… видимо с тобой. Вы ведь знакомы, да? Ты поэтому так испугалась?
– Да…Это плохой человек. Тебе лучше с ним не встречаться. – Она зябко повела плечами, плотнее кутаясь в плед в душной комнате.
– Почему плохой? Он что-то тебе сделал? Расскажи все, – потребовала я объяснений.
Я ждала всей правды, смутно подозревая, что рассказанное мне совсем не понравиться. Но меня напугала мама, а ее почему-то Селиверстов, в целом, безобидный мужик. И эту тайну мне очень хотелось узнать. Версий было много, от романтических до самых безумных. Мама не торопилась, водила пальцами по полировке стола, водой рисуя узоры. Было видно, что ей не хочется говорить.
– Девочки, давайте за стол. Все стынет. – В комнату заглянула хозяйка. – Я там наливочки припасла. Выпьем за встречу и знакомство. Анечка, давай…
Мама вымученно улыбнулась, стараясь не встречаться со мной взглядом, поднялась и торопливо скрылась следом за бабулей. Мне показалось, она сбегала от меня, ожидающей откровений.
Глава 9. Испытательная… Или работа летом может нанести вред Вашему лету…
Я покрутилась перед стареньким тусклым зеркалом в багетной раме – единственным украшением узкого коридора, пытаясь разглядеть себя со всех сторон.
Мама права, я похудела. Костюм раньше сидел как влитой. Надеюсь, я в нем не сварюсь заживо. Сегодня вроде обещали дождик в первой половине дня и ветер. Жара отступает, кажется, можно существовать относительно комфортно даже в асфальтовых джунглях столицы, не мечтая о море, отмокая в местных прудах и фонтанах.
– Маш, кофе выпьешь? Омлет, бутерброды… – предложила полушепотом мама. – Успеешь проголодаться, а кафешки и фастфуд вредные. Береги желудок и нервы – до ста лет проживешь.
Мама в своем репертуаре. Зовет к столу и тут же лекцию о здоровом питании. Я сама в курсе, что все самое вкусное – самое вредное.
– Спасибо. Не хочется. Кусок в горло не лезет, – призналась, что очень волнуюсь. – И зачем мне жить до ста лет? Я буду старой, некрасивой и одинокой. Все мои знакомые к тому времени отойдут в мир иной. Представь, начну бегать за восьмидесятилетними мальчиками.
Мама прыснула смехом. Сейчас она больше не напоминала вчерашнюю покойницу, напугавшую приступом. To ли бабкина наливка, то ли спокойный сон вернули краски и улыбку на ее лицо. Расспрашивать на ночь не рискнула. Как-нибудь потом обязательно спрошу, что ее так напугало. Даже если у нас отношения – что такого? Виктор, конечно, старше меня намного, в отцы годится, но сейчас это вроде как норма.
– Может тогда чай? Не голодной же идти, – все так же, не повышая голоса, мама уговаривала меня как маленькую.
Еще и за соседку, вернувшуюся под утро со смены, переживает. Мама старалась говорить тише, хотя ее пушкой не разбудишь. Как она сама признавалась, глубокий сон у нее из-за троих братьев. Старшие братья постоянно громко храпели за стенкой, а младший родился поздно и много плакал по ночам. У нее выработалась невосприимчивость во сне к внешним звуковым раздражителям. Счастливица. Прошлой весной у нас под окнами асфальт меняли, работали в основном ночью. Она спала сном младенца под отбойный молоток, а я же после трех суток недосыпа подумывала устроиться на ночную работу в круглосуточный магазин. Все равно не сплю.
Я глянула на ее обеспокоенный взгляд, слегка раскрасневшиеся щеки. После вчерашних посиделок, где мы едва пригубили наливку, только чтобы хозяйку не огорчать, она снова выглядела моей старшей сестренкой. Стало жаль ее такую красивую и одинокую, отдавшую все лучшие свои годы нам с бабулей. Пройдясь по мне оценивающим взглядом, мама улыбнулась.
– Зря волнуешься. Ты отлично выглядишь. Настоящая деловая женщина.
– Немного волнуюсь, – согласилась с ней, мысленно решив, что другой костюм светлее тоном и менее приталенный пиджак были бы уместнее.
Вглядевшись в свое отражение, еще раз проверила тушь и помаду. Выбрала нейтральный нюдовый оттенок, чтобы произвести благоприятное впечатление на работодателя, кем бы он ни был. Водрузила на нос очки, в которых работала за компьютером. Для придания образу серьезности и строгости. Волосы уложила в каре. Образ мне совсем не нравился. Из зеркала на меня смотрело чужое лицо взрослой женщины, точно я повзрослела лет на пять-десять. Сама себе напоминала свою первую учительницу, если закрыть глаза на цвет волос. Она запомнилась очень строгой, требовательной и очень взрослой женщиной. Наш класс по струночке ходил. Сейчас я понимаю, что она была всего лет на пять старше меня теперешней.
– Все будет хорошо. Не переживай так, – подбодрила меня. – Я тебе в сумку шоколадку положила и яблоко. Погрызешь, как проголодаешься.
– Красавица. Вылитая наша комендантша общежития. – Мы обе повернулись на голос. – Я тогда кастеляншей работала в общежитии при МПУ. Ох, и строга была Виолетта. Никому спуску не давала, – пустилась в воспоминания хозяйка. Она выплыла из свой комнаты к завтраку и сейчас разглядывала меня критическим взглядом. – Особый нюх у нее был на водку. И куда студенты не прятали бутылки, везде находила. Отец у нее немец, из казахских немцев. И прозвище у нее было «Гестапо». Студенты прозвали. Как только границы-то открыли – уехала к своим.
– Спасибо, – выдохнула, улыбнувшись на сомнительный комплимент.
Убрала щекочущую щеку гладкую прядку за ухо. Как-то не верилось словам Макса, что меня возьмут на должность «подай-принеси». Он ведь не серьезно это. Или из-за волос так сказал. Прическа делает меня легкомысленной? Или ему цвет не нравится?
Впервые я пожалела, что покрасила волосы. Сейчас бы мой платиновый блонд был бы как нельзя кстати. Он идеально подходил к образу деловой женщины.
– Фрау Барбара Крайн, гутен морген, – услышала насмешливое за спиной, когда вышла из подъезда.
Надо же, и этот туда же! Сговорились они все что ли? Нашел же сравнение, зубоскал. Смотрю, сегодня у кого-то отличное настроение.
Я оглянулась, ища глазами шутника. Довольный шуткой Макс устроился на низком металлическом заборе, огораживающем цветник, разбитый вокруг дома. За его спиной пышно цвели бело-розовые пионы, сменившие весенние нарциссы. Ветхий, проржавевший и подкрашенный заботливыми пенсионерками заборчик давно требовал замены. Опасно поскрипывал под тушками ворон и голубей. Но судьба дома решалась, и облагораживание территории отложили. Я открыла рот, чтобы предупредить Макса, как послышался громкий треск, Макс взмахнул руками и рухнул спиной прямо в кущи.
– Никогда еще Штирлиц не был так близок к провалу, – захохотала я, радуясь быстрому возмездию.
Подошла ближе и протянула руку лежащему в цветах недовольному Максу. Сильные пальцы обхватили мою ладошку. Подумалось, если не удержусь на каблуках, упаду прямо на него… в смысле в его объятия. А потом поцелуй. Все как в лучших любовных романах… Романтика…
Макс легко поднялся сам, задержав мою руку в своей. Романтического падения не случилось. У судьбы на сегодняшний день на меня были другие планы. Если бы я тогда знала какие…
– Давно ждешь? Почему не поднялся? Мы бы тебя завтраком накормили. Познакомился с хозяйкой. У вас с ней общий интерес к членам гестапо. И, кстати, правильно фройляйн, – поправила грамотея, внутренне все еще торжествуя, что справедливость восторжествовала.
Посмеялась от души. От утреннего мандража следа не осталось. Макс недобро сверкал на меня глазами, отряхивая одежду. На некогда белоснежном поло остались зеленые разводы от травы. Помогала ему, убирая травинки со спины. Не ожидала, что он появится, и глупо радовалась. Надеялась, что он тоже.
– Ты какими судьбами? – все же решила прояснить для себя мотивы блондина, чтобы зря не тешить себя надеждами.
– Проводить решил. Мало ли потеряешься по дороге. А я за тебя ответственность несу. Ферштейн, фройляйн?
– Я, я, майн… – запнулась, убирая из растрепанной светлой шевелюры застрявшие лепестки.
Какой «майн»! Что за оговорки по Фрейду! Что я несу? Я ему не пара. Мы из разных Вселенных. Надо напоминать себе почаще.
Мы стояли близко, слишком близко. Необычно и волнующе. Я смогла разглядеть едва заметную хмурую складочку между идеальных бровей, темный ободок вокруг зеленой радужки. Ни у кого не встречала настолько чистого и светлого оттенка. Завораживает. Где– то читала, что красивых мужчин рождается больше, чем красивых женщин. Если умыть всех «красавиц» и вернуть назад все, что исправили пластические хирурги, то так оно и будет. В этом мы ничем не отличаемся от тех же павлинов с невзрачными курочками и яркими самцами.
Выдаю себя, когда вот так, в открытую, пялюсь на парня больше положенного на каких то пару секунд. Но этого хватает, чтобы он сделал ненужные выводы.
– Кто твой? – сощурился он, ожидая ответа.
Не нравится мне его улыбочка. Слишком уж понимающая.
– Никто… Это я нервничаю просто перед собеседованием и говорю ерунду. Забудь, – иду на попятную и совсем наглею: – Нам давно пора, если ты, конечно, не передумал.
– Не передумал. И сегодня я еще твой гид по офису…
– Макс, я… – уже открыла рот, чтобы возразить, что нянька мне не нужна, я отлично справлюсь сама.
На самом деле я не хотела, чтобы нас видели вместе и решили, что я устраиваюсь через постель сына босса. В любом коллективе хватает змей-завистниц и сплетниц, судящих по себе и легко уничтожающих чужие репутации. Не хотелось в первый же день стать их мишенью.
Палец Макса коснулся губ, заставляя умолкнуть. От изумления мои глаза округлились, я онемела. А белобрысая зараза начала истерично трястись от смеха.
– Не обижайся, но с этим выражением на лице ты похожа на мышь-очкарика, которой встретился кот-вегетарианец, – давясь смехом, объяснил он. – Столько изумления. Что тебя удивило? Маш, я не собираюсь водить тебя за ручку. Я всего лишь хочу ускорить процесс приема на работу. У меня на сегодня на тебя планы.
– Какие планы? Ты же не предупреждал, – растерялась я.
– Я обещал дать прокатиться на «порше». Помнишь? Почему бы не сегодня, – он следил за моей реакцией, а я сдерживалась изо всех сил, чтобы не завопить радостно. – Мужик сказал – мужик сделал. Как тебе мой план? Не отвечай. Знаю – он идеален.
Маленькая Маша внутри меня радостно прыгала и визжала от восторга. Я же смотрела на Макса, не зная, что сказать. Мой ответ был настолько предсказуем и очевиден, что он его не ждал.
Место, где меня коснулись его пальцы, саднило. Потерла губы, стирая странное ощущение. Глаза следили за блондином, успевшим занять место в машине и выезжающим с парковки. Смотрю только на него, не понимая, кто теперь привлекает больше: он или авто. Не слышу замечания дворника, сетующего из-за сломанного забора и помятых цветов. Не чувствую собачьего носа соседского хаски, мазнувшего по руке. Здоровающиеся соседи тоже мимо.
Отмерла, когда Макс посигналил, радуясь, что окна хозяйской квартиры выходят на другую сторону, и мама не может меня видеть. Вроде бы не делаю ничего предосудительного. Но у нее свой взгляд, все больше напоминающий бабушкин. Ей совсем не нравится Макс. Я-то вижу, что она соглашается на его присутствие вынужденно. Молчит, пока он помогает. Она лучше других понимает, как тяжело в столице устроиться без знакомств. Но в качестве моего парня точно не одобрит.
Какого парня! Макс просто развлекается. Надоели девочки своего круга, он решил пообщаться с простыми смертными. Объелся пирожными и на черный хлебушек потянуло. А меня снова заносит не в те дали. Тоже мне Золушка нашлась.
– План идеален. Но как же твоя работа? – я усаживаюсь рядом, еще не веря, что скоро сама поведу эту крошку. Но для очистки совести, добавляю: – Ты и так потерял из-за меня два дня.
– Виктор сам справиться. Он сейчас в завязке. И мне задолжал отдых. Я давно не заглядывал в офис, – бросив на меня быстрый взгляд, небрежно бросает:– К девочкам в рекламный зайду – поздороваться.
И почему мне хочется стукнуть его как следует. Девчонки, значит, из рекламного отдела. Это он за Штирлица мстит, или пришло время узнать его настоящего… ни разу не принца на белом коне… настоящего сына и достойного приемника папаши-бабника.
