Текст книги "Неизвестные Стругацкие. От «Града обреченного» до «"Бессильных мира сего» Черновики, рукописи, варианты"

Автор книги: Светлана Бондаренко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 32 страниц)

к. Захват Мээса (он явился, чтобы конвоировать Юла к Великому Спруту). Атос выясняет, что телохранители – не живые существа, а роботы. Бешеная перестройка программы телохранителей.

– Да, немного мы узнаем от этого раба.

– Все-таки кое-что. Арамис смотрит в перископ.

– Он мохнатый и с крыльями, как у летучей мыши?

– Да.

– И у него длинный белый хобот?

– Да.

– И кожа, вернее, шкура сизого цвета?

– Да.

– И низкий лоб, и маленькие выпученные глаза?

– Да.

– В таком случае, этот тип приближается к люку „Пирайи“ в сопровождении четырех шестируких негодяев.

Черт, это уже за мной, – расстроено говорит Юл. – Надо собираться, а мы так ничего и не выяснили.

– Не знаю, не знаю… Флагман Макомбер?

– Понял.

– Атос?

– Попробуем.

Далее захват Мээса и приведение к порядку роботов-шестируких.

– „Хобот оторву!“ – шипит Юл. Они проникают в подземелье, где обитает Великий Спрут. Мрачные стражи, пулеметы и огнеметы в стенах. Лифт и стремительный спуск в самый нижний отсек, где заточен Итай-Итай. Погоня. Юл бормочет: „Во главе Бурдюк-Пропойца“. Гигантские подвалы со всевозможными напитками. Флагман Макомбер расстреливает бочки. Хлынула, пенясь, жидкость. Охрана останавливается: „Ребята, а куда это мы, собственно, спешим? Никуда они от нас не уйдут“.

м. Итай-Итай, не говоря лишнего слова [добавка: „Увидел пустые кобуры на боках у Двуглавого Юла и все понял“ – С. Б] окинув всех взглядом, ставит немедленный диагноз Юлу, Атосу, Арамису, Макомберу, Портосу, Мээсу… Юл первый. Ему ждать вредно. Портос пролежал в ящике три года, еще часок полежит. У остальных троих ничего серьезного. А вас я лечил, у вас просто медвежья болезнь. Принимается за работу. Трое отстреливаются. Итай-Итай морщится: очень шумно, не слышу пульса. Прекратите этот шум на минутку. Так… Благодарю… Можете продолжать. Затем оживление Портоса, и тот немедленно начинает драться – с того момента, как он погиб, он считает, что бой продолжается. Юлу достается по зубам. Но все быстро объясняют и продолжают сопротивление. Портос, потеряв терпение, швыряет свой стальной гроб и сшибает с ног сразу десяток бандитов. Раскрывается люк в тылу, врываются новые бандиты, и тут их срезает через глаз Юл. „Молодчина, пират! Бежим!“

Идут через тыловой люк, Юл тянет за собой за хобот обеспамятевшего от страха Мээса. Люк захлопывают перед носом преследователей.

н. А наверху идет немыслимая суматоха. Неведомо какими путями в казармы рабов проникла весть о том, что инопланетные пришельцы штурмуют дворец Великого Спрута. Идет сражение с охраной и с пиратами. Врагов избивают сотнями, сами ложатся тысячами.

Пираты пытаются прорваться в космопорт, но им навстречу валом валят рабы, вырвавшись из подземных мастерских Крэга. Флагман, мигом оценив обстановку, начинает командовать восставшими. Атос, Портос и Арамис, совершив чудеса храбрости, сдерживают нападение охраны. „Все в космопорт! – командует флагман – Спасайся, кто может!“ [Весь пункт перечеркнут. – С. Б.]

Где мастерские Крэга? – рычит флагман. Мээс указывает. Флагман швыряет атомную гранату. Мы еще вернемся, ребята! – кричит он испуганным рабам, отступая к космопорту. Туда уже начинают сбегаться пираты. Наши мчатся по веселым кварталам, расшвыривая в окна кабаков гранаты. Добегают до космодрома, вскакивают в „Пирайю“ и стартуют. Вдогонку летят несколько разрозненных ракет, но тщетно.

А м. б. на „Пирайе“ оставался Атос, который прикрыл всех огнем. Подумать.

– Мы еще вернемся, мы вам еще покажем!

Но когда боевой флот Земли явился к Планете Негодяев, она была пуста.

Куда вставить бы, что Искусник Крэг был изгнан с родной планеты за доброту.

И интересная деталь:

Для мультфильма.

Заэкранный голос комментатора-переводчика. Диапазон от эпического тона типа „Давным-давно, в некотором царстве…“ до темпа и отрывочности комментатора футбольного матча: „Хватает лазер, прицеливается… Ну куда, куда! Эх, мазила… Футбол есть футбол“.

Нельзя, конечно, сказать, что сюжет ЭВП развивался именно в такой последовательности. Материалы, приведенные выше, можно расположить и иначе, но они прекрасно иллюстрируют работу АБС над сюжетом.

ИЗДАНИЯ

ЭВП впервые была опубликована: первые две части – в журнале „Памир“ и „Мире приключений“ (обе – в 1974 году), третья часть – в журнале „Уральский следопыт“ (в 1984 году). Затем в 88-м году ЭВП вышла полностью в издательстве „Московский рабочий“ отдельной книгой. В 1993 году вышла книга С. Ярославцева „Дьявол среди людей“ (издательство „Текст“ серия „Альфа-фантастика“), включающая все его произведения – ЭВП, ДСП, ПЖНВ,

Как это получилось и с текстом ПИП, текст ЭВП в первом журнальном издании („Памир“) оказался наиболее полным и не исправленным „для детского восприятия“ вариантом. Наиболее интересные моменты, которые присутствуют только в „Памире“, приведены ниже.

Портос называл Галю не „малышка“, а „старуха“ (молодежное обращение к подружке, сейчас уже вышедшее из обращения). Значение слова „преступление“, которое не мог вспомнить Портос, Галя объясняла не как „Это когда открывали без спроса сундуки с сокровищами, отбирали у голодных последний кусок, убивали без причин“, а „Это когда сбрасывали бомбы на женщин и детей, сжигали города, травили людей газами…“ Вместо „война“ в рассказе Юла: „…страшная междуусобица, люди избивали друг друга с такой беспощадной свирепостью и так умело, что даже мне стало не по себе“.

В „памирском“ издании еще встречаются „недетские“ слова. Пол в рубке „Пирайи“ был не просто „усыпан какими-то гниющими отбросами и раскисшими сигаретными окурками“, но и „заслякощен“. О Крэге повествуется как о „проклятом“ пауке, а о его лабораториях как о „гнусных“. Убрано из последующих изданий определение „бичкомеры“ в словосочетании „пропойцы-бичкомеры“. Убрано, что приветствие экипаж „Пирайи“ орал „в четыре глотки“. Убраны заявления Мээса: „Во-первых, я лично непьющий…“, „Но все равно, можете мне поверить: алкоголизм – общественное бедствие“. Убрано обращение Макомбера „эй, гражданин“.

Гундосый Клоп превратился позже в Веселого Клопа, Пропойца Дик – в Элегантного Дика, „спектролитовый гроб“ с мертвым Портосом – в „спектролитовую капсулу“. „Каратели“ – охрана в подвалах Великого Спрута – превратились в „тарантулов“, а их оружие (огнеметы) – в лучеметы. Шестирукие роботы после обездвиживания были не „обработаны“ на славу, а „выпотрошены“. Свободные от дежурства охранники в кантине не „развлекаются“, а „пьянствуют“. Эти же охранники назывались „выпивохами и обжорами“. А „похожая на термитник коническая башня из железных опилок“ была „широким приземистым танком“.

Из битвы мушкетеров с экипажем „Пирайи“ позже убрано малоаппетитное: „При каждом ударе морская звезда звучно икала, и от нее летели во все стороны какие-то неопрятные клочья“. Из жалостливой речи Ятуркенженсирхива: „…и ножки у меня жиденькие…“ Из восстановительных процедур для вызволенной из плена Гали: „…через десять минут сделаем ей промывание желудка, поставим питательную клизму…“ Из описания радиста Ка („интересовался исключительно карточной игрой“): „…хотя играть умел лишь в „пьяницу“ и в „простого дурака““. Из описания Арамиса, появившегося у дядюшки Витемы, позже убрано то, что костюм у него был темный „от пота“. Что Арамис прививал морской звезде Ки навыки не просто общежития, а „социалистического“ общежития. А Мээс улепетывал по коридору, „оставляя за собой по полу мокрые пятна“. Убрано из повествования о борьбе тарантулов с мушкетерами: „Как говорится, чего хотели – на то и налетели“.

Только в этом издании присутствует в отношении плененного Юла: „Не подвергать же его, в самом деле, допросу третьей степени!“ И в гневной речи Макомбера к Гале, пожалевшей Юла: „Или нот двухголовый преступник не соврал, и машина на мозгах разумных существ действительно привиделась вам в бреду?“

Вместо „Галя проснулась от глухого свирепого рева“ в этом издании было: „Гале приснилось, будто Двуглавый Юл заставил ее играть в странную игру: ловить ее собственную голову, которую он таскал на веревочке по грязному вонючему ковру. В конце концов она изловчилась и поймала-таки голову за волосы, но Двуглавый заорал своим глухим свирепым голосом, и она проснулась“.

Речь Юла в этом издании еще не исправлена ретивыми цензорами. Поэтому только здесь можно услышать от Юла: „Теперь сиди и не рыпайся“, „Нашла дурака, тоже мне…“, „Ладно, черте ним! Где наше не пропадало, верно?“, „Назло мне оклемается“, „Явились, не запылились“, „Загибаюсь я“, „Начал было кудесить“, „Вот такое дело, ребята“, „У вас головы большие и не пробитые“, „Вы его по хоботу!“, „Живут же люди!“, „Дай же я тебя лобызну!“… Здесь же можно прочесть монолог уже излеченного Юла во время воскрешения Портоса:

– Ну чего, в самом деле, сгрудились? – заорала вдруг левая голова Двуглавого Юла полицейским голосом. – Чего не видели? Отойдите, не мешайте! Работать ведь невозможно! Лезут тут под руку всякие, работать мешают… Человек предка своего, можно сказать, воскрешает, а они под руку лезут, верно, доктор?

Отрывок:

– А суть, ребята, вот в чем, – понизив голос, проговорил Двуглавый Юл. – Неохота мне помирать, вот в чем суть. И ведь не то чтобы я смерти боялся. Видел я ее во всех видах: и огненную, и ледяную, и голодную… И сам убивал немало, и меня убивали… Нет на смерть я нагляделся и ничуть ее не боюсь. Но умирать мне все-таки не хочется.

Двуглавый Юл даже зажмурился от сочувствия к самому себе.

– И вот теперь, – продолжал он и то ли хихикнул, то ли всхлипнул тихонько, – остался у меня один-единственный шанс на спасение.

в первоначальном варианте выглядел так:

– А суть, ребята, вот в чем, – понизив голос, проговорил Двуглавый Юл. – Неохота мне помирать, вот в чем суть. И ведь не то чтобы я смерти боялся. Нет, смерти я не боюсь. Я ее, костлявую, миллион раз видел. Вот прямо так, как вас перед собой вижу. Поставишь, бывало, к стенке десяток-другой каких-нибудь со щупальцами, вынешь пистолеты и раз-раз-раз! – все лежат и даже лапками не дрыгают… Нет, ребята, на смерть я нагляделся и ничуть ее не боюсь. Но умирать мне все-таки неохота.

Слыша это, Галя в ужасе закрыла глаза, лицо у флагмана Макомбера было каменное, совершенно равнодушное; но мушкетеры побледнели и спрятали за спины сжатые кулаки.

– И вот, ребята, – продолжал, ничего не замечая, Двуглавый Юл, – остался у меня один-единственный шанс на спасение.

А монолог Юла: „Что воображает этот флагман-командующий? Как он смеет тыкать ему, Двуглавому Юлу, в спину всяким железом? Что у него за манеры и имеет ли он понятие о хорошем воспитании? Если у него чешутся руки, пусть он тычет своим железом в спину всяким землянам!“ был таким: „Что себе воображает этот флагман-командующий? Как он смеет тыкать ему, Двуглавому Юлу, в спину всяким железом? Пусть этот флагман-командующий зарубит себе на носу, что это на вонючей Земле он флагман-командующий, а здесь, на Планете Негодяев, он даже не срам собачий! Пусть этот флагман-командующий тычет своим железом в спину всяким соплякам-мушкетерам!“

И не исправлено еще в его речи „рвать когти“ на „исчезнуть без следа“, „на кой ляд…“ на „на что…“, „жрать“ на „питаться“, „эту замороженную падаль“ на „мертвецов“, „Повис, понимаешь, у нас на хвосте какой-то одинокий фрукт и нипочем не слегает“ на „Повис, видишь ли, у нас на хвосте какой-то наглец и не отстает“, „будет у нас с ним морока“ на „будет у нас с ним история“, „жри“ на „ешь“, „не укупишь“ на „не всем по карману“, „вонючая планетка“ на „фторовая планетка“, „каналья“ на „паразит“. А вот обращение Юла к Атосу („враг мой“) в этом издании издевательское: „сынок“.

Присутствуют в „памирском“ издании и просто отрывки, позже убранные. К примеру, первоначально мысли Атоса, когда он с Арамисом обнаружил тело Портоса, были такими (убранное позже – выделено): „Мы ведем разведку боем, а за нашей спиной уже ПОДНИМАЕТСЯ ВСЁ ЧЕЛОВЕЧЕСТВО, поднимаются такие силы, о которых даже мы не имеем представления, и как же худо им придется, этим космическим ворам, бандитам, убийцам…“ Убрано также и из других фраз. О Планете Негодяев „…так как их экипажи ПО ВЕЧЕРНЕМУ ДЕЛУ все поголовно пьянствововали…“ А в предположении о цивилизации Мээса было и такое: „… и были у них войны и революции“.

Более подробным было и описание толпы у „Пирайи“ во время появления Мээса:

К этому времени место спора окружило плотное кольцо зевак – праздношатающиеся вольные пираты и наемные головорезы, отпущенные из казарм в увольнение, пропойцы-бичкомеры и торговцы наркотиками вразнос, слуги в потертых ливреях и калеки-нищие на многочисленных костылях. Этот кошмарный сброд кишел, копошился и пучился, густые волны сернокислого и ртутного перегара темным туманом поднимались над ним, застилая кроваво-красный диск Протуберы и мертвенно-синий шарик Некриды, шипящие, щелкающие и скрежещущие голоса сливались в сплошной гул, из которого то и дело вырывались пронзительные возгласы: „Да это же Двуглавый Юл вернулся!“, „Эй, Двуглавый, ты вернулся, что ли?“, „Юл, даты никак вернулся?“ И даже видавший виды прославленный космолетчик Макомбер дрогнул и невольно сплюнул, заметив, как огромный жирный паук с пистолетами за широким поясом под шумок подобрался в этой толпе к какому-то зазевавшемуся носителю разума, похожему на гигантского кузнечика, быстро-быстро оплел его паутиной и упрятал к себе под брюхо – несомненно, чтобы потом закусить на досуге. <…>

– Но пусть все вольные пираты будут свидетелями, что Великий Спрут обязался не только заплатить мне, но и обеспечить меня квалифицированной медицинской помощью. А тем из них, кто не пои и мает таких длинных слов, я поясняю, что Великий Спрут обязался дать мне доктора, который залечит мои раны и контузии, полученные мною у него на службе. Все слышали?

– Все! Все! – заревели сотни глоток.

– Все поняли? – Все!

– Аминь.

<…> -

Флагман Макомбер поглядел в иллюминатор. Там по-прежнему кишела, копошилась и пучилась толпа носителей разума, словно бы сбежавшихся сюда из самых древних и темных миров человечества.

И более подробно рассказывалась история профессора Ай Хохо:

Он понятия не имеет, где находится и зачем понадобился пиратам, тем более что специальность у него самая мирная – физика, превращение материи в лучистую энергию. Когда его доставили сюда, он имел продолжительную и довольно мучительную беседу с каким-то громадным двенадцатиглазым пауком, требовавшим от него согласия на разработку совершенно бредовой затеи. Насколько он помнит, смысл этой затеи сводился к теоретическому обоснованию цепных ядерных реакций в планетарных масштабах. Разумеется, от самой постановки вопроса за версту несет шизофренией, и как честный гражданин планеты Мокса он так и объяснил двенадцатиглазому, после чего его немножко побили и оставили в покое. Его даже снабжают бумагой и карандашами, хотя все записи и расчеты, которые он здесь производит от нечего делать, регулярно изымаются. Кормят здесь отвратительно, вода явно синтетическая. Он дважды пытался бежать, и оба раза его ловили, причем каждый раз пребольно кусали за круп…

Про свой многострадальный круп профессор Ай Хохо досказывал уже в мрачных недрах винных погребов Великого Спрута.

Принимая во внимание обстоятельства, слушали его довольно рассеянно. Только Арамис поинтересовался, какие, собственно, расчеты производил профессор, томясь в заключении.

– Видите ли, – охотно объяснил профессор, поспешая дробной рысью залетающей платформой, – мне пришел в голову необычайно простой и эффективный способ сдувания с атомов электронных оболочек. Особенно привлекательным мне представляется результат такой процедуры на макроскопических массах вещества. Вы понимаете, вещество мгновенно как бы проваливается внутрь себя, превращается в сплошную ядерную массу без всяких химических признаков…

– Экая ученая дубина, – пробормотал флагман Макомбер. Впрочем, услышали его только Мээс да Ятуркенженсирхив, а поскольку им было не до проблемы ответственности ученого перед Братством Разума во Вселенной, это вполне справедливое замечание прославленного космолетчика пропало втуне.

Есть в этом варианте и продолжение монолога Мээса: „…и вообще он, Мээс, никак не возьмет в толк эти странные инсинуации со стороны прославленного космолетчика и склонен рассматривать эти странные инсинуации как очередной акт недружелюбия со стороны представителей расы, к которой руководство Планеты Негодяев всегда испытывало чувства исключительного дружелюбия и безграничного уважения…“

Доктор Итай-Итай, рассказывая историю Планеты Негодяев, позволяет себе выражение „выдавить гнойник“, исправленное после на „вырезать эту опухоль“.

По-другому звучала и пословица „Слона не задевай спящего, льва не задевай голодного, а землянина не задевай никогда“; вместо слона упоминалась змея, а вместо льва – скорпион.

Только в этом издании можно узнать, что дразнилка Юла поется на мотив „По улице шагает веселое звено“. А вот чаем Итай-Итай угощает гостей не просто великолепным, но и „грузинским“. И в конце общения, после всех прощаний, после слов „отступил на середину рубки и исчез“, здесь присутствует добавка, присущая обычно сказкам: „…словно его и не было“.

Одновременно в этом варианте присутствуют и моменты, позже поправленные (ошибки, опечатки и просто стилистические погрешности). К примеру: „НИКАКОГО значения не имеют“ позже правится на „БОЛЬШОГО значения не имеют“; при обстреле из танка падают поперек дороги не СТОЛБЫ, а СТВОЛЫ; крылья у реактивного самолета выдвигаются „с ГРОМКИМ лязгающим звуком“, а не ГЛАДКИМ; пьют пираты не ВЫСОКОАКТИВНУЮ, а ВЫСОКООКТАНОВУЮ нефть; Радужный Берег, заточенный в машине, имеет „зеленый ПЕСОК, коричневые рощи и фиолетовое море“, а не ПОСЕЛОК; „ЧАШКА превосходного черепашьего бульона“, а не ЧАРКА; глаза у Гали ЗЕЛЕНЫЕ, а не просто ТЕМНЫЕ Двуглавый Юл возмущается: „Я в двести раз старше тебя, ты по сравнению со мной вообще еще ВИБРИОН…“ В следующих изданиях правится – ЭМБРИОН, ибо „эмбрион“ – это зародыш а вот „вибрион“ никакого отношения к возрасту не имеет, поскольку представляет собой бактерию определенной формы.

После описания, как исчезают звуки долины при работе контрактора („Смолк звон близкого ручейка. Резко, как обрубленный, стих ленивый лай собаки. Оборвалась на полуслове далекая песня…“), позже Автор добавляет: „И только негромко, зловеще ровно гудел чудовищный механизм на дороге“. А в описание таверны дядюшки Витемы уже после этого издания вставлено „Да, друзья мои. Жизнь прекрасна“. И в речь Юла вставлено позже „моя бригантиночка“.

Особое произношение Юлом слова „прецедент“ в „памирском“ издании („прен-цен-дент“) сразу напоминает читателю о другом персонаже, Выбегалле.

Отличаются в этом издании и некоторые числа. Арамис рассчитывает, что „преступлений, связанных с применением громадой энергии и мощной техники, на нашей планете и в ее окрестностях не случалось уже лет двести“. В „Памире“ – „триста“.] Массирование туши Великого Спрута производится электрическими щетками под напряжением не в пятьсот пятьдесят (как в других изданиях), а в пятьсот вольт.

Танк – „последнее слово земной истребительной техники“ – создан семьсот лет назад (издание „Памира“), двести лет назад (издание „Московского рабочего“), триста лет назад (остальные издания).

А вот именно название различных чисел в этом издании употреблялось правильно: „120“, „121“ – не „цифра“ (как в последующих изданиях), а „цифры“. И уточняется в тексте: везде не просто „колчедан“, а „серный колчедан“.

Выше приведены изменения текста ЭВП (первой и второй части) в издании „Мира приключений“ по сравнению с изданием „Памира“. ЭВП в „Московском рабочем“ печаталось по тексту Мира приключений“ (первая и вторая части) и „Уральского следопыта“ (третья часть).

При публикации ЭВП в издательстве „Текст“ за основу брался текст „Московского рабочего“, но редакторская правка была очень тщательной. Описывается эмоциональное состояние Гали, и в том числе: „Кулачки были сжаты так, что побелели костяшки“. Три публикации до этого соглашались со словом „костяшки“, но здесь правится на „косточки“. Глаза „натруженные огнем“ – правится на „уставшие от огня“. Юл идет к креслу – „перешагнув через Галю“. К этому эпизоду Галя уже встала с пола и даже подошла к иллюминатору, поэтому здесь совершенно справедливо правится на „оттолкнув Галю“. Чтобы сохранить равновесие в раскачивающемся от малейшего движения карцере, Галя " бежит „размахивая руками“. Здесь правится – „расставив руки“. Тело Ятуркенженсирхива „было до ушей забито инстинктом самосохранения“. ЗАБИТО правится на НАБИТО. „Черную Пирайю“ „прибуксировали к Луне“. Правится – „отбуксировали“. Описание Атоса („косая сажень от плеча до плеча“) тоже правится – „косая сажень в плечах“. В словах дядюшки Витемы „а я подумаю, чем вам угодить“: „вам угодить“ правится на „вас угостить“. Правится, что госпиталь Итай-Итая был взорван не атомным детонатором, а атомным зарядом. Арамис вслух размышляет, что Великий Спрут прислал Мээса к „Черной Пирайе“ „для переговоров с последующим предательством“. Последние слова звучат двусмысленно – кого Мээс будет предавать, Юла или самого Спрута? Поэтому „с последующим предательством“ правится на „и рекогносцировки“. Правятся и слова песни, доносящейся из кантины. До этого издания рифма отсутствовала:

 
Звездный блеск и черный космос—
Жизнь недорога, эгей!
Там – спина к спине – под дюзой
Отражаем мы врага…
 

Становится ясно, что, перенося текст рукописи в первом еще издании, перепутали порядок двух слов. Здесь же исправили:

 
Звездный блеск и черный космос —
Жизнь – эгей – недорога!
Там – спина к спине – под дюзой
Отражаем мы врага…
 

Сокращение текста в этом издании идет еще дальше. Убрано о коне Гали, что он „свирепо заржал“, когда та его резко осадила. Когда Портос и Галя появляются в мастерской Атоса, они его окликают. Портосово „эгей!“ осталось, а вот „Атос! – чистым и звонким голосом крикнула Галя“ – убрано. Убрана и реплика флагмана Макомбера: „Должен быть какой-то выход, Мээс. Не может быть, чтобы не было никакого выхода. Думайте, Мээс! Здесь ваша территория. Вы же понимаете: либо вы спасетесь вместе с нами, либо вместе с нами погибнете“. От нее осталось только „либо вы спасетесь вместе с нами, либо вместе с нами погибнете“. Убрано, что на Гале был „рваный ночной халатик“.

Иногда в издании „Текста“ случаются и досадные пропуски. К примеру, из штурманской рубки „загремели раскаты свирепого баса Двуглавого Юла“. Слово „баса“ в этом издании пропущено, получается, что не бас был свирепым у Юла, а он сам был таким.

Некоторая правка в издании „Текст“ продолжает „облагораживание“ повествования. К примеру, слезы катятся из глаз профессора Ай Хохо: из „добрых глупых глаз“ – до этого издания; „из „добрых грустных глаз“ – в этом издании и далее. Воровское „хаза“ заменяется на „логово“…

Издание „Миров“ и на этот раз отличилось большим количеством опечаток, иногда – по несколько на странице: „генеалогия“ Итай-Итая – как „генералогия“, планета Тзаны „Бангу“ – как „Банку“ (кстати, в „Уральском следопыте“ родиной Тзаны была Оаба, планета Мхтанда), „менее стабильная“ вселенная становится „менее стальной“, ящер Ка становится „ящеркой“, а присутствие“ Макомбера– „отсутствием“. „Три закадычных друга: мастер, спортсмен и ученый“ превратились в „три закадычных труда“. Команду Двуглавого Юла ссылают не на Марс, а на Маркс…

При подготовке текста ЭВП в собрании сочинений издательства „Сталкер“ за основу было взято издание „Миров“, в котором были исправлены многочисленные опечатки и добавлены, в основном, более „взрослые“ варианты „Памира“. Вот только „…через десять минут сделаем ей промывание желудка, поставим питательную клизму…“ было решено не возвращать– уж слишком фантастическими представлялись эти процедуры в невесомости.