Текст книги "Герцог, не порть мне Средневековье! (СИ)"

Автор книги: Светлана Огнева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 10 страниц)

Глава 5. Шпионские игры с бароном-затейником

Леди Изабель Грейвз, племянница одного из влиятельнейших баронов королевства, сидела на моей кровати, закутанная в шерстяное одеяло, и шмыгала носом. Марта хлопотала рядом: принесла горячей воды, чистую тряпицу для перевязки и, проявив недюжинную инициативу, кувшин подогретого сидра с пряностями. Я присела рядом с гостьей и осторожно коснулась её разорванного рукава.

– Давайте посмотрим, что там у вас, – сказала я тоном, каким обычно успокаивала перетрудившихся клиенток в фитнес-зале. – Руку поднимите, пожалуйста.

Изабель послушно подняла руку. Под разорванной тканью обнаружилась длинная, но, к счастью, неглубокая царапина – видимо, напоролась на камень, когда карабкалась.

– Жить будете, – констатировала я, промывая рану. – А теперь рассказывайте, что стряслось. Почему вы лазаете по стенам в такой час, да ещё и в разодранном платье? Это новый вид спорта или вы просто не любите двери?

Изабель подняла на меня заплаканные глаза. Даже в тусклом свете свечей было видно, что она хороша собой – тонкие черты лица, пухлые губы, тёмно-карие глаза, в которых плескалась такая гамма эмоций, что позавидовал бы любой актёр. Но сейчас красота её была какой-то отчаянной, надломленной.

– Мой дядя, барон Грейвз, – заговорила она сбивчиво, – он узнал, что я снова была в замке. Кто-то донёс. И он приказал запереть меня в моих покоях до конца месяца, а заодно объявил, что нашёл мне жениха. Герцога Корвинского!

– Герцог Корвинский? – переспросила я. – Это который? Простите, я не очень разбираюсь в местной… в смысле, в наших аристократических раскладах.

– Это старый, отвратительный, плешивый интриган с южных болот! – с чувством воскликнула Изабель. – Ему пятьдесят три года, у него уже было три жены, и все они странным образом умерли! Говорят, он их морил голодом! А дядюшка утверждает, что это блестящая партия, потому что у Корвинского много земель и он обещал нашей семье военный союз против… – она осеклась и прикусила губу.

– Против кого? – мягко спросила я.

– Против вашего герцога, – прошептала она, опуская глаза. – Барон давно точит зуб на Эшфорда. Говорит, что герцог слишком возомнил о себе, не уважает старые роды, раздаёт должности простолюдинам вроде Гилберта. И вообще – слишком независим от короны.

Я присвистнула. Политическая карта начинала проясняться, и она мне категорически не нравилась.

– То есть ваш дядя хочет выдать вас замуж за человека, который, возможно, убил трёх жён, чтобы получить союзника против Эшфорда, – подытожила я. – А вы, понятное дело, предпочитаете сэра Гилберта, который простолюдин и которого ваш дядя иначе как «грязным выскочкой» не называет. Я правильно понимаю ситуацию?

Изабель горестно кивнула.

– Я не могу выйти за Корвинского! Лучше уж в монастырь! Или с башни вниз головой! – она снова всхлипнула. – Но дядя сказал, что если я ещё раз сбегу в замок Эшфорд, он устроит скандал. Потребует, чтобы сэра Гилберта разжаловали и выгнали. И герцог, возможно, согласится – зачем ему ссориться с бароном из-за какого-то капитана стражи?

Она замолчала и уткнулась лицом в ладони. Плечи её дрожали.

Мы с Мартой переглянулись. Служанка выглядела так, будто ей только что рассказали душещипательную балладу и она вот-вот сама заплачет.

– Так, – я решительно встала и прошлась по комнате, собирая мысли в кучу. – Давайте по порядку. Во-первых, вы правильно сделали, что пришли ко мне. Во-вторых, прыгать с башни – не вариант, потому что я ещё не внедрила в этом замке нормальную скорую помощь. В-третьих… Марта, скажи честно, насколько серьёзно герцог зависит от барона Грейвза?

Марта замялась.

– Я ж не советник, миледи… Но говорят, у барона много земель и своих рыцарей. И он с казначейством королевским дружит. А ещё у него какие-то дела с гильдией купцов. Если он встанет против его светлости – плохо будет.

– Понятно, – я потёрла переносицу. – Значит, открытый конфликт нежелателен. А тайно помогать вам – рискованно. Вы это понимаете, Изабель?

– Понимаю! – она вскинула голову, и в её глазах блеснул упрямый огонь. – Но я готова рисковать! Я не могу без него. Вы не знаете, какой он. Он не просто красивый и смелый. Он добрый. Он однажды спас котёнка, который застрял на дереве во внутреннем дворе. Котёнка! Рыцарь в полном доспехе лез на дерево! Весь замок смеялся, а он сказал, что любая жизнь важна.

Я вспомнила открытое лицо Гилберта и его искреннюю улыбку. Что ж, кажется, леди Изабель не просто влюблена в красивый образ – она действительно разглядела в капитане что-то настоящее.

– Ладно, – я остановилась и скрестила руки на груди. – У меня есть план. Не блестящий, но лучше, чем ничего. Во-первых, вы не будете больше лазать через стены. Это опасно и, честно говоря, уже начинает бросаться в глаза страже. Вместо этого вы будете приходить в замок официально.

– Официально? – Изабель непонимающе нахмурилась. – Но дядя не позволит!

– А мы его не спросим, – я хитро улыбнулась. – Вы скажете ему, что герцогиня… простите, леди Валери пригласила вас для совместного рукоделия и духовных бесед. Ваш дядя вряд ли откажет родственнице герцога в такой невинной просьбе. Тем более, если это «духовные беседы». Он же у нас, насколько я поняла, набожный человек?

– Фанатик, – мрачно подтвердила Изабель. – У него в замке часовня размером с главный зал, и он каждый день ходит к мессе. А ещё дружит с отцом Бенедиктом.

Я застонала. Этого мне только не хватало! Священник-враг и барон-фанатик – прекрасный дуэт.

– Тем более, – взяла я себя в руки. – Набожному человеку будет трудно отказать в просьбе о духовном окормлении. Скажете дяде, что леди Валери пережила удар и теперь ищет утешения в вере. А вы, как благочестивая племянница, будете меня наставлять.

– Но вы же не ищете утешения в вере, – растерянно сказала Изабель. – Вы вообще, простите, выглядите как человек, который в церкви последний раз был на собственных крестинах.

– Вот и отлично, – не смутилась я. – Значит, мне действительно нужны наставления. А попутно вы сможете видеться с Гилбертом. Я попрошу его присутствовать на некоторых наших беседах – для охраны, разумеется. И вообще, я как раз собираюсь налаживать в замке пекарню. Нужен кто-то, кто будет пробовать круассаны. Чем не повод для визитов?

Изабель смотрела на меня так, будто я только что предложила переплыть море в бочке – с сомнением, но с проблеском надежды.

– Вы думаете, герцог позволит? – спросила она.

– Герцог, – я вздохнула, – пока что терпит меня и мои чудачества. Думаю, он не будет возражать против ещё одного нестандартного хода. Особенно если узнает, что барон Грейвз интригует против него с Корвинским.

Изабель ахнула.

– Вы расскажете ему?!

– Я расскажу ему только то, что сочту нужным, – успокоила я её. – Без деталей, которые могут навредить вам или Гилберту. Но если за спиной герцога плетётся заговор, он имеет право знать.

Изабель закусила губу, но кивнула.

– Я понимаю. Просто… если дядя узнает, что я проболталась…

– Не узнает, – твёрдо сказала я. – Мы будем осторожны. А теперь – Марта, помоги леди Изабель привести себя в порядок. Я пока подумаю, как организовать её безопасное возвращение в замок барона.

Пока служанка помогала гостье зашить рукав и умыться, я мерила шагами комнату, продумывая детали. Итак, барон Грейвз – интриган и потенциальный враг. У него есть союзник в лице герцога Корвинского (старый, плешивый, три жены умерли – надо бы узнать подробнее). Ещё он дружит с отцом Бенедиктом – моим личным недоброжелателем. И он хочет выдать племянницу замуж, чтобы скрепить союз. А герцог Эшфорд, при всей своей властности, кажется, и не подозревает, что у него под боком зреет заговор.

Или подозревает, но молчит, как всегда.

– Леди Валери, – тихо позвала Изабель, когда Марта закончила приводить её в порядок. – А можно вопрос?

– Можно, – я остановилась.

– Вы… вы действительно изменились после удара головой? Говорят, вы были тихой, робкой, всё время молились. А теперь – командуете рыцарями, спорите с герцогом и вообще ведёте себя так, будто ничего не боитесь.

Я задумалась. Рассказывать правду про попаданство из двадцать первого века казалось не лучшей идеей – ещё примут за сумасшедшую (повторно) или, того хуже, за ведьму (и тогда отец Бенедикт всё-таки получит свой экзорцизм).

– Знаете, Изабель, – сказала я медленно, – иногда человеку нужно чуть не умереть, чтобы понять, что он жил неправильно. Я много думала о смерти, лёжа без сознания. И решила, что если выживу – больше не буду прятаться. Буду делать то, что считаю правильным. Говорить то, что думаю. Помогать тем, кому могу помочь. Потому что второй такой шанс даётся не каждому.

Изабель долго смотрела на меня, и в её тёмных глазах зажглось что-то похожее на решимость.

– Я тоже хочу так, – прошептала она. – Перестать прятаться. Перестать бояться.

– Вот и славно, – я ободряюще улыбнулась. – Тогда договорились. Завтра вы возвращаетесь к дяде и просите разрешения навещать меня для духовных бесед. Я, со своей стороны, переговорю с герцогом и с сэром Гилбертом. А дальше – будем действовать по обстановке.

– А если дядя не отпустит?

– Тогда мы придумаем что-нибудь ещё, – пообещала я. – В конце концов, я – женщина, которая заставила рыцарей приседать. Я найду способ обойти одного набожного барона.

Изабель слабо улыбнулась. Это была первая её улыбка за весь вечер, и она удивительным образом преобразила её лицо – сделала его моложе и светлее.

Через час, когда луна спряталась за тучами и двор замка погрузился в кромешную тьму, мы с Мартой проводили Изабель к маленькой боковой калитке, известной только местным слугам. Я успела заметить, как тень в плаще метнулась к опушке леса, и мысленно пожелала девушке удачи.

Вернувшись в покои, я рухнула на кровать и уставилась в потолок. День был длинным. Слишком длинным, даже по меркам моей прежней жизни, где я успевала за сутки провести пять персональных тренировок, сгонять в налоговую и приготовить ужин. Но здесь, в Средневековье, всё было по-другому. Каждое событие имело вес, последствия, отголоски в будущем. Один неверный шаг – и ты уже не фитнес-инструктор на испытательном сроке, а политическая фигура, которой интересуются священники, бароны и, возможно, сам король.

Утром, когда первые лучи солнца просочились сквозь щели в ставнях, я уже стояла на плацу, ожидая своих подопечных. Рыцари подтягивались неохотно, позёвывая и кутаясь в плащи. Утренний холод пробирал до костей, и я сама прыгала на месте, чтобы согреться.

– Доброе утро, господа! – приветствовала я их. – Сегодня у нас по плану беговая разминка, затем силовые упражнения и растяжка. Сэр Бертран, не надо так на меня смотреть. Обещаю, вы останетесь живы.

– После вчерашнего у меня всё болит, – проворчал рыжебородый, но встал в строй.

– Это называется «крепатура», – объяснила я. – Означает, что мышцы работали и теперь восстанавливаются, становясь сильнее. Через неделю привыкнете.

– Через неделю я помру, – буркнул сэр Бертран, но я сделала вид, что не услышала.

Гилберта среди присутствующих не было. Я заметила его отсутствие и нахмурилась – вчера он был самым усердным учеником. Неужели что-то случилось?

– Сэр Эдмунд, – обратилась я к молодому рыцарю, который вчера поддерживал меня первым, – вы не знаете, где капитан?

– Его вызвал его светлость, – ответил тот, поправляя перевязь. – Сказали, срочное дело. Кажется, дозорные заметили кого-то на границе.

– На границе? – я насторожилась. – Разбойники?

– Может, и разбойники, – Эдмунд неопределённо пожал плечами. – А может, и похуже. В последнее время много чужаков шастает.

Я мысленно поставила галочку: узнать у герцога, что происходит. Но сначала – тренировка.

К концу занятия рыцари выглядели измотанными, но довольными. Сэр Бертран даже признался, что спина болеть перестала, и это «подозрительно». Я пообещала ему завтра добавить упражнения на пресс, отчего он снова начал ворчать, но уже без прежней злости.

После тренировки, наскоро перекусив (овсяная каша с ягодами – пресная, но полезная), я отправилась искать герцога. Мне нужно было обсудить с ним две важные темы: леди Изабель и загадочных чужаков на границе.

Эшфорда я нашла в том же кабинете, что и вчера. Он склонился над картой, расстеленной на столе, и что-то мрачно разглядывал. Рядом стоял Гилберт, уже в полном дорожном снаряжении, и докладывал:

– Два отряда, ваша светлость. Один замечен у южного тракта, второй – у брода через реку. Оружие при них, но знамён нет. Если это люди Корвинского, они маскируются.

Я кашлянула, обозначая своё присутствие. Оба обернулись.

– Леди Валери, – герцог выпрямился и скрестил руки на груди. – У вас, как всегда, идеальное чувство времени. Мы тут обсуждаем возможную войну, а вы, полагаю, пришли просить разрешения на выпечку круассанов?

– Не только, – я прикрыла дверь и подошла к столу. – Но сначала: кто такой Корвинский и почему его люди шляются у ваших границ?

Герцог переглянулся с Гилбертом. Капитан едва заметно кивнул, и Эшфорд заговорил:

– Корвинский – герцог южных земель. Старый, хитрый, амбициозный. У него три замка, большая армия и бесконечные претензии на мои территории. До сих пор мы соблюдали худой мир. Но в последний месяц его дозоры всё чаще появляются у моих границ. А вчера разведка донесла: Корвинский ищет союзников среди моих вассалов.

– Например, барона Грейвза, – тихо сказала я.

В комнате повисла тишина. Герцог смотрел на меня, прищурившись, и его взгляд был острым, как лезвие.

– Откуда ты знаешь о Грейвзе?

Я колебалась ровно секунду. Затем решилась: если начинать доверительные отношения с герцогом, то сейчас.

– Вчера вечером ко мне приходила леди Изабель, – сказала я. – Племянница барона. Она в отчаянии: дядя хочет выдать её за Корвинского, чтобы скрепить союз против вас. Она готова на всё, чтобы избежать этого брака.

Гилберт вздрогнул и побледнел. Я заметила, как его рука сжалась в кулак.

– Изабель? – переспросил он. – Она приходила сюда? Она в порядке?

– В порядке, – успокоила я. – Царапина на руке, ничего серьёзного. Она просила о помощи.

– И ты, разумеется, уже всё придумала, – медленно произнёс герцог, изучая моё лицо. – Валери, ты всего четыре дня назад ударилась головой, а уже влезла в политику, религию и военную разведку. Это какой-то рекорд.

– Я просто хочу помочь, – честно ответила я. – Изабель и Гилберт любят друг друга. Барон Грейвз – интриган, который собирается предать вас. А Корвинский, судя по всему, тот ещё фрукт. Мне не нравится, когда хорошие люди страдают из-за плохих.

Герцог долго смотрел на меня, потом неожиданно усмехнулся.

– Знаешь, что самое забавное? – сказал он. – Ты действительно можешь быть полезна. Барон Грейвз ненавидит меня, но пока не решается на открытый мятеж. Если его племянница будет часто бывать в моём замке под благовидным предлогом, мы получим источник информации. И, возможно, рычаг давления.

– Вот и я о том же, – обрадовалась я. – Изабель попросит разрешения навещать меня для «духовных бесед». Барон вряд ли откажет. А Гилберт будет присутствовать на этих встречах – для охраны, естественно.

Гилберт кашлянул и заметно покраснел. Герцог бросил на него быстрый взгляд и снова повернулся ко мне.

– Ты понимаешь, что играешь с огнём? Если барон заподозрит неладное, он может обвинить тебя в соучастии в заговоре. А учитывая твои отношения с отцом Бенедиктом…

– Отец Бенедикт, – я фыркнула, – считает меня одержимой с того дня, как я сделала наклоны. Так что одним обвинением больше, одним меньше – какая разница?

Гилберт неожиданно улыбнулся – впервые за всё время разговора.

– Вы удивительная женщина, леди Валери, – сказал он. – Если вы поможете Изабель, я буду вашим должником до конца жизни.

– Я запомню это обещание, сэр Гилберт, – кивнула я. – А пока – возвращайтесь к своим дозорам. У вас, кажется, чужаки на границе.

Капитан поклонился герцогу, бросил на меня благодарный взгляд и вышел. Мы с Эшфордом остались вдвоём.

– Ты действительно изменилась, – задумчиво произнёс он, глядя на закрывшуюся дверь. – Прежняя Валери пряталась бы в углу и молилась. А нынешняя… ты хоть понимаешь, что влезла в опаснейшую интригу?

– Понимаю, – я посмотрела ему прямо в глаза. – Но я не могла пройти мимо. Изабель плакала у меня в комнате, с разорванным рукавом и разбитым сердцем. Гилберт готов рискнуть карьерой и жизнью ради неё. А где-то там, за границей, старый герцог с тремя мёртвыми жёнами точит зубы на ваши земли. Если я могу помочь – я помогу.

– Почему? – тихо спросил он. – Ты мне ничем не обязана. Даже наоборот – я держал тебя в этом замке из милости и почти не замечал. Почему ты готова рисковать ради людей, которых знаешь всего несколько дней?

Я задумалась. Действительно, почему? Можно было бы просто выживать, тренировать рыцарей, печь круассаны и делать вид, что политика меня не касается. Но это была бы не я.

– Потому что я не люблю несправедливость, – сказала я наконец. – В моём мире… то есть, в моём понимании, люди должны иметь право на любовь, независимо от сословий. И правители должны быть честными со своими подданными. И если я могу сделать этот конкретный кусочек мира чуточку лучше – я сделаю.

Герцог долго молчал. В камине потрескивали дрова, за окном шумел ветер, а он всё смотрел на меня – будто пытался разгадать загадку, которую я сама до конца не понимала.

– Хорошо, – сказал он наконец. – Пусть будет по-твоему. Леди Изабель получит разрешение посещать замок для «духовных бесед». Гилберт будет её охранять. А ты… – он помедлил, – ты продолжай тренировать рыцарей. Если война всё-таки начнётся, они должны быть готовы.

– Будут готовы, – твёрдо пообещала я. – Я сделаю из них лучших бойцов в королевстве. Дайте только время и… и пару мешков овса для протеиновых батончиков.

– Для чего? – не понял герцог.

– Долгая история, – отмахнулась я и направилась к двери. – Расскажу как-нибудь за круассанами.

Вечером того же дня, когда я сидела в своих покоях и набрасывала план следующей тренировки, в дверь осторожно поскреблись. Я открыла – на пороге стояла запыхавшаяся Марта.

– Леди Валери! – выпалила она. – Там голубя принесли. С письмом. Из замка барона. От леди Изабель!

Я схватила крохотный свиток и развернула его. Всего несколько строк, написанных неровным, взволнованным почерком:

«Дорогая леди Валери! Дядя разрешил мне навещать Вас для духовных бесед! Я приеду завтра после полудня! Не могу дождаться! Ваша Изабель».

А ниже – приписка, сделанная словно впопыхах:

«Р.S. Он спрашивал про Вас. Про то, правда ли Вы одержимы. Я сказала, что Вы самая добрая и благочестивая леди из всех, кого я знаю. Надеюсь, это поможет».

Я улыбнулась и спрятала письмо в карман. Итак, план начинал работать. Завтра Изабель будет здесь – и мы сможем продолжить нашу тайную операцию по спасению любви. А заодно, возможно, узнаем что-то новое о планах барона.

Но сейчас меня ждало более прозаическое дело: завтрак с рыцарями (надо обсудить с ними рацион – местная еда слишком тяжёлая и жирная) и встреча с Тимом, который обещал показать мне результат своей первой попытки испечь хлеб на закваске.

Глава 6. Духовные беседы, хлеб на закваске и один незваный гость

Утро началось с того, что я едва не свалилась с лестницы – во второй раз за эту неделю. На сей раз причиной была не травма головы, а исключительно моя рассеянность: я слишком увлеклась разглядыванием гобелена в коридоре и не заметила ступеньку.

– Леди Валери! – взвизгнула Марта, подхватывая меня под локоть. – Вы опять хотите удариться головой? Вам одного раза мало?

– Прости-прости, – я перевела дух и поправила съехавший чепец. – Просто засмотрелась. Ты знаешь, что на этом гобелене изображён единорог, который больше похож на козу с шишкой на лбу? Кто это вышивал?

– Старая леди Маргарет, – шёпотом сообщила Марта, – покойная тётушка его светлости. Она была подслеповата, но очень гордилась своими рукоделиями. Герцог не разрешает их снимать – память.

Я уважительно покивала козо-единорогу и продолжила спуск. Сегодня предстояло много дел: утренняя тренировка с рыцарями, подготовка к визиту леди Изабель и, если повезёт, разговор с герцогом о том, что я узнала на плацу.

Кстати, о плаце. За прошедшую неделю мои подопечные заметно продвинулись. Сэр Бертран больше не ворчал (ну, почти), а его приседания стали образцово-показательными. Сэр Эдмунд, молодой рыцарь с серыми глазами, научился отжиматься пятьдесят раз без остановки и теперь смотрел на меня с выражением, близким к обожанию. Даже угрюмый кастелян Реджинальд, проходя мимо плаца, перестал креститься и только поджимал губы.

– Доброе утро, леди Валери! – приветствовал меня Гилберт, когда я вышла во двор. Сегодня он был не в доспехах, а в простой кожаной куртке – видимо, собирался на разведку. Рядом с ним стоял оседланный конь, нетерпеливо переступавший копытами.

– Доброе, капитан. Куда собрались, если не секрет?

– Не секрет, – он чуть понизил голос. – Дозоры заметили новые следы у южного тракта. Герцог приказал проверить лично. Вернусь к вечеру.

– Будьте осторожны, – сказала я серьёзно. – Изабель приедет после полудня. Я обещала ей, что вы будете рядом.

Гилберт на мгновение закрыл глаза, и я увидела, как дрогнули его ресницы.

– Вы не представляете, что для меня значат эти встречи, – сказал он тихо. – Даже если это просто «духовные беседы» под присмотром. Я вижу её – и этого достаточно.

– Пока достаточно, – поправила я. – Но мы работаем над тем, чтобы этого стало больше. Поезжайте, капитан. И возвращайтесь целым.

Он вскочил в седло, кивнул мне и направил коня к воротам. Я проводила его взглядом и пошла к рыцарям, которые уже выстроились на плацу.

– Сегодня, господа, у нас по плану круговая тренировка, – объявила я, потирая замёрзшие руки. – Четыре станции: приседания с утяжелением, отжимания, упражнения на пресс и бег на месте. Работаем по минуте на каждой станции, потом смена. И так три круга. Вопросы?

– Утяжеление – это что? – спросил сэр Бертран, подозрительно косясь на груду камней, которую я приготовила заранее.

– Это камни, – любезно пояснила я. – Будете приседать, держа камень перед грудью. Отлично нагружает мышцы кора.

– Чего нагружает? – рыжебородый рыцарь выглядел так, будто я предложила ему танцевать с бубном.

– Мышцы живота и спины, – терпеливо перевела я. – Те самые, которые держат вас в седле и не дают упасть от удара копьём. Вперёд, сэр Бертран. Камни ждут.

Тренировка прошла на ура. К концу третьего круга рыцари были мокрыми от пота, но на лицах читалось то особое удовлетворение, которое бывает только после хорошей физической нагрузки. Даже сэр Бертран крякнул:

– А знаете, леди, в этом что-то есть. Спина и правда легче стала. И мечом махать сподручнее.

– Я рада, что вы оценили, – улыбнулась я. – Завтра добавлю упражнения с партнёром. А пока – всем отдыхать и пить больше воды. Обезвоживание – враг воина.

– Чего? – переспросил кто-то, но я уже спешила в замок: нужно было успеть привести себя в порядок перед визитом Изабель.

Леди Изабель прибыла ровно в назначенный час. Я наблюдала за ней из окна своих покоев: карета с гербом барона Грейвза (чёрный волк на золотом поле) въехала во внутренний двор в сопровождении двух вооружённых всадников. Из кареты выпорхнула сама Изабель – в скромном сером платье с белым воротником, с молитвенником в руках. Выглядела она точь-в-точь как благочестивая девица, прибывшая для духовных бесед.

– Марта, встречай гостью, – скомандовала я. – И приготовь нам чай. Или что тут у вас пьют во время благочестивых разговоров?

– Травяной взвар, – подсказала служанка. – С мёдом и мятой.

– Отлично. Взвар так взвар.

Через несколько минут Изабель уже сидела в моих покоях, чинно сложив руки на коленях. Но едва Марта закрыла дверь, оставив нас вдвоём, благочестивая маска слетела.

– Леди Валери! – выдохнула она, вскакивая и хватая меня за руки. – Я так боялась, что дядя передумает! Он всё утро допрашивал меня – о чём мы будем беседовать, какие молитвы читать, не заведёте ли вы меня в ересь…

– А вы что?

– Сказала, что вы самая набожная леди, какую я встречала, и что после удара головой вас посетило божественное откровение о пользе физических упражнений, – она хихикнула. – Дядя нахмурился, но отступил.

– Божественное откровение? – я расхохоталась. – Ну, знаете ли, это не так далеко от истины. Если считать, что божество – это фитнес-индустрия двадцать первого века.

– Что? – Изабель нахмурилась.

– Не обращайте внимания, – я усадила её обратно и пододвинула поближе тарелку с овсяным печеньем, которое мы с Тимом испекли накануне. – Рассказывайте: что у вас происходит? Как дядя? Что слышно о Корвинском?

Изабель взяла печенье, надкусила – и её глаза расширились.

– Это что? Вкуснота какая!

– Овсяное печенье с изюмом, – скромно ответила я. – Тим, наш поварёнок, оказался талантливым учеником. Он уже освоил закваску и теперь экспериментирует с выпечкой. Если герцог сдержит слово и разрешит пекарню, мы всех соседей завалим круассанами.

– Круассанами? – переспросила Изабель с полным ртом.

– Такие булочки, слоёные, в форме полумесяца. Но это позже. Сейчас – о деле.

Изабель отложила печенье и стала серьёзной.

– Дядя получил письмо от Корвинского, – сказала она тихо. – Я случайно увидела – лежало на столе в кабинете. Мне не удалось прочитать всё, но я разобрала несколько фраз. «Свадьба до конца месяца», «войска готовы», «Эшфорд не ждёт удара». И ещё что-то о том, что у Корвинского есть человек в замке герцога. Шпион.

У меня внутри всё похолодело.

– Шпион? Здесь, в замке? Вы уверены?

– Я не знаю точно! – Изабель сжала руки. – Я прочитала только обрывок. Но там было написано: «мой человек в замке Эшфорда сообщает…» – а дальше дядя заметил меня и прогнал. Но он был в ярости. Сказал, что если я ещё раз приближусь к его кабинету, он запрет меня в башне.

Я встала и прошлась по комнате, пытаясь собрать мысли. Итак, у нас есть заговор: барон Грейвз и герцог Корвинский планируют свадьбу и войну. У Корвинского есть шпион в замке Эшфорда. Это значит, что каждое моё слово, каждое действие может быть передано врагу. И самое скверное – я понятия не имею, кто этот шпион.

– Вы никому не говорили об этом? – спросила я.

– Только вам, – прошептала Изабель. – Я не доверяю никому. Даже Гилберту пока не сказала. Я боялась, что он кинется разбираться и попадёт в ловушку.

– Правильно сделали, – я остановилась. – Гилберт – человек чести, и он действительно может наломать дров. А нам нужна холодная голова. Итак, что мы знаем? Заговор существует. Свадьба планируется до конца месяца. Войска Корвинского готовы. И у него есть шпион.

– Что же делать? – Изабель подняла на меня испуганные глаза.

– Первым делом – сообщить герцогу, – решила я. – Но осторожно. Если шпион действительно в замке, любое резкое движение может его спугнуть. Надо сделать так, чтобы информация дошла до Эшфорда, но при этом никто, кроме нас троих, не знал, что нам известно.

– Как это сделать?

– Я подумаю, – я опустилась на стул и придвинула к себе печенье. – А пока – давайте продолжим нашу «духовную беседу». Если за нами следят, мы должны выглядеть естественно.

Следующий час мы действительно беседовали – о молитвах, о благотворительности и о том, как утешить страждущих. Изабель оказалась на удивление начитанной девушкой, знавшей Писание лучше многих священников. Я же изображала смиренную леди, взыскующую мудрости. Если бы кто-то подслушивал под дверью, он остался бы разочарован – никакой ереси, только благочестие и взвар с мятой.

Но под конец визита, когда Изабель уже собиралась уходить, я нацарапала на крохотном клочке бересты короткую записку и сунула ей в молитвенник:

«Гилберт вернётся к вечеру. Я предупрежу его, чтобы был осторожен. Вы – умница. Держитесь. В.»

Изабель прочитала и быстро спрятала записку в рукав. Её глаза блеснули благодарностью.

Вечером, проводив гостью, я отправилась искать герцога. Нашла я его, как ни странно, не в кабинете, а на крепостной стене. Он стоял, глядя на заходящее солнце, и казался высеченным из камня – такой же тёмный, мрачный и незыблемый.

– Ваша светлость, – я подошла и встала рядом, кутаясь в плащ.

– Валери, – он не обернулся. – Я слышал, твои «духовные беседы» прошли успешно. Баронесса уехала просветлённой.

– Она уехала с информацией, – тихо сказала я. – Герцог, у меня к вам разговор. Срочный и конфиденциальный.

Теперь он повернулся. В сумерках его глаза казались почти чёрными.

– Говори.

Я пересказала всё, что узнала от Изабель: про письмо Корвинского, про свадьбу до конца месяца, про готовые войска и, главное, про шпиона в замке.

Эшфорд слушал молча. Его лицо оставалось непроницаемым, но я заметила, как побелели костяшки пальцев, сжимавших каменный парапет.

– Ты понимаешь, что если это правда, мы в большой опасности? – спросил он наконец.

– Понимаю.

– И что ты рискуешь не меньше моего? Если шпион узнает, что тебе известно…

– Понимаю и это.

Он долго смотрел на меня, и в его взгляде было что-то новое – не привычная смесь раздражения и любопытства, а нечто более глубокое. Уважение? Беспокойство? Сложно сказать.

– Ты даже не обязана мне помогать, – произнёс он. – Ты могла бы просто наслаждаться своим положением, тренировать рыцарей и печь круассаны, как ты выражаешься.

– Могла бы, – согласилась я. – Но тогда мне пришлось бы жить с мыслью, что я могла предотвратить беду, но не сделала этого. А такой груз мне не по плечу.

Герцог вдруг усмехнулся – коротко, почти беззвучно.

– Ты знаешь, что сказал бы отец Бенедикт, если бы увидел нас сейчас? Что ведьма и тиран плетут заговор под покровом ночи.

– Пусть говорит, – я пожала плечами. – Меня больше волнует, кто шпион. У вас есть подозрения?

Эшфорд нахмурился.

– Это может быть кто угодно. Слуга, который слышит разговоры господ. Писец, который читает мои письма. Оруженосец, который знает мои планы. Даже кто-то из ближнего круга.

– Но не Гилберт, – быстро сказала я.

– Не Гилберт, – согласился герцог. – Я знаю его много лет. Он простолюдин, но его честь крепче, чем у многих лордов. К тому же Корвинский угрожает его любимой – какой резон ему помогать врагу?

Я с облегчением выдохнула. Значит, капитан вне подозрений.

– Тогда давайте думать, – я облокотилась на парапет. – Кто знал о последних передвижениях войск? Кто знал о дозорах на южном тракте?

– Многие, – нехотя ответил Эшфорд. – Командиры отрядов, кастелян, мой секретарь. Я не могу подозревать всех.

– Значит, надо устроить проверку, – задумчиво произнесла я. – Распространить ложную информацию и посмотреть, дойдёт ли она до Корвинского.

Герцог прищурился.

– Ты предлагаешь устроить ловушку?