Текст книги "Герцог, не порть мне Средневековье! (СИ)"

Автор книги: Светлана Огнева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 10 страниц)

– Это было блестяще, – признал герцог. – Ты снова меня удивила.

– Я старалась, – я прислонилась к каменному парапету. – Знаете, когда я только попала сюда, я думала, что моя главная задача – выжить. А теперь… теперь мне кажется, что я здесь не просто так. Что всё это – тренировки, пекарня, даже Тузик – часть чего-то большего.

– Чего же?

– Создания дома, – тихо сказала я. – Не просто места, где живут люди. А настоящего дома, где каждый может найти тепло и поддержку. Это, наверное, звучит пафосно…

– Нет, – перебил он. – Это звучит правильно.

Он помолчал, а потом вдруг сказал:

– У меня для тебя подарок.

– Подарок? – я удивилась. – Праздник же завтра. Точнее, Середина Зимы – послезавтра.

– Это личное, – он достал из складок плаща небольшой свёрток и протянул мне. – Не люблю ждать.

Я развернула ткань. Внутри оказался кулон – маленький серебряный круг на тонкой цепочке. В центре круга была выгравирована буква «В» – инициал Валери, – а вокруг неё – крошечные цветы, похожие на незабудки.

– Это сделал местный ювелир по моему заказу, – сказал герцог, и его голос звучал необычно тихо. – Буква – твоя. Цветы – символ памяти. Чтобы ты не забывала, кто ты и откуда пришла.

Я сжала кулон в ладони и почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы.

– Спасибо, – прошептала я. – Это… очень красиво.

– Ты заслужила, – он вдруг шагнул ближе и осторожно поправил выбившуюся прядь моих волос. – С праздником, Лера.

– С праздником, – эхом отозвалась я.

И в этот миг, под звёздным декабрьским небом, на крепостной стене замка Эшфорд, я поняла окончательно и бесповоротно: я дома. Здесь, в средневековье, с рыцарями, которые приседают, с поварёнком, который печёт круассаны, с огромным псом по имени Тузик и с мрачным герцогом, который умеет делать подарки, трогающие до глубины души.

Это был мой мир. И я никуда не хотела из него уходить.

Глава 15. О том, как зима проверила нас на прочность

Если вы думаете, что после праздников жизнь в замке вошла в спокойное русло, то вы опять ошибаетесь. Потому что зима в средневековье – это не уютные посиделки у камина с глинтвейном и книжкой. Это постоянная борьба. С холодом, с гололёдом на стенах, с замерзающими колодцами, с простудами, которые косили обитателей замка пачками, и с нехваткой дров, которые, оказывается, надо было заготавливать летом втрое больше.

Я поняла масштаб проблемы, когда однажды утром проснулась от того, что мой нос превратился в ледышку. В прямом смысле: в комнате было так холодно, что вода в кувшине покрылась тонкой коркой льда, а изо рта шёл пар, как у паровоза.

– Марта! – крикнула я, кутаясь в одеяло. – Почему так холодно?!

Служанка вбежала, закутанная в три слоя одежды и похожая на капусту.

– Так ведь дров мало, леди, – прошептала она виновато. – Кастелян сказал экономить. Мол, зима длинная, а запасы не бесконечные.

– Экономить? – я вскочила с кровати и тут же затанцевала на холодном полу. – При температуре минус пять в спальне?! Да мы тут все заболеем и умрём!

– Уже болеют, – Марта шмыгнула покрасневшим носом. – Сэр Эдмунд третий день с кашлем лежит. У Тима жар. И ещё трое слуг.

Я натянула на себя всё, что было в сундуке: два платья одно поверх другого, шерстяные чулки, плащ и меховую накидку, которую мне подарила Изабель. Потом решительно направилась к кастеляну.

Реджинальд сидел в своей каморке у кладовых, закутанный в одеяло и злой как собака. Перед ним лежали списки запасов, и цифры, судя по его мрачному лицу, не радовали.

– Сэр Реджинальд, – я встала на пороге, скрестив руки на груди, – объясните, почему мы мёрзнем.

– Потому что зима, леди, – огрызнулся он. – А вы думали, тут южные острова?

– Я думала, что замок герцога должен быть готов к зиме. А у нас дрова экономят так, будто мы в осаде.

– Вообще-то мы чуть не были в осаде, – буркнул кастелян. – Пока вы в плену сидели, никто дровами не занимался. А теперь вот…

Я выдохнула и заставила себя успокоиться. Реджинальд, при всей своей вредности, был прав в одном: из-за событий с Корвинским подготовка к зиме действительно пострадала. Но сидеть и мёрзнуть было не выходом.

– Дайте мне списки, – сказала я. – Я придумаю, как решить проблему.

– Вы? – он недоверчиво прищурился. – Вы же тренируете рыцарей и печёте булочки. Что вы понимаете в снабжении?

– Я понимаю, что холодные и голодные люди не могут работать, – отрезала я. – А больные – тем более. Дайте списки.

Он нехотя протянул мне пергамент. Я пробежала глазами по цифрам. Дров действительно оставалось мало. Запасы зерна были на исходе. Мяса, слава богу, хватало – охотники работали исправно, подстреливая оленей в лесу. Но овощей почти не было, и это грозило цингой к весне.

Я отправилась к герцогу. Эшфорд был у себя в кабинете и выглядел таким же замёрзшим, как все остальные, хоть и старался не подавать виду. Перед ним горел камин – единственный, который топили без экономии, – и он сидел так близко к огню, что я испугалась, не загорятся ли его рукава.

– Ваша светлость, – я села напротив, – у нас чрезвычайная ситуация.

– Знаю, – он потёр виски. – Докладывают каждый час. Запасов не хватает. Если так пойдёт дальше, к середине зимы мы будем жечь мебель.

– Я придумала несколько мер, – я разложила на столе свои записи. – Первое: дрова. Нужно отправить отряд в лес за валежником. Снега сейчас мало, до леса доберутся. Пусть рубят сухостой и везут сюда. Я дам рыцарей в сопровождение – им всё равно тренироваться, а физическая работа на холоде заменит кардио.

– Кардио? – машинально переспросил он.

– Бег и нагрузки для сердца, – пояснила я. – Второе: утепление. Окна нужно завесить дополнительными шкурами или войлоком. Щели в стенах законопатить. В моём мире это называется «теплоизоляция». Третье: больные. Их нужно изолировать в отдельном крыле, чтобы зараза не распространялась. Я организую тёплое питьё и ингаляции.

– Инга… что?

– Дышать паром от травяных отваров, – перевела я. – Помогает от кашля. И четвёртое: еда. У нас мало овощей. Но я знаю, где взять витамины.

– Витамины? – герцог смотрел на меня так, будто я заговорила на драконьем языке.

– Квашеная капуста, – сказала я. – В деревне её заготавливают. Нужно закупить у крестьян. И хвою – из неё можно варить отвар против цинги. Это невкусно, но работает.

– Ты предлагаешь поить людей отваром из хвои? – он недоверчиво покачал головой.

– Предлагаю. У нас в… в моём мире это знали ещё полярные исследователи. И ещё – лук и чеснок. От простуды. Будем добавлять в еду.

Герцог долго молчал, переваривая услышанное. Потом кивнул.

– Действуй. Ресурсы – всё, что нужно, – получишь. Но если люди начнут бунтовать из-за того, что их кормят хвоей…

– Не начнут, – уверенно сказала я. – Я объясню. Люди не дураки, они поймут, если объяснить по-человечески.

На следующий день я развернула бурную деятельность. Отряд лесорубов под командованием сэра Бертрана (он вызвался сам, заявив, что «на холоде спина меньше ноет») отправился в лес. Марта с командой служанок принялась конопатить щели в стенах гостевого крыла, куда мы переселили больных. Тим, ещё бледный после жара, но уже рвущийся в бой, возглавил «витаминную программу»: закупил у крестьян квашеную капусту, лук и чеснок, а также набрал в лесу еловых веток для отвара.

– Леди Валери, – он подошёл ко мне, когда я проверяла, как идёт работа в больничном крыле, – а это правда, что хвойный отвар помогает от цинги?

– Правда, – я поправила одеяло на кровати, где лежал сэр Эдмунд (он был благодарен за заботу и даже согласился дышать над кастрюлей с паром). – В хвое много витамина Це. Это такое вещество, которое укрепляет сосуды. Без него дёсны кровоточат и зубы выпадают.

Тим поёжился.

– Не хочу, чтобы у меня зубы выпадали.

– Не выпадут, – я потрепала его по вихрастой голове. – Пей отвар, ешь капусту – и будешь как огурчик. В смысле, здоровым.

К вечеру в замке стало ощутимо теплее. Слуги, законопатившие окна и двери, радостно докладывали, что сквозняки исчезли. В главном зале и общих комнатах зажгли дополнительные жаровни. А из леса вернулся отряд сэра Бертрана с двумя возами отличного сухостоя.

– Дров хватит на пару недель, – доложил старый рыцарь, растирая замёрзшие руки. – А если ещё съездить – и на месяц.

– Съездим, – пообещала я. – Послезавтра. А пока – грейтесь. Я распорядилась, чтобы вам выдали двойную порцию горячего ужина.

Сэр Бертран посмотрел на меня с выражением, близким к умилению.

– Леди, – сказал он, – вы, конечно, странная. Но когда вы рядом, всем почему-то легче живётся.

– Это потому, что я не даю вам расслабляться, – я улыбнулась. – Движение – жизнь. Помните? А теперь идите есть.

Через неделю ситуация выправилась настолько, что даже кастелян Реджинальд перестал ворчать (ну, почти). Запасы пополнились, больные пошли на поправку, а в замке воцарилась атмосфера почти курортная. Я даже возобновила тренировки – правда, теперь они проходили в главном зале, потому что на плацу снега намело по колено.

– Сегодня, господа, у нас по плану гимнастика для дыхательной системы, – объявила я, построив рыцарей перед камином. – Будем делать глубокие вдохи и выдохи с движениями рук. Это помогает восстановиться после простуды.

– А приседать будем? – спросил сэр Бертран, который, кажется, уже не мог без своих ежедневных упражнений.

– И приседать тоже, – улыбнулась я. – Но сначала – дыхание. Готовы? Вдох – руки вверх. Выдох – руки вниз. Иии… начали!

Рыцари старательно задышали, размахивая руками, и со стороны это, наверное, напоминало репетицию какого-то диковинного танца. Слуги, пробегавшие мимо, прыскали в кулаки, но я не обращала внимания.

После тренировки ко мне подошёл Гилберт.

– Леди Валери, – сказал он, понизив голос, – можно вас на пару слов?

– Конечно, – мы отошли к окну.

– Я хотел спросить, – он замялся, – как вы думаете, Изабель нормально перенесёт зиму? В её положении… Я беспокоюсь.

Я положила руку ему на плечо.

– Капитан, ваша жена – самая здоровая женщина в этом замке. Я лично слежу за её питанием, за температурой в её покоях, за тем, чтобы она делала лёгкую гимнастику. У неё всё будет хорошо. А когда придёт время рожать, я буду рядом. Обещаю.

Гилберт выдохнул с облегчением.

– Спасибо. Я знаю, что могу на вас положиться.

– Всегда, – я улыбнулась. – А теперь идите к ней. Ей сейчас нужны не столько витамины, сколько ваша любовь.

Он кивнул и зашагал к лестнице, ведущей в их покои.

А я отправилась проведать Тузика. Мой лохматый подопечный за прошедшие недели полностью оправился от раны и превратился в самого жизнерадостного обитателя замка. Он носился по конюшне, пугая лошадей, выпрашивал у кухарок кости и спал, растянувшись во всю длину, занимая половину стойла. Когда я вошла, он вскочил и бросился ко мне, виляя хвостом так, что с пола взметнулась солома.

– Привет, чудовище, – я потрепала его за ухом. – Как дела? Не мёрзнешь?

Тузик лизнул мне руку и посмотрел так выразительно, будто хотел сказать: «Ты чего спрашиваешь? У меня шерсть толщиной в палец!».

– Вижу, что нет, – я села на тюк с соломой, и он тут же положил голову мне на колени. – Знаешь, Тузик, иногда я думаю: как бы сложилась моя жизнь, если бы я не упала в тот бассейн? Сидела бы сейчас в офисе, пила кофе из пластикового стаканчика, смотрела в компьютер. И не знала бы ни Марту, ни Тима, ни Изабель, ни Гилберта. Ни тебя. Ни герцога.

Тузик зевнул, показывая впечатляющие клыки, и прикрыл глаза.

– Вот так всегда, – я усмехнулась. – Я тут душу изливаю, а ты спишь. Ладно, спи. Заслужил.

В конце января, когда самые сильные морозы остались позади, а запасы дров и провизии были надёжно пополнены, я наконец позволила себе немного расслабиться. Мы сидели с герцогом в его кабинете – уже традиционно, за кружками горячего взвара – и обсуждали планы на весну.

– Нужно расширять пекарню, – говорила я, рисуя на листе пергамента примерный план. – Спрос на круассаны растёт, Тим уже не справляется один. Я хочу нанять ему помощников из местных. И ещё – я хочу открыть что-то вроде лечебного кабинета. За зиму я поняла, что людям нужна помощь с болями в спине, суставах, с простудами. Я могу консультировать.

– Ты и так консультируешь, – заметил герцог. – Каждый день, бесплатно.

– Бесплатно – да, но бессистемно, – возразила я. – А если выделить помещение и часы приёма, это будет удобнее. И можно будет обучать местных лекарей.

– Ты хочешь открыть школу?

– Что-то вроде того. Школу здоровья. – я задумалась. – Знаете, в моём мире это называется «физиотерапия». И это очень востребованная профессия.

Герцог откинулся на спинку кресла и долго смотрел на меня. В камине потрескивали дрова, за окном выл ветер, но здесь, в кабинете, было тепло и уютно.

– Ты знаешь, что сказал мне отец Бенедикт на днях? – спросил он вдруг.

– Что я всё ещё одержима? – предположила я.

– Нет, – герцог усмехнулся. – Он сказал, что, возможно, ошибался на твой счёт. Что в тебе есть что-то… святое. В том, как ты заботишься о людях.

Я поперхнулась взваром.

– Святое? Я? Отец Бенедикт сказал это?!

– Сказал. И добавил, что никогда не встречал женщину, которая бы так яростно боролась за чужое здоровье, не прося ничего взамен.

– Я в шоке, – честно призналась я. – По-моему, это самая большая неожиданность за всю зиму.

– А по-моему, – тихо сказал герцог, – самая большая неожиданность – это то, что ты всё ещё здесь. Что ты не ушла, когда было трудно. Что ты мёрзла вместе с нами, работала, лечила, тренировала. Ты стала частью этого замка. И я… – он запнулся, – я рад, что ты не ушла.

Он снова смотрел на меня тем самым долгим, внимательным взглядом, от которого у меня начинало быстрее биться сердце. Я уже не отводила глаз. Смотрела в ответ и видела в его синих глазах то, что когда-то показалось бы невероятным: тепло, доверие и что-то ещё, пока не названное, но уже ощутимое.

– Я не уйду, – сказала я просто. – Куда мне уходить? У меня тут пекарня, пациенты, Тузик и рыцари, которые, кажется, уже не могут без утренней разминки.

– И герцог, который, кажется, не может без тебя, – добавил он, и его голос прозвучал так тихо, что я едва расслышала.

Но я расслышала.

И улыбнулась.

А за окном падал снег – мягкий, пушистый, укрывающий землю белым одеялом. Зима ещё не закончилась, но весна уже чувствовалась где-то за горизонтом. И вместе с ней – новые заботы, новые планы и новые надежды.

Глава 16. О весенних планах, королевском указе и одной неожиданной ревности

Весна в замок Эшфорд пришла неожиданно, как это обычно и бывает в северных широтах. Ещё вчера мело и завывало, а сегодня с крыш закапало, на солнышке зажурчали ручьи, а из-под снега робко выглянула прошлогодняя трава – жухлая, но живая. Я стояла на крепостной стене, подставив лицо мартовскому солнцу, и думала о том, что зима, которая казалась бесконечной, всё-таки закончилась.

– Леди Валери! – голос Марты раздался снизу. – Вам письмо!

Я спустилась и взяла из её рук плотный свиток с королевской печатью. Сердце ёкнуло: письма с такой печатью обычно означали что-то важное. Я поспешила к герцогу.

Эшфорд уже читал такое же послание в своём кабинете. Его лицо было непроницаемым, но я заметила, как он чуть сдвинул брови – верный признак напряжённой работы мысли.

– Садись, – сказал он, не поднимая глаз. – Тут кое-что, что касается и тебя.

Я опустилась на стул и развернула свой экземпляр. Письмо было от королевского секретаря и содержало две новости. Первая: король объявлял о большом весеннем турнире в столице, куда приглашались все знатные дома королевства. Вторая: помимо обычных рыцарских состязаний, в программу включались «показательные выступления по физической подготовке» – и король лично просил герцога Эшфорда прислать своих людей, которые «прославились новыми методами тренировок».

– Это ты прославилась, – сказал герцог, отрываясь от письма. – Лорд Эшби после Середины Зимы, видимо, расписал королю твои достижения.

– Я? – я перечитала письмо ещё раз. – «Новые методы тренировок» – это же про нашу полосу препятствий, про гимнастику, про всё!

– Именно, – он откинулся на спинку кресла. – Король хочет видеть тебя в столице. Вместе с показательной командой рыцарей.

Я помолчала, переваривая информацию. Столица! Я, Лера Снегирёва, попаданка из двадцать первого века, приглашена ко двору! Это было и пугающе, и захватывающе одновременно.

– Когда турнир? – спросила я.

– Через месяц, – герцог побарабанил пальцами по столу. – Это значит, у нас есть время подготовиться. Нужно отобрать лучших бойцов, продумать программу выступлений и… подготовить тебя.

– Подготовить меня? К чему?

– К дворцовой жизни, – он чуть усмехнулся. – Ты, конечно, советник и героиня замка Эшфорд, но столичный этикет – это совсем другое. Тебе понадобятся наряды, уроки церемониала и, возможно, умение танцевать контрданс.

– Танцевать? – я схватилась за голову. – Я умею только зумбу и немножко хип-хоп. Контрданс – это что-то с прыжками и поклонами?

– Примерно, – он уже откровенно улыбался. – Не переживай. Изабель тебя научит. Она, между прочим, в юности считалась лучшей танцовщицей в своём графстве.

– Изабель сейчас не до танцев, – напомнила я. – У неё седьмой месяц. Ей бы побольше лежать.

– Тогда попросим Марту нанять учителя, – решил герцог. – Но это второстепенное. Главное – команда. Кого возьмём?

Я задумалась.

– Гилберта – как капитана и лицо нашего отряда. Сэра Бертрана – он ветеран и отлично показывает силовые упражнения. Сэра Эдмунда – он молод, быстр и хорош на полосе препятствий. И ещё пару человек из молодых. И Тим должен ехать.

– Тим?

– Кто-то же должен кормить делегацию, – я улыбнулась. – И потом, пусть посмотрит на столичную кухню. Ему полезно для профессионального роста.

– А Марта?

– Марта, конечно, едет со мной. Я без неё никуда. И… – я замялась, – Тузик.

Герцог поднял бровь.

– Ты хочешь взять ко двору своего лохматого пса размером с телёнка?

– Он не просто пёс, он талисман! И потом, он очень дисциплинированный. Почти. Мы его вымоем, расчешем, повяжем бант – будет звезда турнира.

Эшфорд медленно покачал головой, но я видела, что он уже сдался.

– Ладно. Тузик едет. Но если он съест королевского спаниеля, отвечать будешь ты.

– Договорились, – я протянула руку, и он пожал её, всё ещё качая головой.

Подготовка к турниру заняла остаток марта. Мы тренировались ежедневно, оттачивая программу выступлений. Я придумала нечто среднее между спортивным шоу и театрализованным представлением: рыцари выходили под музыку (лютни и барабаны), демонстрировали синхронные упражнения с оружием, потом проходили полосу препятствий на время, а в финале сэр Бертран поднимал тяжеленный камень, который я окрестила «камнем силы». Всё это перемежалось шутками и элементами акробатики.

Изабель, несмотря на уговоры больше отдыхать, взялась за постановку танцевальной части и обучение меня придворному этикету. Мы сидели в её покоях, и она терпеливо показывала мне поклоны, реверансы и правила обращения к разным титулам.

– Запомните: герцогам и герцогиням – «ваша светлость», графам – «ваше сиятельство», баронам – «ваша милость», – говорила она, а я записывала в свой потрёпанный дневник.

– А к королю?

– «Ваше величество». И глубокий реверанс. Вот так, – она попыталась показать, но живот уже не позволял ей наклоняться, и она рассмеялась. – Впрочем, я сейчас сама не лучший пример.

– Ты лучший пример, – я обняла её. – Просто лучший пример немного в другом положении.

Гилберт, заходя проведать жену, заставал нас то за учебниками этикета, то за примеркой платьев (мне сшили два новых – одно дорожное, тёмно-синее, и одно парадное, цвета бордо с золотой вышивкой). Он улыбался, глядя на нашу суету, но однажды отозвал меня в сторону.

– Леди Валери, – сказал он тихо, – я хотел попросить. Присмотрите за Изабель, пока нас не будет.

– Конечно, – я удивилась. – А разве она не едет?

– В её положении это опасно. Дорога дальняя, тряска, чужие места. Мы решили, что она останется в замке. С ней будет Марта и мэтр Бонифаций. Но я всё равно волнуюсь.

– Я понимаю, – я сжала его руку. – Но с ней всё будет хорошо. Честное слово фитнес-тренера.

– Это что-то вроде рыцарской клятвы? – он улыбнулся.

– Почти. Только без меча.

За неделю до отъезда случилось происшествие, которое я потом долго вспоминала со смехом и лёгким смущением. В замок прибыла делегация из соседнего баронства – баронесса Алиенора, вдова лет тридцати пяти, владелица богатых земель и, как выяснилось, старая знакомая герцога.

Она была красива той особой зрелой красотой, которая приходит с опытом и уверенностью в себе: высокая, статная, с пышными тёмными волосами и яркими зелёными глазами. Одевалась она роскошно – бархат, меха, драгоценности. И с первой же минуты она дала понять, что прибыла не просто с визитом вежливости.

– Эдмунд, дорогой, – проворковала она, входя в главный зал и протягивая герцогу руку для поцелуя, – ты совсем не меняешься. Всё так же мрачен и неотразим.

– Алиенора, – он поцеловал ей руку, сохраняя нейтральное выражение лица. – Рад тебя видеть.

– Я слышала, у тебя завелась… необычная советница, – она перевела взгляд на меня, и я почувствовала себя бабочкой под увеличительным стеклом. – Та самая леди, которая печёт и приседает.

– Леди Валери – мой советник по военной подготовке и глава пекарни, – ровно сказал герцог. – И да, она необычная.

– Я заметила, – Алиенора улыбнулась, но улыбка эта не коснулась её глаз. – Что ж, я тоже кое-что умею. Надеюсь, мы поладим.

Я сделала реверанс, стараясь не запутаться в юбках.

– Рада знакомству, баронесса.

За ужином Алиенора сидела рядом с герцогом и вела светскую беседу, вспоминая какие-то общие события, общих знакомых, какие-то истории из юности. Я сидела дальше по столу и ловила себя на странном, незнакомом чувстве. Что-то вроде раздражения. Или досады. Или… ревности?

«Да ну, – сказала я себе, нарезая мясо с излишней энергией. – С чего мне ревновать? Он мне не муж, не жених, мы просто… просто…»

«Просто что?» – ехидно спросил внутренний голос.

Я заткнула его куском пирога.

После ужина баронесса попросила герцога показать ей замок. Он вежливо согласился, и они ушли, а я осталась в зале, чувствуя себя так, будто съела что-то несвежее.

– Леди Валери, – ко мне подошёл Тим с подносом, – вы не доели круассан. С вами всё в порядке?

– В порядке, – я взяла круассан и откусила. – Просто устала.

– Вы на герцога так смотрели, – тихо заметил он, – будто он ваш круассан стащил.

– Что?! – я поперхнулась. – Ничего я не смотрела!

– Как скажете, леди, – Тим ретировался, но я заметила, что он улыбается.

Ночью я не могла уснуть. Ворочалась, перебирала в памяти каждое слово Алиеноры, каждую её улыбку, обращённую к герцогу. Она явно имела на него виды. И он… он не отталкивал её. Был вежлив, даже галантен. А почему бы и нет? Она красивая, богатая, знатная. Прекрасная партия.

«А ты кто? – снова зашевелился внутренний голос. – Попаданка без роду и племени. Ты ему кто? Советник? Друг?»

Я села на кровати и уставилась в темноту. Вот оно, значит, как. Я и не заметила, как этот мрачный, властный, вечно занятый герцог пробрался ко мне в душу и занял там место, которое я считала свободным. И теперь, когда на горизонте появилась реальная соперница, это стало очевидно.

– Вот же ж, – прошептала я в тишину. – Влюбилась. В герцога. В средневековье. Лера, ты идиотка.

Утром я вышла на плац с твёрдым намерением утопить свои переживания в работе. Рыцари, почуяв моё настроение, старались изо всех сил и даже не ворчали, когда я заставила их пробежать лишний круг. Сэр Бертран только шепнул Гилберту:

– Леди сегодня в ударе. Видать, что-то случилось.

– Не обращайте внимания, – так же шёпотом ответил капитан. – Просто тренируйтесь.

После тренировки, когда я собирала инвентарь, ко мне подошёл герцог. Один. Без баронессы.

– Ты сегодня какая-то напряжённая, – заметил он.

– Просто готовлюсь к турниру, – я пожала плечами. – Хочу, чтобы всё прошло идеально.

– Дело не в турнире, – он взял у меня из рук камень, который я пыталась поднять, и отложил в сторону. – Что случилось?

– Ничего.

– Лера.

Он редко называл меня по имени. Только когда мы были вдвоём. И от этого «Лера» у меня внутри всё сжалось.

– Ладно, – я выдохнула. – Мне… не понравилось, как баронесса на вас смотрела. И как вы на неё смотрели. И вообще. Это глупо, я понимаю. Я вам никто. Но мне не понравилось.

Он долго молчал. Потом взял меня за руку.

– Алиенора – старый друг. Мы знакомы много лет. Она приехала без предупреждения, и я не мог её не принять. Это было бы невежливо.

– Я понимаю, – я смотрела в землю. – Это действительно не моё дело.

– Нет, твоё, – он чуть сжал мои пальцы. – Потому что мне не всё равно, что ты чувствуешь.

Я подняла голову. Он смотрел на меня – без обычной мрачности, без ледяной стены. В его глазах было что-то, отчего у меня перехватило дыхание.

– Ты мне не «никто», – сказал он тихо. – Ты – Лера. Ты – единственный человек, которому я рассказал о своих сомнениях. Единственная, кто видела меня уставшим, злым, растерянным. Единственная, кому я подарил кулон, который ношу на сердце… то есть, который ты носишь на сердце.

Я невольно коснулась серебряного круга на шее.

– Алиенора приехала, потому что ей нужен муж, а я – выгодная партия, – продолжил он. – Но она мне не нужна. Мне нужна ты.

– Я? – прошептала я.

– Ты, – он шагнул ближе. – Ты перевернула мою жизнь. Ты заставила меня смеяться, когда я разучился это делать. Ты поверила в меня, когда я сам в себя не верил. Ты рисковала жизнью ради людей, которых знаешь всего несколько месяцев. И я… я не хочу тебя терять.

Я молчала. Сердце колотилось где-то в горле.

– Я не знаю, как это называется в твоём мире, – сказал он, – но в моём это называется любовью.

– В моём тоже, – прошептала я.

Он улыбнулся. Той самой редкой улыбкой, которая преображала его лицо и заставляла моё сердце пускаться в пляс.

– Значит, договорились? – спросил он. – Никаких баронесс. Никаких сомнений. Только ты и я.

– И Тузик, – добавила я, чувствуя, как губы расползаются в улыбке.

– И Тузик, – согласился он. – Куда ж без него.

Вечером баронесса Алиенора уехала – сославшись на неотложные дела. Она прощалась с герцогом сухо, а на меня бросила взгляд, в котором читалось: «Я всё поняла». Я не стала злорадствовать – просто вежливо попрощалась и пожелала счастливого пути.

– Что это было? – спросила Марта, когда карета баронессы скрылась за воротами.

– Ничего, – я обняла её. – Просто жизнь налаживается.

До турнира оставалась неделя. Мы собирали вещи, проверяли снаряжение, репетировали программу. Тузику сшили специальную попону с гербом Эшфорда – он выглядел в ней как боевой конь, только лохматый. Тим готовил дорожный запас круассанов (потому что «в столице такой выпечки не сыщешь»). Сэр Бертран натирал до блеска свой парадный доспех, а сэр Эдмунд разучивал новый акробатический трюк.

Я стояла на крепостной стене и смотрела на закат. Внизу, во дворе, кипела жизнь: кузнец чинил подкову, слуги носили тюки, конюхи чистили лошадей. Замок готовился к отъезду, и в воздухе висело то особенное возбуждение, которое бывает только перед большим путешествием.

– Волнуешься? – герцог подошёл неслышно и встал рядом.

– Есть немного, – призналась я. – Столица, король, турнир… Вдруг я опозорюсь?

– Ты? – он усмехнулся. – Ты не опозоришься. Ты выйдешь, покажешь свою полосу препятствий, произнесёшь какую-нибудь речь про ягодичные мышцы – и весь двор будет у твоих ног.

– Я обещала не говорить про ягодичные мышцы, – напомнила я.

– Это было до того, как король попросил «новых методов тренировок», – он пожал плечами. – Теперь – можешь.

Я рассмеялась и прислонилась к его плечу.

– Знаешь, – сказала я, глядя на закат, – когда я попала сюда, я думала, что моя жизнь кончена. Что я застряла в диком прошлом без горячей воды, интернета и нормальной обуви. А оказалось, что жизнь только началась.

– В прошлом? – переспросил он. – Ты называешь это прошлым?

– Ну, для меня это прошлое. Будущее – через много веков. Там всё по-другому. Самолёты, телефоны, кофе в картонных стаканчиках…

– И бассейны, – добавил он, – куда падают фитнес-тренеры.

– И бассейны, – я улыбнулась. – Но знаешь, что я поняла? Счастье – оно везде одинаковое. В двадцать первом веке и в четырнадцатом. Это когда ты кому-то нужен. Когда у тебя есть дом. Когда ты любишь и тебя любят.

– Философия, – он усмехнулся. – Ты ещё и философ.

– Я многофункциональна, – я подмигнула ему. – Фитнес, выпечка, дипломатия, философия. Осталось только освоить контрданс – и можно покорять столицу.

– Освоишь, – он взял мою руку и сжал её. – Вместе справимся.

– Вместе, – эхом отозвалась я.

И мы стояли на стене, глядя, как солнце опускается за лес, как зажигаются первые звёзды, как в окнах замка загораются свечи. Где-то в конюшне лаял Тузик, на кухне гремел посудой Тим, в покоях Изабель перебирала лютню Гилберта. Жизнь текла – размеренная, но полная событий. И впереди ждала столица, турнир и новая глава моей удивительной средневековой истории.