Текст книги "Ненавижу блондинов (СИ)"

Автор книги: Светлана Титова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 12 страниц)

– Мне уже девятнадцать, – поправила Зоя. – Я столько ждала тебя…

– Ты меня совсем не знаешь, – теперь ее перебил я. Резче, чем хотелось. – Я давно не мальчик. Розовых соплей больше не будет. Они, как я выяснил, никому не нужны.

Мне показалось, огонь взметнулся и выплеснулся из камина. У ног упала Зоя. Заглядывая снизу вверх, она быстро затараторила:

– Макс, дай мне шанс узнать. Мы же можем попробовать. Не говори «нет». Не будь такой, как она. Дав мне шанс, что ты теряешь? Твое сердце разбито, так ты разбиваешь мое!

Слова прозвучали как пощечина. Злость, что меня сравнили с Машей, улеглась, как только я заметил слезы на щеках. Пальцами стер крупные капли, провел по атласной щеке, коснулся пухлых манящих губ и резко одернул руку. Зоя еще совсем девочка уже была невероятно красивой. Гораздо красивее Маши. Она сама пока не сознавала, как действует на мужчин. Но когда поймет, найдется ли мне возле нее место. Не скинет ли она меня со счетов, как старую развалину. Разница лет у мачехи и отца такая же, и они все еще вместе… Кто не рискует, тот не пьет шампанское.

– Собирайся.

– Куда?

Она смотрела этим своим щенячьим взглядом… Еще вид сверху на сидящую на коленках девушку в соблазнительном платье – ни один нормальный мужик не устоит.

– В ресторан. Шампанское будем пить, раз уж не попали на семейное торжество, – я помог ей подняться. – И оставь это платье, только набрось шубу. В моей машине не холодно.

– У меня нет шубы, – призналась Зоя. – В университет в ней не поедешь. А в ресторан нас с Тати не брали. Отец считает нам рано пить алкоголь.

Мы так и шли к выходу. Она рядом, не отпуская моей руки.

Отец на ней экономит? У мачехи и Тати наверняка полный шкаф.

– Тогда поедем сначала тебе за шубой, – решил я. Зоя остановилась, точно налетела на препятствие. Узкая ладошка выскользнула из моей. Она нервно покусывала губы, не решаясь сказать. Я и так догадался, о чем она переживает. – Вот только не накручивай себя. Ничего ты мне не должна. Я никого не принуждаю. Все будет тогда и так, как захочешь ты.

– Ты самый лучший, – выдохнула она.

Хотел возразить, но зачем, скоро она сама увидит, что все не так, как кажется. А сейчас эти слова как бальзам на раненую душу.

* * *

(от лица Маши)

День был особенный. Лучший, самый лучший день в жизни. Не поверив тесту, я съездила в больницу, и там подтвердили, что я беременна. Игнат радовался больше меня хотя куда уж больше. Мы поехали отмечать такое событие в «Марусеньку» – ресторан отца. Я пила сок, а Игнат не мог ни есть, ни пить. Держал меня за руку и молча улыбался. Мы так сидели наверно полчаса не меньше, пока в бокалах с шампанским лопнули все пузырьки. Не помню за последние лет десять, чтобы чувствовала себя настолько счастливой. Боялась, начну говорить и расплачусь. Я уже не надеялась, что когда-нибудь смогу забеременеть. И вот – чудо. Все было хорошо, пока мой взгляд упал на входящих.

Я поверить не могла, что вижу его. Мой бывший муж Максим пришел в ресторан моего отца «Марусеньку» и не один. С ним была очень красивая и очень молодая рыжеволосая девушка. Я с удивлением узнала в ней воспитанницу Шалых – Зою. Как только познакомилась с ней, заподозрила, что она неравнодушна к Максиму и ревнует его ко мне. И не ошиблась. Счастливица, она получила свое.

Я не могла оторвать взгляда от них. Девушка просто светилась вся от счастья. А Максим… в его взгляде не было той любви, с какой он смотрел когда-то на меня.

Он точно ждал от нее чего-то. А она лила на него обожание. Я почувствовала зависть к этой девочке. Ни к молодости и яркой, вызывающей красоте. Она… любила. Он ее нет… пока нет. В такую легко влюбиться и любить. А я так и не смогла полюбить Макса… и Игната не смогла. Полюбить – это же открыться, стать уязвимой. Я не доверяла настолько мужчинам. Ни Максиму, ни Игнату, ни кому-то еще. За последнего я выйду замуж, но только потому, что он отец моего будущего ребенка.

Рада ли я была за Макса… и да, и нет. Жалела ли я, что ушла – сейчас точно нет. А за эти три года было всякое. Случалось – скучала и жалела. Игнат тоже сложный человек, его дочь не сразу приняла меня. Только с женой его брата Захара мы нашли общий язык.

А с Максом… слишком много было любви с его стороны. Я не привыкла к такому вниманию со стороны мужчины. Страшно было привыкать. Привыкнешь, что муж тебя холит и лелеет, носит на руках, и вдруг – любовница. Страшно было любить такого. Я же не выдержу предательства. А рядом с Максом постоянно множество красивых, умных, интересных женщин. Иногда просто сексуальных и на все готовых. Я вижу в зеркало, как старею. А они-то нет. Вернее одних сменяют другие – помоложе. И любая из них может дать ему ребенка – наследника, а я не могу. Эти мысли сводили меня с ума. Я ссорилась намеренно, зная, что убиваю наши отношения, но знала, что так будет лучше всем. Лучше я стану истеричкой и скандалисткой в его глазах и уйду, чем он когда-нибудь сообщит мне, что у него от другой ребенок, и он уходит. Игнат флегматичен до равнодушия. Иной раз мне кажется, что ему вообще все равно есть я или нет. Но я уверена, что такой, отстраненный, предсказуемый, он только мой. Мой верный медведь надежный, как скала.

– Машуня, с тобой все хорошо? – от созерцания парочки меня отвлек Игнат. – Задумалась или знакомых увидела?

– Да, знакомых, – рассеянно кивнула я.

– Так может, подойдем? – предложил он. – Поздороваешься, если хорошо себя чувствуешь.

Игнат сидел к парочке спиной, и не видел Шалого и его подругу. Он и не собирался разглядывать. Его сейчас интересовала только я и мое здоровье.

– Пойдем лучше домой. Я что-то устала.

Мы поднялись и прошли мимо столика, за которым сидел Максим и Зоя. Увлеченные разговором, они даже не заметили меня. Сердце кольнула ревность, захотелось окликнуть его, напомнить о себе, чтобы заглянуть в глаза и увидеть отголоски прежних чувств, но я прибавила шаг, стараясь уйти незамеченной. Ждала, что он узнает, окликнет, но так и не услышала своего имени, сорвавшегося с его губ. Или он не видел, или сделал вид. И к лучшему. Зачем бередить раны? Если родится сын, назову Максимом… даже если Игнат будет против. Так покажу ему и всем, что всегда ценила его отношение к себе.

Эпилог 2

Австралия, Мельбурн.

(спустя 2 года, от лица Зои)

В комнате легкий сумрак и прохлада, усердно нагнетаемая кондиционером. Через панорамное окно видно, как дрожит нагретый воздух. За почти двадцать лет я почти отвыкла от австралийской жары. Но пришлось вернуться, компания «Интерстройинвест» приостанавливает свою работу на этом континенте. К сожалению, политика компании оказалась не совместима с интересами коалиции, недавно пришедшей к власти. Роман решил проконтролировать все сам. Я же соскучилась по моей спасенной австралийке, моей рыженькой Зое, которая живет тут, на своей родине, уже два года. Зоеньке, названной в мою честь, нашей с Романом воспитаннице. Эта тихая, скромная девочка, так напоминающая характером меня саму, моя слабость. И абы кому я бы ее не отдала.

(об этом можно прочитать в романе «Привет, Австралия»)

Но я видела, как Макс сдувал пылинки с бывшей жены Маши, и если к Зое у него будет хотя бы половина этого чувства, я спокойна за мою рыженькую. Но мои страхи беспочвенны. Макс любит ее, а теперь станет любить еще больше, на это появились особые причины. Она и пасынок Максим уже два года работают вместе здесь в Мельбурне. Это официальная версия для мужа Романа, не приемлющего служебные романы с секретаршами. Вся семья давно в курсе, что Макс и Зоя живут вместе. Но от Романа все тщательно скрывается. После тяжелого развода Максима и Маши, Роман изначально был против этого брака, он предвзято относится ко всем решениям старшего сына. У них сложные отношения и по сей день. Как мне кажется, Максим не простил отцу смерть матери Юлии, Роман тоже винит себя, но за то, что женился без любви и фактически этим ее убил. Но эти вещи не обсуждаются в семье Шалых вслух. Юлия – это табу для обоих мужчин… для всех мужчин Шалых. У всех свои скелеты в шкафу, есть они и у Шалых. И все, по негласному правилу, стараются их обходить в разговорах. Даже при сильных ссорах ни разу не упоминались имена обоих первых жен братьев Шалых: Сергея и Романа. Раз в год Максим и Роман едут на могилу Юлии. И так же раз в год на могилу другой Юлии едет Вадим Шалый и его отец Сергей. Даша Шалая, жена Сергея, призналась как-то, что Вадим ее родной сын от другого и не имеет отношения к бывшей жене Сергея Юлии. Но это еще один скелет, который тщательно прячут от всех.

(Об этом можно прочитать в романе «Найди меня, мама»)

Но сегодня особенный день, Роман стал дедушкой. Зоя три дня тому родила двух близнецов. Сообщили мне, а я должна сообщить радостную новость Роману. Честно сказать, мне проще еще раз пройти весь тот путь с ним и Зоей через горящий лес Австралии, чем сказать, что сын и воспитанница живут вместе и теперь родители двух чудесных девочек.

За спиной слышится скрип кресла и шорох бумаг. Роман работает. Как всегда. За эти двадцать лет он лишь немного снизил нагрузки под давлением врачей. Он все такой же: подтянутый, с осанкой, упрямо сопротивляющейся возрасту и гравитации. И таким же непримиримым характером, ставшим с годами почти непробиваемым. Его железные принципы и правила, о которые разбивались не только женские иллюзии многочисленных красавиц, желающих занять мое мест, но, к сожалению, наивная вера и любовь детей, когда они приходили к отцу за одобрением или советом. А я тот вечный миротворец, пытающийся смягчить удары отказов, жесткой критики и его неоспоримого «я так решил».

– Ром, мы можем поговорить? – откашлявшись, добавляю в голос твердости.

Отхожу от окна и сажусь напротив него, по другую сторону тяжелого стола из темного полированного ореха. Мне нужна точка опоры перед серьезным разговором. Растягиваю губы в резиновой улыбке.

– Решилась все-таки, – он отбрасывает ручку, снимает очки и откидывается на спинку кресла: – Я уж решил, что сегодня день пройдет тихо-мирно без сенсационных новостей от любимых детишек. Кто на этот раз «накосячил»? Близнецы? Тати? Выкладывай, чего уж…

Он улыбается, насмешливо щурясь. Я любуюсь своим мужем. Легкая седина и морщинки у глаз ничуть его не портят. Вот кому годы только в плюс. У нас приличная разница в возрасте, но внешне это совершенно не заметно.

– Зоя, – выдыхаю я.

– Зоя! – не верит Роман. Он насмешливо кривит губы. – Наша тихоня Зоя! Что она могла натворить? Кофеварочный аппарат сломала? Посадила аккумулятор в электромобиле? Отчеты перепутала?

– Зоя родила… двух девочек… три дня тому, – я выдавала информацию порциями, глядя, как с каждым моим словом темнеет лицо Романа.

– Родила! Она же не замужем… Кто отец? – тут же ощетинился Роман – Он признал детей? Это тот Руни Дэвидсон? Вот не нравился мне этот рыжий пройдоха. Говорил Максу, не брать его на работу..

– Это Максим, – наконец решилась я: – Отец девочек наш Максим.

– Макс! Мой Макс! – Роман даже привстал из-за стола. В глазах плескалась насмешка. Он не верил мне ни на грош. – Зоя ты фантазируй, но меру знай! Она же ему сестра. Они выросли вместе.

Такой рассудительный в делах компании, Роман в сердечных делах был слеп, как новорожденный котенок. Ничего не замечал. Зоя и Тати были его дочки. Обоих держал в ежовых рукавицах и не давал спуску, в отличие от близнецов, которым позволялось практически все.

«Парням нужно нагуляться, иначе после сорока крыша съедет»– авторитетно заявлял Роман.

Я не вмешивалась в его воспитание мальчишек, мне двух девочек и сестры Лады хватило за глаза. Один ее неудачный роман с сыном Даши Денисом стоил мне седых волос.

– Ром, Зоя Максу не сестра. И никогда ею не была. И мы не воспитывали их как брата и сестру. Макс был слишком взрослый и жил отдельно. Дома не появлялся, почти. Она не считает его братом, и он ее сестрой.

– Как давно они…? Да что я спрашиваю – дети уже родились… Почему я не в курсе? Почему ты скрыла? – Роман уперся костяшками в стол, нависая злобным Кинг-Конгом и испепеляя меня взглядом. – Ты же все мне докладываешь, а это придержала! И не говори, что не была в курсе.

– А ты не понимаешь почему? Помнишь, как ты реагировал на его брак с Машей? И сейчас посмотри на себя. Пышешь на меня Змеем Горынычем.

«Горыныча» он опустил, не считая свою экспрессию чем-то из ряда вон выходящим для других. Свою эмоциональную несдержанность себе прощал. Он же не брат Сергей – глыба льда.

– Мария – это совершенно другое дело. Она дочка пройдохи Селиверстова. Тот за счет моего имени раскрутил свою «Марусеньку», выкупил по смешной цене часть Макса, и теперь денежки считает! – рявкает Роман.

Зря я его вспомнила. Нашла кому припомнить прошлое. Для Романа Виктор Селиверстов, как алая тряпка для быка. Я прикладываю ладонь ко лбу. Акклиматизация для меня проходит тяжело. Роман без вопросов срывается с места к холодильнику. Достает бутылку воды и протягивает мне. Вот за это его обожаю. Он может орать, но всегда позаботиться.

– Что-то в глазах потемнело. От жары, наверно, – оправдываюсь я, прикладывая к ноющему виску ледяную минералку.

– Маша не пара Максу! И скажи еще, что это не так?

– Они разобрались… без нас, как видишь, – выдохнула я, наливая себе воды в стакан, и салютую ему с вымученной улыбкой. – За тебя! Поздравляю, Ром!

– С чем это? – Роман непонимающе смотрит на меня, присев рядом на столешницу.

Основная буря негодования и неприятия факта прошла, но он еще не осознал случившегося. Для Романа Шалого это трудная задача – постареть. Статус дедушки вроде как обязывает. А Рома, он вроде всемирно признанных красавиц, для которых возраст – это самое страшное, что придумала жизнь. Он не брат Сергей, который давно дед, и просто счастлив от этого факта.

– Ты стал дедушкой… дважды – Улыбка не сходит с моего лица.

Я слежу за сменой его эмоций. Впервые вижу растерянность и удивление. С новым статусом ему еще ужиться нужно. Уже чувствую, что для Романа это будет сложно. Еще раз отец – это приемлемо и понятно, но дед – это не для него… пока… Но он привыкнет.

Эпилог 3

Австралия, Мельбурн

(от лица Макса)

Закатные лучи солнца ложились длинными полосами, расчерчивая пространство просторной детской, освещая картину кормящей грудью Зои. Пахло сладким и родным, уютом, покоем и счастьем. Волосы убраны в небрежную косу, сама в тонком домашнем платье. Такая же стройная и тонкая, какой была до беременности. Словно не она пять дней назад родила двух девчонок.

Наши дочки все еще без имен. Мы так и не пришли к общему мнению, как их назвать. Зоя хотела английские имена, я только русские. Компромисса не получалось. На моей памяти мы впервые спорили. Зоя горячилась, а я довольно улыбался. Нравилось смотреть на нее такую, смешную, взъерошенную, беременную белочку.

Развалившись в кресле после душа, не отрывая взгляда любовался красивейшим зрелищем. Я помнил Зою разной: задумчивой, удивленной, смеющейся, обиженной, плачущей, испуганной, исступленно шепчущей мое имя и признания, но никогда она не казалась настолько прекрасной, как сейчас. Взгляд темных глаз оторвался от девочки и поймал мой. Секунду длился наш немой диалог, ее глаза влажно заблестели, пухлые губы приоткрылись.

Ее обычная реакция желания на меня. Так поднимает самооценку… и не только. И мне спокойно, моя Зоя только моя. А было время, когда я нечеловечески ревновал ее. Это только в самом начале наших отношений я кайфовал. Меня словно вытащили из морозной Аляски и перебросили прямо в теплые воды тропического моря.

Отец отправил меня контролировать ситуацию тут в Австралии. В том, что со мной поедет Зоя, он ничего предосудительного не увидел. Он действительно считал, что я питаю к ней исключительно братские чувства. Он был прав, но Зоя попросила шанс. Два– три месяца все было сказочно. Вот только я невольно сравнивал Зою с Машей. Горячая, страстная рыжуля и прохладная, позволяющая себя любить Маша. Умом я понимал, что выиграл джекпот у судьбы, мне завидовали все мужики. Это легко читалось в их взглядах на нас с Зоей. Но мое сердце тянулось через океаны к «Снежной Королеве», давно забывшей обо мне. Не знаю, как долго продолжалось бы все это, но в наш филиал перевелся Руни Дэвидсон. Если другие только мечтали о Зое, боясь связываться с Шалым, Руни плевал на все условности. Бывший футболист австралийской команды, списанный из-за травмы. Закончив университет, попал в нашу компанию и показал себя толковым и умным не погодам. Молодой, лет на семь старше Зои. Он сразу же положил глаз на мою рыжулю. Он ей проходу не давал, хотя его предупредили, что Зоя моя. Вот тогда я понял, что могу ее потерять, если и дальше буду мечтать о другой, принимая ее любовь. Руни, как я, оказался любителем спортивных машин. И участвовал в заездах. Я решил проучить молокососа. Тот заезд я выиграл честно. Но понимал, что не Дэвидсон, так другой сопляк захочет увести мою искорку. А терять девушку я не собирался. Представил свою жизнь без нее, и в тот же вечер объявил Зое, что хочу ребенка. Ребенок лучше всяких брачных обетов привязывает женщину к мужчине. Ее совершенно не смутило, что ребенок явится раньше, чем мы станем мужем и женой. Конечно, я собирался предложить ей замуж. Но вспоминал, как распинался про Клуни и сиделку на старости лет, и не решался. На смех же поднимет. А ее животик рос. Когда мы узнали, что детишек двое, обнимаясь, болтая о ерунде, просидели всю ночь на берегу залива, любуясь звездами. Я хотел предложить ей стать моей, но так и не решился, отложив до рождения детей.

– Макс, не смотри на меня так, – облизнув губы, попросила Зоя.

– Как «так»? – довольно улыбнулся, притворяясь, что не понимаю.

Девочка уже спала, и Зоя, поправив платье, осторожно уложила ее в колыбельку к спящей сестренке. Она погладила оба спящих сверточка и повернулась ко мне. Секунду раздумывала, что делать дальше.

– Иди ко мне, – притянул Зою на руки. Обнял, массируя напряженные плечи. Она тихо постанывала от удовольствия. – Устала?

– Угу, немного, – она прильнула ко мне, обнимая за шею.

– Наймем тебе помощницу, – предложил я. – С двумя малышками тяжело.

– Не, Макс, я просто не втянулась еще, – начала тут же оправдываться Зоя: – Я привыкну. Мне мама дает подробные инструкции по телефону. У нее тоже были близнецы, и она справилась. И я справлюсь.

– Она справилась с двумя няньками, – я вспомнил, как наш особняк в Подмосковье в один день из тихого мрачного дома превратился в круглосуточные ясли, а потом и детский сад.

– Я подумаю, – Зоя закончила спор и потерлась щекой о мое плечо.

– Это значит «да»? – настаивал на своем.

Миролюбивое и расслабленное состояние Зои мигом улетучилось, на меня смотрела недовольная фурия, готовая начать спор.

– Макс, я боюсь доверять их чужим людям. Они еще очень маленькие. Может месяцев через три-четыре…

– Нет, милая, придется научиться доверять. У меня на тебя планы… грандиозные, – поставил ее в известность. – Тебе не справиться одной.

– Что? – испуганно выдохнула Зоя. – Что-то серьезное? Кто-то заболел? Макс, что?

Ее уже понесло. Сейчас она перечислит все мыслимые и немыслимые несчастья, от которых просто обязана спасти нашу семью. Просто идея фикс этот ее неоплатный долг перед отцом и мачехой.

– Тихо, тихо, – я приложил палец к ее губам: – Со всеми все хорошо.

– Тогда я не понимаю, – она растерянно смотрела на меня.

Я порылся в кармане халата, доставая заветную бархатную коробочку. Открыл крышку, и последний солнечный луч радужно заискрил на гранях крупного камня. Выдохнул, глядя в ее изумление на лице сменяется пониманием.

– Как ты смотришь на то, чтобы нам пожениться? – я таки решился произнести эти слова второй раз в жизни.

Радость, вспыхнувшая на лице рыжули, резко сменила тревога.

– Как же отец? Макс, он не разрешит, – она испуганно округлила глаза и замотала головой. – Он будет в ярости и проклянет нас… лишит наследства. Он же считает, что мы как брат и сестра. А мы…

Я тихо смеялся, чтобы не разбудить наших крикливых крошек.

– Кто его будет спрашивать, – хмыкнул я: – Ответь, ты согласна.

Она просияла и кивнула, зачарованно разглядывая крупный бриллиант, оправленный в белое золото.

– М-да, я даже не удивлен этому, – раздалось саркастичное от двери.

Узнав голос, Зоя испуганно дернулась сбежать, но я ее перехватил. Привыкнув ко мне, она теперь боялась старшего Шалого, которого называла отцом. Я тоже называл. Наверно потому отец считал, что мы относимся друг другу как близкие родственники.

– Рад тебя видеть, отец. – Мы встали, приветствуя отца и мачеху. Ссориться в такой момент не хотелось. Я был счастлив, как не был очень давно. Может, в глубоком детстве, когда еще была жива мама.

– Поздравляю! – отец приобнял перепуганную и смущенную Зою. – Спасибо за подарок, девочка. Показывай, наших красавиц.

Зоя отступила в сторону, открывая проход к колыбельке. Перевела взгляд со спящих девочек на отца и робко улыбалась, теребила длинные концы пояса. Ждала, как маленькая, заслуженного нагоняя.

Мачеха скромно держалась сзади, не мешая отцу. Ее руки занятые подарками и шариками, едва удерживали множество свертков. Но она словно не замечала этого, следя за мужем. Я не удивился ее сегодняшней незаметности. Моя мачеха оказалась терпеливой и по-женски мудрой. Отлично разруливала сложные и конфликтные ситуации с отцом, характер которого сильно испортился за последние лет пятнадцать. Иногда мне казалось, она единственная во всем мире, кто может на него повлиять и успокоить. Вот и сейчас я и Зоя ждали бурю, но отец проявлял завидное спокойствие.

Заметив, что я смотрю на нее, мачеха улыбнулась и кивнула, давая понять, что все идет по плану и переживать не о чем.

Потрясающая женщина и человек золотой. Для отца просто идеальна. Как я сразу это не понял!

– Зоя, – я подошел к мачехе, пока Зоя что-то объясняла отцу насчет невыбранных имен: – Хочу сказать тебе спасибо. Можно? – принял из ее рук пакеты и сложил в кресло.

– Макс, поздравляю! – она улыбнулась, раскинула руки и замешкалась на секунду, не зная, что делать. Я сам обнял ее тонкую фигурку и прошептал в волосы, пахнущие австралийским летним зноем:– Спасибо… За все: за это счастье, за мою Зою…

– Ну что ты, Макс, – смущаясь, она выпутывается из объятий. – Это же… так каждая…

Она не заканчивает, смахивает слезинку с густых ресниц.

– Отец бросил бы ее там, в доме, я знаю. А ты… – я замолчал, сам испугавшись собственных слов: – Прости… Прости, что я был таким дураком все это время. Ты – золотая. Ты сама лучшая мама.

Она закусывает губу и отворачивается, чтобы скрыть, как растрогали ее мои слова, как она рада им. Произнесенным поздно.

– Береги ее, Макс, ладно… Зоя дорога нам обоим…

– В этом даже не сомневайся, – заверяю ее.

И сам верю, что пока жив, никому и никогда не отдам Зою. Даже странно сейчас, что когда-то сомневался и хотел ее оттолкнуть. Люблю же, жизни своей без нее не представляю.

– Бабуля, иди глянь, какие красивые девчонки у нас, – отец склонился над колыбелькой и улыбается тепло и мягко. Как когда-то в детстве. Он и кажется таким как тогда, когда была жива мама: молодым и счастливым. – Скажи, наши внучки красивее, чем Серегины.

– Да никакого сравнения, – поддакивает мачеха, подмигнув мне. – Самые красивые девочки Мельбурна.

– Выше бери, – шутит отец, беря одну из крох на руки. – Ты представляешь, они им еще имена не выбрали. Что у нас за дети! Все надо самим делать… Эмма и Эмилия…

– Это кто такие? – мачеха шутливо упирает кулачки в бока, грозно глядя на отца. – Те Брюссельские фройляйн? Близняшки?

– Фу, ну какие у тебя мысли..

Я смотрю на троих дорогих мне людей, понимая, что это та самая минута абсолютного счастья. Достаю телефон и делаю несколько фото. Мелькает мысль о Маше. Но сейчас кажется чем-то далеким и нереальным, точно кадром из плохого фильма. Даже не верится, что в моей жизни когда-то все было по другому.