Текст книги "Герцог, не порть мне Средневековье! (СИ)"

Автор книги: Светлана Огнева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 10 страниц)

– Боль ушла, – пробормотал он. – Не совсем, но меньше. Леди, вы святая.

– Я не святая, – усмехнулась я. – Я просто много знаю про спины.

На следующий день ко мне выстроилась очередь. Служанки с больными коленями, кузнец с защемлением плеча, даже старый повар с артритом. Я стала кем-то вроде бесплатного физиотерапевта замка Корвинского. И каждый пациент приносил с собой крупицу информации.

– Герцог рвёт и мечет, – рассказывала Грета, пока я показывала ей упражнения для осанки. – Говорят, от Эшфорда пришло какое-то письмо. И ответ короля тоже. Герцог заперся в кабинете и никого не пускает.

– Письмо? – я насторожилась. – От кого?

– Не знаю, леди. Но говорят, он очень зол. Даже кубок об стену разбил.

Я переглянулась с Гилбертом, который стоял неподалёку, изображая моего ассистента. Неужели наше письмо дошло? Или, наоборот, пришли плохие новости?

Разгадка пришла вечером. За мной прислали стражника – герцог Корвинский требовал меня в зал. Я шла туда с колотящимся сердцем, но внешне старалась держаться спокойно.

В зале, помимо Корвинского, сидели его офицеры – все мрачные и напряжённые. На столе лежал развёрнутый пергамент с королевской печатью.

– Леди Валери, – голос Корвинского был скрипучим и злым, – вы знаете, что здесь написано?

– Понятия не имею, ваша светлость.

– Король требует моей немедленной капитуляции, – прошипел он. – И сообщает, что армия Эшфорда выступает. Через три дня они будут у моих стен. И знаете, что ещё? Они пишут, что если хоть волос упадёт с головы заложников, меня казнят без суда. А если я отпущу вас – возможно смягчение приговора.

Я мысленно перекрестилась. Герцог Эшфорд не бросил нас. Он действовал – быстро, решительно, используя и дипломатию, и силу.

– Это разумное предложение, – спокойно сказала я. – Вам стоит его принять.

– Я не собираюсь сдаваться! – Корвинский стукнул кулаком по столу. – Но я могу использовать вас иначе. Вы поедете к Эшфорду как моя парламентёрша. Передадите ему: я отпущу заложников в обмен на отказ от осады. И… на ваше согласие стать моей женой.

Я рассмеялась. Не удержалась.

– Герцог, – сказала я, отсмеявшись, – вы потрясающий человек. У вас дар убеждения. Но давайте посмотрим правде в глаза: ваше положение безнадёжно. Гарнизон не готов к войне. Солдаты не хотят сражаться. Король против вас. Единственный разумный выход – принять условия и сохранить хотя бы часть земель. Я могу передать это герцогу Эшфорду. Я даже замолвлю за вас слово – о смягчении. Но жениться на вас я не буду. Ни сейчас, ни когда-либо.

Корвинский смотрел на меня, и в его глазах боролись ярость и отчаяние. Наконец он опустился в кресло и закрыл лицо рукой.

– Я посвятил жизнь борьбе за независимость, – глухо произнёс он. – А теперь… король объявил меня мятежником, вассалы предают, Эшфорд идёт с армией. И женщина, которую я захотел взять в жёны, смеётся мне в лицо.

– Я не смеюсь, – мягко сказала я. – Я сочувствую. Вы сделали много ошибок, но ещё можете сохранить достоинство. Отпустите нас. Заключите перемирие. Это не слабость – это мудрость.

Он долго молчал. Потом поднял голову.

– Идите, леди Валери. Я подумаю.

Я вышла из зала и прислонилась к стене, чувствуя, как дрожат колени. Получилось? Или он просто отложил решение?

Через два дня, на рассвете, в ворота замка постучали. Армия Эшфорда стояла у стен – не в боевом порядке, а в походном, демонстрируя готовность и к переговорам, и к бою. Впереди на вороном коне сидел герцог Эшфорд собственной персоной.

Мы стояли на стене и смотрели на это. Гилберт сжимал мою руку. Марта плакала от счастья. Тим размахивал остатками круассана, как флагом.

А герцог Корвинский, постояв минуту в молчании, приказал открыть ворота.

– Я сдаюсь, – сказал он тихо. – На милость победителя.

Глава 13. О том, как я вернулась домой и поняла, что скучала

Возвращение в замок Эшфорд было триумфальным. Я не преувеличиваю: когда наш отряд показался на дороге, ведущей к воротам, на стенах поднялся такой крик, что птицы с окрестных деревьев взлетели разом, напуганные шумом. Стража трубила в рога, слуги махали платками, а местные ребятишки, высыпавшие за ворота, бросали под копыта коней последние осенние цветы.

– Они нас встречают, – прошептала Марта, и в её глазах стояли слёзы. – Леди Валери, они правда нас встречают!

– Конечно, встречают, – я улыбнулась, хотя в горле тоже предательски першило. – Мы же герои. Не каждый день делегация превращается в заложников, а потом устраивает в тылу врага фитнес-клуб и выходит сухой из воды.

– Сухой – это громко сказано, – пробурчал сэр Бертран, но по его обветренному лицу расползалась довольная улыбка. – Я, пока через болота ехал, три раза в грязь провалился.

– Зато мышцы размяли, – я подмигнула ему.

Герцог Эшфорд ждал нас у ворот. Он стоял в окружении свиты – кастелян Реджинальд с постным лицом (но, клянусь, в его глазах мелькнуло что-то похожее на облегчение), мэтр Бонифаций с неизменным саквояжем, отец Бенедикт с распятием (и смотрел он на меня так, будто я воскресла из мёртвых, что ему категорически не нравилось) и, разумеется, леди Изабель, которая, забыв о приличиях, бросилась к мужу прямо через строй рыцарей.

– Гилберт! – она повисла у него на шее, и капитан, счастливо смеясь, закружил её на месте.

Я спешилась и подошла к герцогу. Он смотрел на меня, и его лицо, обычно непроницаемое, выражало сложную гамму чувств. Я бы сказала – облегчение пополам с желанием отругать меня за что-то.

– Леди Валери, – произнёс он. – Вы вернулись.

– Как видите, ваша светлость. В целости и сохранности. Даже с прибылью.

– С прибылью?

– Рецепт болотной ухи, – пояснила я. – Тим выменял его у повара Корвинского. Обещает приготовить сегодня на ужин.

Герцог медленно покачал головой. Потом сделал шаг вперёд, взял мою руку и поднёс к губам – жест настолько неожиданный и церемонный, что по толпе пробежал изумлённый шёпот.

– Я рад, что вы живы, – сказал он тихо, так, чтобы слышала только я. – И я благодарен. За всё.

– Это моя работа, – так же тихо ответила я, чувствуя, как теплеют щёки. – Советник по военной подготовке, помните?

– Помню, – он выпрямился, и его голос снова стал официальным. – Но об этом позже. Сейчас – отдых. Вы все заслужили горячую ванну, хороший ужин и сон в нормальных постелях.

Замок встретил нас теплом и уютом. Марта немедленно принялась хлопотать: стащила с меня пропылённое платье, нагрела воды для мытья, разложила на кровати свежую одежду. Я погрузилась в бадью (оловянную, но довольно вместительную) и блаженно закрыла глаза, чувствуя, как смывается дорожная грязь и напряжение последних дней.

– Леди Валери, – Марта сидела рядом на скамеечке и тёрла мою спину мочалкой, – вы даже не представляете, как тут переживали. Его светлость места себе не находил. Я слышала, он три ночи не спал. Всё ходил по кабинету и карты рассматривал.

– Правда? – я приоткрыла один глаз.

– Правда, – служанка кивнула. – А когда пришло ваше письмо – то, что сэр Ламберт отправил, – он вызвал Гилберта и сказал: «Она справилась. Она справилась даже в плену». И знаете, мне показалось, он улыбался.

Я хмыкнула и снова закрыла глаза. Значит, герцог переживал. Надо же. А с виду такой ледяной. Впрочем, я уже начинала понимать, что под этой ледяной бронёй скрывается что-то более тёплое и сложное. И, кажется, это «что-то» постепенно пробивало себе дорогу наружу.

Вечером в главном зале был устроен пир. Не такой пышный, как свадьба Гилберта и Изабель, но очень душевный. За длинными столами собрались все обитатели замка – от рыцарей до поварят. Жареные гуси, запечённая рыба, пироги с грибами и, разумеется, круассаны (Тим, едва вернувшись, кинулся на кухню и за три часа наверстал всё, что пропустил за время плена). Вино лилось рекой, и даже сэр Бертран, обычно сдержанный в выпивке (после того памятного случая в таверне), сегодня позволял себе лишний кубок.

– За леди Валери! – провозгласил он, поднимаясь с кубком. – За женщину, которая приседает, печёт и умудряется победить, даже когда её берут в плен!

– За леди Валери! – грянул зал.

Я смущённо улыбнулась и подняла свой кубок в ответ.

– Спасибо, господа. Но победа была общей. Без вас – без капитана Гилберта, сэра Бертрана, сэра Эдмунда, Марты, Тима – ничего бы не вышло. Мы сработали как команда.

– Как команда, – подхватил Гилберт, сидевший рядом с Изабель. – И кстати, о команде. Леди Валери, вы не забыли, что завтра тренировка? Рыцари, кажется, без вас совсем разболтались.

– Разболтались? – я притворно нахмурилась. – Это мы проверим. Завтра на плацу – общий сбор. И пусть только попробуют сказать, что я даю им поблажки!

По залу прокатился дружный смех. Даже герцог, сидевший во главе стола, позволил себе лёгкую улыбку.

После пира, когда гости начали расходиться, я вышла во внутренний двор подышать свежим воздухом. Ночь была ясной и холодной – ноябрь вступал в свои права, и луна серебрила каменные стены замка. Я куталась в плащ и думала о том, как странно устроена жизнь. Ещё неделю назад я сидела в плену, гадая, выживу ли. А теперь стою здесь – дома. И это слово больше не казалось мне чужим.

– Опять одна?

Я обернулась. Герцог стоял в нескольких шагах, как всегда неслышно подкравшись.

– У вас талант появляться, когда я думаю о вас, – заметила я.

– Обо мне? – он приподнял бровь.

– О вас, о замке, о том, что я назвала это место домом, – честно ответила я. – Это странно? Я здесь всего ничего, а чувство такое, будто всю жизнь прожила.

– Может быть, дело не во времени, – тихо сказал он, останавливаясь рядом. – А в том, что ты наконец нашла своё место.

– Возможно, – я помолчала. – Знаете, когда я сидела в плену, у меня было время подумать. О себе, о вас, о том, что здесь происходит. И я поняла: я не хочу возвращаться в прежнюю жизнь. Даже если бы могла.

– В прежнюю жизнь? – переспросил он. – Ты говоришь так, будто пришла откуда-то издалека.

Я замерла. Прокол. Язык мой – враг мой. Но, может быть, это и есть тот самый момент, когда стоит рассказать правду?

– Герцог, – я набрала в грудь побольше воздуха, – вы когда-нибудь слышали о… путешественниках во времени?

Он нахмурился.

– Это что-то из легенд? Вроде тех, что рассказывают менестрели?

– Что-то вроде, – я решилась. – Представьте, что человек из другого мира – из очень далёкого будущего – однажды просыпается в чужом теле, в чужом замке, в чужой эпохе. И пытается выжить, используя то, что знает: фитнес, диетологию, немножко психологии и рецепт круассанов.

В лунном свете его лицо казалось высеченным из мрамора – бледное, с резкими тенями. Он долго молчал.

– И этот человек – ты? – спросил он наконец.

– Я. Меня зовут Лера Снегирёва. Я из двадцать первого века. Была фитнес-тренером, упала в бассейн, а очнулась в теле леди Валери. Всё, что я знаю – про зарядку, про питание, про полосу препятствий – это оттуда. Из моего мира.

Он молчал. Я уже приготовилась к чему угодно: к гневу, к обвинениям в колдовстве, к вызову отца Бенедикта с кадилом. Но он вдруг спросил:

– Там, в твоём мире, ты была счастлива?

Вопрос застал меня врасплох.

– Я… не уверена. У меня была работа, квартира, абонемент в бассейн. Но назвать это счастьем? – я покачала головой. – Счастье – это когда ты кому-то нужен. Когда у тебя есть дело и люди, ради которых стоит просыпаться по утрам. В моём мире мне этого не хватало.

– А здесь?

– А здесь – есть, – я улыбнулась. – Рыцари, которые ворчат, но делают упражнения. Марта с её чепцом и вечной тревогой. Тим, который мечтает стать пекарем. Изабель и Гилберт, чью свадьбу мы устроили. И… вы.

– Я? – его голос дрогнул.

– Вы, – подтвердила я. – Герцог, который приютил странную родственницу, доверил ей тренировать армию, а потом пошёл войной на врага, чтобы её спасти. По-моему, это тянет как минимум на хорошую балладу.

Он шагнул ближе. Теперь я чувствовала тепло, исходящее от него, и запах – всё тот же: сандал, металл и что-то, чего я не могла назвать, но что стало для меня родным.

– Лера, – произнёс он, пробуя моё настоящее имя на вкус. – Это необычное имя.

– У нас в двадцать первом веке много необычного, – я усмехнулась. – Вы бы видели, что такое айфон. Или фитнес-браслет. Или доставка пиццы за тридцать минут.

– Ты расскажешь мне? – спросил он. – Об этом всём?

– Расскажу, – пообещала я. – Когда будет время. А пока – давайте договоримся: я всё та же леди Валери. Просто теперь вы знаете, откуда ветер дует.

– Договорились, – он взял мою руку и на этот раз не поднёс к губам, а просто сжал – тепло и крепко. – И знаешь что?

– Что?

– Я рад, что ты упала в тот бассейн.

Я рассмеялась и почувствовала, как с плеч свалилась гора. Теперь он знал. Самый главный человек в этом мире – знал мою тайну. И это не разрушило ничего. Напротив – кажется, сделало нас ближе.

Следующие несколько дней прошли в хлопотах. Нужно было восстановить тренировки (рыцари и правда расслабились без меня – пришлось гонять их вдвое усерднее), помочь Тиму с новой партией круассанов (слух о нашей выпечке распространился за пределы замка, и из соседнего баронства пришёл заказ на «сто штук для ярмарки»), а ещё – разобрать бумаги, которые прислал король в связи с капитуляцией Корвинского.

Самого Корвинского, кстати, не казнили. Учитывая его добровольную сдачу и моё заступничество, король заменил казнь на пожизненное изгнание в отдалённый монастырь. Его земли были разделены между вассалами, а замок перешёл под королевское управление. Сэр Ламберт, как и было обещано, получил амнистию и даже сохранил часть земель – теперь он был тише воды ниже травы и слал герцогу Эшфорду благодарственные письма каждую неделю.

– Ещё один враг превратился в союзника, – заметил герцог, просматривая очередное письмо Ламберта.

– Дипломатия выпечкой и фитнесом, – усмехнулась я. – Надо будет запатентовать метод.

– Что значит «запатентовать»?

– Зарегистрировать как изобретение. Чтобы все знали, кто придумал.

– И кто же придумал?

– Леди Валери из рода Окделл, – я шутливо поклонилась. – Советник по военной подготовке, главный пекарь и специалист по переговорам в плену.

Он покачал головой, но уголки его губ дрогнули в улыбке.

К середине ноября в замке воцарилась спокойная, размеренная жизнь. Тренировки шли своим чередом, пекарня процветала, а Марта и Тим, кажется, окончательно влюбились друг в друга. Я часто заставала их вместе на кухне: Тим месил тесто, а Марта сидела рядом и что-то шила, и оба они выглядели такими счастливыми, что сердце радовалось.

Однажды вечером, когда я сидела в своих покоях и записывала в дневник (я завела его недавно – на грубой бумаге, гусиным пером, но с огромным удовольствием) последние события, в дверь постучала Изабель.

– Леди Валери, – она вошла, сияя, как начищенная монета, – у меня новость!

– Какая? – я отложила перо.

– Я… – она запнулась и покраснела, – кажется, я жду ребёнка.

Я вскочила и обняла её.

– Изабель! Это же чудесно! Гилберт знает?

– Ещё нет, – она улыбнулась. – Я хотела сначала вам сказать. Вы… вы стали мне как старшая сестра. И я хочу, чтобы вы были крёстной.

Я замерла. Крёстная мать.

– Это огромная честь, – тихо сказала я. – Я согласна. Только… тебе придётся научить меня всем этим молитвам. Я их пока не очень знаю.

– Научим, – Изабель рассмеялась. – Вместе справимся. Как и со всем остальным.

Она ушла, а я ещё долго сидела, глядя в окно на падающий первый снег. Ноябрь в этом году выдался мягким, и снежинки, кружась за стеклом, ложились на каменные зубцы стен белой пушистой шалью.

Было тихо. Спокойно. Хорошо.

Вот так, думала я, и случается счастье. Не громко, не с фанфарами – а тихо, как первый снег. Когда ты понимаешь, что у тебя есть дом. Есть люди, которые тебя любят. Есть дело, которое приносит пользу. И есть кто-то, кто знает твою тайну и всё равно остаётся рядом.

Я закрыла дневник и спрятала его в сундук. Завтра будут новые заботы: тренировка, пекарня, письма, планы на зиму. Но сегодня можно было просто посидеть у камина и посмотреть на снег. Я это заслужила. Мы все это заслужили.

Глава 14. О рождественских хлопотах и неожиданном подарке

Декабрь в замке Эшфорд начался с суеты. Нет, не так – с СУЕТЫ, заглавными буквами. Потому что если вы думаете, что средневековый замок зимой погружается в спячку, как медведь, то вы глубоко заблуждаетесь. Особенно если в этом замке живу я.

Всё началось с того, что герцог объявил о предстоящем праздновании Середины Зимы – местного аналога Рождества, который отмечали с размахом. В замок должны были съехаться вассалы, соседи, а также королевский посланник с каким-то важным указом. Это означало, что нам предстояло подготовить пир на полторы сотни гостей, разместить их на ночлег и организовать развлечения.

– Леди Валери, – герцог вызвал меня в кабинет в первый же день декабря, – я хочу, чтобы этот праздник стал особенным.

– Особенным? – я присела на своё обычное место и потянулась за чашкой горячего взвара. – В каком смысле?

– Прошлый год был тяжёлым. Заговор Корвинского, шпион в замке, военные тревоги. Люди устали. Я хочу, чтобы этот праздник напомнил им, ради чего мы живём. Ради дома. Ради семьи. Ради… надежды.

Он посмотрел на меня, и я заметила, что в его синих глазах мелькнуло что-то тёплое. Он больше не был тем мрачным тираном, которого я встретила в первые дни. Теперь передо мной сидел человек, который думал не только о войнах и политике, но и о том, чтобы его люди были счастливы.

– Вы хотите устроить не просто пир, а настоящее шоу, – резюмировала я. – Что ж, у меня есть несколько идей.

– У тебя всегда есть идеи, – он усмехнулся. – Выкладывай.

– Во-первых, нужна ёлка, – сказала я.

– Что?

– Дерево. Большое, пушистое, желательно ель. Мы поставим его в главном зале и украсим.

– Зачем? – он нахмурился.

– Это традиция, – я не стала вдаваться в подробности, что эта традиция появится только через несколько столетий. – Символ жизни посреди зимы. Кроме того, это красиво. Дети будут в восторге. Да и взрослые тоже.

– Дерево в зале, – он задумчиво потёр подбородок. – Звучит странно. Но допустим. Что ещё?

– Гирлянды из омелы и остролиста. Свечи в каждом окне. Сладкие подарки для детей – Тим справится, он уже освоил карамель. И ещё… – я замялась, – я хочу устроить показательные выступления рыцарей. Но не боевые, а… что-то вроде спортивного шоу.

– Спортивного шоу?

– Полоса препятствий, поднятие тяжестей, может быть, даже соревнования по бегу. Сделаем это весёлым, с призами и шутками. Пусть люди увидят, что наши рыцари не только воины, но и атлеты. Это поднимет боевой дух.

Герцог обдумал предложение и кивнул.

– Добро. Но организовывать будешь ты. Я дам тебе людей и средства. И… – он помедлил, – мне нужен особый подарок для королевского посланника. Что-то, что покажет наше гостеприимство и силу одновременно.

– Я подумаю, – пообещала я. – У меня есть одна задумка.

Задумка была проста и гениальна одновременно: подарочная корзина. В моём мире это называлось «корпоративный подарок», но здесь такой формат был в новинку. Я планировала собрать всё лучшее, что производил замок: круассаны Тима, пряники, сыр из замковой сыроварни, бутылку выдержанного вина из погребов, а также маленький свиток с рецептами (разумеется, красиво оформленный каллиграфом). И сверху – записка от герцога с личными пожеланиями.

– Такого ещё никто не делал, – одобрил Эшфорд, когда я изложила план. – Простолюдины дарят еду, аристократы – золото и драгоценности. А ты предлагаешь соединить.

– Практичность и элегантность – вот девиз замка Эшфорд, – я шутливо отсалютовала ему кружкой. – По крайней мере, пока я здесь.

Подготовка к празднику заняла две недели. Мы работали как единый организм: Марта возглавила отряд слуг, ответственных за уборку и украшение зала; Тим и его кухонная бригада колдовали над меню; сэр Бертран и сэр Эдмунд тренировали рыцарей для показательных выступлений; Изабель, несмотря на своё «интересное положение», помогала мне с подарками и оформлением.

– Леди Валери, – она подошла ко мне, когда я диктовала писарю текст приглашений для вассалов, – я хочу сделать что-то особенное для детей. У нас в поместье раньше устраивали кукольный театр. Может, и здесь попробуем?

– Отличная идея! – я тут же записала её в свой бесконечный список дел. – Куклы, ширма, пара актёров – это мы организуем. Какую сказку будем ставить?

– «Рыцарь и дракон», – не задумываясь, ответила Изабель. – Это классика. И детям нравится.

– Пусть дракон в конце подружится с рыцарем, – предложила я. – И они вместе откроют пекарню.

Изабель рассмеялась – тем звонким, счастливым смехом, который появлялся у неё всё чаще в последнее время.

– Вы и здесь про пекарню! Вы неисправимы!

– Это моя миссия, – я гордо задрала нос. – Популяризация выпечки и здорового образа жизни в отдельно взятом средневековье.

За три дня до праздника случилось неожиданное. В замок прибыл гонец с южных границ и сообщил, что в наших лесах заметили странного зверя. Огромного, серого, с горящими глазами. Крестьяне были напуганы, а местный староста просил прислать рыцарей для охоты.

– Волк? – предположил Гилберт на совещании.

– Слишком большой для волка, – покачал головой гонец. – Говорят, с телёнка размером.

– Медведь-шатун? – спросил сэр Бертран. – Зимой они редко выходят, но бывает.

– Я поеду, – решил Гилберт. – Возьму пяток людей и прочешу лес. Если там хищник, его нужно убрать до праздника. Не хватало ещё, чтобы гости боялись ехать.

– Я с вами, – неожиданно для самой себя сказала я.

Все повернулись ко мне.

– Леди Валери, – Гилберт нахмурился, – это опасно. Вы не воин.

– Я не воин, – согласилась я. – Но я видела следы разных зверей в лесах вокруг замка. И я знаю повадки хищников. Возможно, это и не хищник вовсе. Кроме того, – я улыбнулась, – вы забыли, кто изобрёл полосу препятствий? Я выносливее, чем кажусь.

Герцог, сидевший во главе стола, долго смотрел на меня. Потом кивнул.

– Пусть едет. Но возьми с собой тёплый плащ и не лезь вперёд рыцарей. Ты советник, а не герой-одиночка.

– Обещаю, – я прижала руку к сердцу.

Выехали на рассвете. Отряд был небольшим: Гилберт, сэр Бертран, сэр Эдмунд, трое егерей с собаками и я. Снег скрипел под копытами, воздух был прозрачным и холодным, а небо над головой – бледно-голубым, предвещавшим ясный день. Я куталась в плащ и смотрела на заснеженный лес, который в лучах восходящего солнца казался волшебным.

– Следы здесь, – один из егерей указал на примятую полосу в снегу. – Широкие, глубокие. Зверь тяжёлый.

Собаки заволновались и потянули поводки. Мы двинулись по следу, углубляясь в чащу.

Через час мы вышли на поляну и замерли. Там, у корней старого дуба, лежал зверь. Он был огромным – серым, лохматым, с мощными лапами и крупной головой. И он не нападал. Он лежал на боку, тяжело дыша, и смотрел на нас усталыми, почти человеческими глазами.

– Это не волк, – прошептала я, сползая с лошади.

– Ирландский волкодав? – предположил сэр Бертран. – Но они меньше. И откуда ему взяться в наших лесах?

Я подошла ближе – медленно, осторожно. Зверь заворчал, но не двинулся. И тут я заметила: его задняя лапа была в крови, запутана в какой-то ржавой железке – видимо, остатки старого капкана.

– Он ранен, – сказала я. – И истощён. Это не хищник-людоед, это сбежавшая откуда-то собака. Или помесь.

– Опасная помесь, – заметил Гилберт, но меч опустил. – С такими клыками он может и человека порвать.

– Может, – согласилась я. – Но не хочет. Посмотрите на него: он напуган и измучен. Если мы убьём его сейчас, это будет не охота, а казнь.

– И что вы предлагаете? – спросил сэр Эдмунд.

– Помочь, – я скинула плащ и начала отрывать полосу ткани. – У меня есть опыт перевязки. Нужно остановить кровь, снять капкан и отвезти его в замок. Там разберёмся.

Рыцари переглянулись. Первым решился Гилберт.

– Я помогу. Держите собак. Сэр Бертран, прикройте нас.

Вдвоём мы подошли к зверю. Он смотрел на нас настороженно, но, кажется, понимал, что мы не желаем ему зла. Я говорила с ним тихо и спокойно, как с испуганным пациентом:

– Хороший мальчик. Мы поможем. Потерпи немножко. Я перевяжу тебе лапу, и станет легче. Только не кусай меня, пожалуйста. У меня ещё пекарня не достроена.

Гилберт, услышав это, хмыкнул, но ничего не сказал. Мы сняли капкан – старую, проржавевшую штуковину, видимо, забытую охотниками много лет назад – и я промыла рану снегом и остатками воды из фляги. Потом наложила повязку из полос плаща. Зверь дёрнулся пару раз, но вытерпел.

– Готово, – я выпрямилась. – Теперь нужно доставить его в замок.

– Как? – скептически спросил сэр Бертран. – Он размером с пони и весит соответственно.

– Соорудим волокушу, – предложил Гилберт. – Срубим пару веток, свяжем плащами. Лошади дотащат.

Через час мы уже возвращались в замок – с необычным трофеем. Зверь лежал на импровизированной волокуше и смотрел на проплывающие мимо деревья с таким выражением, будто и сам не понимал, как оказался в такой ситуации.

В замке нас встретили изумлёнными возгласами. Марта ахнула, увидев моё изорванное платье и перепачканные кровью руки. Тим выронил поднос с круассанами. А герцог, вышедший во двор на шум, замер на ступенях и уставился на нас с выражением, которое я никогда раньше не видела на его лице. Смесь ужаса и восхищения.

– Ты поехала на охоту, – медленно произнёс он, – и привезла добычу. Живую.

– Это не добыча, – я устало опустилась на ступени. – Это пациент. У него задета лапа, и он истощён. Я хочу выходить его. Можно разместить его в пустующей конюшне?

– Ты хочешь держать в замке зверя размером с телёнка, – констатировал герцог.

– Он дружелюбный. И, кажется, благодарный, – я обернулась и посмотрела на зверя. Тот поднял голову и слабо вильнул хвостом – впервые за всё время.

Эшфорд долго смотрел на меня, потом на зверя, потом снова на меня.

– Хорошо, – сдался он. – Конюшня в твоём распоряжении. Но кормить его будешь сама. И если он кого-то покусает – ответственность на тебе.

– Договорились, – я улыбнулась. – И спасибо.

Зверя (которого я мысленно уже окрестила Тузиком – имя, конечно, не героическое, но подходящее) разместили в старой конюшне, которую не использовали с прошлого года. Я натаскала туда соломы, поставила миску с водой и принесла остатки мяса с кухни. Тузик – теперь он гордо носил это имя – смотрел на меня благодарно и даже лизнул руку шершавым, как наждак, языком.

Вечером, когда я сидела у камина в своих покоях и зашивала изорванный плащ, ко мне зашёл герцог. Без стука. Без церемоний. Просто открыл дверь и вошёл, как делал всё чаще в последнее время.

– Ты невозможна, – сказал он с порога.

– Вы это уже говорили, – я не подняла головы от шитья. – Около десяти раз за последний месяц.

– Значит, скажу в одиннадцатый, – он сел напротив и взял с подноса круассан. – Ты невозможна. Ты превратила моих рыцарей в атлетов, мой замок – в пекарню, а теперь ещё и в приют для раненых чудовищ.

– Тузик не чудовище. Он просто большой пёс.

– Тузик? – герцог поперхнулся круассаном. – Ты назвала этого монстра Тузиком?

– А что? Хорошее имя. Короткое, звучное, легко запомнить.

Он покачал головой, но губы его дрогнули в улыбке.

– Я уже ничему не удивляюсь, – признался он. – Когда ты рядом, мир переворачивается с ног на голову.

– Миру это полезно, – я отложила шитьё и посмотрела на него. – Иногда то, что кажется хаосом, на самом деле – движение вперёд.

– Философия от леди, которая приседает, – он усмехнулся. – Ладно. Я пришёл сказать, что завтра прибывает королевский посланник. Твои… инновации должны быть готовы.

– Будут, – пообещала я. – Ёлка стоит, гирлянды повешены, подарки упакованы. Рыцари готовы к выступлениям. Даже Тузик, если захочет, может поучаствовать. Как символ милосердия.

– Тузик – символ милосердия, – пробормотал герцог и вдруг рассмеялся – открыто, свободно, как смеются люди, которые наконец позволили себе расслабиться. – Лера, ты точно из другого мира. В моём мире никому бы не пришло в голову сделать из охоты спасательную операцию.

– Значит, ваш мир становится немного больше, – я улыбнулась. – И это хорошо.

Он вдруг перестал смеяться и посмотрел на меня – долгим, внимательным взглядом, от которого у меня мурашки побежали по спине.

– Что? – спросила я.

– Ничего, – он отвёл глаза. – Просто подумал, что никогда не встречал таких, как ты. И вряд ли встречу ещё.

Я не нашлась, что ответить. Мы сидели в тишине, трещал камин, за окном падал снег. И в этой тишине было что-то такое хрупкое и важное, что нарушить её словами казалось почти кощунством.

На следующий день замок сиял. В главном зале высилась ёлка – огромная, под потолок, украшенная яблоками, орехами, лентами и маленькими свечками в глиняных плошках (я строго проинструктировала слуг насчёт пожарной безопасности). Гирлянды из омелы и остролиста свисали с балок. Столы ломились от угощений. А во внутреннем дворе, на расчищенном от снега плацу, уже строились рыцари для показательных выступлений.

Королевский посланник, лорд Эшби, прибыл в полдень. Это был пожилой, но бодрый аристократ с умными глазами и острым языком. Он с интересом оглядел украшенный зал, попробовал круассан (и потребовал добавки), а увидев ёлку, восхищённо покачал головой.

– Такого я ещё не видел, – признался он. – Дерево в зале. Свечи. Это местная традиция?

– Традиция замка Эшфорд, – ответил герцог, бросив на меня короткий взгляд. – Символ надежды посреди зимы.

– Красиво, – лорд Эшби кивнул. – Очень красиво. И, кажется, я начинаю понимать, почему ваш замок процветает, герцог. У вас тут что-то особенное.

– Это всё наши люди, – скромно сказала я, стоявшая чуть поодаль.

– И ваш советник, – добавил лорд Эшби, глядя на меня. – Я наслышан о леди Валери. Говорят, вы творите чудеса.

– Чудеса – по части отца Бенедикта, – я улыбнулась. – А я просто слежу за физической формой.

Лорд расхохотался.

Вечером, после пира и выступлений (сэр Бертран в честном бою на полосе препятствий уступил сэру Эдмунду, но потребовал реванша; Тузик, хромая, вылез из конюшни и напугал двух служанок, но был прощён за умилительный вид), я стояла на крепостной стене и смотрела на огни деревни внизу. Праздник удался. Гости были довольны. Королевский посланник пообещал передать королю самые лестные отзывы о замке и его обитателях.

– Опять одна? – раздался голос за спиной.

Я уже не вздрогнула.

– И вам не спится, ваша светлость?

– После такого дня трудно уснуть, – он встал рядом. – Я хотел поблагодарить тебя. За всё. За ёлку. За подарки. За Тузика.

– Тузик – это отдельная история, – я усмехнулась. – Кстати, как вам подарок для лорда Эшби?

Корзина с угощениями и рецептами произвела фурор. Лорд заявил, что никогда не получал ничего подобного, и попросил разрешения приезжать в замок Эшфорд «на каникулы».