Текст книги "Ненавижу блондинов (СИ)"
Автор книги: Светлана Титова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 12 страниц)
Глава 4. Когда я ем – я глух или… кто меня за язык тянул
Дверь перед нами услужливо распахнули. Охрана едва не в пояс кланялась Максу, называя Максимом Романовичем. На меня дружно и бесстрастно косились. От такого внимания немного нервничала, но старалась делать вид, что все так и должно быть. Переживала до момента, когда запах свежей выпечки долетел до носа и отключил страхи. Но до вожделенного блюда с чем-нибудь съедобным, добраться скоро не судьба, Макс притормозил на входе. Он разговорился с девушкой-хостес, приветливо улыбнувшейся нам обоим.
Мне оставалось глазеть по сторонам и считать мух. Народу в зале, несмотря на давно закончившийся обеденный перерыв, битком. От нечего делать, разглядывала интерьер, бревенчатые стены, расписанные под хохлому потолок. Красные ковровые дорожки. Вышитые красными петухами полотенца и скатерти, пузатые самовары, связки баранок. При входе чучело бурого медведя в картузе с ромашкой и с балалайкой. Ожидаемо для названия «Марусины пышечки».
Я засмотрелась на репродукцию «Тройки» Самокиша, забыв, куда и с кем пришла. Завораживающе. Чем пристальнее вглядывалась в мазки, тем больше сомневалась, что это репродукция.
– Маш, идем, – Максим тронул меня за плечо и жестом указал следовать за девушкой, указывающей путь к свободному столику.
Девушка убрала табличку «стол заказан» и пожелала нам приятного аппетита. Столик стоял у окна. Мне с моего места была видна улица и припаркованный «порше». Зачарованно любовалась машиной, снова улетев мыслями в мечты, не замечая взглядов Максима.
– Ты с девушкой! – Удивленный возглас полного шатена лет тридцати вернул мое внимание. – Не ожидал от тебя, вот честно, – повернувшись ко мне, парень улыбнулся и представился:– Геннадий Ветров. Можно я присяду? Очень интересно познакомиться с девушкой Макса.
Не дожидаясь моего разрешения, толстячок приземлился на соседний с Максом стул, с неподдельным интересом пройдясь по мне оценивающим взглядом. Почувствовав на себе взгляд, скосила глаза. У входа на кухню собрался, кажется, весь персонал ресторана, незаметно пытающийся разглядеть наш столик.
Да что тут происходит?! Что с Максом не так, что все на меня пялятся, как на Мессию?
Я уже догадалась, что эти двое друзья или очень хорошие знакомые. И Макс привез меня именно в этот ресторан не просто так. Открыла рот, представится, как блондин меня опередил.
– Гена, кончай паясничать. Это моя знакомая Маша, – представил меня Максим. – Нам бы пообедать. И давай без дежурных блюд. Кстати, Виктор Павлович был сегодня? Про меня спрашивал?
– Очень приятно, – глядя на меня, расплылся в улыбке Геннадий, мало похожий на стройных и расторопных официантов, сновавших по залу. Он словно не слышал вопроса – И давно вы, Маша, с Максом? Макс, оказывается, скрытный. Встречается с девушкой, а друзья ни сном, ни духом.
Гена упражнял свою фантазию, приписывая мне и блондину несуществующие отношения. Макс молчал, не спеша разуверять друга. И отдуваться пришлось мне. А я могу только правду.
– Мы не с Максом. Я просто знакомая Максима. Обед у нас… чисто деловой, – прояснила ситуацию для Гены.
Но Гена мне ни на мгновение не поверил. Он согласно покивал, но выражение лица оставалось неизменно радостным и хитроватым.
– Ди-ла-вой…ну тогда конечно, – понятливо протянул он, заговорщицки подмигнув. – Вы уже определились с выбором, Маша?
– Я… – растерянно глянула на Макса.
Платил он, и я как-то не подумала, что надо бы поинтересоваться, на какую сумму могу рассчитывать. Наглеть не хотелось. Все же не так значителен мой добрый поступок.
– Как обычно и мне, и Маше, – сделал заказ Максим, даже не глянув в меню. – Ген, я про Виктора спросил.
– Да, Селиверстов тебя искал, названивал, – посерьезнел Гена, передав заказ Макса официанту. – У него проблемы какие-то. Что-то с договорами о поставках напутано. Это то, что я услышал из его крика. Ввалился, как обычно, утром. Орал в трубку, Лизу до слез довел. В общем, барин явились. Лиза уволилась.
– Опять после ночи в кабаке, – сморщился Максим, когда Геннадий коротко кивнул, подтверждая его предположение.
– Я тебе давно советовал выкупить его долю. Он тонет все глубже и тебя потянет.
К нам уже спешил официант с уставленным горшочками подносом, расписанным хохломской росписью, в руках. Заметив его, Геннадий встал, пожелав мне приятного аппетита, удалился. Официант, ловко расставив тарелки, удалился в том же направлении.
– Маш, я выйду. Мне нужно позвонить, – Макс поднялся и пошел к выходу.
У меня мелькнула мысль, что он попросту сбежал и расплачиваться придется мне. Разбежавшиеся из-за появления Гены работники, снова кучковались у входа, наблюдая за нами. А сейчас начали живо обсуждать ситуацию. Неприятную ситуацию, но не смертельную. Мне придется оплатить заказ самой, но тогда с завтрашнего дня перехожу на макароны.
Прошло минут двадцать ожидания, за которые ничего ровным счетом не произошло. Хотя нет, напрочь пропал аппетит и чувство голода, и подтвердилась моя версия, что Макс сбежал. Припаркованная машина Макса исчезла. Я даже не заметила, когда блондин уехал.
– Закажете что-то еще? – официант нарисовался, выжидательно глядя на меня.
Видимо ожидал истерику или возмущение с моей стороны. Может слезы и уговоры.
Вот только он не знал, что блондин Макс повел себя вполне предсказуемо, в моей вселенной, где все блондины – предатели. И один уже сделал настолько больно, что даже если все остальные соберутся пакостить мне все вместе – не причинят и десятой доли той боли, что сейчас почти не болела.
– Нет. Счет, пожалуйста.
– Расплачиваться будете наличкой или картой?
– Картой…
Передо мной лег лист с суммой почти такой, которую я нарисовала себе в уме. Чуть меньше. Ровно на сумму, которой хватит на слойку и пакетик с растворимым кофе, чтобы не умереть с голоду вечером.
Я достала карту и протянула официанту, прощаясь с гревшим совсем недавно душу расчетом, который получила еще утром.
– Что здесь происходит?
– Рассчитываюсь за обед, – начала объяснять я.
– Я спрашивал не тебя, Маша. Извини, что задержался. Пришлось перегнать машину на стоянку. Я задержусь. – Он смотрел на перепуганного его появлением официанта, не ожидавшего такого поворота дел – Михаил, повторяю, что здесь происходит?
Мне стало жаль парня, побледневшего настолько, что каждую веснушку на лице пересчитать можно. Они с Максом ровесники, но чувство такое, что Макс или старше, или выше по положению. Он тут решает? Папочкин ресторан? Или щедрый отец подарил сыну бизнес?
– Ваша гостья симпатичная девушка, – вдруг выдает на полном серьезе официант. – Я познакомиться хотел… оригинальным способом.
Большего бреда мои уши никогда не слышали. Глупейшая отмазка. Особенно учитывая тот факт, что у него в руках моя кредитка.
– Познакомиться в рабочее время, – негромко произнес Максим. – Миша, если ты вернешь карту девушке и испаришься немедленно – уйдешь по собственному. Если задержишься хоть на секунду – уволю с волчьим билетом. Что не понятно?
Миша быстро исчез, благоразумно не стал испытывать судьбу. А у меня появились вопросы к Максиму. Но задать их я так и не успела.
– Что это такое? – Макс кивнул на карту, лежащую на краю стола – Ты серьезно собиралась расплатиться на обед? За нас обоих?
– Да, собиралась.
– Обед должен я. Почему ты не взяла мой номер телефона у Гены, не позвонила? Это логичнее.
– Как ты себе это представляешь? Я пришла с парнем, он сбежал, а я даже номера его не знаю. Мне бы его не дали. И зачем? Скандал тебе устроить? Сама виновата. Поверила. хотела сказать «белобрысому», но прикусила язык.
– Заплатила, а потом бы винила себя, окажись я проходимцем, – сделал вывод Макс, успокаиваясь.
– Ответственности с себя не снимаю. И… на ошибках учатся.
– Маша, ты так ничего не съела – не нравится? Если холодное – заменят.
– Нет аппетита, – пожала плечами.
Хотелось сделать вид, что произошедшее не задело, но задело же.
– Ты извини, я сразу не признался. «Маруся» – это моя сеть ресторанов. Я совладелец. Ты моя гостья. С тебя не имели право требовать оплату. Миша будет уволен. А Гена получит выговор.
Я, конечно, сочувствовала Мише. Но он заставил меня пережить несколько неприятных минут, за что поплатился. Шутник недоделанный. Это был мой шанс. Место официанта в этом ресторане освобождается. Передо мной сидел владелец, и кто, как не он, мог помочь мне с работой.
– Макс, я бы хотела на его место. Миши. Поработать у вас. Официанткой. На лето. Можно?
– Тебе деньги нужны… сколько?
– Макс, деньги нужны всем.
Спасибо за предложение, но мне нужна работа. Ты бы очень выручил, если бы взял меня поработать. С координацией у меня порядок, ис… – глянула в сторону кухни, – чувством юмора и такта тоже. Я не хамлю посетителям. Вообще не хамка. Клиент у меня всегда прав…
Я нахваливала себя, все больше тушуясь под пристальным взглядом Макса. Он смотрел так, точно я просилась на работу в Пентагон, не меньше.
– Я тебя понял. Держи. – Он протянул мне прямоугольник визитки, выуженный из визитницы. – Это именная. Считай твой пропуск. На ней адрес. Завтра выходной. Тогда в понедельник подойдешь по адресу. Центр. Москва-Сити. Насчет твоей работы я договорюсь. Ты же закончила что-то там…
– Два курса гражданского права.
– Отлично. Этого хватит, чтобы в офисе кофе варить. На серьезную должность не рассчитывай – ты же только на лето. Думаю, справишься. Только в компании строгий дресс-код. Офисный костюм обязателен. Если нужна помощь – не молчи, обращайся. Не переживай, я не обеднею. Вычту у тебя из премии. Надеюсь, ты не в Бутово живешь. Добираться нормально? Сам бы тебя подкинул, но у меня дела.
Я сжала черный матовый прямоугольник с оттиском золотом имени Максим Шалый, логотипом и номером телефона. Фамилию точно слышала. Кажется, на лекциях кто-то из профессуры упоминал однофамильца Макса или родственника. А мальчик-то точно не простой, а «золотой», как буковки на его визитке. Значит, надо держаться от него подальше. Что там классики говорят? Минуй нас пуще всех печалей…
– За возврат телефона это слишком.
– Принципиальная Маша Ершова, – словно для себя констатировал Макс. – Не хочешь работать в офисе? Предпочитаешь официанткой? Ты понравилась Гене, и проблем устроиться сюда у тебя не будет.
Он отхлебнул уху с ложки, облизнулся, а я залипла на его губы. Раньше мне в голову не приходило «так» рассматривать парней. Бабушкино воспитание научило сторониться любой высказанной в мой адрес симпатии. Мальчишки вечно что-то ломали, дрались, шумели, подтверждая мнение бабушки – шалопаи и нет им веры. Растут, как трава при дороге, и вырастут из них подлецы.
Но Макс совсем не походил на других. Все, что он делал было нереально красивым, точно он тысячу раз до того отрепетировал каждый жест и слово перед зеркалом. Мне казалось, мы живем с ним в фильме, где все герои «слишком»: красивые, умные, правильные. Он совсем не казался опасным, как другие. Как любой идеальный, киношный герой он притягивал внимание. Я не могла не любоваться им. Сам он вряд ли сознавал, какое впечатление производил.
Вопросительно-насмешливый взгляд «героя» привел в себя, я открыла крышку на горшочке, разглядывая жаркое. С трудом вспоминала, как и чем это едят. В другом горшочке исходили ароматным парком пельмени. К ним прилагались соусы и сметана.
Выпад про симпатию Гены я проигнорила. Мне он не понравился. И дело не в его фигуре или манере общения. Гена в этом ресторане начальство, а персонал совершенно распустился. Вверенные ему сотрудники пасли нас всем табором минут пятнадцать – не меньше. Я глазастая – все вижу.
– Спасибо, Макс, – прям от души поблагодарила его. – Но я постараюсь как-нибудь без личных звонков. – Слизнула с испачканных губ сметану.
Макс завис ненадолго, но тряхнув блондинистой челкой, рассеянно поинтересовался:
– Почему? Можем поболтать про… бином Ньютона, например, – вернул мне подкол про математиков, хитро щурясь и уминая пельмени.
– Я-то с удовольствием. Люблю поболтать ни о чем. Но как представлю, под каким именем буду записана у тебя… – покачала головой. – Какая-нибудь Маруся… м-м-м… – на ходу придумывала сочетание слов, характеризующее меня, но в духе Макса.
Но, как всегда, ничего стоящего не придумывалось. Наевшись, потеряла всякую способность оригинально мыслить.
– Не можешь выбрать между «красивая» и «умная»? – с ехидством поддел меня Макс. – Извини, но этот ник у меня уже занят.
Довольная улыбка украсила лицо блондина. Он даже жевать перестал. Наверняка придумывал очередную шуточку или мое имя начнет рифмовать. Маша ни с чем хорошим не рифмуется.
Нужно срочно отвлечь его от этого дела. Вопрос какой-нибудь задать. Какой же… Думай, Маша, думай…
– Название ресторана, как я понимаю, – это твоя идея? Очень оригинально. Сразу можно догадаться, о чем думалось в тот момент. Пышечки – это так… сексуально…
Он уже хотел мне ответить, когда на стул рядом со мной опустилось грузное тело. В мою сторону дохнуло сигаретами и резким, мужским парфюмом. Блондин за сорок в помятом костюме и несвежей рубашке, расстегнутой у ворота. Когда-то он считался симпатичным, но правильные черты уродливо расплылись, лицо опухло, под глазами залегли мешки, на теме топорщились редкие светлые кудри. Отталкивающий образ дополнял общий неряшливый вид.
– Макс, какого лешего, я целый день не могу до тебя дозвониться! – рявкнул мой сосед – Черт, голова трещит.
От ядреного запаха перегара у меня заслезились глаза, и кулебяка попросилась наружу. С лица Макса слетела улыбка, он сжал губы, с которых готовы были сорваться грубые слова. Выдохнув, он тихо произнес:
– Витя, если ты не заметил, я обедаю с девушкой. Подожди меня в кабинете. Мы поговорим минут через десять.
Глава 5. Узнавательная… или и на осинке родятся апельсинки
– Бабы до добра не доведут, – назидательно произнес Витя и, не думая уходить. – Сначала поют сладко, а не нужен станешь – ноги об тебя вытрут… И э-эх. трубы горят..
Схватив мой стакан с водой, он жадно, с неприятным хлюпающим звуком вылакал весь. Я поморщилась, когда струйки потекли по заросшей щетиной шее, за расстегнутый ворот. Максим молча отвернулся, виновато глянув на меня.
Почему он терпит? Почему не выставит его? На входе же дежурит охрана. Или они под старину косят, юродивых нарочно подкармливают. Чтоб уж совсем аутентично казалось. Только часики бы «юродивому» попроще и одежду. Костюм хоть и мятый, но видно, что не из дешевых. Для рубища уж слишком богато. Или для Москвы в самый раз.
Обед был окончательно испорчен. Я зло поглядывала то на Максима, то на непрошенного гостя. За последний час меня уже второй раз пытаются оскорбить, а Макс не особо реагирует Для него оскорбительное поведение в порядке вещей? Или этому «юродивому» разрешается все?
Грохнув стаканом о столешницу, Виктор ладошкой вытер рот. Я отвернулась, заметив, что от его пальцев на скатерти остались грязные пятна.
Еще откровенное свинство терпеть… Верный знак, что обед затянулся, и мне пора честь знать.
– Будешь? – Виктор кивнул на мясо в горшочке, мазнув по мне безразличным взглядом.
– Угощайтесь, – нервно сглотнула, глядя как Виктор, точно не евший несколько дней бомж, жадно цапнул мой горшочек, не побрезговав уже початым блюдом.
Шумно сопя, он принялся уминать жаркое, попивая мой отвар из ягод, ныряя кусочками хлеба в соусницы. Каждый раз как его рука взлетала над столом, я вздрагивала. Заметила, наглел местный «юродивый» только со мной, еду Максима не трогал.
– Чего не доедаешь блины?
– Спасибо, сыта, – булькнула, мысленно добавив «по горло», отвернулась от малопривлекательного зрелища – Приятного аппетита.
И как двое мужчин могут так по-разному есть. Одним любуешься, а от второго тошнит. Алина соседка утверждала, что мужчина как ест, так и сексом занимается. Шутила, наверно.
– Добрая какая, – На этот раз я удостоилась более пристального взгляда – Все вы добрые, а потом куда все девается… Куда?
Виктор с силой стукнул зажатой в кулаке вилкой по столешнице. С нее сорвался соленый огурчик и улетел в сторону стола, где обедали четверо. Оттуда послышался возмущенный вопль.
– Виктор, ты перешел все границы! Тебя за стол не приглашали. Дождись меня в кабинете, я сказал! – рявкнул на весь ресторан возмущенный Макс.
Я вздрогнула, не ожидая от Макса взрыва эмоций. Несколько посетителей удивленно покосились в нашу сторону. Крик, как ни странно, подействовал на бомжа»
– Ладно, ладно, не кипятись, Макс, – заискивающе заулыбался бомж – Девушка же не в обиде, да? Это твоя девушка?
Он громко икнул и уставился на меня заплывшими глазками, ожидая подтверждения своим словам. Я кивнула, вымученно улыбаясь, не понимая, что еще меня здесь держит.
Всегда не любила пьяных. А этот экземпляр вызывал во мне особую гадливость. С удовольствием оказалась бы от него как можно дальше. Напряглась, впившись ногтями в край вышитой скатерти. Из-за вбитых с детства манер приличия оставалась на месте. Сжатая, как пружина перед броском, старалась почти не вдыхать крепкое амбре соседа. Чувствовала, как глазки скользят по моему лицу, изучая каждую черточку. Для мужика, мучимого похмельем слишком долго и пристально. Шестым чувством поняла, что сейчас должно произойти что-то из ряда вон. И интуиция не подвела.
– Нюська? – с сомнением в голосе хрипло каркнул Виктор. – Это ты?
Невыразительные, выцветшие глаза с удивлением и недоверием остановились на мне. Он пару раз обалдело моргнул, махнул перед лицом ладонью, точно хотел развеять образ. Это стало последней каплей в чаше моего терпения. Не глядя на Виктора, я подорвалась с места.
– Макс, спасибо. Мне уже пора, – торопливо кинула в сторону нового друга, и сорвалась с места, почти бегом пробираясь к выходу, сама не зная чего испугалась.
Может быть того, что пьянчужка назвал меня именем матери. Не банальной Наташей или Леной, каких пруд пруди и можно, обознавшись, легко перепутать. Но тем, домашним, которым ее называла только бабушка. Этот странный Виктор обознался, но лишь частично. Он узнал во мне маму, значит, был с ней знаком. Не удивительно. Она училась в этом городе почти двадцать лет назад. У нее могли остаться знакомые и друзья. Виктор мог быть одним из них. Тогда почему он так меня напугал? Почему от его голоса и «Нюси» меня до сих пор колотит? Жаль, я его не сфотографировала. Отправила бы маме на опознание. Она наверняка узнала бы давнего друга. Вспомнив его обрюзгший вид и опухшее лицо, попыталась вспомнить, на кого он мог походить из маминых знакомых, оставшихся памятью на немногочисленных фотографиях.
Выйдя на улицу, довольно выдохнула, почувствовав необычную легкость. Точно сбросила с плеч тонну весом. Ситуацию постаралась забыть и выбросить из головы. Последнее дело портить настроение из-за Макса или Виктора. Мне с ними детей не крестить, чтобы еще забивать всем этим голову. Сегодня и завтра я отдыхаю, а в понедельник на собеседование. А может и на работу, если Макс не врет.
Замерев на месте, бездумно смотрела на бегущих прохожих и непрерывный поток машин. В голове не было ни одной ясно оформленной мысли. Уставший от занятий мозг требовал отдыха, поездки на море или за город. Желательно, чтобы речка или пруд и обязательно тишина.
– Ты чего сбежала вот так? Испугалась? – Рядом нарисовался Максим. – Извини за Виктора. У нас с ним общий бизнес. Приходится его терпеть. От него жена ушла… вторая. Детей нет, с родными в ссоре. Вот он и запил, – точно его компаньона это оправдывало, объяснил Макс, отводя меня в сторону. – А так он мужик неплохой.
Он прихватил мою ладошку и рассеянно перебирал пальцы.
– У него белая горячка. Он принял меня… – хотела сказать за маму, но на ходу исправилась:– за другого человека. Его наркологу показать нужно. Пролечить в больнице. Он же опасен для себя, и для других.
– Не преувеличивай. Ну, обознался человек, с кем не бывает, – пожал плечами Макс, разглядывая меня с заметным интересом. Вроде интереса энтомолога, думавшего, что я обычная муха, а оказался новый вид. И он прикидывает, не слава первооткрывателя его ждет– Или ты переживаешь, что мужик сгорит от разбитого сердца?
В словах Макса слышался сарказм, скрывавший горечь. Похоже, тема разбитого сердца – проблема не только Виктора, но и его не обошла стороной. Неужели кто-то из смертных смог серьезно зацепить ледяного красавчика! Он ее любил, она не оценила, и теперь он – одинокий волк, прячущий страдания глубоко внутри. Так вот почему его друзья так удивляются любой новой девушке рядом с ним.
– Он мне никто, – не торопясь выдернуть ладонь из его пальцев – Почему я должна за него переживать? Не очень-то он похож на жертву коварных дамочек. По нему видно, что он не нуждался в этой жизни, и внешностью бог не обидел. Наверняка у самого рыльце в пушку.
Про бумеранги, которые летят, я благоразумно опустила. Макс молчал, слушал меня и что-то прикидывал, поглядывая на дверь ресторана. Я ждала, не зная, как откланяться и уйти. Наконец он родил идею:
– У меня есть полчаса свободных. Если недалеко живешь – подкину к дому.
Или он хотел узнать, где я живу, или так не хотел разговаривать с хамоватым компаньоном Виктором, которого совсем недавно нахваливал. Вряд ли дело было во мне, симпатии к себе в его глазах я так и не заметила. Но отказаться прокатиться на машине своей мечты не смогла. Еще разочек, тем более жила я недалеко. С одногруппницей на двоих снимали комнату в небольшой двушке с бабулей-хозяйкой. При заоблачных ценах на съемное жилье в столице, нам еще повезло, что она жалела двух студенток и не требовала неподъемных сумм.
– Довези. Разумеется, не откажусь.
– Дело в машине. Понравился мой «Порше», – констатировал факт Макс, когда мы снова нырнули в кондиционированную прохладу салона.
В голосе звучала еле заметная обида. Его задело мое равнодушие к его персоне. И чего вдруг? Я же объяснила, что блондины мне не симпатичны. И за сутки мое мнение точно не изменится. Правда к аромату его дезодоранта я уже привыкла, к ехидным шуточкам тоже, привыкну и к блондинистым волосам… если, конечно, это будет его единственный недостаток.
– Понравился, – не стала отрицать, любовно оглядывая панель, мысленно представляя себя за рулем.
– За руль хочешь? Могу дать прокатиться – Он легко перестраивался, успевая говорить и следить за дорогой.
Прозвучавшее предложение насторожило. С чего бы такая неожиданная щедрость. Как-то сразу понятно, что он не раскидывается такими предложениями направо и налево. Чего вдруг я заслужила его доверие или тут кроется подвох.
– Колись в чем подвох?
Слишком уж много плюшек выдает судьба за один день. Так же не бывает? Или это за всю мою предыдущую жизнь накопилось?
– Во всем видишь негатив. Считай, Дед Мороз получил твое письмо и решил исполнить желание Машеньки, которая хорошо вела себя целый год. Как тебе такой вариант? Ты же хорошо себя вела этот год? – Он прищурился и посмотрел так, точно ему принципиально было хорошая ли я девочка.
– Машенька вела себя идеально, – успокоила его – Нигде, ни с кем и никогда… и не планирует. Доволен, Дедушка Мороз?
Последнее сказала специально для него, чтобы ничего себе не воображал. Бабуля, отпуская в Москву, предупредила, что сначала диплом, а потом всякие шуры-амуры. С детства вбитой в голову настороженностью по отношению к парням не трудно было воздерживаться от предложений встречаться со стороны одногруппников. А глядя на страдания подруги, расстававшейся с парнем-изменником, воздержание казалось даже преимуществом.
– Принца ждешь? – подколол Макс.
– Мужа, – буркнула я, думая, как повернуть разговор в нужное мне русло.
Мне совсем не нравилось, что Макс любую тему начал переводить на меня, зачем-то интересуясь подробностями жизни. – Ясно. – Мне показалось, он едва сдерживался, чтобы не смеяться.
Ну, с ним все понятно. Макс – сторонник свободных отношений до брака. Такие, как я, ему кажутся чудиками, динозаврами и пережитками прошлого, мягко говоря.
– Тоже считаешь, что жена должна быть опытной, – сощурилась я, забыв про дорогу и все на свете.
Это, пожалуй, был единственный момент, в котором я соглашалась с бабушкой. В этом деле торопиться не стоит. Вспомнился спор с соседкой по комнате, которая утверждала, что мужчинам нравятся женщины опытные. По их мнению, с такими как я много возни, а удовольствия ноль. Меня, конечно, обижало ее пренебрежение. И возникал закономерный вопрос, кто же те несчастные, что возятся себе в ущерб с неопытными, делая их опытными. Я даже не стала злорадствовать, когда Миша бросил ее, и решил подкатить ко мне, ломая ее теорию про неопытных. Он был, конечно же, послан мной, но слова подруги больше на веру не принимала. А Макс оказывается тоже такой… Вот от него, такого идеального с виду, не ожидала.
Он глянул на меня в недоумении и фыркнул, точно я сморозила полную дичь. Я вздернула подбородок, но прикусила язычок, давая себе слово, не болтать о том, в чем не очень хорошо разбираюсь.
В его глазах я теперь деревенщина дремучая, вчера спустившаяся с пальмы и чудом научившаяся говорить.
Мой мобильный очень вовремя ожил, сообщая, что мама вспомнила обо мне. Последнее время она все больше напоминала бабушку, и при каждом звонке повторяла, что я должна быть осторожна. Я терпела и соглашалась, это же мама. Но достали ее нравоучения конкретно. Хоть бери и замуж выходи, чтобы отстали.
– Мам, привет… – начала я, радуясь, что мама позвонила вовремя и спасла от неловкой ситуации.
– Маш, ты завтра не занята? Встреть меня утром на вокзале…
– Что-то случилось? С бабушкой что-то? – переполошилась я, не подумав, что мама бы не бросила бабулю, случись с ней что-нибудь.
– Нет, с бабушкой все в порядке, не переживай. Я поговорить с тобой хочу.
