Текст книги "Ненавижу блондинов (СИ)"
Автор книги: Светлана Титова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 12 страниц)
– Кто вам показал эти фото?
– Моя первая жена Марина, – произнес он, отпивая кофе.
Змея подколодная! Все-таки она подстроила нашу ссору. Вот же дрянь! И я хороша – поверила этой змеюке! Убила бы дрянь!
Руки сжали руль, представляя горло моей бывшей подруги. Хотелось вернуться в тот год и расколотить тот телефон с фото об ее пустую голову.
– А вы не подумали, что ребенок может быть вашим.
– Подумал. Вначале я решил, что она меня потому позвала, чтобы обрадовать. А на деле вышло, хотела сообщить, что любит другого. И беременна от него, – он поджал губы, отвернувшись и глядя в темное окно. – За все время она ни разу мне не позвонила. Не попросила помощи с ребенком. Если бы я был отцом вашей Маши – вы бы скрыли это от меня?
Глава 16. Скитальная… Или «Где обещанная судьба, что на печке находит? Может, я не на той печке лежу?»
– Лакки, фу! – моих покусанных и поцарапанных рук коснулись чужие пальцы. – Эй, ты в порядке? Помощь нужна?
Мужчина, хотя скорее молодой парень, предложил помощь, и этот факт сразу перевел его из позиции врага в помощники. Измученная, голодная, с притупленным инстинктом самосохранения, я не испугалась его, переведя в ранг русских «питеров-паркеров». Подняла лицо и зажмурилась от яркого света, бившего в глаза. Резко отвернулась, замахав на него рукой.
– Уберите свет. Слепит глаза. Я же ничего не вижу, – зашипела на парня лет четырнадцати или чуть старше, давшего оценить себя, осветив на пару мгновений свое лицо.
Сделала поправку на подсветку снизу, сильно искажающую реальные черты. Лицо у парня чистое, с легким пушком и еще по-детски пухлощекое. Немного оттопыренные уши и неаккуратные вихры светлых волос торчат в разные стороны. Светлые же глаза, цвет трудно разобрать в свете фонарика, смотрят с интересом и удивлением. Но фигура впечатляет вполне взрослой внушительностью.
Или он от природы такой богатырь или железо качает… лет с семи..
– Извини. Я не подумал. Я Захар… Зубов Захар, – голос у парня под стать фигуре, густой не по годам бас – А ты… заблудилась? Тут это проще простого.
Ему бы в хоре петь или батюшкой в церковь. Вон голосище какой!
Мысли у меня путались. Всплывали идиотские ассоциации и ни одной связной идеи, как быть дальше.
Захар, не впечатленный мной, разглядывал кусты вокруг, землю, довольного пса, постоянно шаря фонариком. Боялся чего-то или нервничал.
Одет он был в пятнистый костюм и высокие ботинки на шнуровке. Вполне обычная одежда для грибников или охотников. Ни корзины, ни ружья с ним не было. Ремень плотно обхватывал талию. К нему крепились кожаные ножны.
Лакки юлой крутился вокруг меня, по-собачьи простодушно радуясь, что смог меня выручить. Я наглаживала шелковистую шерсть, не торопясь вставать. Ступня побаливала, и устала я зверски. Боялась без опоры не удержаться на ногах. Надо бы в фитнес клуб записаться, прошла и пробежала сегодня не так много, а держусь еле-еле.
– Маша Ершова, – представилась парню, глядя на него снизу вверх. – Где я, Захар? Что это за лес?
Лучик метнулся по моей груди, к зияющим дыркам с рваными краями, через которые проглядывало телесное кружевное белье. Я тут же обхватила плечи и прикрылась руками. Глянула на него неприязненно.
У этих малолеток одно на уме. Мало ли что он задумал. Лакки меня не спасет, а убежать не смогу из-за ноги.
– Ты в тульской области. Поселок Троицкий недалеко, – сказал он так, точно все в мире должны были знать небольшой поселочек, потерянный на карте.
Подобное простодушие выдает сельских жителей. Я бы умилилась, но душевных сил не осталось. Странноватого парня немного опасалась. Все же ночь, а я одна. Чем он казался странным, пока не поняла. Но как-то не вписывался он в современную молодежь. Это и настораживало.
Чтобы не думать о плохом, попыталась вспомнить, как далеко Тула от Москвы. Но, увы, география не мое сильное место.
– Это сколько же от Москвы? – спросила его, пытаясь сориентироваться самой.
Он тоже молчал, подсчитывал в уме расстояние. Лакки покрутился, быстро усек, что в ближайшее время мы никуда не идем, и растянулся на моих ногах, уложив голову на лапы. Я потрепала его за ухо, прислушиваясь к лесной тишине.
А лес жил ночной жизнью. С разных сторон доносились шорохи, потрескивали деревья, точно древние старцы, ухали ночные птицы.
Захар медлил с ответом. Неужели никогда не ездил в Москву! Или он вообще не местный?
– Километров двести будет. А ты москвичка.
– С чего ты так решил?
– Акцент выдает. Вы все странно говорите на «а», где надо говорить «о».
– М-да, никогда не замечала. Нет, не москвичка. А говорю так всю жизнь, – пожала плечами.
Он и сам казался странным: говорил хоть и медленно, но правильно. Я прекрасно знаю молодежный сленг, которым пользуются его ровесники… да и мои. Он не похож на Макса, которому с детства прививают правильную речь. Но и у того случайно, но проскакивают модные словечки. А Захар точно из какого-то медвежьего угла вылез. Чувство, что он общается преимущественно со взрослыми.
Его родители к ровесникам не пускают? Секта какая-то… типа старообрядцев или староверов? Что вообще подросток один с собакой делает в лесу ночью? Я-то понятно, а он… Не нравится мне все это. Надо быстрее выбираться на дорогу, пока меня их «Ку– клукс-клан» не завербовал. Женят на Захаре, и не выберусь больше к маме и людям.
– У тебя телефон, – только дошло, что парень подсвечивает кусты вокруг смартфоном. – Можно мне позвонить? Я… потеряла свой. Мне нужно маме сообщить, что со мной все в порядке.
– Не выйдет позвонить, – насупился парень, освещая фонариком стенки оврага. – Зона тут.
– Какая зона? – похолодела я, понимая, что мои худшие опасения насчет клана старообрядцев сбываются.
– Аномальная, какая еще, – нехотя буркнул парень. – Разряжаются мобильники в три раза быстрее. Иная электроника не работает, или показывает неверно. Машины ни с того, ни с сего глохнут. Особенно которые из новых моделей.
Он осветил по дуге кусты, росшие вверху, на краю оврага. Я шлепнула по рукаву, отгоняя надоедливую мошкару. Не заметила, чтобы Захар мучился от нашествия комаров.
– Так вот же у тебя телефон в руках и светится, – кивнула я на девайс. – Значит, батарея работает.
– Этот сломан давно. Я его только из-за фонарика ношу. Мощный очень и удобно. – Он резко потушил свет, и в мою сторону прилетело флегматичное объяснение:– Заряд беречь надо. Включу, когда пойдем.
Я и не спорила, лишь поежилась, когда темень снова обступила со всех сторон. Лакки завозился на моих кроссовках, поскуливая. Нога ныла, раны и царапины саднили. Хотелось пить и спать. Мелькали мысли остаться на ночлег тут, обнять пса, чтобы согрел, и выспаться, плюнув на все. Но пережитый страх отгонял сонливость, требуя добраться до безопасного жилья, желательно своего.
– Если аномальная зона, то что тогда здесь делаешь? Это же опасно, наверно.
Я уже представила себе этого парнишку, начитавшегося фантастики, этаким горе-сталкером, ищущем ценные артефакты в зоне. Начитаются, наиграются в игры, и тянет их в опасные места. Но Захар удивил.
– Опасного тут ничего нет, кроме людей. Те разные бывают. А зона, она просто зона. Мало, кто о ней знает. Списывают на случайный фактор, – он поскреб пальцами затылок в задумчивости. С такой стороны проблему зоны он не видел. – Дядька бы сюда не поехал, если что не так. Мы тут рыбу ловим. Я, брат мой старший Игнат и дядька наш Прохор Зубов. Уже три дня тут, – обстоятельно и медленно обрисовывал мне ситуацию Захар. Наличие еще двоих взрослых мужчин насторожило. Мне, считай, повезло, что Лакки выбрал самого младшего и простодушного. Мало ли чем те двое дышат. Пока я размышляла, Захар продолжал просвещать, пользуясь свободными ушами: – Речка отсюда в двух шагах. Шиворонь. Рыбы там много. Не слыхала?
– Нет, я не любитель рыбалки. Я больше люблю грибы собирать.
Грибы и ягоды собирала с самого детства добровольно-принудительно. Бабуля обожала походы в лес. Но не просто бесцельное блуждание с любованием природных красот, а с выгодой. И пока корзинки и ведерки не наполнялись черникой и грибами, мы из леса не уходили. Ноги отваливались от усталости, тело зудело от укусов мошкары, живот сводило от голода, но нормы должны быть выполнены. Ягоды собирали мы, а бабушка искала грибы. Ее аргумент, что черника укрепляет зрение, не обсуждался. Тот факт, что очки носим все трое с глубокой молодости, и чернику едим постоянно, ее веры в лечебную силу этой ягоды не поколебал. Терпеть не могу чернику в любом виде.
– Чудно с твоей фамилией и не любить рыбачить, – хохотнул парень, не скрывая насмешки. – Так ты грибница, значит. От своих отстала. И как, много в этом году лисичек?
– Ни одной не нашла, – покачала головой. Мысленно поставила Захару двойку за такт. Я битый час перед ним хлопаю себя по голым рукам, а он не предложил куртку. – Захар, ты не выведешь меня к дороге. Мне нужно поймать попутку до ближайшего поста ГАИ.
Снова повисла пауза, и я немного занервничала. Парень молчал, и это напрягало. Успокаивая себя, гладила пса. Пожалуй, это был единственный парень, которого я сейчас не боялась.
– Зачем тебе попутка? Сейчас много всяких катается. Мало ли нарвешься еще. Игнат тебя отвезет утром прямо к дому. Ты же в Москве сейчас живешь, грибница?
– Сейчас живу и учусь в столице, – прояснила для него ситуацию. – Попасть домой было бы здорово, – кисло улыбнулась я, не видя в этом ничего здорового – А твой брат… Игнат не будет против?
– Не будет, – от внезапного появления еще одного из клана Зубовых я вздрогнула.
Лакки извинительно заскулил. Я же напряглась, не зная, чего ожидать от нового гостя. Мне хотелось договориться с Захаром. – Захар, тебя только за смертью посылать, – продолжил гость. – Дядя волнуется. Сначала пес сбежал, потом ты. – Тут же вспыхнул свет обычного фонарика, освещая сначала меня, пришлось прикрыться рукой от слепящего света. Луч метнулся на Лаки, поднявшего голову и завилявшего хвостом, перескочил на Захара, как и я, отвернувшего голову: – Ну, ясно с вами. Я бы тоже не торопился.
– Ну, все теперь… – разочарованно выдал Захар. Я услышала, как треснула сломанная им ветка. Когда луч упал на него, Захар со злостью срезал с молодой сосенки веточки ножом. Он скривился и отвернулся в сторону. – Игнат, не слепи, – огрызнулся младший. – Это Маша Ершова. Студентка, грибница и заблудилась в лесу. И ее срочно нужно доставить домой в Москву.
– Нужно, значит, доставим, – отозвался Игнат. Свое лицо он ни разу не осветил, и я понятия не имела, как он выглядит. По голосу, приятному баритону, дала бы лет тридцать. Но, как успела убедиться с младшим братом, это в случае с Зубовыми не всегда работает. – А почему такая срочность? Вы в порядке, Маша?
А по мне, страшно красивой, не видно в каком я порядке…
По голосу догадалась, что парень подошел ближе и присел прямо передо мной. Совершенно бесшумно. Вот как он подкрался, что мы не услышали. Да что мы, даже Лакки(!) Он тоже выключил фонарик. Наверное, берег заряд.
Вгляделась, пытаясь разглядеть абрис фигуры. Но ночь, как на зло, выдалась безлунная, и облака затянули звезды, угрожая небольшим дождиком. Говорить вот так, когда он тебя видел и разглядел, а ты его нет – жутко. Человек-невидимка какой-то.
– Я могу посмотреть на ваше..
– Документы? – подсказала темнота голосом Игната.
– Тоже не плохо. Но сначала посветите на лицо… себе, – попросила я.
Темнота насмешливо хмыкнула мягким голосом Игната. Фонарик вспыхнул, освещая лицо… Наверное, когда-нибудь Захар тоже станет похожим на брата. Я очень надеюсь на это, пусть красивых парней будет больше. Всегда представляла русских богатырей такими: косая сажень в плечах, русые, слегка вьющиеся волосы, большие светлые глаза, красивый излом темных бровей и чувственный абрис губ. Небольшая русая борода только подчеркивает широкие скулы и упрямый подбородок. Не хватает кольчуги. Вместо нее камуфляж, как у брата. Вот только у него пуговки трещат на широкой груди.
И почему он Игнат? Ему бы Святогор подошло больше.
Потерла озябшие плечи, мечтая о большой кружке чая с медом и лимоном и… черничным вареньем. Даже на него согласна уже.
– Налюбовались? – Он поднялся, быстро стащил куртку с плеч и накинул на меня. – Извините, сразу не додумался. Прошу вперед. Дойдем до машины, и я отвезу, куда скажете в пределах Московской области.
Я вспыхнула и отвела взгляд. Поняла, что смотрела слишком уж пристально и долго, для «просто убедиться». От волнения слишком быстро вскочила и охнула, наступив на поврежденную ногу. Скривившись, пережидала приступ боли.
– Маша, что? – ко мне кинулись оба брата.
– Ногу повредила, когда бежала от ... – прикусила язык, не став распространятся чужим людям о похищении. Я вроде как грибница-потеряшка.
Мои ноги в изорванных джинсах осветили, оценивая объем ущерба.
– Держи, – старший Зубов отдал брату фонарик. – Едем сначала в больницу, потом домой. – Он повернулся к брату. – Предупреди дядю. Объясни ему все. Фонарик отдай Маше, она будет освещать дорогу.
Мой удивленный «ах» и недовольных хмык Захара слились. Я взлетела, поднятая на руки «богатырем» Игнатом. Мужчина бережно прижал меня к себе, точно спящего ребенка.
– Спасибо, – выдохнула я, почему-то доверяя обоим братьям свою жизнь безоговорочно.
Вначале еще боялась Захара, но когда появился Игнат, страх прошел. Наверно потому, что точно знала теперь, как выглядят и ведут себя настоящие бандиты и уголовники.
Глава 17. Ознакомительная… Или «Не так страшен черт, как его малюют»
От громкого звука распахнула глаза и едва не заорала от ужаса. На меня жутко скалилась зубастой пастью огромная зверюга, лапы с десятисантиметровыми когтями целили прямо в лицо. Открыв рот в немом крике, я отпрянула и кубарем скатилась с кровати. Больной ногой задела ножку и зашипела от боли.
Огляделась и замерла, перестав дышать. Пощипала себя за руку, надеясь, что это все исчезнет. Но картинка осталась на месте. Я попала в музей мертвых диких животных. Общий свет десятка лампочек вокруг большого зеркала на потолке отключили, горело несколько слабых огоньков по периметру, бросавших от чучел длинные тени. To, что я приняла за живого медведя, оказалось хорошо выполненным чучелом.
Хищники, скалили желтоватые клыки, раззявив алые пасти, окружали меня со всех сторон. Пялились со стен, скалились, встав на дыбы. Медведь, волки, лисы, тигр, пятнистые леопарды, рысь и даже гиена.
Испуганный взгляд перебегал от одной фигуры к другой. Но самым странным, даже жутким, казалась кровать, стоящая посреди этого зверинцы. Огромная, укрытая алым атласным покрывалом, она казалась реквизитом фильма ужасов. Комната, декорированная красным, напоминала логово маньяка-садиста, помешанного на смерти. Среди его богатой коллекции не хватало лишь чучела человека. Не я ли пополню коллекцию извращенца.
Я прикусила кулак, чтобы не закричать от отчаяния. Не обращая внимания на боль, подскочила к двери и подергала. Ожидаемо заперто. Глаза бешено шарили по комнате в поисках какого-нибудь выхода или хоть какого-то оружия. Мозг отказывался верить в происходящее. Сбежав от убийцы, я попала к маньяку. Не понимала, как такой симпатичный и кажущийся надежным Игнат… Не мог он…
Вспомнила, как бережно парень нес меня по лесу, стараясь, чтобы ветки не хлестали по больной ноге, потом так же бережно усаживал в машину. Старался даже не дышать в мою сторону.
Мы ехали не долго, он успел рассказать, что родители его погибли в аварии девять лет назад, их взял на воспитание дядя, брат отца. У него под Тулой свой дом, хозяйство, работники. Бобылем остался. Первая жена умерла родами, вторая сбежала сама. Детей у него не было. Игнат и его брат заменили ему сыновей. Захар был с родителями в машине и с тех пор плохо говорит, вернее не любит общение. В школу не ходит. Дядька нанимает ему репетиторов. Как отец и дядя мечтает стать профессиональным охотником. О себе Игнат упомянул лишь, что учился на «отлично». Отслужил армию в морской пехоте. Сейчас учится в Лесотехническом университете в Питере. Не женат и не был. Упомянул, что постоянной девушки нет. Хотя я не спрашивала, помалкивая на всякий случай. Обычный разговор при знакомстве, он никак не предвещал такое завершение.
Врач осмотрел ногу, определил растяжение. Назначил лечение. Мне вкололи обезболивающее. Обработали раны на руках и ногах. Плотно перебинтовали стопу. И вернули Игнату. Он без возражений поднял на руки и понес в машину. Уже тогда меня одолевала сонливость. Похоже, мне еще снотворное вкололи. Я вырубилась, пока выбирались из больничного городка, так и не успев сообщить адрес, где живу. Кто мог подумать, что Игнат может оказаться маньяком…
Бросив ломиться в дверь, я искала окно, дергая фальшивые шторы, не зная, где за алыми драпировками его могли спрятать. Но каждый раз натыкалась на стену. Комната, похоже, вообще не имела окон. Загнанным зверьком, дрожала, соображая, что делать дальше. Когда на плечо легла чужая ладонь, дико взвизгнула и отскочила в сторону, повалившись вместе с чучелом волка.
– Ты чего, Машуль? Испугалась? – На меня с сочувствием смотрел Игнат. Он тут же бросился меня поднимать. Я оттолкнула его руки и села, опираясь на лежащего волка. Он не настаивал и отстранился сам. – Да уж. Тут, конечно, на любителя, – хозяин логова обвел глазами комнату – Но свободная кровать была только здесь. У меня не прибрано в комнате. Извини, я не подумал, что тебя все это напугает. Дядя и его вторая жена, это их комната для… ну, они любили всякое такое… – парень извинительно улыбнулся, опускаясь рядом со мной на колени: – Ты не ушиблась? Я завтрак приготовил, кофе сварил. Приглашаю.
От Игната пахло ментолом. Он успел принять душ, переодеться в джинсы и синюю футболку с коротким рукавом. Под кромкой я заметила цветное тату на плече. Хищный зверь злобно скалился. Он проследил за моим взглядом и пояснил:
– В армии сделал. Перед дембелем.
Не удержалась, обвела пальцем контур злобно оскалившегося медведя в черном берете.
Это ж сколько он терпел, пока ее набили целиком! Точно не за один раз.
– Где мы, там – Победа! – прочитала надпись.
– Девиз пехотинцев, – Игнат с улыбкой наблюдал за моими манипуляциями.
– Круто! – восхитилась я многочасовой работой мастера. И тут же по-девчоночьи сорвалась:– Очень больно было?
Подняла взгляд, ожидая ответа. Сейчас только разглядела его потрясающей синевы глаза. Ни у кого раньше таких не видела. И ресницы у него длинные и пушистые. И у бровей изгиб идеальный. Повезло же.
Заметив, что я залипла, Игнат фыркнул и поправил рукав, прикрыв татушку. Пойманная на горячем, я смущенно отвела глаза.
– Мне тоже хотелось сделать крохотную ласточку под ключицей, – ткнула себя пальцем в косточку у плеча: – Но мама только покачала головой, а бабуля сравнила меня с уголовницей, отмотавшей не один срок на зоне, – зачем-то выдала тайну, которую лучше было унести с собой в могилу.
Тогда, три года назад, не особо надеялась на разрешение бабули. Право обрезать косы получила только после того, как сдала "на отлично" физику, в которой бабуля ничего не понимала. Впервые она меня зауважала, а я, наконец, избавилась от ненавистных белокурых хвостов.
– Серьезная у тебя бабушка, – продолжал улыбаться парень.
Похоже, он первый кто ее не испугался. Или просто не осознает пока масштаб проблемы. Блин, я тут его прекрасными глазами любуюсь, а там мама с ума сходит. Вот я… Маша…
– Игнат, мне бы телефон… Мне нужно позвонить и успокоить маму, – я вцепилась в его руку. – Она очень переживает…
– Да, конечно, позвони, – он тут же достал, разблокировал и протянул мне навороченный смарт, смущенно отведя глаза.
Толи мои лохмотья, через которые просвечивало тело, смутили, то ли мой взгляд на девайс, с заставки которого улыбалась полуголая девица.
И что? Обычная девица в микро шортах ладошками пытается прикрыть силиконовую грудь.
Мне сейчас точно не до нее, я пыталась и не могла вспомнить ни одного номера. Цифры путались в голове, как бывает на экзамене. Помнила только бабушкин, который она заставила вызубрить наизусть. И периодически проверяла.
Но ей звонить – себе дороже. Я же не смогу ей соврать.
Но выбора не было, пришлось рискнуть. Дрожащими пальцами набрала и долго ждала ответа, слушая гудки.
Если не ответила сразу, то не ждет звонка, не переживает, а значит, не знает, что я пропала. Мама, скорее всего, не сообщила ей. Она и так расстроена, а бабушка… Я получу от нее по полной за все. И мама за компанию. Бабуля точно до конца дней будет припоминать, что я не послушалась ее советов и уехала кататься с малознакомым парнем на машине. Придется изворачиваться и врать. Слушать ее нотации сейчас нет ни сил, ни желания.
– Да, – услышала я до боли родной голос: – Кто звонит? Если опять опросы или…
– Бабуль, это Маша. Доброе утро! Не разбудила тебя?
– А я и не ложилась, – сварливо начала бабуля: – Я, Машенька, сегодня таки узнаю, кто выбрасывает мусор в нашем подъезде под двери, и сниму паршивца на телефон. И всем покажу, и в газету напишу, и участковому скажу… Так что давай быстрее говори, что хотела.
Мама точно не сказала, иначе не сносить мне сейчас головы.
– Я еще на работе и… задержусь до обеда. Хочу маме позвонить и предупредить, а телефон ее стерла по ошибке. Ты не скинешь мне ее номер, – выдохнула целое предложение почти в одно слово.
Вытерла ладонью выступивший от волнения пот на лбу. Поймала удивленный взгляд сидящего рядом Игната. Много он понимает. Самое тяжелое, как оказалось, это врать бабушке. Я не врала ей ни в чем и никогда. Это в первый раз.
– Хорошо. Подожди, сейчас… Ох, это он… нарушитель порядка. Я сейчас сделаю фото в доказательство, потом получишь свой номер, – бабушка тут же отключилась.
Пару секунд я созерцала экран с красоткой, понимая, что бабуля объявится не так скоро, как хотелось бы. Мелькнула мысль, что ей стоило все рассказать, и тут же пропала.
Нет, бабушке я ничего говорить не буду.
– Маш, – напомнил о себе Игнат. – Если ты закончила, может, покушаем. Стынет все. И, если хочешь, можешь рассказать, от кого ты пряталась в лесу.
– Пряталась? – попыталась сыграть удивление. – Я же эта… грибница и потеряшка.
Он легко поднялся и помог встать мне. Мы вышли из логова маньяка и тут же
очутились в комнате гораздо больше, с теми же чучелами хищников, но без кровати– траходрома и раздражающего алого цвета повсюду. Гостиная с коллекцией оружия на одной стене и трофеями на другой. Настоящий камин, декорированный диким камнем, глубокие кресла, диваны с подушками напротив камина, шкура медведя на полу, низкий столик, уставленный бутылками с алкоголем. Люстра и та собрана из оленьих рогов.
Я поежилась, чувствуя себя неуютно в доме, где так любят убивать животных ради забавы. Не просто животных – исключительно хищников. Хозяин бросал вызов только равным.
– Грибница она, угу… Ну, это ты Захару заливай. Я-то знаю, какие люди в лес ходят, – Игнат вновь оглянул мой плачевный внешний вид.
– Я тоже думала, что знаю, – вспомнила бандита, отпустившего меня.
Обхватив себя за плечи, прикрыла грудь и отвернулась. Попросить у хозяина рубашку постеснялась. Мало ли что подумают обо мне домочадцы, когда увидят в его рубашке. Рубашка хозяина на девице – это же доказательство, что ночка была бурной. Мог бы и сам что-нибудь подходящее из женского предложить, но Игнат с предложением не торопился.
И мое смущение истолковал по-своему:
– Отец, дядя, теперь и Захар – любители охоты. Тут этого добра, – он ткнул в чучела на стене, – в каждой комнате валом. Только на кухне и у меня ничего такого.
– Ты не любитель охоты. Ты рыбак? – я почувствовала слабый запах яичницы с беконом и кофе. Желудок тут же заурчал, напомнив о себе. – Вы же вроде как на рыбалке были?
– Хочешь узнать, что я люблю? Любопытная, – Он не спрашиваясь, подхватил меня на руки и понес в кухню. – Есть люблю по утрам за одним столом с красивыми девушками… Руки вымой и присаживайся.
Он не сразу опустил меня на пол, задержав на руках чуть дольше. Игнат продолжал улыбаться мне, а я разглядывать его потрясающие глаза.
– Какой романтИк, – насмешливо фыркнул женский немного картавый голос за спиной. – В логово волка забрела очередная Красная Шапочка. Какая миленькая и какая маленькая…
* * *
Зыбкое белое марево небытия рассеивалось. Я чувствовал обжигающий свет, режущий глаза даже через сомкнутые веки. Руки едва шевелились, но хоть слушались. Слабость такая, точно выкачали все силы из тела вместе с костями скелета. Ненавижу такое состояние. Ноздри раздражает запах. Запах, который не спутать ни с одним другим. Так пахнут только больничные палаты. Я снова в больнице… Так не вовремя!
– Макс, сынок, ты как?
Первое, что увидел, открыв глаза, испуганное и бледное лицо отца.
– Нормально, – выдавил из себя. – Слабость только. Где я? Что с Машей? – тут же вспомнил о потерявшейся девушке.
– Только не волнуйся так, – отец сжал обжигающе горячими пальцами мою ладонь. – У тебя был приступ. Сердце остановилось. Сейчас в норме. Не пугай меня так больше, – впервые попросил отец. Я удивленно вскинул брови, вгляделся, замечая серебро седины на висках. – Машу мы ищем. Серега это взял на себя, пока я тут с тобой. Как только что-то будет известно, он сообщит. Ты только не нервничай. Этим ей точно не поможешь…
Отец еще что-то говорил, пытался меня успокоить. Мне же виделась Маша, эти сутки или больше бродящая по лесу без еды и воды. Возможно, избитая или изнасилованная, одна где-то в темноте. Я гнал эти мысли, понимая, что отец прав. Бичуя себя, я ей точно не помогу. Остается лежать и позорно ждать новостей… Любых… И надеяться на лучшее.
– Сколько я был без сознания? Долго?
– Сейчас уже утро.
Я откинулся на подушку и застонал, осознавая и проклиная свою беспомощность и невозможность помочь любимой девушке.
