Текст книги "Ненавижу блондинов (СИ)"

Автор книги: Светлана Титова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 12 страниц)

Глава 10. Развлекательная…Или… Золушка не просила принца, она хотела красивое платье и бал…

Макс не обманул, с его протекцией уже через пару часов меня без всякого собеседования взяли на должность помощника в юридический отдел. Пока я оформляла нужные бумаги в кадровом, Макс отправился к девочкам в рекламный. Под впечатлением солидности места, где буду работать с завтрашнего дня, не сразу поняла, куда он делся. А смекнув, и не подумала обидеться, просчитывая перспективы. Если в моем резюме будет стоять местом работы компания Шалых… To ли от открывшихся перспектив, то ли из-за костюма, мне стало жарко. Щеки горели.

Макса я нашла сидящим за компьютером хорошенькой блондинки.

Девушка с точной фигуркой и шикарной косой нависала из-за его плеча, слушая, что он ей показывает на экране и объясняет. Оба улыбались, точно были давно знакомы. Девушка в белых брюках и кремово-розовой блузке показалась мне сама элегантность. Смотрелись они как с рекламного постера о счастливой жизни миллионеров. Представила, как нелепо выгляжу сама в деловом костюме, с розовыми волосами, на которые многие встречные смотрели с изумлением.

Меня окликнула другая девушка, выглядевшая вполне по-земному: пухленькая и кудрявая, с милыми ямочками на щеках. Ее я не сразу заметила, залипнув на веселящейся парочке. Макс и его подружка подняла головы от монитора одновременно, точно репетировали. Если он обрадовался моему появлению, забыв про подругу, поднялся и, не прощаясь, поторопился ко мне. To блондинка недобро сощурилась, уловив его явную заинтересованность мной.

Ревнует. Ну, чистая кобра-альбинос перед прыжком.

Вежливо поблагодарив, отказалась от кофе, которое предложила невозможно довольная «кудряшка», по имени «Настя-все-может», насмешливо поглядывающая на блондинку. «Кобру», которую мне представили, как Снежану, тут явно недолюбливали. Когда мы уходили, уловила, как блондинка торопливо набирала номер в телефоне. Заметив мой взгляд, она скривила идеальное личико в презрительной гримасе и резко отвернулась. Вздохнуть свободно смогла, когда очутилась на улице. Блондинистую «кобру» запомнила, как и она меня. Уверенна, она обо мне уже наводит справки, и с высокой вероятностью устроит мне «веселую» жизнь в компании. Во всем было два плюса: все плохое начнется только завтра, и мы с Максом на сегодня были свободны. Еще через час, переодевшись и пообедав в кафе, рвали шины из столицы.

Как только мы покинули Москву и выехали на автотрассу «Дон», Макс, как обещал, уступил мне место водителя, как только выехали на участок дороги с неограниченной скоростью. Мокрая от недавнего дождя дорога слепила глаза. Ни темная полоса тонировки, ни очки, презентованные Максом, не спасали. Трасса в обе стороны отлично просматривалась, автомобилей в это время дня минимум. По обеим сторонам дороги тянулся высокий зеленый частокол хвойного леса. В приоткрытое окно врывался пахнущий свежестью и мокрой землей ветер, окончательно растрепавший волосы.

Макс настроил радиоволну и, развалившись в кресле, спокойно листал ленту новостей. Он молчал, никак не комментируя мой стиль вождения, за что была ему очень благодарна. Стиль «Дерганный», характеризующий чайников вроде меня. Едва «Порше» разгонялся, золотистые стволы сосен сливались в сплошную стену, – я пугливо сбрасывала газ. Обгонявшие нас водители недовольными сигналами выражали свое отношение. Злость на умников и на себя, переоценившую свои силы, мешалась со страхом не справиться с управлением, угробить дорогущую машину и наследника миллионера. По моим подсчетам за машину и голову Макса будут расплачиваться еще мои праправнуки, если, конечно, после всего мне оставят жизнь. Мысленно я уже сто раз себя прокляла, что попросилась за руль. Ожидала, что спорткар это отличное от всего того, за что меня пускали мальчишки. Но не думала, что настолько. Скорость эта маневренная крошка набирала с легкостью американского шаттла. К такому повороту оказалась не готова, а была уверена, что справлюсь. И сейчас выезжала на одном упрямстве. Так обломаться. Никакого ожидаемого кайфа от реальной мощи и скорости шестьсот тридцати лошадей. Пальцы впились в рулевое колесо и тряслись от напряжения, по спине лился пот.

И в этот момент по закону подлости зазвонил телефон. Мелодия стояла на маму.

Если не отвечу, будет хуже. Ее лучше не волновать. Деревянной от напряжения рукой достала телефон и приняла вызов.

– Да, мам.

– Маш, ты куда делась? Почему не дождалась меня? – с места в карьер начала грузить вопросами мама. – Ты с ним, да? – Я не отвечала, краем глаза заметив, что Макс навострил уши и слушает. Мама правильно поняла мое молчание: – Маш, ты же знаешь, он тебе не подходит. Маш… не молчи… Маш…

На быстро растущий в зеркале заднего вида большой автомобиль не сразу обратила внимание. Прижалась к разделительной полосе, пропуская торопыгу. Внедорожник «Мерседес» легко обогнал. Сначала вырвался немного вперед, а затем быстро сбросил скорость и начал притормаживать передо мной.

Что за хрень! Куда ты прешься? Пьяный что ли?

Я включила поворотник, показывая, что иду на обгон. Но едва решилась сделать маневр, как «Мерседес» повторил мое движение, не пуская. Телефон, разрываясь маминым «Маш», выскользнул и шлепнул на колени. Паника опалила мозг, я глянула на Макса, не зная, что делать. «Мерседес» продолжал идти впереди, иногда резко сбрасывая скорость, заставлял притормаживать, – пугал. Я глянула назад, где еще один «Гелендваген» пристроился сзади впритык и дышал в спину.

To, что все это неспроста уже догадалась. Версии в голове одна страшнее другой. Страх ледяной струйкой потек по спине. Сердце пропустило удар. Передний «мерс» поморгал правым поворотником – условный сигнал сворачивать к обочине.

– Макс, – позвала блондина. – Кажется, у нас все плохо.

– Ты отлично водишь, Маш… Для первого раза. У меня получалось гораздо хуже, – подбодрил меня парень, увлекшись чем-то в интернете.

– Макс, по-моему, нас взяли в клещи. Уроды какие-то… Точно бандюки, – испуганно прошептала я, нервно облизнув губы: – Звони в полицию или в Службу Безопасности. Пусть… «СОБР» присылают.

– Маш, дед на шохе и камазисты… – начал Макс улыбаясь, поднял глаза и осекся. Оглянулся назад, выматерился сквозь зубы и быстро набрал номер. Мне кинул:– Не дергайся. Иди ровно. Все будет в порядке. Я со всем разберусь… – в динамике оборвались гудки, и раздался возмущенный голос. Но Макс его осадил:– Петр, тихо! Слушай меня. Я сейчас на трассе «Дон» за Щелканово… это приблизительно девяносто седьмой километр. Меня зажали два черных «Гелика» и ведут километров пять. Требуют остановки… Нет, взял свой «Порше»… за рулем не я. Номера записывай…

Он диктовал номера машин, на диво быстро взяв себя в руки. Я же тряслась как осиновый лист, только теперь от страха, что попаду в руки бандитам. Была уверена, что эти в «мерседесах» по Макса душу. Наверняка решили похитить наследничка и получить выкуп. И как же отец отпустил его без охраны! Или у него наследников много – можно не переживать.

От страха думала черти о чем. «Гелендваген» резко тормознул, вынуждая меня ударить по тормозам.

– Тише, Маша, – проговорил Макс побелевшими губами. – Ничего они нам не сделают. Отец МЧС поднимет. Армию, если надо. Тут минут через двадцать будут вертолеты. От этих шакалов винтика не останется. – Глянул на меня. – Я думаю, это из-за тачки. Отжать хотят.

Ага, конечно… Успокоил… А то твои именные номера никто в Москве не знает. Кто свяжется с Шалыми из-за какой-то машины…

Его телефон тут же взорвался звонком. Макс глянул на звонившего и снова выругался. Помедлил пару секунд, выдохнул, решаясь, и нажал «ответить».

– Да, отец… да, без охраны… – Бросив на него взгляд, заметила, как побелели костяшки пальцев, сжимавшие телефон. Странно, он занервничал только сейчас, когда позвонил отец. – Правила помню. Я их усвоил раньше, чем таблицу умножения… Понятия не имею, кто они… Нет, не думаю, что это Виктор… У себя ищи.

«Мерседес» снова заморгал, требуя свернуть к обочине. Мимо нас проносились недовольно сигналящие авто. Водители злились, что скоростная полоса занята «караваном» из трех машин. Интересно, кому-нибудь из водил придет в голову позвонить в полицию. Я смотрела только на серебристый значок внедорожника и не сразу заметила, как из бокового окна показалась рука, зажимающая пистолет. Выстрел и мой крик слились. Я нервно дернулась, и «порше» ударил едущий слишком близко «мерседес». Меня с силой вдавило в руль, едва успела нажать тормоз. Прозвучал еще выстрел, и лобовое покрылось сеточкой, дробя на фрагменты черную махину.

* * *

(от лица Анны)

– Маша! Маша, ответь… Маша…

Стоя в коридорчике, так и не успев раздеться, сжимала в руке телефон. Не думала, что она сегодня быстро освободиться, вышла прогуляться и проворонила свою девочку. Дочка не отвечала, скорее всего, не слышала. Меня потряхивало от злости, что она опять увязалась за этим мальчишкой. Избалованный сынок богатого папаши не пара моей девочке. Он мне сразу не понравился. Вернее понравился, но это-то и плохо. Она же не слушала меня, забыла все, что ей с детства внушала бабушка, предостерегая от ошибок. Куда делась моя умная, скромная девочка… Она влюбилась в этого мажорчика на дорогом автомобиле и потеряла голову. Он же наиграется и выкинет, а она… как я… Что там у них могло случиться?

Телефон продолжал работать, и я услышала, как перепуганная дочка упомянула бандитов. От страха у меня все похолодело внутри. Кровь грохотала в висках, я могла только стоять на ставших ватными ногах и слушать. От шума, похожего на выстрел, сердце пропустило удар. Я услышала еще выстрел и крик Маши… Звонок оборвался. Пикающий телефон выпал из рук, я медленно сползла по стенке на пол.

Машка… Машка…где ты… что с тобой… куда звонить… в полицию…

Тыкала пальцем, но автоматический голос сообщил, что линия занята. Попыталась снова, от волнения меня трясло так, что пальцы каждый раз попадали не туда. Чувствуя, как горло перехватило железным обручем спазма, вскочила и рванула за ингалятором. Теряя сознание, добралась до комнаты. Брызнув, тяжело опустилась на стул, бессильно глядя на букет роз в новой вазе. Вспомнила представительного, в дорогом костюме мужчину, разговаривавшего с Максом на стоянке. Виктор Селиверстов… Вот каким он стал… Маша говорила, они с Шалым деловые партнеры. И он обещал ей помочь… даже визитку свою дал…

Решение пришло само. Я достала смятую визитку и решительно набрала Виктора.

Глава 11 Переживательная… или «Часть жизни вы думаете, что только любовь может наполнить вашу жизнь светом, или разрушить её, а потом… вы становитесь матерью»

Абонент не отвечал слишком долго. Я уже стала сомневаться в собственном решении просить помощи по сути у чужого человека, давно ставшего незнакомцем. Я даже засомневалась, тот ли это Виктор, которого я знала. Может, мои собственные глаза сыграли со мной злую шутку. И уже хотела отключиться, попробовать вновь дозвониться до полиции, когда гудки резко смолкли, и усталый голос спросил:

– Селиверстов слушает…

Невольно отметила изменения: голос стал ниже, грубее, чем я помнила, исчезли бархатные нотки, на которые когда-то отзывалось мое неискушенное тело, появилось незнакомая мне властность, прибавилось раздражение. Своим звонком я отнимала его время, время делового и очень занятого человека. Если сейчас ничего не скажу, он просто отключится. И как на грех у меня вылетели из головы все слова и объяснения.

Совершенно растерялась, не понимая, лучше поздороваться или сразу рассказать о беде с дочкой. Сглотнув ставшую вязкой слюну, выдавила из себя:

– Виктор… это Аня, Анна Ершова, – чувствуя, как гулко бьется сердце, со страхом ждала его узнавания

На той стороне молчали, ожидая продолжения от меня. Я растерялась, не готовая к такому. Не могла понять, что я для Виктора значу совсем не тоже самое, что он для меня.

– Анна Ершова… Не знаю такую. У вас минута, Анна, чтобы объяснить мне в двух словах причину звонка, – сухой тон ответа резанул слух.

Он не узнал меня. Совсем не узнал ни по голосу, ни по имени. Забыл, вычеркнул из памяти навсегда, точно ничего между нами не было. Но как же так… Если не помнит, то не станет помогать, отключит связь…

Растерянный взгляд метался по комнате и уткнулся в розы, навязчиво цепляющие взгляд.

– Я мама Маши. Ершовой Маши – Он молчал. Имя дочери ему ни о чем не говорило, как и мое: – Маша подруга Максима Шалого. Вы с ней знакомы. Подарили ей вчера букет роз, – напомнила ему.

Сердце сделало два удара, пропустив третий. Виктор вспоминал подругу Макса. Если он гулялка в папашу, как пишут о его отце, то Селиверстов вряд ли ее вспомнит.

– Ах, Маша, которая «не-Аня». Помню. Девочка с волосами цвета жвачки. Почему звоните мне? У меня ее нет, если вы ищите. Мы с ней всего лишь знакомцы. Случайные. И букет – это всего лишь извинительный жест. В ресторане я помешал ее свиданию с парнем, – отчитывался Виктор.

В голосе сочувствие мне, матери непутевой дочки.

Ну, да ему-то не знать, чем эти ужины в ресторане заканчиваются. Он сказал свидание… У Машки с этим богатым сыночком. Так он ее уже по ресторанам водит. Ну, доченька! Попадешься ты мне… но сначала найдись… Найдись и слова не скажу… обещаю…

– Вы сказали Маше, что поможете. Ей нужна помощь, – не давая ему шанс отказаться, набрала в грудь побольше воздуха: – Я звонила ей минут пять назад. Она была с этим Шалым. Она сказала ему, что их преследуют бандиты… Я слышала выстрел и ее крик.

Голос у меня сорвался, я закрыла рот ладонью, чтобы Виктор не слышал рвущихся наружу рыданий. Он не выносил, когда я ревела.

– Точно выстрелы? Где это было? Где они, она сказала? – Виктор даже не упомянул полицию.

– Я не знаю где. Они ехали в машине корила себя, что не поинтересовалась у дочки, куда они направляются, – хотя, погодите, мальчик называл девяносто седьмой километр то ли Щелково, то ли Щелкуново… Что-то очень похожее…

– Хорошо. Я понял. Я свяжусь с Шалыми. Машу мы обязательно найдем. Как только что-то узнаю – перезвоню. Попробуйте ее набрать еще раз и узнать, где она сейчас.

Он отключился. Я тут же перезвонила Маше трижды, но на звонок никто не ответил. В голове рисовались картины одна страшнее другой. Истерика снова накрыла с головой. От слез ничего не видела. Руки тряслись. Сжала пальцы в кулак и выдохнула, успокаиваясь. Такая, бьющаяся в истерике, я дочке не помогу.

Наконец, кое-как совладав с руками, набрала номер полиции и сделала дежурному заявление о пропаже, которое у меня не приняли. Дочка совершеннолетняя вправе не отчитываться перед матерью. Она не исчезла, а звонила всего пять минут назад. Была жива и здорова. Вот если не вернется через три дня домой – тогда ее начнут искать. Выстрелы и упоминание дочкой бандитов дежурный не принял всерьез. По его версии парочка гуляет, с хлопками открывают и пьют шампанское, а моя пьяная дочка решила подшутить над докучливой мамашей, устроив представление.

Доказывать, что Маша не такая бессмысленно. И я не докучливая мамаша и истеричная идиотка, чтобы спутать хлопки пробок и выстрелы. Маша точно кричала от страха. А не визжала от восторга. Сейчас я не смогу ничего доказать твердолобому мужику.

Снова набрала ее номер, телефон оказался вне зоны доступа. Или отключен, или села батарея.

Для меня потекли ужасные минуты ожидания. Поставила телефон на зарядку и следила, как на экране сменяются цифры. Мысленно считала секунды. Как и обещал, Виктор набрал меня. Вышло чуть раньше срока. Секунду я медлила, глядя на светящийся экран, испугавшись новостей. Усилием заставила себя принять вызов.

– Да… Виктор, что….?

В динамике завизжали тормоза, резкий звук сигнала ударил по ушам. Мужчина негромко выругался, не торопясь с ответом. У меня сердце остановилось, пропуская удары.

Телефон ходуном ходил в дрожащих пальцах. В глазах темнело. Глубоко вдохнула, боясь сейчас упасть в обморок. Фоном слышала шум автострады, резкие гудки клаксонов – «музыку» переполненной автомобилям окружной столичной дороги. Хотела знать, что с Машей, и боялась услышать самое страшное.

– Брошенную машину Шалого нашли в ста километрах от Москвы. Его отец и я уже выехали. Он поднял по своим связям всех. Аня, ребят обязательно найдут. Местная полиция их ищет. С вертолета. Собаки след не взяли.

– Брошенную машину… их найдут… – повторила за ним, с трудом воспринимая смысл его фраз: – Они не в машине… Где дети? Где моя Маша?! – крикнула, не сдерживаясь.

– Машина попала в небольшую аварию. Их пока не нашли: – По голосу было понятно, что Виктору неприятно сообщать это мне. – Шалый перевернет все вокруг, но своего сына найдет…

– Сына… вы сказали сына… Ну, конечно, своего сына он найдет. Он наследник и великая ценность, а моя Маша…? Она обычная девочка и никому не нужна. У меня даже заявление полиция не приняла! – в отчаянии крикнула в трубку. – Я же предупреждала ее не связываться с ним. Мама точно чувствовала, что с Машкой что-то не то – отправила меня. А я снова… Что будет с моей девочкой?

Шалому точно незачем беспокоиться о глупой девчонке, связавшейся на свою голову с богатеем. О ней переживать не будут. Главное найти наследника империи. Это Макса похитители будут беречь, если нужен выкуп. А Машка… мне же не заплатить… Что будет с ней?

Я представила, что бандиты могут сделать с восемнадцатилетней девушкой, и завыла от бессилия как-то помочь и страха.

– Аня, Аня, вы слышите меня? – сквозь пелену отчаяния до меня донесся голос, звеневший сталью. – Успокойтесь, я найду девочку. Обещаю вам!

От бессилия что-то сделать, от страха за своего ребенка, от собственного чувства вины, я мало понимала, что он мне говорит. Отвечала, не думая, что говорю сама.

– Обещаешь? – вспомнила, как двадцать лет назад тот же человек обещал мне всегда быть рядом. – Ты вернешь нашу дочку? – даже не заметила, как проговорилась.

Он клялся в вечной любви и верности и обманул, с моей же одногруппницей Маринкой. Я не верила ни одному его слову.

– Обещаю, – твердо заявил Виктор и отключился.

Обхватив себя руками, покачиваясь из стороны в сторону, я ждала звонка от Виктора. Память услужливо вернула меня на почти двадцать лет назад, когда я так же ждала его звонка в комнате в общежитие, прожигая взглядом мобильник. Перепуганная, зареванная, только узнавшая о беременности, ждала его звонка. А позвонила подруга Маринка, обещая "улетную" новость, потом явилась с фото Виктора, пишущего заявление в ЗАГС. И фото самого заявления тоже. Обзывала меня грязными словами, требуя отстать от ее почти мужа.

Глава 12. Объяснительная… Или «В принципе мужик бесится в двух случаях: – когда с ним не та… – и когда та не с ним…» (И. Охлобыстин)

Внедорожник, идущий впереди, резко сбросил скорость, и лобовое стекло изрезали частые трещины. Раздался грохот. От толчка меня резко кинуло вперед на панель. Ремень безопасности болью ожег грудь. Лицо влетело в упругую ткань. Рядом испуганно закричала Маша. Машину тряхнуло еще раз, и она замерла. Пошевелился, пытаясь подняться. В висках и груди пульсировала боль. Меня мутило.

«Маша!»– обожгла мысль о подруге.

– Маш, ты как? – выдавил из себя, фокусируясь на безвольном теле, распластавшемся на сидении рядом.

Тело девушки, потерявшей сознание, медленно съезжало вниз. Я потянулся поддержать ее, когда дверцу с моей стороны резко рванули. Две руки легко, как пушинку, выдернули из салона. Не успел я трепыхнуться, как плечо обжег укол. Тело наполнила ватная тяжесть. Сознание уплывало, последнее услышал:

– Этого берем с собой. От девки избавьтесь.

* * *

– Макс, Макс, Макс…

Боль набатом ломилась в виски, меня трясло. Вернее немилосердной рукой трясли за плечо, приводя в сознание. Женский голос верещал на верхней ноте, бесконечно повторяя мое имя. Я с трудом разлепил веки. Яркий свет больно резанул по глазам. Виделось все точно через мутное стекло. Светлое пространство, в нем скользят темные силуэты людей. Один наклонился надо мной. Тонкий аромат дорогих духов обжег болью узнавания. Я сам их дарил ей когда-то. Поморщился, с трудом различая абрис человека, склонившегося надо мной. Закрыл глаза, чтобы не видеть ее… предательницу. А ведь любил же… тварь продажная…

– Отвали от него, мля, – недовольно проворчал мужчина. – Сирену выключи, задрала орать!

– Нет, он должен все это подписать! – истерично взвизгнула Снежана. – Он сейчас очнется и подпишет все документы на собственность. Я отсюда без его подписи не уйду. Мы так договаривались с вашим главным. Где, кстати, он?

– Слушай, мамзелька, пасть захлопни и визжи свиньей, – грубо оборвал ее сипловатый, прокуренный мужской голос. – Или рот тебе по другому закрою. – И точно обращаясь к кому-то другому, добавил: – Сигнала от Старшого ждем и валим.

– Ты не посмеешь меня пальцем тронуть. Я тебе не какая-нибудь вокзальная потас..уха! – взвизгнула рассерженной кошкой Снежана.

– А вот мы и проверим, – глумливо отозвался новый голос. – Красивая. Чистенькая шлю. ка для богатых. Поработаешь для меня? У меня таких никогда не было.

– Ты не посмеешь! – зашипела девушка. В ее голосе слышалась плохо скрываемая паника. До Снежаны дошло, с кем она связалась. И что ее может ждать. – Лапы убери! Убери, сказала!

– Чирь, полегче там. На нее распоряжения не было. Нам неприятности не нужны, – предупредил Сиплый.

– А мы полюбовно договоримся. Да, кисуля? – Чирь глумливо захихикал.

– Нет! – взвизгнула девушка, и каблучки дробно застучали о деревянный пол, удаляясь.

– Чирь, мать твою! Угомони эту тварь! – рявкнул Сиплый, видимо главный у этой шайки: – Супонь, проверь парня. Не нравится мне, что он все еще в отключке. Долго он. Не откинулся ли часом…

На меня пахнуло терпким запахом дешевого табака, плохо мытого тела и перегара. Липкие пальцы щупали на шее пульс. Выдавая себя, закашлял, пытаясь отвернуться.

– Очнулся вон… Норм все. Че ему будет? – донеслось глухо, как из толщи воды. От крепкого амбре Супоня вновь запершило в горле– Живучий суч..нок, – восхитился тот же голос. – Тачка у него зашибись!

– Супонь, хавало завали. Старшой велел убедиться, что пацан жив, и валить нах отсюда. Скоро тут будут псы его папашки. Этот зверь, никого не щадит. Если не хочешь, чтобы тебе мозги выпустили погулять – подгребай зад и валим..

Сиплый не успел закончить, как раздались два негромких хлопка. Мат и крики тут же наполнили пространство и мою несчастную голову.

– Этот готов, Роман Алексеевич, – услышал родной голос заместителя отца, сквозь громкие стоны и маты. – Куда их?

– Вытряхнуть все, что можно, и как обычно, – отец легко распорядился парой чужих жизней. – Сынок, Макс, ты как? – Я почувствовал, как шеи коснулись холодные пальцы. – Доктор! – рявкнул, выходя из себя, отец. – Брось этот мусор и помоги моему сыну!

Крик и стоны затихли, гул человеческих голосов стал отчетливее, заглушая отдаленный грохот и крики. В помещение со мной оставались люди. Попытался подняться, слабые руки подломились, и я рухнул обратно. В воздухе стоял едкий запах пистолетных газов, едва уловимый любимой туалетной воды отца. От мужчины, оттянувшего мне веко, ощупавшего плечо в месте укола, пахнуло дезинфектором. Приоткрыл глаз, но разглядел лишь зелено-коричневое пятно камуфляжа. Такие же пятна перемещались поодаль. Я потер кулаком глаза, пытаясь восстановить зрение.

– Макс, слышишь меня? Где болит? Как себя чувствуешь? Голова как? Не кружится? Тебя не тошнит, когда встаешь? – посыпались вопросы.

– Нормально… Глаза немного болят и пить очень хочется.

Только сейчас заметил, что меня мучит жажда. Ладонью стер неприятные ощущения от прикосновений чужого человека. С детства не любил осмотры у врачей. Губ тут же коснулся край бутылки, и пара капель воды смочили сухое горло. Я перехватил рукой и жадно, проливая часть на себя, выпил почти все. Сквозь приоткрытые щелки глаза разглядел сухопарого мужчину лет сорока, роющегося в медицинском чемоданчике. За ним бледного и хмурого отца, глядящего с тревогой на меня. По комнате ходили люди в форме с оружием, переговаривались по рации.

– У него обезвоживание, – констатировал доктор.

Мне важно было передать все сведения, которые удалось узнать. Во-первых, главного предателя. Идиотку, которая навела.

При мысли о Снежане внутри разгоралась ярость. Если с Машей что-то случиться, я ее лично удавлю. Змеюку подколодную… И пригрели же…

– Отец, это Снежана. Савельева Снежана заказала меня. Слила куда еду, что буду один, без охраны… Хотела себе мои рестораны… Она была тут, трясла документами, требуя подписать.

– Савельева? Которая по связям с общественностью? – уточнил отец, сделав доктору знак помолчать.

– Она, – подтвердил я.

Отец кивнул, отошел, набирая на ходу номер. Я напрягся, уловив среди гула незнакомый голос, произнесший знакомое имя «Маша».

– Мария Ершова в доме не обнаружена. Прочесываем лес в квадрате… – он произнес цифры, а я похолодел, только сейчас вспомнив про Машу.

– Что с ним, доктор? – отец ждал результатов моего осмотра.

– В целом порядок. Сотрясения нет, но в любом случае нужно понаблюдать. Лучше к нам в стационар на ночку. Там и понаблюдаем, и анализы возьмем…

– Отец, что с Машей? – перебил врача, рывком сел, стиснув зубы от боли, прострелившей грудину. – Ее нашли?

Опустив голову, ожидал пока пройдет приступ внезапно нахлынувшей слабости. Отец медлил с ответом, хмурясь еще сильнее. Доктор отводил взгляд, делая вид, что занят содержимым своего чемоданчика.

– Ее ищут…

У меня оборвалось все внутри. Хотелось орать и громить все, что под руку попадется, бить стену кулаками. Если с Машкой что-то случиться, я сам, лично придушу Снежанку…

* * *

Повязка туго стягивала глаза, больно прихватив пряди волос. Руки за спиной связанны и кисти рук давно затекли. Подгоняемая сзади тычками в спину, шла, не видя куда, часто спотыкаясь о выступы. По голым ногам хлестали, царапая кожу, ветви. Пахло лесом и сыростью. Вокруг тучами вились и зудели комары. Моему конвоиру от них тоже доставалось. Слышались шлепки по коже и частый мат. Я поняла, что меня ведут в лес. От страха сжалось сердце. Ткань на глазах стала влажной от слез. Я всхлипывала, представляя самые страшное, что меня ожидает. Глухой лес, рядом никого, только я и бандит, один из тех, кто вел нас в машине. Может это тот, кто стрелял по окну.

– Стой! – скомандовал он.

Я замерла. Тяжело дышала, чувствуя, как сердце бьется где-то в горле. Понимая, что пошли мои последние минуты жизни, повернулась к мужчине и тоненько запричитала, пытаясь разжалобить:

– Дяденька, дяденька, – всхлипнула я, – отпустите меня. У меня мама одна, больная. Я ничего плохого не делала. Я жить хочу. Па-а-ажалуста-а-а… – заплакала в голос, повторяя как мантру: – Отпустите, пожалуйста… Отпустите…

Мужик грубо выругался, послал какого-то Старшого на три буквы и пообещал себе завязать. Он, дескать, не нанимался детей мочить.

– Вали нах отсюда… Давай, д..ра малолетняя, – пошипел раздраженно мужчина, лезвием чиркнув по веревкам на запястье, и толкнул в плечо– Скажи спасибо, что дочка у меня такая же, а то бы…

Не удержавшись на ногах, я упала на бок. Негнущимися пальцами, стянула с глаз повязку, зажмурилась, привыкая к неяркому полумраку лесной чащи. Глаза с трудом различили кромешный сосновый лес, заросший плотным кустарником, и тропку, петляющую между деревьев. От меня торопливо убегал коренастый мужчина, одетый в черную кожаную безрукавку и черные джинсы.

– Куда вы меня привезли? Где я? – крикнула ему в спину.

– Спросишь у волка, Красная Шапочка…