Текст книги "Ненавижу блондинов (СИ)"

Автор книги: Светлана Титова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 12 страниц)

Глава 6. Ругательная… Или яйца курицу учат…

В зеркале отражался хмурый, высокий блондин со всклоченными волосами. На грудине ярко алел шрам, выделяясь на бледной коже. Макс в раздражении отшвырнул рубашку в сторону и сорвал с плечиков следующую из длинного ряда. Оглядел, и она, махнув рукавами, полетела следом за первой.

Тряпье какое-то… пидо..ское… Вот кто его подбирал? М-да, подкачаться бы не мешало. Плевать на запреты. Выгляжу как доходяга… тощий и… Ден и Вадос, и даже отец с рельефом мышц выглядят куда лучше. А я… тяжелее учебника ничего не поднимал.

Макс поймал себя на том, что впервые за много лет не доволен собственной внешностью. Хотя раньше его мало волновало мнение других и девиц, узревших его шрам на грудине. Он уже полчаса подбирает вещи и не может остановиться на чем-то одном. Все казалось не подходящим случаю. Кажется, впервые ему хотелось понравиться девушке и ее маме. Вчера он вызвался помочь Маше встретить ее маму с поезда. Для этого придется появиться в доме отца и взять другую машину. Вчерашнего его позднего появления даже никто не заметил. Мачеха с близнецами и мелкой уехала, отец допоздна задержался у дяди Сергея.

Тем лучше. Можно расслабиться и не делать вид, что рад всех видеть. Пацаны с дикими визгами не вылетят из-за угла, не повиснут макаками с двух сторон, требуя покатать, поиграть и тому подобное юродство.

Остается переночевать, запершись в своей комнате, от всех, даже от слуг. А утром одеться, взять машину попроще и рвануть сначала в проблемный ресторан, где Гена совсем распустил персонал, проследить за выполнением своих распоряжений. А потом к Маше…

Что в ней так зацепило – трудно сказать. Уж точно не цвет волос. Розовый точно не входит в перечень любимых цветов. Она забавная, живет своей жизнью, интересами, я для нее случайность. И то, что узнала о моих возможностях, мало изменило ее отношение ко мне. Я ей точно не нравлюсь. Странно, вроде не обижал ее. Не из-за цвета же волос, в самом деле. Или из-за Селиверстова? Он вел себя в край по-хамски в отношении Маши. Но мне его жаль. Мужику так не везет в личной жизни. Не одному ему. Мне вот тоже пока как-то не очень. Я не переживаю. Дядя Сережа только в сорок нашел свое счастье. А отец… счастье ли эта Зоя – еще вопрос..

Я все же остановился на футболке и брюках карго модных серых оттенков. Укладывал волосы, шипел ругательства, когда зазвонил телефон. От мелодии зубы свело болезненным спазмом. Зашвырнул от злости подальше расческу.

Как она умудряется появляться всегда не вовремя и все испортить. Прямо талант. На дисплее высветился абонент «Прошлогодний снег».

Бывшая или лучше сказать выбывшая. И как номер узнала? Если снова Вадос слил инфу – убью.

– Максик, привет. Это Снежка, – защебетало на другом конце, едва я нажал принять вызов. – Давно тебя не видно. Соскучилась. Решила позвонить.

Снежана… Когда-то обожаема и желанна. Не так давно, всего год назад или полтора назад. Не получив свое, желаемую фамилию Шалая, девушка не стала терять время и сбежала в новые отношения, надеясь с фамилией прибрать к рукам счета одного из компаньонов отца. Мужик ей в отцы годился и быстро раскусил меркантильную натуру. Не получилось, и Снежана решила вернуться. Вот только поздно – место было занято. Но она не теряет надежды. Какими-то непостижимыми для меня путями достает мои номера и звонит. Достала своими звонками и пустым трепом. Сначала блокировал, но ее это не остановило. Тогда махнул рукой.

– Зачем звонишь?

– Ты давно не заходишь в «…». На днях Кир вернулся, Таша сегодня прилетает. Могли бы как-нибудь встретиться, посидеть все вместе. Как раньше, помнишь?

– Как раньше не будет. Когда ты это поймешь?

– Все совершают ошибки. Сколько ты будешь обижаться из-за ерунды, – проговорила она.

Я услышал в голосе раздражение и нетерпение. Снежана, точно дитя малое, не сознавала, что сделала и злилась, что не выходит по ее. Ее бесило, что она никак не может получить желаемое. Она же осознала и извинилась. Для нее этого достаточно, чтобы простить. Папочка ее, одна из шишек в столичной администрации, все прощал своей дочурке за надутые обиженно губки.

– Ты мне не интересна. Совсем. И твои друзья-тусовщики тоже. Найди себе кого– нибудь… – я не договорил и отключился.

Встречаться с ее друзьями, Киром и Ташей, проматывающими деньги своих родителей в Европе, не хотелось. Оба старше меня лет на пять. От их манерности, пафоса, одних и тех же тем, демонстраций фото с тусовок, «свежих» идей сделать сотню новых общих фото – воротило. Достали конкретно! После общения со Снежаной к своим двадцати научившейся с горем пополам водить автомат, и ее друзьями, о многом наивная Маша показалась глотком чистой воды.

Сначала хотелось солиднее, произвести впечатление на девушку и ее провинциальную маму. Но здравый смысл шептал, что это ошибка. Я сам, а не мои возможности должны нравиться. А матушка может ее вразумить использовать подвернувшуюся возможность в моем лице. Девушка послушает маму, и я получу еще одну Снежану. Этого мне точно не нужно.

Воспользоваться опытом отца. Его вторая жена даже не подозревала, что он тот самый миллионер Шалый. Просто влюбилась в своего спасителя. Рассказанная мне отцом история похищения мафией, а потом счастливого спасения, вызывала неприятные чувства. В его новой жене не было ни слащавости, ни угодливости, что я не переношу в женщинах. Ничего вызывающего или хамского. Вполне приличная и воспитанная. Симпатичная, но не красавица. Но она мне не нравилась. Ни она, ни ее сестрица с глупым именем Лада. Точно речь про ужасный отечественный автопром. Может потому, что я не понимал, чем и как обычная Зоя смогла завоевать сердце отца, и он женился. Может потому, что считал, место рядом с отцом может занимать только Даша. Один плюс был в Зое. Сделав попытку познакомиться ближе, поняла, что я не в восторге от нее, и перестала лезть, изображая любящую мачеху.

Телефон булькнул смс сообщением от Маши. Улыбнулся, читая ее имя. Зря она вчера переживала за свой ник. Пока она просто Маша Ершова, пока не доказала обратное. В сообщение значилось, что она уже готова и ждет меня. Когда идет речь о девушках, эти фразы ровным счетом ничего не значат. Зная, как девушки любят внезапно переодеваться или перекрашивать макияж, решил выехать заранее.

Схватив ключи и документы, я быстро сбежал по лестнице. В доме без мальчишек непривычная тишина, все точно так, как до появления Зои. Довольно улыбнулся, радуясь отсутствию домочадцев и всегдашней суете, наводимой двумя мелкими. Не заметил обычной прислуги. Проснувшись поутру, нашел уже готовый завтрак на столе в гостиной. Сейчас повариха, горничная и охранники отдыхали, пользуясь моментом затишья. Торопливо пересек отделанный мрамором и серебром темный сейчас холл, направляясь входной к двери. Я уже решил, что броский «порше» сегодня отдохнет И правильнее взять простенький кроссовер «лексус», которым пользовалась прислуга для поездок на рынок.

– Макс, доброе утро сын. – От неожиданности я вздрогнул и оглянулся.

У подножия лестницы стоял отец. Деловой костюм, в руках портфель – значит только из офиса. Прошел через внутреннюю дверь гаража. Я как чувствовал, пошел через двор, но не успел немного. Мысленно выругал себя за медлительность.

Глянул ему в лицо, и тут же отвернулся. Отец за эти пять лет очень изменился. Или возраст брал свое, или семья так влияла на него. Я часто замечал у него задумчивый взгляд и блуждающую улыбку на губах. Он перестал срываться на охране, язвить и подкалывать брата. Стал почти копией флегматичного дяди Сергея. Главное он отстал от меня. И перемены в отце, что бы там ни было причиной, не могли не радовать.

– Доброе, – буркнул я, помня, что отец терпеть не может «приветы».

– Ты сейчас уходишь? Это срочно? Нам нужно поговорить, – сухим тоном произнес отец, ожидая, что я немедленно брошу все, развернусь и последую за ним. Пусть и помечтает. Я совершеннолетний и у меня свои дела. А он подождет

Последнее время, с момента как в доме появилась Зоя и ее дети, мы с отцом сильно отдалились друг от друга. Последний разговор был… в том месяце о моем бизнесе. Первоначальный капитал я получил от компании отца и дяди. Их фамилия решала многие организационные вопросы на раз-два. Тогда отец интересовался моим компаньоном Селиверстовым. Мы около получаса поговорили о деньгах, о делах, о моих ресторанах… и все. Личная жизнь потому и личная, что туда нет никому доступа. Это его правило, оно же мое. Он не спрашивал моего мнения о Зое. Я не спрашиваю его мнение о своих подружках. О них не знает даже Даша. У Вадоса не так. О его проблемных отношениях (а других у него не бывает) знают все домашние. Он не скрывает своих эмоций. Денис только посмеивается, меня же это бесит. Это проявление слабости в мужчины. Для Шалых такое недопустимо. «Пидорино горе» одним словом.

– Это срочно, – грубовато ответил я. – Извини, я тороплюсь. Возьму «лексус».

– Что это за дела такие, что ты… шифруешься? – Отец прислонил портфель к мраморной статуэтке нимфы на высоком и узком пьедестале, стоящей у основания лестницы, и сложил руки на груди.

Зря… зря я упомянул эту машину. Я спешил и забыл, кому и что говорю. Я, как он, люблю только спортивные машины. Паркетники вроде «лексуса» для меня нонсенс. Отец сразу все просек, безопасник в нем сделал стойку. Он всегда бдит. Но это не тот случай, чтобы ему переживать. Маша безобидна, и на знакомство со мной не напрашивалась.

– Мне нужно встретить кое-кого с поезда, – уклончиво ответил я, косясь на входную дверь.

За ней слышался смех и быстрый диалог расслабившихся охранников, патрулирующих территорию придомового парка.

– Насколько я знаю, твои друзья не ездят поездами, – не отставал батюшка, вдруг вспомнивший отцовские обязанности.

Или ему скучно стало без орущей оравы малышни, и поговорить решил. В офисе не наговорился, так уши дяди Сережи для него всегда свободны. Я не нанимался его развлекать от скуки.

– Это не друзья. Вернее не совсем друзья. Я встречаю мать одной девушки, – объяснил достаточно понятно, чтобы отцу успокоиться и перестать цепляться.

– Новая подружка! – Он удивленно приподнял бровь. – Кто она? Ты завел девушку – неожиданно!

Вот тут я не выдержал. Отец грубо нарушал негласное правило не совать нос в личную жизнь. Он в мою, а я в его. Все же нормально было, чего он вдруг решил в заботливого папашу поиграть.

– С каких пор ты интересуешься моей личной жизнью? – вспылил я.

– Я твой отец. Это нормально. – Он нехорошо сощурился, но голоса не повысил.

– Я совершеннолетний. Забыл правило: я не лезу к тебе, а ты ко мне. – Пулей вылетел за дверь, быстро слетел со ступенек, направляясь к гаражу, злясь на отца за испорченное настроение.

Глава 7. Встречательная… Или от тех, кто выпил из копытца, нам всем не спрятаться, не скрыться…

Поезд давно прибыл, и мама уже ждала на перроне, когда Макс высадил меня почти на ходу у площади трех вокзалов, а сам уехал ставить машину на парковку, пообещав скинуть фото места. Мы опоздали, а все из-за навязчивости Виктора. Они оба явились за мной с опозданием, когда я уже набирала номер заказа такси. Оказывается, у Виктора тоже дела в той стороне, и Макс его любезно подвез. Среди припаркованных у дома машин долго искала спортивный «порше», но в этот раз Макс приехал на «лексусе».

М-да, кто-то из парней носки меняет не так часто, как он машины. Кроссовер намного удобнее в поездке по городу, чем спортивная машина, особенно для мамы. Макс подумал об этом… Неожиданно и приятно.

И долго бы искала его в веренице припаркованных машин, если бы Максим не вышел и не поздоровался. Моя приветливая улыбка увяла, как только я увидела злость на красивом лице. Приняла на свой счет, мгновенно себя накрутив. Он совсем не рад меня видеть.

Вчера пообещал, а сегодня пожалел о благородстве. Мог бы позвонить и отказаться. Мы не друзья, и он не обязан. Макс сдержанно поздоровался, не сделав попытки обнять или чмокнуть в щечку. Немного расстроилась из-за суховатой встречи, в душе-то надеялась на большую симпатию. Он попытался выдавить из себя какую-то шутку. Упомянул о погоде. У меня слегка отлегло на сердце.

Значит, не меня ему хочется поувечить. Кто-то другой с утра уже успел испортить настроение. Расспрашивать – верный способ нарваться на грубость. Захочет, сам расскажет.

Я мышкой скользнула на заднее сидение и затаилась. Скосила глаза на роскошный букет, даже мысли не допуская, что он мне или маме. Макс решил загладить неприятное впечатление от обеда и согласился помочь встретить маму, но цветы – это уже лишнее. Виктор даже не повернулся поздороваться, был увлечен телефонным разговором. Негромко втолковывал что-то приятным голосом. Надо признать, сегодня он выглядел гораздо лучше. Сменил костюм и побрился. Кроме запаха туалетной воды, других компрометирующих не почувствовала. Не помни я слишком хорошо его вчерашнего, могла бы назвать привлекательным мужчиной.

Вот так женщины вводятся в заблуждение. Говорят же, лучший способ проверить человека – напоить.

Мы проехали больше половины пути, когда Виктор, до того что-то негромко обсуждающий с недовольным Максом, повернулся ко мне, пару секунд разглядывал и выдал:

– Я не обидел тебя вчера? Ты извини, Ань, если что. Я вчера был немного не в форме. Это тебе в качестве извинения. От меня, – он кивнул на лежащий букет, виновато и беззащитно улыбнулся.

В его улыбке мелькнуло что-то знакомое и почему-то неприятное. Виктор был вежлив, извинялся, пытался загладить вину. Но именно сейчас я почувствовала безотчетное раздражение и даже злость на него, сменившие вчерашние презрение и брезгливость. Сама удивилась странной реакции.

– Маша, – поправила его. – Меня Маша зовут.

– Странно, – пожал плечами Виктор. – Уверен был, что тебя зовут Аня. Тебе это имя больше идет. Но Маша тоже хорошо. Мне нравится. Я и ресторан назвал «Марусей». Макс был против поначалу, но сдался. Его «Варварины блины» больше подошли бы торговой марке. А в названии ресторана русской еды должна быть видна душа. Женская душа. Щедрая и хлебосольная. Согласна?

Кивнула, заметив, что Макс наблюдает за мной в зеркало заднего вида. Он частенько посматривал на меня все с тем же хмурым выражением на лице. Я уже себя конкретно накрутила, решив, что без меня не обошлось. И я точно причастна к его плохому настроению. Знать бы каким еще боком.

Нервничая из-за неласковых взглядов блондина, не очень внимательно слушала разглагольствования Виктора. С языка едва не сорвалось, что маму зовут Аней. Но я вовремя прикусила язык. Зачем чужим, сомнительным личностям знать о моей жизни лишнее, что их не касается.

– Ну, так что, Маша, мир? – Виктор протянул мне руку.

Вспомнила грязные ладони, оставлявшие пятна, и едва удержалась, чтобы не спрятать руки за спину.

– Мир, – осторожно протянула кончики пальцев.

– Отлично. Звони, если будет нужна помощь.

Виктор сжал кончики пальцев, вложил визитку в мою ладошку. На мгновение прикоснулся губами и тут же отпустил. Макс недобро зыркнул в его сторону, но промолчал.

Покончив с извинениями, Виктор уткнулся в телефон, Макс упрямо молчал, думая о чем-то своем. Неприятном. Я не сводила с него глаз. Губы парня гневно поджимались, точно он пытался удержать слова готовые вот-вот сорваться. Внутри кипел весь от ярости, сжимая до белых костяшек руль. Перестраиваясь, грубо подрезал, рискуя помять свою и чужую машины. Нам то и дело сигналили водители возмущенные агрессивной ездой блондина. Я кусала губы, чувствуя, как краска стыда заливает щеки. Пальцы сминали плотный картон визитки. Место, где моей ладони коснулись чужие губы, горело. Хотелось стереть поцелуй, и я потерла ладонью о ткань любимых джинсов. Не пожалела любимую вещь, одетую, как блузка, по случаю встречи с мамой, конечно. И Макс тут совершенно ни при чем. В раздрае чувств я пулей вылетела из салона, едва Макс притормозил. Вдохнув нагретый солнцем, густой, насыщенный выхлопами воздух, едва не закашляла.

Ветер трепал волосы, портя укладку, над которой билась целое утро. Темные волосы мамы, ее спокойное, немного усталое лицо узнала сразу же. В этот момент поняла, как соскучилась за ней, бабулей и нашим домом. Заметила новую прическу и новую кофточку, красиво сидящую на похудевшей фигуре. Она стояла в стороне от основного людского потока, льющегося с перрона по ступенькам подземного перехода. Я обходила парочки и прыгающих от возбуждения детей. Встречающие радостно обнимали приехавших. От запаха креозота и смеси мужских дезодорантов и женских духов запершило в носу.

– Мамуль, привет! – Обняла ее раньше, чем она заметила меня. – Как же я соскучилась!

– Машка, худющая какая. Одни глаза остались, – засмеялась она, целуя меня в щеку. – Я тоже соскучилась. Давай выберемся, и тогда я, глядя на тебя, всласть поохаю. Берись за ручку, а я за другую.

Я подхватила сумку, набитую гостинцами, помогая ей нести. Куда девались усталость и печаль из глаз. Радостная мама сияла, даже помолодела лет на десять. Стала настолько хорошенькой, что походила на мою старшую сестру. Мужчины невольно засматривались, улыбались и уступали нам дорогу. Сумка оказалась совсем не тяжелой. Когда мама повернула в сторону метро, я, немного смущаясь, ее притормозила:

– Нам на автомобильный паркинг. Я на машине. Нас с тобой подвезет мой знакомый.

Она словно споткнулась о мои слова, резко остановившись. Улыбка на ее лице погасла, точно кто-то выключил электрическую лампочку.

– Знакомый, как я понимаю, мальчик из местных, – она смотрела на меня немного озадаченно. Люди, вынужденные нас обходить, возмущались. Я потянула за сумку, от рывка она очнулась. Виновато глянула по сторонам, и мы пошли в сторону другого выхода из вокзала. Мама просто так не успокоилась. У нее, похоже, пунктик насчет местных парней. Ее следующий вопрос вызвал протест. Радость от встречи улетучилась. Мое лицо, подозреваю, стало очень напоминать Максово. – Маш, только честно давай. Твое желание остаться здесь и поработать летом – это из-за него?

– Мам, не преувеличивай. Макс просто хороший знакомый или друг. Эта помощь ему ничего стоит. Ничего такого между нами нет, – ответила я немного раздраженно.

Хотела добавить «и не будет», но не добавила. Отогнала мысль из вредности сделать так, как думает о нас мама.

Почему она, как бабуля, всегда додумывает, видит больше, чем есть на самом деле. Я надулась, не думая скрывать чувства. Мама покосилась на меня, заметила, что перегнула и попыталась исправиться:

– Друзей завела. Ну и отлично, – в ее голосе слышалась неуверенность. Понятно же, что все врет. Совершенно не умеет это делать. Но она с собой справилась, включила заботливую мамочку, как всегда делала в моменты, когда переживала за меня. – Марусь, ты хоть что-нибудь ешь? Эти джинсы были в обтяжку, а сейчас свободно. Бабушка как узнала, что ты остаешься на лето, тут же откомандировала меня с гостинцами. Я хотела денег перевести, но с ней разве поспоришь… М-да, а тут ничего не изменилось… почти, – она рассеянно смотрела по сторонам, разглядывая Комсомольскую площадь. – Странное чувство сейчас. Точно не уезжала.

– С бабушкой все хорошо? Как она?

Долго обижаться на нее не получалось. Понимала, что она перегибает с опекой из-за собственного печального опыта. Столько лет живет одна, не подпуская к себе мужчин. Боится, что мне достанется ее судьба. Зря. Максу я точно не нравлюсь.

– В порядке. Она еще всех нас переживет, – улыбнулась мама, заходя следом за мной в крытый паркинг, где обещал меня ждать Максим.

Я повторяла про себя номер секции, сличая цифры с фото на телефоне, скинутое Максом, искала по указателям на колоннах.

– Подожди, доча. – Слегка побледневшая мама резко притормозила, глядя из-за колонны в сторону, где я заметила беседующих у машины Виктора и Макса. И словно разговаривая с собой, произнесла:– Может, показалось. Просто очень похожий… Быть не может таких совпадений… Столько лет прошло… Думала, забыла, а увидела и узнала… Совсем не изменился.

Переживая за нее, разглядывала семейную пару маминых лет, выходящую из серебристого седана. Немолодого мужчину, ведущего за руку хныкающего мальчика лет пяти. И никак не могла понять, о ком говорит мама. Виктор и Макс стояли от нас в метрах десяти, оба ждали нас. Виктор, у которого тут дела, спокойно рылся в телефоне. Максим беспокойно поглядывал в сторону выхода. Нас с мамой он не видел. Обзор перекрывал высокий внедорожник, водитель которого пытался аккуратно выехать. Но, притормозил машину на полпути, отвечая на телефонный звонок.

– Ты о чем? – не выдержала я. – Мам, пойдем уже. Нас ждут.

Мама рассеянно кивнула. И только мы решились продолжить путь, обойдя препятствие, как водитель замершего внедорожника наконец-то закончил разговор. Вынуждая нас ждать, он продолжил свой маневр, со скоростью черепахи выползая с парковочного места. Мы немного посторонились, отойдя на пару шагов назад.

Я вытерла выступивший на висках пот. Прохладно, но душно. Воздух паркинга пах выхлопами автомобилей. Переживая за маму, посматривала в ее сторону. Все такая же бледная, она ждала, когда машина освободит дорогу. Что она увидела, что ее так расстроило? Или взволновало? Кого-то из знакомых, бывших одногруппников?

Когда машина уехала, я с удивлением заметила одного Макса. Виктор, минуту назад еще бывший тут, таинственным способом испарился. Я даже оглянулась, не веря, что его нет. Казалось, мама озадачена не меньше меня. Я уже хотела поинтересоваться, чем же, но решила отложить допрос до вечера, когда мы останемся одни. Макс, заметив нас, впервые за все утро улыбнулся. Спрятав телефон, шел навстречу.