Текст книги "Неизвестные Стругацкие. От «Града обреченного» до «"Бессильных мира сего» Черновики, рукописи, варианты"

Автор книги: Светлана Бондаренко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 32 страниц)

„ПОИСК ПРЕДНАЗНАЧЕНИЯ“

Влияние НТР на архивы писателей велико. Если раньше (до изобретения печатной машинки) архивы были в основном рукописными, то позже становятся в значительной степени машинописными (хотя планы сюжетов, фабулу и замечания по тексту авторы предпочитали все-таки писать от руки). После того как компьютер стал основным орудием труда большинства авторов, боюсь, мы вряд ли сможем изучать черновики, ибо редчайшие из авторов будут сохранять у себя в компьютере ранние варианты произведений. Не говоря уже о том, что „зарисовки на полях“, знакомые нам еще по рукописям Пушкина, тоже исчезнут – вряд ли какой-либо из писателей, который даже и хотел бы, размышляя, изобразить героя в профиль, план местности или придуманную им самим какую-нибудь фантастическую „штучку“, будет ради этого покупать планшетку и электронный карандаш…

АБС работали не „по старинке“ (как некоторые писатели до сих пор пишут свои произведения от руки), а в соответствии с эпохой – печатая свои рукописи на машинке, причем – под копирку, чем и объясняется такая хорошая сохранность их архива: первый экземпляр часто шел в дело, копия же сохранялась в архиве.

БНС давно (еще на заре компьютерной технологии) был знаком с ЭВМ, а когда появилась возможность – заимел персональный компьютер дома. Произведения С. Витицкого писались уже при помощи компьютера. О самой задумке романа БНС рассказывал „люденам“ в 98-м году:

БНС Роман „Поиск предназначения“ не о человеке, который мог влиять. Исходник там был совсем другой. В „Комментариях“ я привожу там первые тексты исходника. Исходником был роман под названием… Задуманный роман, когда Аркадий Натанович еще был жив. Это летом этого страшного 91-го года я, по-видимому, начал первые записи делать. Аркадию Натановичу я так и не успел ничего рассказать об этом событии. Роман, который я собирался написать, условно назывался „Путешествие из Петербурга в Москву“. История человека, который, как в четвертой части ПП: человек, узнающий о том, что умирает от инфаркта его друг в Москве. И он мчится его спасать. Действие происходит где-то в начале XXI иска. Условно говоря, 2010-й год. И он испытывает массу всевозможных приключений, свернув с шоссе. Вот с этого все началось. И о сути дела – с конца.

Ю. Флейшман. Если он развернулся с конца, то писался он от начала к концу или от конца к началу?

<…>

БНС. Не сохранились все эти компьютерные разработки и сейчас очень трудно вообще вспомнить, с чего начиналось и в каком порядке это происходило. Сначала была довольно подробная разработка той части, которая стала потом четвертой. Потом я вернулся в начало, потому что мне надо было историю этих двоих людей написать. Тем более я понял, что самое интересное будет, ели история будет изложена. И потом, в какой-то момент, уже написал определенное количество страниц компьютерных, я вот пришел к этой мысли насчет идеи о том, что не случайно наши герои остались живы. Выжили не случайно.

В. Казаков. То есть вам ясно надо было увидеть начало и конец…

БНС. Я находился в очень выгодном положении, потому что я сначала придумал конец. Это замечательно, это идеальный вариант, когда известно к чему ты тащишь текст.

Бумажного от ПП не сохранилось ничего, но на компьютере БНС сохранились два файла черновых заметок, текст которых он приводит в „Комментариях“. Первый файл назывался „IZPTRBVM“ (сокращенное „Из Петербурга в Москву“) и был закончен 22 июня 1991 года:

Герой в прошлом: научник, писатель, бизнесмен, издатель. Ныне – богатый человек, миллионер, глава издательского концерна, культуртрегер. Поздно вечером пришло извещение: в Москве умирает друг. Очередной (пятый) инфаркт. Наш герой обладает свойством вытаскивать его из комы.

– Стоит ли ехать? Есть ли шанс?

– Да как тебе сказать? Буду позванивать…

Но герой уже начинает шуровать насчет билетов. Никакого энтузиазма, это просто чувство долга. Билеты ни за что не достать. Самолеты: забастовка. Поезд – уже ушел. Автобус: через три часа. Такси – отказываются ехать. Тогда – автомобиль, но шофер пьян. Шофера – на заднее сиденье отсыпаться, сам за руль.

В районе……(километров 70 после Новгорода) гигантская автокатастрофа (м.б., с участием военных?). Объехать невозможно. Попытка договориться с милицейским вертолетом („четыре белых – и все будет нормалек…“), но вмешивается подъехавший майор: „Воображаете, что все можно за деньги купить? Не выйдет“.

Съезжает с магистрали и пытается прорваться через глубинку.

Оцепление. Совхозы, колхозы – там остались только алкаши да тунеядцы – превратились в малины и банды. Фермы – крепости, блиндажи, проволока, специально выведенные псы – БАСКЕРы. Война. Везде разъезжают на бронеавтомобилях восточные люди – меняют оружие на с/х продукцию.

Фабрика-лаборатория: выводят природу, способную противостоять напору цивилизации. Раз невозможно сохранить „природную“ природу, то, может быть, можно вывести компромиссную, альтернативную, годную и для существования людей, и для существования технологической цивилизации.

Удирая, сходу влетают с грунтовой дороги на асфальт, ведущий в заросли. Сквозь шлагбаум. Вскоре обнаруживают, что заросли СМЫКАЮТСЯ за ними – они в заповеднике НОВОЙ природы. Приключения там. Там же, может быть, живут и Новые Люди (мокрецы?). Они пытаются вывезти героя на автостраду – нападение – гибель мокреца – голый одинокий герой.

Машину отбирают. Телохранитель предает. Последняя радиограмма: еду, еду, я уже на Кольцевой, дождись во что бы то ни стало. Повесть о том, что все умерло, все потеряло смысл, но вечны Дружба, Любовь (жена) и Работа. Герою 78 лет. На дворе 2011-й. В самом начале он мчится по шоссе, не обращая внимания на голосующих. В том числе – абсолютно голый человек на коленях умоляет подобрать его – некогда, некогда, куда мне его девать… В жопу, в жопу – летом, летом…“ Скользко, страшно, метель слепит… А в конце – он, ограбленный, голый, в одних подштанниках выбирается на шоссе, и мимо мчат лимузины, возвращающиеся в Москву от места аварии – некогда, некогда, не до тебя… И метель, и холод, и смерть…

В районе – колония для дефективных людей и детей. Жуткие типы окружают машину – остров доктора Моро. Чудовищный урод с гнойным плевком вместо левого глаза доверительно сообщает герою: „Нынешнее поколение будет жить при коммунизме!“

Идея: на шоссе – Америка, XXI век; в сельской местности – жуть, мрак и бредовая антиутопия – чужая планета…

Второй сохранившийся файл имеет название „SUDBA“ („Судьба“):

Человек обнаруживает (заподозривает), что некая сила ведет его но жизни, оберегая от опасностей и направляя в некоем (непонятном) направлении.

1941, август. „Взорвался“ следователь, который вел дело Амалии Михайловны – хотел ее засадить, а ее судьба – спасти мальчика. С этого эпизода и начинается расследование.

1942, январь. „Счастливый мальчик“. Людоед разорван в клочки – все думают, что от прямого попадания, но мальчик-то знает, что ни снаряда, ни осколка не было. Эта история прошла мимо следствия, но послужила толчком для понимания ситуации мальчиком.

1950, август. Поступление на физфак. Единственный преподаватель, который настаивал (и настоял бы!) на приеме, вдруг – у окна разлетается на куски. Всех потом посадили за теракт. Но герой в атомщики не попал и, следовательно, уцелел.

1958, ноябрь. Страшно и непонятно („словно бомбу проглотил“) погиб писатель Каманин (значительная фигура в Ленинграде), пришедший в восторг от его рукописи. И герой не стал писателем. На писателя и рукопись выходят через редакцию журнала „Красная заря“, куда герой отнес рукопись. Рукопись – роман-воспоминание на тему „Как, собственно, удалось мне уцелеть?“ Эпизоды см. ниже.

1965, декабрь. То же произошло с ученым, которому передал шеф героя по матинституту его работу. Ученый, побеседовав, решил двигать героя на международные конференции и „взорвался“…

Впервые ПП был опубликован в журнале „Звезда“ в 1994– 95 годах. Затем он печатался в собраниях сочинений (издательства „Текст“– в дополнительном томе; „Мирах братьев Стругацких“, издательства „Сталкер“). Были и отдельные издания, но крайне редкие. Тексты этих изданий практически отличий не имеют, разве что журнальный вариант немного сокращен.

„БЕССИЛЬНЫЕ МИРА СЕГО“

БМС, пожалуй, самый трудный роман из всего, написанного АБС, для понимания после одноразового прочтения. Мозаика повествования, наложенная на мозаику персонажей (пара часов из жизни одного персонажа, пара часов из жизни другого, потом о ком-то вообще третьем и четвертом, где только упоминается первый…), причем даже персонажей зачастую нужно угадывать (там им было имя, здесь – прозвище, а потом вообще – только по манере поведения угадывается снова он же), задает читателю не одну загадку. И прочитав роман в первый раз, видишь, скорее, яркие эпизоды, искрометные фразы, кусочки глубоких рассуждений, но затрудняешься не то что выделить главную идею, а даже определить основную линию повествования. О ком этот роман? О Вадиме? Или о сэнсее? О чем этот роман? О победе или поражении? Вообще – пессимистичен этот роман или, наоборот, оптимистичен? Ведь удалось же Вадиму повернуть свою „трубу“!..

И только перечитав (и не один раз), подумав, отложив на время и перечитавши заново, понимаешь и главную идею романа, и множество других, второстепенных, но не менее важных… Угадываешь даже причины, породившие этот роман.

Пожалуй, главная причина, из-за которой Автор взялся за этот роман, – это разочарование. Разочарование от несбывшихся надежд. И от общесоциальных – казалось, что, обретя свободу, наш народ теперь семимильными шагами устремится к лучшему будущему – увы, пятнадцать лет прошло, а где мы? И руководители нашлись грамотные, знающие, видящие далеко вперед и рисующие правильный путь – но за полтора десятка лет они так и не нашли общего языка не то что с народом – даже друг с другом!

Вероятно, какую-то часть этого общего разочарования добавили и „семинаристы“ (члены литературного семинара, который не один и не два десятка лет ведет БНС). Даже, может быть, не именно „семинаристы“, а вообще – сегодняшняя литература. Тогда, при давлении советской власти, при несвободе, при невозможности сказать прямо то, что думаешь, казалось – дай этим творцам условия, и один за другим будут появляться шедевры, один другого краше, один другого глубже… Увы! Удачные произведения есть, а вот потрясающих…

И вспоминаются (по аналогии с самим романом, битком набитым скрытыми цитатами) почему-то: „На сколько лет Россия отстала от Японии в компьютерных технологиях? – Навсегда“. И уже не смешно, а страшно становится от известной фразы Жванецкого: „Большая беда нужна“. Ведь в романе именно по Жванецкому: жил себе Вадим, не тужил, поглядывал в свою трубу да удивлял окружающих… Пока не пригрозили физической болью да увечьями. Тогда напрягся и сделал то, что считал для себя невозможным. Даже сам сэнсей не очень-то напрягался, пока не появилась Злобная Девчонка.

И понимаешь, что ничто уже этот мир не спасет – ни опекуемый Вова (будет он за большие деньги ставить диагнозы избранным; даже лечить – это уже лишнее, и на диагнозах можно хорошо заработать, чтобы комфортно жить), ни будущий Учитель Алик (и этот устроится в какой-нибудь супер-элитной школе, чтобы учить опять же детей избранных; если не сопьется или не ударится в какой-нибудь меньший талант, как Великий Математик).

Казалось бы, роман насквозь пессимистичен – ничто не поможет, никто не спасет… „О проклятая свинья жизни!..“ Но большая литература тем и отличается от „легкого чтива“, что ставит перед читателем проблему, толкает его на размышления по этому поводу, не дает ему чувствовать себя комфортно.

Так, может быть, об этом и роман? И обращение к читателю можно было бы сформулировать так: „Если ты с какого-то периода времени чувствуешь себя комфортно, берегись– ты застрял на какой-то ступеньке (которая мягкая и где не дует), а ведь ты способен на гораздо большее, ты не исчерпал своих возможностей, остановкой ты хоронишь свой талант…“ И именно поэтому БМС нельзя считать пессимистическим романом, одой разочарованию. Он дает импульс к дальнейшему развитию, не дает застыть, остановиться, успокоиться…

СТРУКТУРА И ОСНОВНЫЕ ПЕРСОНАЖИ БМС

Поскольку произведения АБС читаны и перечитаны неоднократно Уважаемым Читателем (во всяком случае, тем читателем, которому предназначаются все четыре тома „Неизвестных Стругацких“), было бы глупо перед рассмотрением изменений в рукописях и публикациях очередного произведения напоминать читателю фабулу, сюжетную линию или перечислять основных действующих лиц рассматриваемого текста. „Это и так все знают!“ было бы реакцией на попытку объяснить очевидное.

Для БМС сделано исключение по двум причинам. Во-первых, самое свежее, недавнее произведение, которое было опубликовано уже в период перенасыщенности книжного рынка, когда даже ознакомиться со всем, что хотелось бы прочесть, не хватает времени. (Предлагаю вспомнить Уважаемому Читателю, часто ли он перечитывает даже понравившиеся ему книги.) Во– вторых, произведение действительно настолько мозаично построено, что порой трудно сразу сообразить „кто, куда и зачем“.

Для читателя, который сам разобрался во всех хитросплетениях сюжета и с легкостью соотносит все ФИО персонажей романа с их прозвищами и умениями, эта главка окажется лишней, и он может далее сразу переходить к „Архивным материалам“. Для тех же, кому не мешает напомнить, – нижеследующее.

ОСНОВНЫЕ ПЕРСОНАЖИ

Если в первом романе С. Витицкого присутствовал главный герой, а остальные персонажи, события и само время соотносились с ним, определялись по нему, то в БМС главного героя как такового нет.

Условно основных персонажей БМС можно разбить на три |группы.

Это люди („Да полно, люди ли это?“), связанные с экспериментами сталинской эпохи:

– сэнсей, он же Стэн Аркадьевич Агре, он же Сынуля, испытуемый „на бессмертие“. В настоящее время (время событий повести) он продолжает „жить вечно“ (замедленное старение) и пользоваться еще одним талантом, пробужденным экспериментами: возможностью видеть в детях зачатки их талантов;

– Алексей Добрый, он же Колошин Алексей Матвеевич, он же Великий Целитель, он же Лешка-Калошка, тоже один из испытуемых. В результате экспериментов „жить не старея“ не получилось, однако появился талант – лечить людей, даже поднимать полумертвых людей на ноги. Внешне напоминает Салмана Радуева;

– Страхагент, он же Лахесис, он же главврач спецлаборатории, где проводились эксперименты, в настоящее время он предстает владельцем хосписа, где содержится супруга сэнсея. Он же пытается уговорить сэнсея принять участие в открытии таланта Злобной Девчонки (будущего Сталина или Гитлера).

Вторая группа персонажей – оттестированные сэнсеем люди, за которыми он потом наблюдал, способствовал развитию их таланта (вплоть до назначения воспитателя). В основном, эта группа активно общается между собой (раньше – чаще, сейчас – поменьше), но есть и исключения. Компания бывших учеников сэнсея (драбанты, спецназ, старая гвардия, деды), поддерживающая контакт между собой:

– Резалтинг-Форс, он же. Христофоров Вадим Данилович. Талант – видеть „волю народа“, составляющую миллионов воль. Умением в профессиональной деятельности не пользуется. Работает астрономом;

– Полиграф, он же Костомаров Юрий Георгиевич. Талант – со стопроцентной вероятностью определяет, ложь говорят или правду. Талантом пользуется в своей работе. Работает в частном детективном агентстве „Поиск-стеллс“;

– Винчестер, он же Пачулин Роберт Валентинович, он же Боб, Робби, Робин. Талант – абсолютная память. Работает секретарем (сиделкой, поваром и т. п.) у сэнсея;

– Тенгиз, он же Психократ, Сверхбоец, Великий Мэн. Главный талант – умение гипнотически повелевать человеком;

– Страхоборец, он же Белюнин Андрей Юрьевич. Основной талант – бесстрашие, основанное на инстинктивном выборе правильного, наиболее безопасного пути;

– Благоносец, он же Богдан. Талант – приводить человека в здоровое состояние духа и тела;

– Велмат, он же Вул Матвей Аронович, он же Великий Математик. Основной талант (математика) сменил на другой – диссидента;

– Вельзевул, он же Костя, он же Вэлвл, Главатль, Дуремар, Повелитель Мух, Рмоахал и Тольтек. Талант – повелевать животными;

– Мариша, Маришка, она же Мать. Талант – идеальный воспитатель дошкольников.

Опальные бывшие „ученики“, которые с общей компанией почти или вообще не общаются:

– Ядозуб, он же Петелин Григорий, он же Олгой-хорхой. Талант – убивать ненавистью;

– Эль-де-през, он же Сергей Вагель, он же Серж, Серега, Серый, Щербатый, он же идеальный бодигард. Талант – чувствовать опасность. Работает охранником у Аятоллы;

– Аятолла, он же Хусаинов Хан Автандилович. Талант – психократ с последействием. О его принадлежности к „ученикам“ никто из компании даже не подозревает.

СЮЖЕТНЫЕ ЛИНИИ

Сам роман состоит из трех сюжетных линий. Основная линия, которой посвящено в романе более всего места, – появление у Резалтинг-Форса (Вадима) таланта не только видеть предпочтения народа, но и изменять их. Аятолла по просьбе сэнсея „наезжает“ на Резалтинг-Форса с требованием изменить голосование по будущему губернатору. Вадим, не подозревая о таком своем умении, зовет на помощь „драбантов“ – защитить и уберечь от расправы. Каждый помогает по-своему: Тенгиз (Психократ) пытается узнать подходы к Аятолле у его подчиненных; Страхоборец собирает информацию о том же Аятолле (предпочтения и фобии); Велмат заботится о впавшем в отчаянии Вадиме; Благоносец с помощью своего опекуемого Вовы приводит Вадима в адекватное психическое и физическое состояние; Вельзевул напускает на Аятоллу разных (но страшных для Аятоллы) насекомых; Мариша координирует и вдохновляет всех на общем собрании, посвященном проблеме Вадима. Винчестер сообщает „драбантам“ резюме по сэнсею: помогать Вадиму он не будет. Полиграф подтверждает (оценивает на правду) заявление Аятоллы, что Вадима он трогать более не будет.

Сам же Вадим спокоен и весел не из-за помощи Благоносца или психического воздействия Аятоллы – он „повернул трубу“, он изменил „волю народа“, в губернаторы выбирают не Генерала, а Интеллигента, хотя стать губернатором ему не суждено. Несмотря на охрану во главе с Эль-де-презом, предоставленную Аятоллой, Интеллигента убивает Ядозуб, на которого подействовали не столько страдания Вадима, сколько разговор с Тенгизом и копящаяся в нем ненависть, готовая выплеснуться на кого угодно.

Вторая сюжетная линия тоже рассказывает о „наезде“. В этом случае Страхагент требует от сэнсея всерьез заняться Злобной Девчонкой, в которой сэнсей видит будущего диктатора. Страхагент уверен в том, что она спасет мир (по его мнению, современному миру необходим диктатор), сэнсей – что она мир погубит. Страхагент обещает сэнсею в случае согласия вылечить его супругу. Сэнсей же видит спасение мира только в новом подопечном, сыне Аятоллы, будущем Великом Учителе. Поэтому обращается за помощью супруге к Алексею Доброму – когда-то они вместе были подопытным материалом в спецлаборатории.

Третья линия – почти незаметная (какой, собственно, ей и положено быть) посвящена интересу тайных государственных спецслужб к сэнсею. Герман Тихонович – представитель „конторы“ (компетентной организации), заказавший Винчестеру текст, информацию о сэнсее – упоминается в романе только один раз: с напоминанием об этом приходит отец одного из детей, оцениваемых сэнсеем. Но в романе немало места уделяется самим запискам Винчестера о сэнсее.

Можно сделать вывод, что спецслужбы интересуются не только и не столько сэнсеем, сколько вообще результатами когда-то проводимого эксперимента, но это уже из другой области. Из области предположений, а уж чего-чего, а этого (возможности предполагать) роман дает предостаточно.

СТРУКТУРА РОМАНА

Сам роман состоит из одиннадцати глав и шести лирических отступлений (после 1-й, 2-й, 3-й, 5-й, 6-й и 10-й глав). Каждая глава имеет, помимо нумерации, два заголовка. Первый сообщает о времени происходящего, второй – либо сообщает об основном персонаже этой главы, либо представляет собой то, что вообще-то и принято считать названием.

Только пробежавшись по заголовкам, можно выяснить, что, кроме первой главы, действие которой происходит в сентябре, все остальные главы рассказывают об одной неделе декабря (со второго понедельника до третьего).

„Глава первая. Сентябрь. Вадим Данилович Христофоров по прозвищу Резалтинг-Форс“. Резалтинг-Форс в экспедиции на Кавказе. К нему прибывают люди от Аятоллы (Эраст Бонифатьевич, Кешик-Голем и Лёпа) со вторым напоминанием-предупреждением о том, чтобы на выборах губернатора победил не Генерал, а Интеллигент.

„Лирическое отступление № 1, Отец Тимофея Евсеевича“. Рассказы Тимофея Евсеевича (напарника Резалтинг-Форса по экспедиции) об отце, записанные Резалтинг-Форсом в свой дневник.

„Глава вторая. Декабрь. Второй понедельник. Юрий Георгиевич Костомаров по прозвищу Полиграф Полиграфыч“. Описывается рабочий день Полиграфа. Разговор Работодателя с „бой-бабой от клиента, разбитого радикулитом, и разговор Работодателя с Епанчиным о марках. Полиграф проверяет „на правду“.

„Лирическое отступление № 2. Отец Тельмана Ивановича“. Рассказ о встрече Епанчина-отца со Сталиным и последующих за ним действиях Епанчина, связанных с марками.

„Глава третья. Декабрь. По-прежнему второй понедельник. Малое Мотовилово“. Продолжение рабочего дня Полиграфа – поездка в Малое Мотовилово к Алексею Доброму и рассказ последнего о спецлаборатории в сталинские времена.

„Лирическое отступление № 3. Главврач, Папаша Сынули“. Рассказ о беседе главврача спецлаборатории с Большим Начальником (наблюдающим за спецлабораторией генералом).

„Глава четвертая. Декабрь. Среда. Ночь патриарха“. Записки Винчестера о сэнсее (описываются его привычки, родственники, друзья), которые читает сам сэнсей ночью и делает поправки.

„Глава пятая. Декабрь. Четверг. Роберт Валентинович Пачулин, по прозвищу Винчестер“. День работы сэнсея и Винчестера. Сенсей знакомится с Аликом, сыном Аятоллы. Во время обеда, рассуждая, кого можно было бы назначить опекуемым Алика, сэнсей и Винчестер упоминают многих драбантов, кратко характеризуя их.

„Лирическое отступление № 4. „Чия-то дочь“ и немного статистики“. Тут идут воспоминания Винчестера о Злобной Девчонке и знакомстве со страхагентом.

„Глава шестая. Декабрь. Тот же четверг. Григорий Петелин по прозвищу Ядозуб“. Ядозуб выпроваживает Резалтинг-Форса и принимается за любимое дело – разбирать старые письма. А затем выводит гулять собаку. После прогулки, во время которой он рассматривает резиденцию Интеллигента и испытывает приступ ненависти, ему звонит Тенгиз и приглашает на общий сбор. Тут же описывается Тенгиз дома, где его подруга расспрашивает о Ядозубе, об ошибке сэнсея (он не учил его ненависти, так получилось) и о детях „драбантов“.

„Лирическое отступление № 5. Отец Ядозуба, или Большие дети – большие неприятности“. Здесь следует рассказ о кончине отца Ядозуба после того, как он узнал о низких стремлениях сына и вздумал его учить. Собственно, здесь ясно видится, почему Ядозуб круглый сирота и предпочитает ни с кем не общаться.

„Глава седьмая. Декабрь. Пятница. Некоторые подготовительные мероприятия“. Велмат нянчится с Резалтинг-Форсом, Тенгиз в кафе обихаживает охранников и секретарш из резиденции Аятоллы, Страхоборец ведет беседу с Есаулом, человеком, владеющем информацией обо всех, в том числе и о Аятолле.

„Глава восьмая. Декабрь. Все еще пятница. Команда в сборе“. Если представить себе весь роман в виде кроссворда, где по горизонтали главы, а по вертикали персонажи, то эта глава – самое длинное слово в кроссворде, с которым пересекаются почти все основные персонажи. Здесь описывается вечеринка и одновременно собрание воспитанников сэнсея по поводу проблемы Резалтинг-Форса.

„Глава девятая. Декабрь. Суббота. Закрытый перелом“. Сэнсей беседует с отцом одного из определяемых. Затем тот же отец предстает перед Винчестером в качестве человека от госструктур. Позже появляется Резалтинг-Форс, излеченный Благоносцем и желающий поговорить с сэнсеем. В этот самый момент ожидающий появления сэнсея Резалтинг-Форс и обнаруживает, что изображение в воображаемой трубе исчезло (Генерала там больше нет, Генерал губернатором не станет, не выберут его). Поэтому разговор с сэнсеем получается совсем другой, и Резалтинг-Форс стремится домой, выпроваживая Велмата, – ему уже ничего не грозит. Тут же описывается беседа Страхоборца с Эль-де-презом, где разговор идет в основном о Аятолле и Интеллигенте.

„Глава десятая. Воскресенье. Финал“. К Резалтинг-Форсу домой приходит сам Аятолла, после их разговора (где можно по ощущениям Вадима ясно понять, как воздействует на психику Аятолла) заявляется и вся компания, страждущая выручить приятеля из беды, но оказывается, что все уже в порядке. И в этой главе описывается убийство Интеллигента Ядозубом: Эль-де-през реагирует на опасность, но не может понять ее. Сам Ядозуб в момент испускания смертной волны умирает тоже.

„Лирическое отступление № 6. Жизнь продолжается“. Снова квартира сэнсея. Снова записки Винчестера о сэнсее, отрывки из последней статьи сэнсея и краткий разговор Винчестера с сэнсеем о Резалтинг-Форсе.

„Глава одиннадцатая. Декабрь. Третий понедельник. Совершенно нет времени“. Тенгиз и Винчестер сопровождают сэнсея к супруге в больницу (хоспис). Там же появляется Алексей Добрый, пытающийся вылечить (хотя бы поднять на ноги) супругу сэнсея, и в самый напряженный момент – страхагент с заявлением, что он купил это заведение. И, возвращаясь домой, сэнсей просит Винчестера назначить встречу с будущим Великим Учителем на более ранее время – ждать нельзя, злые силы уже близко…

РОМАНЫ В РОМАНЕ

ВМС изобилует различными вставками как устного, так и письменного характера. Это отрывки из дневника Резалтинг-Форса (где, опять же, присутствуют не только реальные описания-впечатления самого Вадима, но и выдуманный им сюжет), записки Винчестера о сэнсее, отрывки из интервью и статьи самого сэнсея, архивные письма Ядозуба и устные рассказы филателиста Епанчина, Алексея Доброго… Мало того – роман перенасыщен скрытыми и явными цитатами. Все цитируют всё. Восток – и у драбантов, и у сэнсея, и у будущего Учителя. Пушкин – у Резалтинг-Форса и у Винчестера. Культурологией Смирнова щеголяют драбанты (без идентификации) просто по случаю пира. Да и сам пир назван по имени пьесы Солженицына пиром победителей. Цитируют не только классику или модную ныне литературу, но даже рекламные слоганы и анекдоты.

Виктор Курильский, давно занимающийся поиском и атрибуцией цитат в книгах Стругацких,[25]25
  Полный цитатник В. Курильского к произведениям АБС можно найти в Интернете по адресу: http//rust.ru/abs/ludeni/predi.htm – С. Б.


[Закрыть] после первого прочтения БМС высказался так: „Тексты АБС всегда или почти всегда включали в себя цитаты других авторов очень органично, сюжетно-оправданно. Чужая строчка, закавыченная или раскавыченная, являлась неким островком, знакомой почвой, точкой опоры, ступенькой в понимании – можно долго перечислять аналогии, близкие или далекие. Конечно, нельзя оставлять без внимания и элемент литературной игры, мистификации, наконец (псевдоцитаты). В ОЗ и ПП иногда заметен перехлест в цитировании, целые гирлянды из цитат, штампов. Но в БМС использование чужого доходит буквально до эпатажа, перегруз запределен, вещь, идея просто тонут в этом чужом. А может быть, этот эпатаж – замысел автора? И эти раздражающие рекламные слоганы, бесконечный дзен и мечтающие о смерти самураи и должны раздражать? И это раздражение должно стать некой ступенькой в понимании вещи?“

АРХИВНЫЕ МАТЕРИАЛЫ

Возможно, начиная второй роман, С. Витицкий хотел воспользоваться какими-то заметками к первому роману. Или, может быть, какие-то эпизоды, намеченные для ПП, но не использованные в нем, понадобились при работе над БМС. Есть и такая версия, что С. Витицкий хотел бы оставить черновик, к примеру, ПП, но принтера то время был дорогим удовольствием, поэтому распечатать было не на чем. Известен только результат – в отличие от архива ПП, бумажный архив БМС существует.

В архиве БНС находятся две папки, озаглавленные просто „БМС“ (с компьютерной распечаткой последней редакции романа и „Материалы по БМС“ (с заметками – рукописными и компьютерными, – с распечаткой раннего варианта текста и даже с машинописными страницами).

Есть компьютерная распечатка удачных выражений, ярких эпизодов, цитат:

…Тебя все равно убьют. Не люди, так вирусы. А в самом лучшем случае – время. Время самый надежный киллер. И самый и профессиональный – ничего личного.

Самый профессиональный киллер – господь Бог. Он не пробивается.

И на груди его широкой блестит „полтинник“ одинокой…

Гробозоры! (Осквернители могил.)

Ликантропы – оборотни.

Ветрилоквия – чревовещание.

Эникейщики (от any key) – рядовые операторы на ПК в офисах.

– Люди не способны видеть будущее, потому что ни черта не видят настоящего.

– Я старый хакер, и я точно знаю, что нет на свете программы, которую нельзя было бы улучшить. Другое дело: что значит „улучшить““, когда речь идет о ДНК?..

Банда (шайка) богов.

Как и всякий истинно порядочный человек, он был начисто лишен тонкости и сложности.

– Евреев, конечно, не любите?

– А кто их любит? Они сами себя терпеть не могут.

– „Вертолеты, эти души подбитых танков…“ (пример поэтического мышления).

– Я не хожу на компромиссы.

– Хлопец гарный тай моторный.

„…Человек почти не меняется на протяжении всей своей жизни, он просто становится все больше похожим на самого себя“ (Роберт Монро, „Окончательное путешествие“).

„Эволюция уничтожает породившие ее причины“ (Пригожин, близко к тексту).

Искусство это отбор (перебор?) озарений.

– А разок?

– Буду рад.

– А пару?

– Умру от счастья.

– А три?

– Можно четыре.

– А пять?

– Как дома побывать.

– А шесть?

– По уставу не положено.

Альтруист это благородный эгоист.

Альтруизм есть эгоизм благородного человека.

– Один остроумный человек сказал: „В России действуют только два закона: закон сохранения энергии и закон неубывания энтропии, – да и те по мере необходимости нарушаются“.

…За взрывчатый характер прозванный нитроглицерином.

– Пельмени должны стать серые, как майка после тренировки.

– Караул! Праздник кончился!

– …127 математиков-физиков (или 128?). Трое врачей, все – кардиологи (почему, кстати?). 112 инженеров-управленцев… и ни одного учителя. Ни единого! И ни одного политического деятеля.

– Что такое? Укол? Темно же!

– В такую мишень трудно промахнуться.

– Это правда…

Разочарование – горестное (скорбное) дитя (чадо) надежды.

– „Тебе говорю: встань, возьми постель свою и иди в дом твой“ ((от Марка, гл. 2, 11).