Текст книги "Ненавижу блондинов (СИ)"
Автор книги: Светлана Титова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 12 страниц)
Глава 20. Признавательная… или «У судьбы нет причин без причины сводить посторонних»
(от лица Маши)
Жгучая брюнетка щурила слегка раскосые лисьи глазки. Уперев руки в бока, она с неподдельным интересом во взгляде дотошно разглядывала на мне каждый сантиметр. Точно пыталась найти что-то такое особенное, но не находила.
По лицу скользнуло разочарование и досада, будто шкатулка с тайнами, на которую она убила много времени, так и не открыла ей свои секреты. За время жизни в столице я привыкла, что одни люди и их большинство в упор меня не видят, другие рассматривают как под микроскопом, но ее пристальный интерес вызвал спонтанную антипатию. Мне захотелось сбежать от ее внимания куда подальше.
При взгляде на гостью тень досады прошла по лицу Игната. Он молчал, глядя на брюнетку, точно ждал от нее объяснений или решал, как лучше поступить. Уловив сомнения хозяина, гостья почувствовала себя хозяйкой положения.
– Сожалею, что помешала голубкам ворковать, – притворно посетовала она.
По голосу было ясно, что девушка ничуть не сожалеет, а рада мешать дальше. Хотя не понимаю, почему она решила, что мешает Игнату и мне. Приняла меня за его девушку на том основании, что он держит меня на руках. Логично. Мне странно другое: при встрече они не поздоровались, точно продолжают прерванный разговор. На любовников не очень похожи. Игнат даже не дрогнул, когда она появилась. Кто они друг другу? Бывшие?
– Дядя будет к вечеру, так что ты рано явилась, – равнодушно сообщил хозяин, без интереса разглядывая гостью.
Едкий запах подгоравшей пищи пощекотал ноздри. Я и Игнат рисковали остаться без завтрака. Он тоже оглянулся в сторону, где горел его шедевр, но с места не сдвинулся. Гостья, если и почувствовала гарь, виду не подала. Глупая ситуация, Игнат ведет себя странно, еще немного и спалит дом. На мои попытки освободиться и спасти завтрак, парень лишь крепче прижал к себе.
– Я не к Прохору, я к тебе, – обрадовала брюнетка. Она снова прошлась по мне взглядом. Ей явно не нравилось, что хозяин в меня вцепился. – Не познакомишь нас?
Минуту Игнат колебался, но послушно произнес:
– Маша, это Рита… Рита, это Маша, моя гостья, – он тут же развернулся. – Она заблудилась в лесу. Ее нашел Захар.
– Маша, значит. Ершова, если не ошибаюсь? – она насмешливо хмыкнула. – На фото ты симпатичнее, Маша Ершова. А ты, Игнат, похоже не в курсе – девочка-то не простая, – она цокнула языком и продекламировала: – Ищут пожарные, ищет милиция, ищут фотографы в нашей столице…
– Что? – Наш общий возглас вызвал на ее лице довольную улыбку, от которой узкие глазки-щелочки стали еще уже.
Сейчас она напомнила мне чернобурую лисицу. Точно одно из чучел этого дома ожило и сменило ипостась, перекинувшись хитрющей девицей. Ей самое место в этом зверинце хищников.
– Вы телек не смотрите? Твое фото, Маша Ершова, по всем каналам каждые пять минут показывают. Ты сегодня знаменитее всех.
– Вот как! – впервые на лице парня мелькнуло удивление, но предназначалось оно мне, как и его внимательный взгляд. – Кто же ты такая, Маша, которая на уши поставили все службы города и области? Внучка мэра или какой-нибудь шишки из администрации?
– А ты не знаешь?! Ну конечно не знаешь. Все как всегда. И почему тебя назвали Игнатом? Ты же настоящий Иванушка, – Рита проглотила «дурачок», сощурилась, что-то для себя решая.
– Ты все сказала? – грубо осадил гостью парень. – Можешь катиться откуда пришла. Двери ты знаешь где.
Но девушка, словно не заметила его грубости. Даже ухом не повела и не взглянула в сторону выхода, точно не ей сказали только что «вон». Перестав улыбаться, она потребовала:
– Нам нужно поговорить, Игнат. Сейчас, – она глянула на меня непроницаемыми черными глазами. – Ты нас не оставишь… Маша Ершова? Нам о личном переговорить нужно… Очень личном…Уж извини.
– О чем ты? Я тебе повторю еще раз – меня твое предложение не интересует, – в голосе Игната послышалось раздражение, но хватка его пальцев стала слабее, и я соскользнула с рук.
Не знаю, что связывало этих двоих, но им точно не стоило мешать выяснять отношения. И завтрак должен кто-то спасти. От голода уже темнело в глазах, а участвовать в чужих разборках – это без меня. Тем более я всегда могу подслушать под дверью.
Со скоростью, которую позволяла больная нога, я похромала в кухню. Выпила стакан апельсинового сока, стоящий рядом с забытой пачкой. И подслушивать не пришлось, Рита и не думала таиться. Говорила намеренно громко, чтобы слышала я.
Поспешила к стоящей на плите сковороде, откуда тонкой струйкой тянулся дымок, когда в спину прилетело:
– Маш, начинай без меня. Я не задержусь, – пообещал Игнат. – А ты говори, что хотела и выметайся отсюда.
Окинула быстрым взглядом полную дыма кухню, отмечая мини бар с тремя высокими стульями. Кухонный гарнитур в черно-серо-бежевых тонах, в стиле «Хай тек», дикий камень, украшающий стену. Окно, заставленное кактусами, и приоткрытую дверь на террасу. Выключила печку и поставила сковородку с неаппетитными угольками бывшего омлета под струю воды. Включила вытяжку. Нашла пульт, собираясь включить небольшую плазму на стене и послушать новости про себя и проверить слова Риты. Не верилось, что меня могли искать, точно не Макс, а я – дочка миллионера Шалого. Один вопрос вертелся в голове: если Рита не сказала про Макса, значит, его не ищут. Спасли, выкупили или… убили. Но последнее она точно рассказал бы. Если молчит, значит, Макс жив. Чувство тревоги грызло и за Макса, и за своих.
Вспомнила маму, которая сейчас из-за меня места себе не находит. Оставалось только надеяться, что у нее не было новых приступов. Передала ли бабушка номер мамы, я не знала. Беспокоить Игната, выясняющего отношения с Ритой, – это нарваться на грубость. Парень и так на нервах. Гостья явно не из тех, кого он рад видеть. Потом, когда он закончит, обязательно спрошу. Надеялась, что бабуля сама позвонит маме, как это делала каждое утро и сообщит о моем звонке. А она пунктуальная, расскажет обязательно.
Пульт так и замер в моей руке, осела на высокий табурет возле барной стойки. Из-за неплотно прикрытой двери слышалось:
– Игнат, это серьезно. Очень. Шутки закончились. Я беременна. От ребенка избавляться не собираюсь, – решительно заявила Рита.
– Поздравляю, – равнодушно буркнул парень. – Все? Свободна…
– И это все, что ты можешь сказать?! – возмутилась девушка.
– А что ты ждала от меня? Салюта в твою честь не будет – чести у тебя нет.
– Ты стаешь отцом и так равнодушно реагируешь! – обиделась Рита: – Еще и пытаешься оскорбить. Я уже просила прощение, а ты… Я думала, ты обрадуешься ребенку… Неожиданно, конечно… получилось. Но это же счастье… дети – это же счастье…
Невольно прислушиваясь к словам девушки, сочувствовала ей. Рита запинаясь, подыскивая слова, уговаривала непонятно кого: Игната или, скорее всего, себя.
– Отцом! – фыркнул насмешливо Игнат. – Не выдумывай, Рит. Ребенок точно не мой. To, что ты залезла на меня пьяного, еще не делает меня отцом твоих детей. Мало ли с кем ты еще в тот же день…
Закончить он не успел – звонкая пощечина заставила вздрогнуть.
– Не смей! Никогда не смей поднимать на меня руку – поняла! – рявкнул Игнат. – Дрянь гулящая. Хуже кошки. Ее за дверь, а она обратно в дверь… Сколько еще раз тебя выкинуть отсюда, чтобы ты перестала появляться!
Он рычал, негромко, но угрожающе, точно медведь. По моей спине от его голоса пробежали мурашки ужаса. Я задохнулась от возмущения и разочарования. Мой спаситель, казавшийся мне таким заботливым и благородным, отказался от ребенка, да еще угрожал и оскорблял его мать.
«Подлец!»– рявкнуло в голове голосом бабули. И впервые я была с ней согласна.
В гостиной зашипела от злости обиженная девушка:
– Вот как ты запел. На Красную Шапку свою запал. А ты в курсе, что она подружка Шалого. Да, да, того самого. Телевизор хоть иногда смотри, медведь… Пусти меня, больно! – взвизгнула Рита.
Я услышала топот ног и грохот входной двери. Пульт выскользнул из пальцев, пытаясь удержать, случайно нажала, плазма вспыхнула картинкой. Замелькали кадры новостной хроники. Я нажала кнопку, переключая каналы, ища последние новости о себе.
– Маша, это правда? Ты девушка Романа Шалого? – Игнат стоял в дверях, сверля меня тяжелым взглядом, ожидая ответов.
– Спасибо, – послышалось со стороны террасы. Отодвинув небрежно в сторону штору, в двери появился со вкусом одетый брюнет лет сорока. Он окинул ироничным взглядом меня, Игната и криво улыбнулся: – Вот ты какая, Маша! Надо же, мне все еще приписывают симпатичных подружек. Слышишь, сын, откуда у сплетен ноги растут? Как я обещал тебе: твоя Маша в целости и сохранности, – он снова глянул на меня и представился:– Роман Шалый, отец Максима. Это для тех, кто не в курсе.
Приоткрыв от удивления рот, я разглядывала нового гостя. Подмигнув мне, он расплылся в улыбке. Миллионера Романа Шалого ситуация откровенно забавляла. Из-за спины брюнета вышел… Максим. Немного бледный, но живой и здоровый. Глядя на него, задохнулась от радости: «Живой!» У меня точно камень с души свалился. Рванулась к нему в порыве обнять, но натолкнувшись на его колючий взгляд, резко притормозила. Он, похоже, совсем не был рад встрече. Тогда зачем явился? Или он не ко мне?
Забыв обо мне, с холодным презрением блондин мерил взглядом внушительную фигуру Игната, который никого, кроме старшего Шалого не замечал. Если бы взглядом убивали: – Роман Шалый был бы мертв. Я со страхом следила за Игнатом, готовым в любой момент кинуться на незваного гостя.
– Зачем вы здесь? Вас никто не приглашал. Это частная собственность, – начал, распаляясь, Игнат. Я в изумлении смотрела на хозяина дома, не понимая, какая муха его укусила. Шалые, конечно, вломились без спроса. Это бестактно, но откуда в Игнате такая ненависть к ним? – Хотя вам плевать на чужие права. Так же? Вы, Шалые, всегда берете, что хотите.
Его взгляд заливал презрением парочку Шалых. Брезгливо сплюнул на чистый пол кухни, прямо под ноги Роману.
– Где Прохор? – не обращая внимания не хамский тон хозяина, поинтересовался Роман.
Мускул на лице Романа не дрогнул. Его меньше всего задевало откровенное презрение Зубова. Он смотрел на Игната, осознавая свое полное и абсолютное превосходство. Хозяин положения, он одним движением брови, убеждал в этом остальных. Убедил и Игната. Тот словно сдулся, стал меньше под его взглядом.
– К ночи будет, – нехотя ответил Игнат.
– Вот и отлично. Мы его подождем, – он проследил взглядом за Игнатом, кинувшим взор на стойку для ножей, растянулся на кожаном диванчике, закинув ногу за ногу. Чуть нахмурившись, предупредил:– И без глупостей, парень. Ты мало что знаешь, а еще меньше понимаешь. Так что сядь и успокойся. И не надо звякать дяде. Мне с ним переговорить надо… Машу, которая оказалась у тебя дома, похитили. И я думаю, что твоему дяде приплатили за…
В кухню вошли двое практически одинаковых мужчин, настоящих громил. В просторной кухне как-то сразу стало тесно. Первый молча глянул на Игната, перегородившего проход в дом, заставив посторониться. Торопливо прошел в гостиную. Под курткой явно проступал ствол автомата. Второй остался у выхода на террасу, пытаясь слиться со стеной.
– За что дяде приплатили? – Игнат словно не заметил чужих, хозяйничающих в его доме. – Или говорите все, или не обвиняйте голословно.
– Хочешь правду! – вскинул бровь Шалый. – Предприниматель Зубов Прохор числится лесником. Вы в прошлую ночь рыбачили на берегу реки, рядом с подведомственным ему участком леса. Именно там решили… убрать Машу. – Я нервно сглотнула при этих словах– Я в случайные совпадения не верю. Но моего сына похитили вместе с ней. И я не успокоюсь, пока лично не узнаю все…
Роман Шалый менялся на глазах. Куда делся вальяжный богатей-миллионер с очаровательной улыбкой. Он подобрался, мышцы напряглись, щелки глаз четко отслеживали малейшую опасность. Он точно кобра, готовая в любой момент к прыжку. Опасный, очень опасный мужчина, способный постоять за себя и семью. Он пришел мстить за сына. И не уйдет, пока виновные не будут наказаны. Если нужно – лично его рукой.
Тело мелко потряхивало. До меня начало доходить, во что я влезла, и чем мне это все грозит.
– Маша, пойдем, – На плечи легла куртка, пахнущая знакомо и уютно. Руки осторожно коснулись пальцы Макса. Разглядывая Романа Шалого, не заметила, как он подошел– Выйдем на террасу и поговорим.
Он потянул за собой и я, прихрамывая, пошла следом. Охранник бросил на нас взгляд, но выпустил, посторонившись. Почувствовав взгляд на себе, оглянулась. Не Игнат, Роман Шалый провожал меня изучающим прищуром. Он нервно дернул уголком губ, прежде чем штора скрыла меня от него.
Мы с Максом сделали пару шагов в сторону от двери, так чтобы нас не было видно из кухни. Я, наконец, смогла разглядеть лесную усадьбу Зубовых. Добротный дом в два этажа из бруса окружал чистый газон до самого забора. За забором притих сосновый бор. Дело шло к вечеру. Солнце клонилось к закату, и уже касалось верхушек самых высоких сосен.
– Маша…
Блондин был намного выше меня ростом, особенно сейчас, когда я босиком. Он отступил на шаг, разглядывая мое исцарапанное лицо с лохматыми прядями волос. Сам бледный, точно не спал несколько ночей, под глазами нездоровые тени. От тела шел едва уловимый запах лекарств. Под пристальным взглядом Макса, поежилась и отвела свой взгляд. Поправила куртку, сползавшую с плеч. Его пальцы перехватили и осторожно погладили запястья.
И что все они пытаются во мне разглядеть? Да, исцарапанная, лохматая, без макияжа… так я не с бала явилась…
– Ты расскажешь, что с тобой случилось? – попросила я, нарушая затянувшуюся паузу. – Когда мы… нас…
– Это потом. Ты простишь меня? – едва слышно спросил блондин.
– За что? – вскинула на него удивленный взгляд.
Я догадывалась за что, но не думала, что Макс настолько винит себя. Не его вина, что папаша у него миллионер. Его я точно не винила. Сама согласилась прокатиться – никто не заставлял. Видела, что парень не из бедных, могла догадаться, чем рискую.
Странное чувство, но здесь и сейчас, я хотела увидеть именно его. Ни самых родных маму и бабулю, а парня, из-за которого вляпалась в эту историю. Вот такого переживающего, с виной в глазах, не знающего как выпросить прощение. Все происходящее сейчас казалось таким правильным и уместным. Немного помятый, уставший Макс, уже не походивший на мажора, переставший поддевать и ехидничать, больше не казался недоступной звездой. Какой-то родной и уютный, точно мы друг друга всю жизнь знали. Почему-то была уверенна, что он не послал бы подальше девушку, как Рита, признавшуюся в беременности.
– Это все моя вина, Маша. Я сбежал от охраны… в тот день. Не хотел, чтобы нам с тобой мешали.
– В чем мешали? – просто повторила за ним, не вдумываясь в его слова и свой ответ.
– В этом, – Макс, наклонившись, коснулся легким поцелуем приоткрытых губ…
Глава 21. Признавательная… или «Дураки с тобой мы оба, дураки, Растеряли все что было сгоряча…»
(от лица Ани)
Сжимала телефон, еще слыша отголоски Машиного голоса, и не верила, что все позади. В прошлом эти два кошмарных дня, когда жила только страхом и надеждой. Дочка в безопасности и можно расслабиться. Эти два дня вряд ли сотрутся из памяти. Номер, который дала мама, так и не ответил, добавив новых страхов за дочку. Хорошо ненадолго, я не успела сойти с ума от переживаний, куда опять делась моя девочка. Виктор позвонил одному из братьев Шалых, и через пятнадцать минут я разговаривала с Машей. Плакала и смеялась от облегчения, не веря, что все обошлось. Виктор, поглядывая на меня с опаской, не спрашиваясь, завернул в кафе.
– Все закончилось, Аня, – он протянул платок и сам промокнул слезы. – Успокойся. Теперь можно не волноваться. Мы перехватим Шалых по дороге в Москву. Не получится, значит, наведаемся к Зубову. Скоро Маша будет с тобой. Я обещаю, что доставлю вас обеих домой.
Я не знала, кто этот Зубов. Маша упоминала эту фамилию, рассказывая без подробностей о парне, спасшем ее в лесу. Все откровенные разговоры, слезы, из-за пережитого ею, еще впереди.
Виктор заглушил двигатель, а я, не отдавая себе отчета, обняла его, радуясь, что все позади. Давно позабытое чувство лишь слегка всколыхнулось внутри и развеялось, как туман. Тело давно забыло, как это – быть с Виктором. Сейчас обнимала совершенно чужого мне человека просто от переполнявших меня эмоций. Он замер на мгновение, и руки бережно прижали к себе. Небритая прохладная щека коснулась шеи. Он невольно вдохнул мой запах. Именно мой, без духов и дезодорантов.
Под ладонями напряглись железные жгуты мышц. Запах, его знакомый, пробивающийся через аромат парфюмерной отдушки, кружил голову. Ощущение силы и надежности – вот что исходило от самого Виктора. Он всегда таким был. Вот чего мне всегда не хватало в других. Мужчины, которые пытались подкатывать ко мне, всегда проигрывали рядом с ним. Я ощущала себя идиоткой, забредшей на болото, где все зыбко ненадежно и вот-вот прорвется под ногами, и тебя затянет в самую трясину. Все оба раза уходила сама. И почему к самостоятельным женщинам вечно жмутся эти… сопляки– переростки. Можно подумать, сильным женщинам нужны слабые мужчины. Это же не выбор женщины быть сильной. Это вынужденное состояние.
Поймала себя на ощущении, что с Виктором вернула свое, давно потерянное. Слезы, которые мочили его джемпер, были не только от радости, но и непонятной грусти, что так много времени упущено не с теми и одной, когда свое было рядом. Этот мужчина – мой мужчина, не присвоенный из каприза, а проверено мой, долгое время мучил себя, мучил других. Но сейчас, обнимая меня, почувствовал ли, понял, что это я… та самая его женщина. Дошло ли до него, как дошло до меня, или мы снова разойдемся и больше никогда не увидимся.
– Успокойся. Все закончилось, – ладонь утешающе гладила по спине. – Сейчас ты выпьешь горячего чая и что-нибудь съешь, или сама попадешь в больницу, – он почти насильно вытащил меня из машины и повел к одному из типовых кафешек, которых теперь в каждом населенном пункте пруд пруди.
Я даже не сопротивлялась, следуя за ним по дорожке, по ступенькам, в двери… Вытирала на ходу слезы, стараясь не смотреть на встречных. Совершенно обессиленная, сейчас хотела лишь увидеть дочку и выспаться.
Виктор предлагал, спрашивал что-то, я только кивала, не вдумываясь в его слова. Послушно ковыряла в тарелке, поставленной передо мной, и отхлебывала из чашки. Спроси меня, что именно ем, я бы не ответила. Вкуса еды не чувствовала. Шумной обстановке не придавала значение.
– М-да, не «Марусенька», – посетовал на качество сервиса Виктор, решительно отодвигая блюдо, к которому едва притронулся.
– Любишь только хорошую еду, – констатировала факт.
Немного поев, почувствовала прилив сил и сонливость. Вяло водя вилкой, вырисовывала на блюде замысловатые узоры красным соусом.
– В этом мои привычки не изменились. Ты же помнишь? – Я поймала на себе пристальный взгляд. Подбородок лег на сцепленные в замок пальцы. – Ершова Аня… Анечка… Нюся…
– … имя какое-то кошачье, – повторила машинально я его вечную присказку из той, другой жизни.
– Помнишь, значит. Почему сразу не сказала кто ты? Что за игра, Аня? Я бы в любом случае помог тебе и твоей дочке.
– Нашей дочке, – поправила его. Скрывать правду больше не имело смысла: – Я тогда ждала тебя в общежитие, чтобы рассказать про беременность. Но пришел не ты, а Маринка. Она показала мне фото заявления в ЗАГС. Как ты заполнял бланк…
– И ты сбежала, ничего мне не рассказав, – он продолжал меня разглядывать, – из-за фотографий?
– Виктор, ты так легко поверил, что брат, которого я обняла – это мой парень, от которого я беременна. Ты не стал проверять. Может, ты искал повод, чтобы расстаться со мной, – напомнила ему его же откровения. – Чтобы я тебе тогда доказала? Тогда тестов на ДНК не было. И твои богатые родители не разрешили бы жениться на… бедной студентке. Да еще беременной.
– В любом случае ты должна была рассказать, – отчеканил он. И я с ним согласилась. Он отец и имел право знать правду. А дальше, что делать с правдой, его решение. – Почему ты не попросила помощь на дочку? Ты же жила на пособие и помощь матери.
– У тебя деньги были лишние? Решил помочь чужому ребенку! – не поверила я.
– Твоему ребенку, Аня. Твоему, а не чужому. Я был молодой и дурак, и решал быстрее, чем думал. Да, я ревновал к… Не представляешь как. Не подходил к твоему этому специально – боялся, что убью. Но потом меня отпустило. Я писал тебе. Когда узнал, что воспитываешь девочку одна, присылал переводы пару раз на твой адрес и имя. Они не вернулись…
Слушала и не верила. Я-то была уверенна, что Виктор счастлив с Мариной. Они отложили свадьбу, но потом все равно поженились.
– Я ничего не получала… никаких писем и денег, – растерянно смотрела на Виктора, уверенная, что он не шутит. Внезапно меня осенило, откуда мама брала деньги на дорогую, красивую коляску и игрушки Маше. – Это мама… говорила, что премию получила. Так вот откуда деньги…
Хотелось тут же набрать ее и выяснить, какого она тиранила меня и Машку, оскорбляла Виктора, если он пытался выяснить, что со мной, поговорить, помочь.
– Рад, что мы все выяснили. – Я заметила облегчение на его лице. С чего бы он ждал от меня скандала. Я и раньше не скандалила, или это его бывшие такие… темпераментные, орут при любой проблеме. Он точно прочитал у меня на лице мысли и невесело усмехнулся:– И как ты жила все это время?
Еще под впечатлением от вероломства мамы, я плохо соображала, что отвечаю. Сказала, что вертелось в голове – правду.
– Ждала.
– Кого ждала? Меня? – С его стороны было самонадеянно утверждать такое, но он был прав.
Можно было и так сказать. Я ждала нашей встречи, придумывала, что скажу, чтобы зацепить побольнее. А теперь все выяснили, и сказать нечего. Оба хороши: на двоих одно полушарие, и думали мы им по большим праздникам.
– Вот этого. Возможности поговорить. Рассказать тебе про Машу. Познакомить вас.
– Мы уже, – впервые за все время Виктор улыбнулся. – Бабка с дедом будут в восторге от внучки. Они меня замучили, требуя внуков. А тут уже взрослая умница и красавица – вся в маму. Спасибо тебе за нее. Я уже не надеялся. Такой подарок… бесценный.
Его ладонь легла на мою сверху и сжала пальцы. Я даже не пыталась освободиться. Этим жестом он благодарили и предлагал поддержку. Честно говоря, я устала. Не только за эти два дня, но за всю предыдущую жизнь. Устала одна нести на себе весь груз проблем, вины, ответственности. Это мамы с ее неуемной энергией хватало и на своих и на чужих. Мой энергетический ресурс почему-то не восстанавливался. Мне нужно было то самое плечо – сильное, мужское.
– Ты ведь позволишь… – начал Виктор.
– Начать все сначала? – брякнула, выдавая свои мысли.
М-да, мать… Совсем разучилась говорить с мужчинами. Мастер по отпугиванию возможных кавалеров. Ты ему еще брак предложи или по ипотеке за себя заплатить…
– Зачем сначала? Нет, Аня, у нас с тобой было все сказочно, – он даже не улыбнулся, произнося это слово.
Здорово же тебя приложила бывшая Марина и иже с ней.
– Сказочно, – эхом повторила за ним.
Сама я ничего сказочного в наших отношениях не видела. Обычные влюбленные студенты. Первое сильное чувство у обоих еще не вымаранное предательством и изменами. Мы не ссорились ни разу – времени не было на ерунду вроде выяснения отношений. Липли друг другу при каждом удобном моменте, точно знали, что наша любовь ненадолго. Над нами посмеивались, но больше из зависти. Взаимность – редкое чувство. А пронести его сквозь годы – на такое способны единицы.
– Именно. Потому предлагаю продолжить, только с умом. Другая женщина мне не нужна. Это я точно знаю.
– Я подумаю, – уклончиво ответила, смущенная его последним заявлением.
Никогда не любила громких заявлений от мужчин об их непоколебимой верности.
Особенно от красивых и богатых.
– Выпью за твое согласие, – он поднял стакан минералки: – И за перспективы.
– Ты о чем? – не поняла я.
Соображала плохо, мысли вяло копошились, мозг требовал законный отдых – сон. Но Виктор выбрал именно этот момент, чтобы все решить.
– О будущем. Я выкуплю у Шалого его часть «Марусеньки» и буду расширяться. А ты…
– Но я не специалист в ресторанном бизнесе, – перебила его, не представляя, как смогу ему помочь.
– У тебя будет другая задача. Мне нужен наследник.
Он не шутил, даже мускул не дрогнул на лице. Вспыхнувшая было радость – угасла. Мне никто не предлагал руку и сердце. Виктор говорил о ребенке, не семье. Ребенок нужен, а я – нет.
– Только наследник? – решила уточнить, чтобы послать его сразу.
– Не только, – он буквально впился в меня взглядом: – Не испугаешься выйти за дважды разведенного?
Ах, он о том, что две женщины посчитали его невыносимым.
– Я ни разу не была замужем: – Для всех это показатель скрытых дефектов. Никто же не поверит, что женщина сама не хочет Все уверенны, что ей не предлагают: – Ты дважды разведен. Наверно, мы идеальная пара.
– Это как в анекдоте, получается, – хмыкнул Виктор.
– В каком это? – полюбопытствовала я
– Двое в постели. Она: – Милый, а ведь когда-нибудь мы поженимся. Он (задумчиво, выпуская дым в потолок): —Да кому мы нах..р нужны… – он улыбнулся такой знакомой улыбкой. – Ты нужна мне, Аня. Выходи за меня замуж. Повторюсь, другая мне не нужна, только ты. Можешь недолго подумать и ответить согласием.
Еще девочкой представляла себе, как это случиться, – предложение стать женой. Романтика: ночь, свечи, дыхание моря. Я красавица необыкновенная. Он – точно сказочный принц. По факту: обычное придорожное кафе. Вокруг обедают уставшие люди. Все буднично и обыденно. И Виктор с предложением как бы меду делом. Но это мелочи. Видно, что он серьезен. Но почему так уверен в своем решении? Он совсем меня не знает. Я изменилась за эти годы.
– Да, это было самое романтичное предложение выйти замуж, – не удержалась от шпильки.
– Я умею быть оригинальным. – Он прикоснулся к пальцам губами.
С ответом Виктор не торопит. Сначала нужно рассказать все Маше. Поставить маму перед фактом. У меня еще есть время привыкнуть к самому Виктору и мысли, что моя жизнь изменится. А пока остался еще один вопрос…
– Когда ты понял, что я – это я?
– На автомобильном паркинге, – тут же ответил Виктор. – Но решил, что у меня глюки. А вчера догадка подтвердилась.
– Значит, ты все время знал, – удивилась я его выдержке.
Ни разу не дал понять, что узнал меня. Не позволил эмоциям взять верх.
– Догадывался. Но тогда важнее было найти дочку.
Это его уверенно сказанное «дочку», а не «твою дочку», убедило меня дать нам с Виктором еще один шанс на счастье. А с мамой разговор еще впереди. Если она прятала его письма и получала переводы по моему паспорту, то должна ответить за это.
