Текст книги "Герцог, не порть мне Средневековье! (СИ)"

Автор книги: Светлана Огнева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 10 страниц)

Глава 19. О том, как мы крестили Эдди, а герцог сделал мне предложение

Крестины малыша Гилберта и Изабель были назначены на первый день мая – время, когда природа окончательно просыпается, а замок утопает в цветущих яблонях и сирени. Готовились мы к этому событию не меньше, чем к королевскому турниру, потому что крестины первенца в семье капитана стражи – это не просто религиозный обряд, а событие, объединяющее всех обитателей замка.

– Леди Валери, вы только посмотрите на этого ангела! – Марта склонилась над колыбелью, где посапывал крошечный свёрток. Малыш, которого пока называли просто «маленький господин», был существом удивительной серьёзности: он хмурил светлые бровки, сжимал кулачки и смотрел на мир так, будто уже планировал, как будет им управлять.

– Вылитый Гилберт, – заметила я, подавая Изабель кружку с тёплым травяным взваром. – Такое же выражение лица: «Я всё вижу, всё знаю, и будьте добры соответствовать».

Изабель рассмеялась.

– Он и характером в отца. Когда хочет есть – орёт так, что стены дрожат. Гилберт говорит, это будущий полководец.

– Или будущий пекарь, – добавила я. – С таким-то аппетитом.

– Вы всё о пекарне, – Изабель покачала головой, но глаза её сияли. – Кстати, о пекарне: Тим, кажется, готовит для крестин нечто особенное. Он третий день колдует на кухне и никого не пускает.

Я навострила уши. Тим в последнее время вообще был какой-то загадочный: то краснел при виде Марты, то носился по замку с видом заговорщика. Я подозревала, что дело движется к решительному объяснению, но не торопила события.

– Пойду проверю, что там за «особенное», – сказала я и отправилась на кухню.

В кухне творилось нечто невообразимое. Все поверхности были засыпаны мукой, в воздухе витал аромат ванили и корицы, а Тим, перемазанный с головы до ног, священнодействовал над каким-то сложным сооружением из теста и крема.

– Леди Валери! – он подскочил при моём появлении. – Вы как раз вовремя! Смотрите!

Он указал на огромный пирог в форме замка. Да-да, самого настоящего замка: с башнями из запечённого теста, с окошками из цукатов, со стенами, покрытыми белой глазурью. Вокруг замка марципановые рыцари, лошади и даже крошечный марципановый дракон.

– Это Эшфорд, – с гордостью объявил Тим. – Вернее, его сладкая версия. Я хотел сделать что-то особенное для крестин.

– Тим, это шедевр, – я обошла вокруг стола, разглядывая детали. – Ты превзошёл сам себя. Но скажи честно: ты ведь не только ради крестин стараешься?

Он покраснел так густо, что даже кончики ушей стали пунцовыми.

– Я… леди Валери… я хочу подарить Марте кольцо, – выпалил он. – Не простое, а с изумрудом. Я накопил денег с продажи круассанов. Изумруд – под цвет её глаз. Я хочу попросить её руки. Сегодня, на пиру.

Я обняла его, не обращая внимания на муку, которая тут же перекочевала на моё платье.

– Тим, это чудесная новость! Марта будет счастлива.

– Вы думаете, она согласится? – в его глазах плескалась тревога. – Я же всего лишь поварёнок…

– Ты – лучший пекарь в королевстве, – твёрдо сказала я. – И хороший человек. А Марта – умная девушка, она видит не титулы, а сердце. Согласится, я уверена.

Тим шмыгнул носом и снова склонился над пирогом.

Церемония крестин проходила в замковой часовне. Отец Бенедикт, облачённый в праздничные ризы, ждал у купели. Малыш, которого решено было назвать Эдмундом – в честь юного рыцаря, ставшего другом семьи, и немного в честь герцога, – вёл себя на удивление смирно. Только когда холодная вода коснулась его лба, он возмущённо пискнул, но тут же успокоился на руках у матери.

Крёстными стали мы с герцогом. Я стояла рядом с купелью, держа в руках белую ткань, и чувствовала, как сердце колотится где-то в горле. Это было так странно и так прекрасно: я, Лера Снегирёва, фитнес-тренер из двадцать первого века, становлюсь крёстной матерью средневекового младенца.

– Отрекаешься ли ты от зла? – произнёс отец Бенедикт, глядя на меня.

– Отрекаюсь, – ответила я твёрдо.

– Принимаешь ли ты ответственность за духовное воспитание сего младенца?

– Принимаю.

Священник кивнул, и мне показалось, что в его глазах мелькнуло что-то похожее на одобрение. Тот самый человек, который полгода назад кричал о моей одержимости, теперь спокойно вручал мне роль духовной наставницы. Чудеса, определённо, случаются.

После церемонии все переместились в главный зал. Пир был великолепен: жареные гуси, запечённая форель, овощные рагу, сыры, фрукты и, разумеется, сладкий замок Тима, который произвёл фурор. Гости ахали, разглядывая марципановых рыцарей, а малыш Эдмунд-младший (или просто Эдди, как мы его уже называли) мирно спал в колыбели, не подозревая, какой пир устроен в его честь.

Когда основная часть угощения была съедена, а кубки наполнены, Тим поднялся со своего места. Вид у него был такой, будто он шёл на эшафот.

– Дорогие все! – его голос дрогнул, но он взял себя в руки. – Я хочу сказать… Я хочу попросить…

Марта, сидевшая рядом со мной, замерла. Её рыжие кудри, сегодня аккуратно уложенные под новый чепец, обрамляли раскрасневшееся лицо.

– Марта, – Тим вышел из-за стола и опустился на одно колено прямо перед ней, – ты самая добрая, самая красивая и самая замечательная девушка, которую я когда-либо встречал. Я не рыцарь и не лорд. Я всего лишь поварёнок. Но я люблю тебя больше всего на свете. И вот, – он достал из кармана маленькое серебряное колечко с зелёным камушком, – я прошу тебя стать моей женой.

В зале воцарилась тишина. Марта прижала руки к щекам, и я увидела, как её глаза наполняются слезами.

– Тим… – прошептала она. – Ты… ты правда?

– Правда, – он смотрел на неё снизу вверх, всё ещё коленопреклонённый. – Я люблю тебя с того дня, как ты попробовала мой первый круассан и сказала, что он вкусный.

– Я согласна, – выдохнула Марта и бросилась ему на шею.

Зал взорвался аплодисментами. Сэр Бертран грохнул кулаком по столу так, что подпрыгнули кубки. Изабель, забыв о недавних родах, вскочила и захлопала в ладоши. Даже кастелян Реджинальд, суровый и вечно недовольный, сдержанно улыбался в усы.

Я обняла обоих – Тима и Марту – и почувствовала, что плачу. От счастья. От того, что всё складывается именно так, как должно.

Когда шум немного утих, поднялся герцог. Он стоял во главе стола – высокий, прямой, в своём лучшем дублете цвета тёмного индиго, – и я вдруг заметила, что он тоже волнуется. Герцог, который никогда не волновался перед битвой, сейчас теребил край манжета.

– У меня тоже есть, что сказать, – произнёс он, и зал мгновенно затих. – Сегодня мы празднуем рождение нового человека. Эдмунд, сын Гилберта и Изабель, отныне – часть нашей семьи. Мы также стали свидетелями помолвки Тима и Марты – ещё одной семьи, которая рождается здесь, в этих стенах.

Он перевёл взгляд на меня, и я почувствовала, как сердце пропускает удар.

– Полгода назад в этот замок пришла женщина, – продолжал он. – Она упала с лестницы и, очнувшись, стала говорить странные слова, приседать по утрам и печь невиданные булочки. Многие, включая меня, думали, что она сошла с ума. Но прошло время, и мы поняли: она не сошла с ума. Она – лучшее, что случилось с этим замком. С этими людьми. Со мной.

Я забыла, как дышать.

– Леди Валери, – он обошёл стол и встал передо мной, – ты изменила всё. Ты научила нас быть сильнее, добрее, честнее. Ты научила меня улыбаться. Ты рисковала жизнью ради моих людей. Ты стала крёстной матерью наследнику моего капитана. И я больше не представляю свою жизнь без тебя.

Он опустился на одно колено, и в зале стало так тихо, что было слышно, как потрескивают свечи.

– Лера, – сказал он, и от звука моего настоящего имени у меня перехватило дыхание, – ты выйдешь за меня? Станешь герцогиней Эшфорд? Не просто советником или другом – женой?

Я смотрела на него – мрачного, властного, неулыбчивого герцога, который стоял передо мной на колене, – и видела не тирана, не политика, не воина. Я видела человека, который полюбил меня. Меня – странную, неуклюжую, говорящую на чужом языке и пекущую круассаны.

– Да, – сказала я, и голос мой дрогнул. – Да, я выйду за тебя.

Он надел мне на палец кольцо – серебряное, с сапфиром, под цвет его глаз. А потом встал и поцеловал меня – прямо там, перед всеми, под гром оваций и радостные крики.

И это был лучший поцелуй в моей жизни.

Глава 20. Эпилог, в котором всё хорошо, а приключения только начинаются

Прошло полгода.

Сентябрь в замке Эшфорд выдался мягким и золотым. Листва на деревьях только начинала желтеть, в саду созрели поздние яблоки, а крестьяне свозили в замок последний урожай. В воздухе пахло дымом, печёными яблоками и тем особенным, ни с чем не сравнимым ароматом приближающейся осени.

Я стояла на плацу и командовала очередной тренировкой. Живот уже заметно округлился (мы с Эдмундом ждали первенца, и счастливый герцог ходил вокруг меня на цыпочках, запрещая поднимать что-либо тяжелее кружки), но я всё равно не могла отказаться от своих обязанностей. Рыцари, привыкшие к моему голосу, выполняли упражнения с чёткостью, которой позавидовал бы любой армейский инструктор двадцать первого века.

– И раз, и два, и три, и четыре! – отсчитывала я, прохаживаясь вдоль строя. – Сэр Бертран, спина прямее! Сэр Эдмунд, не отвлекайтесь на ворон!

– Леди Валери, – пропыхтел сэр Бертран, приседая с камнем в руках, – вы в вашем положении должны бы отдыхать, а не муштровать нас.

– В моём положении полезно двигаться, – возразила я. – Врачи из моего… то есть, мэтр Бонифаций сказал, что умеренная активность помогает при беременности. Так что не надейтесь от меня избавиться!

– Да мы и не надеемся, – хмыкнул Гилберт. – Без вас тут всё развалится.

Капитан, который теперь был не только капитаном, но и счастливым отцом, сиял как начищенная монета. Малыш Эдди рос крепышом, уже пытался переворачиваться и, по словам Изабель, проявлял «недюжинный интерес к мечам». Гилберт уже представлял, как будет учить сына фехтовать, а Изабель – как будет учить его читать. Я подозревала, что в итоге Эдди будет и фехтовать, и читать, и, возможно, печь круассаны – с такими-то крёстными.

После тренировки я отправилась в пекарню. Точнее, в то, что ею стало за последние полгода. Из маленькой комнатки при кухне пекарня превратилась в отдельный флигель с двумя большими печами, просторными столами и целым штатом помощников. Тим, ставший главным пекарем замка, управлялся с этим хозяйством как настоящий мастер. Марта, теперь уже его невеста, работала тут же – помогала с заказами и украшала выпечку. Свадьбу они назначили на следующую весну, и я подозревала, что их свадебный пирог станет главным шедевром Тима.

– Леди Валери! – Тим встретил меня у дверей, перемазанный мукой, но сияющий. – Попробуйте новую партию! Я добавил в тесто корицу и мускатный орех – как вы советовали!

Я попробовала круассан и застонала от удовольствия.

– Тим, это божественно. Ты превзошёл сам себя.

– Это всё вы, – смущённо пробормотал он. – Вы научили меня верить в себя.

– Я только показала дорогу, – я потрепала его по плечу. – Шёл по ней ты сам.

Из пекарни я направилась в замковый сад, где меня ждал герцог. Эдмунд (теперь я называла его по имени, а он меня – Лерой) сидел на скамье под старой яблоней и читал какое-то письмо. Рядом разлёгся Тузик, который за прошедший год вырос ещё больше и теперь занимал столько места, что скамья подозрительно скрипела.

– Доброе утро, – я опустилась рядом, и Тузик тут же положил голову мне на колени. – Что за письмо?

– От короля, – герцог протянул мне свиток. – Прочитай.

Я развернула пергамент. Почерк королевского секретаря я уже узнавала с первого взгляда. В письме говорилось, что его величество, впечатлённый успехами наших тренировочных методов (и особенно тем, как бодро он себя чувствовал после дыхательной гимнастики), просит герцога и герцогиню Эшфорд прибыть в столицу будущей весной – для участия в «Королевской программе оздоровления армии». Король хотел, чтобы я лично обучила королевских рыцарей нашей системе, а заодно – прочитала лекции придворным лекарям.

– Он серьёзно? – я перечитала письмо ещё раз. – Королевская программа оздоровления? Это же… это же огромная честь!

– И огромная работа, – добавил Эдмунд. – Но я знаю, что ты справишься.

– «Герцогиня Эшфорд» – звучит-то как, – я покачала головой. – До сих пор не могу привыкнуть.

Свадьба наша состоялась через месяц после крестин Эдди. Она была скромной, по-домашнему уютной: только свои, только замок, только самые близкие. Отец Бенедикт, который окончательно примирился со мной (и даже, по слухам, начал делать утреннюю зарядку), провёл церемонию с теплотой, которой я от него не ожидала. А на пиру Тим презентовал свадебный торт – пяти ярусов, с марципановыми фигурками жениха и невесты (на этот раз невеста не косила, а жених не был похож на медведя).

– О чём задумалась? – голос мужа вырвал меня из воспоминаний.

– О том, как всё изменилось, – я прислонилась к его плечу. – Помнишь, год назад я была странной леди, которую подозревали в одержимости. А теперь я герцогиня, крёстная мать, главный тренер замка и – скоро – мама.

– А ещё – автор лучших круассанов в королевстве, – добавил он. – Не забывай об этом.

– И автор лучших круассанов, – согласилась я. – Знаешь, иногда я думаю: что, если бы я не упала тогда в бассейн? Если бы не попала сюда? Моя жизнь была бы совсем другой. Может быть, более спокойной. Более… обычной.

– Ты бы хотела вернуться? – спросил он тихо.

Я посмотрела на сад, на замок, на спящего Тузика, на далёкие башни, за которыми синело сентябрьское небо. Потом перевела взгляд на мужа.

– Ни за что, – сказала я. – Никогда. Здесь мой дом. Здесь моя семья. Здесь ты.

Он улыбнулся – той самой редкой улыбкой, которую я когда-то мечтала увидеть, а теперь видела каждый день.

– Тогда решено, – он взял меня за руку. – Весной едем в столицу. Будем обучать королевскую армию. А потом – вернёмся домой. Потому что наш дом – здесь.

– И пекарню нужно будет оставить на Тима и Марту, – добавила я. – Они справятся. Особенно если мы привезём им из столицы новые рецепты.

– Ты даже в столице думаешь о пекарне, – рассмеялся он.

– Это моя миссия, – я гордо задрала нос. – Популяризация выпечки и здорового образа жизни в отдельно взятом королевстве.

На следующий день мы собрали всех в главном зале. Я объявила о королевском приглашении и о том, что весной мы с герцогом отправляемся в столицу – возможно, на несколько месяцев. Рыцари восприняли новость с энтузиазмом: многие из них должны были сопровождать нас, и перспектива снова увидеть столицу их вдохновляла.

– А кто будет тренировать тех, кто останется? – спросил сэр Бертран.

– Ты, – я кивнула ему. – Ты у нас теперь ветеран-инструктор. Справишься.

Старый рыцарь выпятил грудь.

– Справлюсь, – пообещал он. – И ещё как!

Гилберт и Изабель оставались в замке – как управляющие и хранители очага. Изабель, которая окончательно оправилась после родов, обещала следить за пекарней и за тем, чтобы малый Эдди рос в окружении любви и круассанов.

– А Тузик? – спросил Тим. – Кто будет смотреть за Тузиком?

Тузик, услышав своё имя, поднял голову и гавкнул.

– Тузик едет с нами, – объявила я. – Он – талисман королевства, между прочим. Король лично просил.

Пёс довольно стукнул хвостом по полу.

Вечером, накануне отъезда (хотя до весны было ещё далеко, подготовка началась заранее), мы с Эдмундом стояли на крепостной стене. Той самой, где когда-то он признался мне в любви, а я – в том, кто я на самом деле. Над башнями зажигались первые звёзды, в деревне внизу мерцали огни, и весь мир казался огромным, полным загадок и возможностей.

– Волнуешься? – спросил он.

– Немного, – призналась я. – Новое путешествие, новые люди, новая ответственность… И малыш. Я хочу, чтобы всё прошло хорошо.

– Всё пройдёт хорошо, – он обнял меня за плечи. – У нас всё всегда проходит хорошо. Даже когда не сразу.

– Это потому, что мы вместе, – я улыбнулась. – Команда Эшфорд.

– Команда Эшфорд, – повторил он. – Мне нравится, как это звучит.

Мы стояли на стене, смотрели на звёзды и молчали. Внизу, во дворе, сэр Бертран в сотый раз пересказывал историю о своей победе на турнире. На кухне Тим и Марта пекли пробную партию пряников с новой начинкой. В покоях Изабель укладывала Эдди спать, напевая колыбельную. Тузик дремал в конюшне, и ему снились, наверное, бескрайние поля и толстые кости. А в кабинете кастеляна Реджинальда, возможно, лежали новые списки запасов – на этот раз тщательно проверенные и одобренные.

Жизнь продолжалась. И она была прекрасна.

– Знаешь, – сказала я, глядя на горизонт, где темнела полоса леса, – когда-то я думала, что попасть в средневековье – это катастрофа. А теперь думаю – это лучшее, что могло со мной случиться.

– Средневековье, – задумчиво повторил Эдмунд. – Ты так называешь наш мир?

– Называю, – я улыбнулась. – И, знаешь что? Средневековье, держись. Мы с тобой ещё столько всего здесь изменим. Оздоровим армию, откроем сеть пекарен, может, даже изобретём что-нибудь вроде водопровода. У меня впереди целая жизнь, и я не собираюсь тратить её впустую.

– Я и не сомневался, – он взял меня за руку. – Ну что, герцогиня Эшфорд, готова к новым приключениям?

– Всегда готова, – я сжала его пальцы в ответ.

И мы стояли на стене старого замка, под звёздным небом четырнадцатого века, и смотрели в будущее. А впереди были новые дороги, новые встречи, новые испытания и новые радости. Но что бы ни ждало нас там, за горизонтом, я знала одно: пока мы вместе, пока у нас есть дом, любовь и круассаны, – мы справимся.

КОНЕЦ ПЕРВОЙ КНИГИ

Но приключения леди Валери, герцога Эшфорда и их команды только начинаются. Столица ждёт, король готовит новые задания, а в далёких горах, говорят, проснулся дракон, который очень любит выпечку…