Текст книги "Герцог, не порть мне Средневековье! (СИ)"

Автор книги: Светлана Огнева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 10 страниц)

Глава 3. О пользе горячей воды и вредных священниках

Утро третьего дня моего пребывания в средневековье началось с того, что в дверь моих новых покоев поскреблись. Не постучали – именно поскреблись, робко, будто мышь просилась на постой.

– Войдите, – крикнула я, уже привычно выполняя наклоны вперёд (спина после сна на тюфяке требовала особого внимания).

Дверь приоткрылась, и в щель протиснулась Марта. Вид у неё был донельзя загадочный: глаза горят, щёки пылают, а руки прижимают к груди какой-то свёрток.

– Леди Валери, – зашептала она, – вы не поверите! Там… там, внизу, такое!

– Марта, ты сейчас выглядишь как гонец с вестью о конце света. Или о начале сезона скидок, – я выпрямилась и потянулась за кружкой с остывшим травяным чаем. – Выкладывай по порядку. Что случилось? Герцог решил жениться на козе? Или нашёлся дракон, которого нужно срочно спасать от рыцарей?

– Хуже, – выдохнула служанка и развернула свёрток. В нём оказалась грубая холщовая рубаха и такие же штаны. Мужские. – Отец Бенедикт с утра пораньше явился в замок и объявил, что вы одержимы дьяволом. Потребовал аудиенции у его светлости и клятвенно заверил, что своими глазами видел, как вчера вы чертили на бересте колдовские знаки. А заодно, мол, леди Валери непристойно дёргает конечностями и смущает челядь разговорами о телесном.

Я поперхнулась чаем.

– Какие колдовские знаки? Я рисовала Тиму схему дрожжевой закваски! Там всего-то: мука, вода и время. Где он там демонов разглядел?

– Говорю же – святой отец крайне обеспокоен. Он уже и кадило приготовил, и святой водой запасся. И отправил к вам послушника с предупреждением: ежели вы добровольно не покаетесь, он проведёт обряд экзорцизма прямо в главном зале, при всём честном народе.

Я присвистнула. Ситуация начинала попахивать жареным, причём в прямом смысле – если дать священнику волю, он меня ещё и на костёр утащит. Средневековье, чтоб его.

– А это зачем? – я кивнула на мужскую одежду.

– Я подумала, – Марта виновато потупилась, – если что, вы сможете переодеться крестьянским парнем и сбежать. У меня дядька в деревне, у него можно укрыться, пока всё не уляжется…

Я подошла к служанке и крепко обняла её. Девушка вздрогнула от неожиданности, но быстро расслабилась и даже всхлипнула.

– Ты чудо, Марта. Настоящее рыжее чудо. Но бежать я никуда не собираюсь. Во-первых, я не ведьма. Во-вторых, бегство – это признание вины. А в-третьих, – я хитро улыбнулась, – если кому и нужно бояться экзорцизма, так это отцу Бенедикту. Потому что сейчас я пойду к герцогу и устрою ему такую лекцию по сравнительному религиоведению, что святой отец сам закажет себе билет в монастырь на три года молчания.

– Куда закажет? – растерянно переспросила Марта.

– Не важно. Помоги мне одеться. Сегодня наденем небесно-голубое – оно придаёт мне вид невинной девы, которую грешно обвинять в сношениях с дьяволом.

Через полчаса, затянутая в корсет так, что рёбра напоминали о бренности бытия, я спускалась по винтовой лестнице в главный зал. По дороге я продумывала стратегию. Герцог, при всей своей суровости, вчера проявил признаки адекватности. Если мне удастся разыграть карту рациональности и апеллировать к его здравому смыслу, возможно, обойдётся без святой воды и дыбы.

В главном зале уже собралась внушительная толпа. У камина, похожий на встревоженную ворону, расхаживал священник – высокий, тощий, с крючковатым носом и глубоко посаженными глазами, в которых горел фанатичный огонь. Его чёрная сутана развевалась при каждом шаге, а в руке он сжимал массивное серебряное распятие, выставив его перед собой как оружие. Рядом семенил молоденький послушник с кадилом, из которого валил густой, удушливый дым.

По периметру толпились рыцари и слуги. Я заметила Тима – он стоял бледный как полотно и кусал губы, видимо, чувствуя себя виноватым за мои «колдовские знаки». Кастелян Реджинальд, напротив, сиял – похоже, он уже предвкушал мой позорный конец.

А в центре зала, на возвышении, в резном кресле, напоминающем трон, восседал герцог Эшфорд. При моём появлении он чуть приподнял бровь и скрестил руки на груди. Сегодня он был в тёмно-бордовом дублете с чёрной отделкой, и этот цвет придавал ему ещё более грозный вид. Синие глаза неотрывно следили за мной.

– А, вот и обвиняемая, – произнёс он тоном, в котором сквозила плохо скрываемая скука. – Отец Бенедикт, излагайте свои претензии. Только коротко, у меня сегодня ещё смотр войск и казнь одного конокрада. Двух спектаклей за день моя нервная система может не выдержать.

Священник картинно вскинул распятие в мою сторону.

– Ваша светлость! – его голос гремел под каменными сводами. – Эта женщина одержима! С того самого дня, как она упала с лестницы, в неё вселился нечистый дух. Она говорит на неведомых языках, проповедует ересь о «живых организмах в тесте» и исполняет ритуальные пляски, непристойно дёргая телесами! Я сам видел, как она чертила на бересте сатанинские символы и передавала их поварёнку, дабы совратить невинную душу!

По толпе прокатился испуганный ропот. Тим вжал голову в плечи, а Марта, стоявшая за моей спиной, судорожно вцепилась в мой рукав.

Я сделала шаг вперёд, стараясь, чтобы голос звучал ровно и спокойно.

– Ваша светлость, могу ли я ответить на эти обвинения?

Герцог лениво кивнул.

– Сделай милость. Только постарайся без твоих обычных… заумствований.

Я повернулась к священнику и одарила его самой лучезарной улыбкой из своего арсенала.

– Святой отец, позвольте уточнить. Вы назвали «неведомым языком» слово «закваска»? Боюсь вас расстроить, но этот термин известен любому пекарю в королевстве. А символы, которые я чертила, – это просто буквы и цифры. Грамота, знаете ли. Рекомендую ознакомиться.

Бенедикт побагровел.

– Не богохульствуй, женщина! Твои знаки – это каббалистические письмена! И твои пляски – явное доказательство одержимости! Благочестивая леди не станет скакать по спальне, размахивая юбками!

– То есть, по-вашему, любая физическая активность – от лукавого? – я склонила голову набок, изображая искреннее любопытство. – А как же паломники, которые идут пешком сотни миль к святым местам? Их мышцы работают, лёгкие дышат, пот течёт – это тоже бесовщина? Может, объявим всех крестьян, что пашут землю, одержимыми? Уж они-то точно дёргаются побольше моего.

По залу пробежал смешок. Кто-то из рыцарей хмыкнул в усы. Герцог не смеялся, но уголок его рта предательски дрогнул.

Священник задохнулся от возмущения.

– Ты сравниваешь благочестивый труд с твоими ритуалами? Да в тебе говорит сам Вельзевул!

– Отец Бенедикт, – я сделала скорбное лицо, – давайте обратимся к Писанию. Разве не сказано, что тело есть храм души? А если храм не чистить, не проветривать и не укреплять стены – он рухнет. Я просто ухаживаю за своим храмом. Вы вот своё кадило регулярно чистите? Угольки меняете? Вот то-то же.

Герцог внезапно поднял руку, призывая к тишине. Смешки мгновенно стихли.

– Довольно, – произнёс он. – Я услышал достаточно. Отец Бенедикт, ваши обвинения основаны на том, что леди Валери рисует буквы и делает наклоны. Это, простите, даже до ведовства не дотягивает – так, лёгкое чудачество.

– Но, ваша светлость!.. – вскинулся священник.

– Я сказал – довольно, – в голосе герцога прорезалась сталь. – Если у вас нет доказательств серьёзнее, чем «она странно говорит и машет руками», я вынужден отклонить прошение об экзорцизме. Леди Валери находится под моей защитой, и я не позволю устраивать в своём замке охоту на ведьм без веских оснований. У меня и так дел по горло – налоги, разбойники, теперь ещё и эта закваска. Всё, аудиенция окончена. Все свободны. Кроме леди Валери, – добавил он, не повышая голоса, но так, что у меня мурашки побежали по спине.

Отец Бенедикт с шумом втянул воздух, смерил меня испепеляющим взглядом и, круто развернувшись, зашагал прочь. Кадило в руках послушника дёрнулось, оставив за собой облако дыма, и паренёк поспешил следом.

Зал начал пустеть. Марта сжала мою руку и умчалась, бросив на меня ободряющий взгляд. Тим облегчённо выдохнул и скрылся в коридоре, ведущем на кухню. Кастелян Реджинальд задержался на секунду, разочарованно поджав губы, но и он ушёл.

Мы остались вдвоём.

Герцог поднялся с кресла и медленно приблизился ко мне. В полумраке зала его фигура казалась ещё более внушительной. Отблески камина плясали на резких чертах лица, превращая его в портрет кисти мрачного гения.

– Ты умеешь наживать врагов, Валери, – произнёс он задумчиво, остановившись в шаге от меня. – Бенедикт теперь до конца жизни будет видеть в тебе исчадие ада. А у него связи с епископом. Ты хоть понимаешь, в какую игру ввязалась?

– Понимаю, – я вздёрнула подбородок. – Но я не могла позволить ему облить меня грязью. Или святой водой. Лучше уж быть исчадием ада в его глазах, чем бессловесной овцой.

– Бессловесные овцы живут дольше, – заметил он с мрачной усмешкой.

– Неинтересно живут, – парировала я. – И потом, вы же не дали ему меня съесть. Спасибо, кстати, за это. Я ваш должник.

– Будешь, – неожиданно согласился он. – И отработаешь. Твои идеи насчёт гимнастики для рыцарей… ты всерьёз полагаешь, что это улучшит их боеспособность?

Я мысленно дала себе пять. Кажется, мой план начинал работать.

– Абсолютно серьёзно, ваша светлость. Рыцарь в доспехах – это порядка тридцати-сорока килограммов дополнительного веса. Без должной физической подготовки он быстро устаёт, теряет подвижность и становится лёгкой добычей. Если внедрить систему регулярных упражнений – не просто махание мечом, а целенаправленную работу над выносливостью, гибкостью и силой, – ваши люди будут биться эффективнее на двадцать-тридцать процентов.

– Откуда ты это знаешь? – прищурился он. – Твоя прежняя версия не могла отличить меч от прялки.

– Удар головой, – я пожала плечами, повторяя излюбленную отговорку. – Я же говорила: иногда это идёт на пользу. Считайте это божественным откровением, но без участия церкви.

Герцог долго смотрел на меня, потом развернулся и направился к выходу.

– Завтра утром жду тебя на тренировочном плацу. Покажешь, на что годятся твои знания. Если твои упражнения окажутся глупостью – пеняй на себя. Если нет – я, так и быть, выделю средства на твою баню и пекарню. Круассаны, кажется?

– Круассаны, ваша светлость, – подтвердила я, стараясь не прыгать от радости. – И баня. И, возможно, турник во дворе. Обещаю, вы не пожалеете.

– Турник? – переспросил он, но махнул рукой и скрылся за дверью.

Я осталась одна в пустом зале. Пламя в камине догорало, отбрасывая на стены длинные пляшущие тени. Я присела на край скамьи и перевела дух. Кажется, пронесло. Священник нейтрализован, герцог – почти союзник, и у меня появился реальный шанс не просто выжить, а обустроить этот мир под себя. Оставалось только не оплошать на завтрашних «смотринах» перед рыцарями.

Вечером, сидя в своих покоях и штопая (точнее, пытаясь штопать) чулок под чутким руководством Марты, я услышала странный звук за окном. Сначала – глухой удар, потом – сдавленное ругательство, а затем – звон металла.

Я подскочила к окну и выглянула во двор. В сгущающихся сумерках я разглядела фигуру, которая неуклюже карабкалась по верёвочной лестнице, спущенной с крепостной стены. Фигура была невысокой, коренастой и, судя по тому, как она дёргалась, крайне недовольной ситуацией.

– Марта, кто это? – спросила я шёпотом.

Служанка глянула через моё плечо и ахнула.

– Святые угодники, да это же леди Изабель!

– Какая ещё леди Изабель?

– Племянница барона Грейвза, нашего соседа. Она уже третий раз пытается тайком пробраться в замок. Говорят, безнадёжно влюблена в сэра Гилберта, капитана стражи. Но барон запрещает ей даже смотреть в его сторону – Гилберт простолюдин, хоть и выслужился. Вот она и лазает через стены, как кошка.

Я зачарованно наблюдала за тем, как таинственная леди наконец достигла гребня стены, перевалилась через парапет и, тяжело дыша, прислонилась к зубцу. Даже в сумерках было видно, что платье её перепачкано, волосы растрёпаны, а лицо сияет решимостью.

– Интересная тут жизнь, – пробормотала я. – Прямо-таки сериал в декорациях двенадцатого века.

– Чего? – не поняла Марта.

– Говорю, познакомиться бы с ней. Она, судя по всему, девушка с характером.

– Ох, леди, не советую. Про неё дурная слава идёт. Говорят, она бешеная. Однажды на турнире выбежала на ристалище и начала колотить зонтиком победившего рыцаря за то, что он, видите ли, недостаточно галантно поклонился дамам.

Я мечтательно улыбнулась.

– Определённо, нам есть о чём поговорить. Но не сегодня. Сегодня мне нужно выспаться. Завтра – мой дебют в роли фитнес-инструктора для суровых мужчин при мечах. И если я опозорюсь, все круассаны мира меня не спасут.

Я закрыла окно и вернулась к чулку. Исколотые пальцы ныли, настроение было приподнятое, а в голове роились планы – один авантюрнее другого. Где-то в недрах замка звякали доспехи, перекликалась стража, и жизнь кипела – суровая, опасная, но такая настоящая, что у меня захватывало дух.

Я здесь всего три дня, а уже обзавелась врагами, союзниками и почти другом в лице поварёнка. Что же будет дальше? Держитесь, Средневековье. Лера Снегирёва, фитнес-тренер с дипломом и без инстинкта самосохранения, только начинает разгоняться.

Глава 4. Рыцари, приседания и одна несчастная леди

Утро дня, который должен был решить мою судьбу в этом суровом мире, началось с того, что я не могла найти свои туфли. Не те мягкие тапочки, в которых я ходила по замку, а нормальную обувь, в которой можно выйти на тренировочный плац и не замёрзнуть насмерть.

– Марта, я точно помню, что вчера ставила их у камина! – я стояла посреди покоев, уперев руки в бока, и оглядывала комнату с видом полководца перед битвой.

– Так вы ж сами их вчера закинули под кровать, когда Тиму закваску показывали, – отозвалась служанка, невозмутимо раскладывая на кровати моё сливовое платье. – И чулок один туда же улетел. Я достала.

– Спасибо, – я нырнула под кровать и действительно извлекла пропажу. – Ты мой ангел-хранитель, Марта. Если я сегодня не опозорюсь перед рыцарями, обещаю тебе прибавку к жалованью. Или хотя бы новый чепец.

– Лучше новый чепец, – серьёзно ответила она. – А то этот уже скоро сам развалится. Да и отец Бенедикт косится – говорит, неприлично служанке ходить с голой головой.

– Отец Бенедикт пусть за своей головой следит, а то скоро седых волос у него прибавится от злости на меня, – хмыкнула я и принялась одеваться.

Для сегодняшнего выхода я выбрала сливовое платье (самое практичное, меньше видна грязь) и поверх накинула тёплый плащ с капюшоном, одолженный у Марты. Своих плащей у меня пока не водилось – прежняя Валери, видимо, полагала, что мёрзнуть богоугодно.

Плац обнаружился за внутренними воротами, сразу за конюшнями. Это была обширная утоптанная площадка, окружённая невысоким частоколом. На одной стороне стояли деревянные манекены для отработки ударов, на другой – стойки с оружием, прикрытые навесом от дождя. Земля под ногами была жёсткой, с проплешинами пожухлой травы, а воздух пах лошадьми, железом и мужским потом.

Увидев меня, группа рыцарей, что разминалась в центре плаца, замерла. Их было около дюжины – здоровенных, бородатых, в кожаных поддоспешниках и при мечах. Некоторые смотрели с любопытством, некоторые – с плохо скрываемым скепсисом.

– Это и есть та лекарьша, что будет нас муштровать? – громким шёпотом спросил один, плечистый, с рыжей бородищей и шрамом через бровь.

– Какая ж она лекарьша? – отозвался второй, тощий и долговязый, похожий на цаплю. – Леди Валери. Та, что головой ударилась и теперь заговаривается.

– Я всё слышу, – сообщила я, выходя на середину плаца. Голос, к счастью, не дрожал. – И да, я – леди Валери. Но сегодня я не леди, а ваш инструктор по физической подготовке. Прошу любить и жаловать. Или хотя бы не убивать до конца занятия.

По рядам пробежал смех. Рыжебородый хмыкнул:

– Инструктор, значит. И чему ж вы нас научите, миледи? Вышивать крестиком? Или, может, танцевать павану?

– Для начала я научу вас приседать, – любезно улыбнулась я. – Видите ли, у многих мужчин после тридцати начинаются проблемы с поясницей. Особенно у тех, кто таскает на себе кольчугу. А правильные приседания творят чудеса. Впрочем, если вы считаете, что выносливость и гибкость вам не нужны – можете идти чистить конюшни. Его светлость, кажется, упоминал, что там как раз не хватает рабочих рук.

Рыжебородый поперхнулся смехом и стал пунцовым.

– Ладно вам, сэр Бертран, – примирительно произнёс молодой рыцарь, стоявший чуть поодаль. – Леди дело говорит. Помните, как у меня спина прихватило в прошлом походе? Три дня разогнуться не мог.

Я благодарно кивнула молодому рыцарю, отмечая про себя его открытое лицо, серые умные глаза и то, как аккуратно он держал свой меч – не выставляя напоказ, но и не забывая о нём.

– Благодарю за поддержку, сэр…

– Гилберт, – представился он, чуть поклонившись. – Капитан стражи.

Гилберт! Тот самый, из-за которого леди Изабель лазает через стены. Я бросила на него быстрый оценивающий взгляд. Высокий, широкоплечий, с благородной осанкой, но без намёка на спесь. Тёмно-русые волосы коротко пострижены, челюсть волевая, а глаза – добрые. Неудивительно, что девушка потеряла покой.

– Приятно познакомиться, сэр Гилберт, – я кивнула. – Надеюсь, вы поможете мне убедить ваших товарищей, что физические упражнения – не баловство.

– Постараюсь, – он улыбнулся, и улыбка эта была обезоруживающе искренней.

За этим обменом любезностями наблюдал ещё один человек – я почувствовала его присутствие раньше, чем увидела. Герцог Эшфорд стоял в тени навеса, скрестив руки на груди. Его лицо было непроницаемым, но синие глаза внимательно следили за происходящим. Мне вдруг стало не по себе – словно я сдавала экзамен строгому профессору, который мечтает меня завалить.

– Не будем терять время, – объявила я, потирая замёрзшие ладони. – Начнём с разминки. Построились в две шеренги, расстояние между соседями – вытянутая рука.

Рыцари переглянулись, но после короткого колебания начали строиться. Сэр Бертран ворчал себе под нос что-то про «бабьи капризы», но команду выполнял. Я заметила, что Гилберт встал в первый ряд, подавая пример.

– Начнём с шеи, – скомандовала я. – Медленные повороты головы вправо-влево. Без рывков, господа. Сэр Бертран, если вы будете дёргаться, как утка на вертеле, вы рискуете защемить позвонок. Оно вам надо?

– Откуда вы слова-то такие знаете, леди? – пробурчал рыжебородый, но головой вертеть стал аккуратнее.

– Из книг, – лаконично ответила я. – Теперь круговые движения плечами. Вперёд… и назад. Почувствуйте, как разминаются мышцы. Сэр Гилберт, у вас отлично получается, показывайте остальным.

Гилберт старательно вращал плечами, и его пример действовал на товарищей лучше любых окриков. Я перешла к наклонам туловища, потом к махам руками, потом к вращению корпусом. Постепенно скептические ухмылки сменялись сосредоточенными лицами – рыцари входили во вкус.

– А теперь – приседания, – объявила я. – Ноги на ширине плеч, спина прямая, пятки не отрываем от земли. На счёт «раз» опускаемся, на счёт «два» поднимаемся. Иии… начали!

Первый десяток прошёл бодро. К середине второго кое-кто начал кряхтеть. Сэр Бертран, который ещё недавно хорохорился, пыхтел как паровоз, а на лбу у него выступила испарина.

– Леди… Валери… – простонал он, – а сколько… ещё?

– Три подхода по пятнадцать раз, – неумолимо ответила я. – И это только начало. К концу месяца будете делать по пятьдесят без отдыха. Считайте это подготовкой к длительным переходам. Представьте, что вам нужно пройти марш-бросок в полном доспехе. Ноги и спина скажут вам спасибо.

– Лучше бы они сказали спасибо прямо сейчас… – проворчал кто-то сзади, но я сделала вид, что не услышала.

Когда упражнения были завершены, я разрешила короткий отдых и раздала рыцарям глиняные кружки с водой, которые заботливая Марта принесла на плац.

– Ну как ощущения? – спросила я, подходя к Гилберту.

– Честно? – он утёр пот со лба. – Я думал, будет хуже. А ноги и правда разогрелись. Чувствую, как кровь быстрее бежит. Интересный метод, леди Валери.

– Рада, что вам нравится. Продолжим завтра, если его светлость даст добро, – я покосилась в сторону навеса, но герцога там уже не было.

Пока рыцари приходили в себя, я заметила какое-то движение на стене. Прищурившись, разглядела знакомую фигуру – леди Изабель собственной персоной, на этот раз не карабкалась, а чинно стояла на смотровой площадке, вцепившись в каменный парапет. Она была в тёмно-зелёном платье, её каштановые волосы растрепал ветер, а глаза были прикованы к капитану стражи с такой силой, что, казалось, между ними протянулась невидимая нить.

– Сэр Гилберт, – тихо спросила я, – вы знаете леди Изабель?

Он вздрогнул и проследил за моим взглядом. На его лице отразилась сложная гамма чувств: радость, тревога и что-то похожее на боль.

– Знаю, – коротко ответил он. – Но лучше мне её не знать. Барон Грейвз ясно дал понять, что если я приближусь к его племяннице, меня ждёт либо петля, либо изгнание.

– Но она же явно к вам неравнодушна, – осторожно заметила я. – Лазает через стены, рискуя жизнью.

– Это безумие, – с горечью сказал Гилберт. – Я говорил ей забыть меня. Но Изабель… она упрямая. И отчаянная. И слишком смелая для своего положения.

– Может быть, смелость – это как раз то, что нужно, чтобы изменить положение? – предположила я, но развивать мысль не стала: к нам приближался кастелян Реджинальд с постной миной.

– Леди Валери, его светлость требует вас в кабинет. Немедленно.

Я попрощалась с рыцарями, пообещав им завтра новые упражнения (сэр Бертран громко застонал), и отправилась за кастеляном. Герцог ждал меня в небольшой комнате, примыкавшей к главному залу, – судя по картам на стенах и массивному дубовому столу, заваленному свитками, это был его рабочий кабинет.

Эшфорд стоял у окна, заложив руки за спину. Услышав мои шаги, он обернулся. Лицо его, как обычно, было непроницаемо.

– Садись, – кивнул он на стул.

Я села, чувствуя, как колотится сердце. Неужели не понравилось? Неужели сейчас он скажет, что моя затея провалилась и баню с круассанами мне не видать?

– Я наблюдал за твоим… занятием, – начал он медленно, подбирая слова. – Должен признать, это было не так нелепо, как я ожидал. Бертран, этот старый ворчун, после приседаний выглядел так, будто скинул пять лет. А Гилберт и вовсе сиял. Твои методы, при всей их странности, кажутся действенными.

– Спасибо, ваша светлость, – осторожно ответила я, ожидая подвоха.

– Я даю тебе месяц, – продолжил он. – Обучишь три десятка рыцарей. Если через месяц они покажут лучшие результаты в учебных боях, я выполню своё обещание. Баня, пекарня, турник – всё, что ты там навоображала. Если нет – прекратишь эти чудачества и вернёшься к роли тихой леди.

– Месяц? – я улыбнулась. – Срок более чем достаточный. Я согласна.

– Но есть условие, – герцог прищурился. – Тренировки проводить на рассвете. Чтобы никто не отлынивал от своих прямых обязанностей. И никаких разговоров о ягодичных мышцах. Поняла?

– Поняла, – подавив улыбку, кивнула я. – Обещаю говорить исключительно о квадрицепсах и дельтовидных.

Он издал уже знакомый мне вздох – смесь раздражения и обречённости – и махнул рукой.

– Ступай, Валери. У меня совет с управляющими через час. И без тебя тошно.

Я поднялась и уже взялась за ручку двери, когда он вдруг окликнул меня:

– Постой. Что ты знаешь о леди Изабель?

Я замерла. Вопрос был неожиданным.

– Немного. Знаю, что она племянница барона Грейвза. Знаю, что она лазает через стены. Знаю, что она неравнодушна к сэру Гилберту. А что?

Герцог задумчиво побарабанил пальцами по столу.

– Барон Грейвз – мой вассал. Не самый надёжный, но влиятельный. Он мечтает выдать Изабель за какого-нибудь богатого лорда с юга и таким образом укрепить своё положение. То, что она бегает к моему капитану стражи, может стать поводом для конфликта. А конфликт мне сейчас не нужен.

– Может быть, поговорить с ней? – осторожно предложила я. – Объяснить, что её поведение вредит не только ей, но и Гилберту?

– Говорили. Не помогает, – отрезал герцог. – Она упряма, как мул. И, кажется, искренне верит, что любовь победит сословные предрассудки.

– Ну… – протянула я, – иногда так и бывает.

– Не в этом мире, – холодно произнёс он. – В этом мире побеждают деньги, титулы и сила. Любовь – это роскошь, которую могут позволить себе крестьяне, но не аристократы.

Я хотела возразить, но что-то в его тоне заставило меня промолчать. В его глазах мелькнула тень – глубокая, старая, как застарелая рана.

– Я могу идти, ваша светлость?

– Иди. И помни: месяц.

Я покинула кабинет с твёрдым намерением не только выполнить план, но и разобраться в том, что за тайны хранит этот мрачный замок и его обитатели. Леди Изабель, запретная любовь, барон-интриган – кажется, моя жизнь в Средневековье обещает быть гораздо насыщеннее, чем я предполагала.

Вечером, когда я готовилась ко сну и в сотый раз прокручивала в голове программу завтрашней тренировки, в окно снова постучали. Я подошла и распахнула створку.

На карнизе, вцепившись в каменный выступ, сидела леди Изабель. Вид у неё был измученный, но глаза горели.

– Вы – леди Валери? – прошептала она, пытаясь отдышаться. – Я слышала, вы добрая и странная. Помогите мне, прошу вас. Мне больше не к кому обратиться!

Я протянула ей руку и помогла забраться внутрь. Леди Изабель рухнула на пол, прижимая к груди разорванный рукав, и разрыдалась.

– Марта, – позвала я, – горячей воды и бинты. У нас гостья.

Кажется, четвёртый день моего пребывания здесь обещал быть не менее захватывающим, чем предыдущие. А фитнес-программа для рыцарей отходила на второй план перед лицом реальной драмы.