Текст книги "Лиса на выданье (СИ)"

Автор книги: Светлана Ледовская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 17 страниц)

– Но мое жилье банк выставил на торги. Мне нечем было платить по кредиту.

– Мне тебя пожалеть? – изумилась я.

– Мы же не чужие…

– У тебя пять минут, чтобы забрать свое шмотье и свалить. Потом я выпну тебя сама.

– Лесь…

– Время пошло.

Глава 39

Первым делом я открыла окна. Спертый воздух постепенно сменялся прохладным вечерним и от запахов мне стало не по себе. Раньше не замечала ароматов бензина, мусора из баков за углом и горячего шифера, который медленно остывал с наступлением темноты.

Лиса недовольно прыгала по квартире и фыркала, отскакивая от брошенных на пол вещей.

– Почивать нам пока негде, – я развела руками.

Однако, войдя в спальню, была удивлена. Там было относительно чисто. То ли Машка не хотела убираться по всем комнатам после веселья, но кровать оказалась застелена и следов песика тут не нашлось.

Постельное белье я все же сменила. Пришлось вынуть с антресоли новый комплект, который я так и не удосужилась распаковать еще со свадьбы. Мне всегда казалось, что на ярких красивых простынях спать как-то неловко. Наверно это сказалось воспитание бабушки, которая учила меня, что белье должно быть белым.

Сердце защемило от тоски. Дыхание перехватило и я едва сдержалась, чтобы не расплакаться.

Ведь я была с бабушкой все время в другом мире. Фанита. Как я могла не узнать ее? По голосу, манерам, тому, что рядом с ней мне было хорошо, как в детстве! Проклятая ворожба деда забрала память не только у нее, но и меня сделала слепой. А сам дед стал Ваком. Одним из тех, кого презирал всем сердцем – волком. Судьба и впрямь жестока.

Я поплелась в ванну, чтобы залить ее отбеливателем. Вонь средства ударила в нос и мне пришлось выпрыгнуть из комнатки, захлопнув дверь.

Лиса сидела на кухонном столе и увлеченно ела лепестки увядшей розы. Цветы стояли в вазе, которую когда-то маме дарил отец. В первую секунду мне хотелось выкинуть букет, но зверек посмотрел на меня с упреком, всем своим видом говоря, что растения ни в чем не виноваты.

– Они решили, что я мертва. Всем это сказали, – произнесла я с обидой. – Ладно Петька, что с него взять – олух. Но подруга… Хотя какая она , подруга? Гадина обыкновенная.

В холодильнике нашлись деликатесы, которыми любовники затарились заранее. Стесняться я не стала и выложила на стол красную рыбу, баночку с янтарными икринками, пакет с салатом и ветчину, на которую с жадностью смотрела лиса.

– Ты же не существуешь, – возмутилась я, когда зверек принялся поглощать вкуснятину с феноменальной скоростью. – Но ешь как не в себя.

Раздумывать над этим парадоксом пришлось недолго. Желудок заурчал и я тоже принялась за поздний ужин.

– Стоит поблагодарить Машку, – пробормотала я, пережевывая нежную семгу. – Она знает толк в еде. На мужиков у нее вкус не очень… – тут я посмурнела и признала, – да и у меня он такой же. Выбираю всяких козлищ.

После того как утолила голод, я поднялась и направилась убирать то, что источало мерзкий запах. Моя звериная сущность не стала мне в этом помогать и развалилась между тарелками на кухонном столе.

– Ты наглая, – сообщила я, что не возымело эффекта.

Глаза боятся, а руки делают. Поэтому очень скоро за дверью квартиры стояли несколько мешков с мусором. Лиса беззастенчиво дрыхла и во сне перебирала лапами. Мне пришлось взять ее на руки и отнести в спальню. Уложив рыжую на подушку, я умилилась выражению счастья на ее мордочке. Погладив шелковистое ушко, я прикрыла дверь в комнату и вышла наружу.

Мусор сам себя не вынесет. Оставлять его в общем коридоре было стыдно. И плевать, что буквально все соседи считают меня мертвой. Это мое жилье и тут не должно быть грязно.

Возле подъезда суетилась кошка, которая при моем появлении зашипела и скрылась под лавкой. За углом стояли полупустые баки и туда я и сгрузила пакеты.

– Сигаретой не угостишь? – раздалось из темноты и ко мне подступила высокая фигура.

– Не курю, – осторожно ответила я и зачем-то добавила, – и вам не советую.

– А я не просил совета.

– Значит, можете ему не следовать.

Я попыталась пройти мимо незнакомца, но он шагнул в сторону преграждая мне путь.

– Кто тебя отпускал? – зло уточнил он.

– Дай мне пройти, – я оглянулась, поняв, что нахожусь в тупике и бежать мне некуда.

– Или ты будешь кричать?

В это фразе послышалось предвкушение. От мужика пахнуло азартом. Или так воняла его засаленная одежда. В любом случае, мне стало зябко. Я стояла в подворотне возле мусорки, в тапочках и домашнем костюме и рядом не было никого, кто мог бы мне помочь.

– Ты будешь кричать? – наступал мужик, заставляя меня пятиться.

– Отвали от меня, – как можно увереннее произнесла.

– Глупая тварь…

Он протянул ко мне руку, чтобы схватить. Но я смогла поднырнуть под его локоть и рвануть прочь. Чужак оказался неожиданно проворным. Развернувшись, он успел ухватить меня за ворот. Затем рванул на себя и швырнул в кирпичную стену. Задыхаясь от боли, я нащупала рядом с собой на асфальте бутылку из стекла. Она оказалась расколотой и впилась мне в ладонь острым краем. Вот только мне пришлось сжать ее крепче.

– Ненавижу таких, как ты, – захрипел мужик. – Чистенькими хотите быть…

Слушать безумца было глупо. Я понимала, когда он завершит свою речь, мое время закончится. И что-то мне подсказывало, что ублюдок не просто хочет воспитать меня.

Но ровно за секунду до того, как я предприняла хоть что-то, откуда-то сверху раздался странный царапающий звук. Нападающий на меня не услышал ничего. Даже не глянул в сторону звука. Мужик наступал на меня, разведя руки и пригнувшись.

– Ты ведь будешь кричать дево…

Договорить он не успел. Я бросилась на него первая. И ровно за мгновенье до того, как я ударила мерзавца своим импровизированным оружием, между мной и мужчиной размытой тенью появилась моя лисица.

– Что за… – резко отшатнулся гад.

Он увидел ее. И меня.

– Уйди! – завизжал он и упал на задницу. – Не трогай меня!

Потом мерзавец неловко подскочил и спотыкаясь побежал прочь.

Я уронила бутылку и выставила перед собой искалеченную руку. Пальцы дрожали, они были липкими от крови. Вот только раны на них не было. А вот шерсть была.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Небесные лисы, – произнесла я негромко и только вонь от мусора из бака не дала мне потерять сознание.

Глава 40

Очнулась я резко. Словно кто-то толкнул меня в плечо. Села на кровати и не сразу поняла, где нахожусь. Из открытого окна доносились звуки с улицы, и они были непривычными. Вместе с ветром в комнату врывался аромат чужого мира.

– Что за… – наконец вспомнила я, что вчера произошло.

Вскинув руку, я осмотрела кожу. Убедилась, что она прежняя – вполне себе человеческая. Да и крови на ней не оказалось. Как и раны.

– Ну дед, не мог объяснить все толком.

Поднявшись на ноги, я надела махровый халат и пошла исследовать квартиру. Мне нужно было найти лису. И понять, как я вернулась домой. В коридоре нашлись следы грязи и разорванные тапочки. Зверя нигде не было. Я даже заглянула в холодильник, совсем потеряв надежду.

– Иди кушать, – использовала я последний козырь.

Ответом была тишина. Не хотелось признаваться, но мне было спокойнее рядом с рыжей прохвосткой. А теперь, когда она куда-то запропастилась. Мне было страшно, но я догадывалась, что могу никогда ее не встретить. Она была моей частью и потому…

– Фух, – раздалось из-под стола, а потом на свет выбралась сонная лиса.

Я сгребла ее в охапку и прижала к груди.

– Настоящая, – умилилась я. – Моя ты хорошая.

Зверь не стал сопротивляться моей ласке и терпеливо ждал, когда мне надоест тискать его небольшое тельце.

– Мне ведь не показалось, – продолжила я и посмотрела в темные глаза лисы.

Отвечать мне никто не спешил. Мохнатая голова наклонилась и одно их ушек дернулось.

– Я помню…

В этот момент я вздрогнула и резко обернулась. Дверь кто-то открыл ключом. Запоздало подумала, что цепочку вчера я вряд ли накинула.

Затянув пояс халата потуже, я скрестила на груди руки. Именно в этот момент в квартиру вошел Петя. Он прищурился на свет и заискивающе произнес:

– Дорогая, я пораньше освободился. Ты соскучилась?

– Не особенно, – выдала я с издевкой.

Меня ждало потрясающее зрелище. Неверный супруг уставился на мой силуэт и на его лице медленно проявлялось выражение страха. Я только сейчас заметила, какой у него безвольный подбородок, насколько редкая щетина покрывает щеки и опущенные уголки губ, придающее ему постоянный недовольный вид.

– Олеся.

– Нет, – я усмехнулась. – Тебя зовут Петя. А Олеся – это я.

– Но… ты пропала… – забормотал он.

– И ты поспешил причислить меня к мертвым.

– Нам так сказали волонтеры.

– Вам? – я поняла бровь. – Кому это «вам»?

– Всем, кто интересовался твоей судьбой, – быстро нашелся муженек.

– То есть, тебе и Машке, верно?

Только в этот момент до мужчины дошло, что в квартире должна быть его любовница. И то, что он только что звал ее.

– Ее тут нет, – решила я «успокоить» Петеньку. – Не переживай. Не ровен час еще глаз дергаться начнет.

– Ты еще смеешь ерничать? – с неожиданным жаром спросил муж. – Где ты была? Где шлялась?

Звучало все очень серьезно и даже грозно. По крайней мере сам Петя так считал. Не зря же он выпятил грудь и упер кулаки в бока.

– Я тут один жил, как вдовец…

– Тяжко тебе пришлось, – кивнула, чтобы спрятать улыбку.

– Да! Тяжко! Ты хоть представляешь, какие проблемы появились из-за тебя? Ты ведь…

– Нет, не представляю.

– Что? – опешил мужчина.

– Расскажи, о каких проблемах речь, – иронично уточнила я. – Наверно тебе было сложно всем рассказывать о том, что я умерла.

– А что я мог подумать?

– Что я попала в неприятности. Что меня похитили. Или я потеряла память. Что просто уехала отдохнуть ото всего.

– От чего тебе отдыхать? – искренне изумился Петя.

– К примеру, от тебя.

– Пф, – выдал собеседник и попытался скрестить руки на груди, что вышло весьма комично.

– Ты поправился, – заметила я.

– Я заедал стресс, – сконфуженно пояснил он.

Раньше я следила за его питанием и не позволяла есть фаст фуд. Готовила полезные завтраки, раскладывала порции по контейнерам и покупала минеральные добавки и витамины.

– Тебе надо мне многое объяснить, – неожиданно выдал Петя.

– Уверен?

– Ты моя жена… – начал он и запнулся.

– Если мне не изменяет память, то я выгнала тебя перед тем как уехать.

– Ты была не в себе, – заученно выпалил муж.

– Именно так ты говорил в полиции? – заявила я и по лицу растерявшегося мужчины поняла, что угадала. – Уверил всех, что я сумасшедшая…

– А какая?! – неожиданно выкрикнула Петя. – Ты взяла ружье и поперлась в деревню! Бросила мужа и работу…

– А ты не сообщил полиции и соседям, что случилось до моего отъезда? Что я застала тебя с любовницей… – тут я демонстративно приложила ладонь к губам. – Не сказал, что твоя любовница по совместительству была моей подругой и партнёром по бизнесу?

– Ты сгущаешь краски.

– Она была тут, когда я вернулась! – не выдержав, повысила я голос. – Она переехала в мою квартиру. Хотя даже ты не имеешь права тут находиться.

– Почему это? – нахохлился Петя. – Я твой муж…

– Которого я выпнула! Ты не забыл? Или предпочел сделать вид, что это была одна из моих сумасшедших выходок? Удобно! Выставляешь жену безумной и можно уже не искать так активно. Скажи мне, дорогой, как быстро вы с Машей начали жить вместе? Ты хоть одну ночь оставался тут без Маши? Или сразу…

Мужчина сгорбился, чем окончательно убедил меня в прозорливости.

– Верни ключи, – хмуро потребовала я.

– Нет уж. Ты шлялась не пойми где. Явилась какая-то странная… – Петя шагнул ближе, чтобы получше меня рассмотреть, видимо. – Надо все выяснить.

– Что именно? – хмыкнула я.

– Надо проверить в себе ли ты. Дееспособная или…

Я подскочила к мужчине и с силой хлестнула по лицу. От неожиданности он попятился и наконец смог меня увидеть без бьющего в его глаза света.

– Ты другая…

– Вдали от тебя похорошела! Операцию пластическую сделала. И доктора перед ней заставляют проходить комиссию. Так что справка от психиатра у меня имеется. Не надейся объявить меня безумной и стать опекуном. Не выйдет.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Лесь, я ведь не о том. Я о тебе переживаю…

Что-то промелькнуло на моем лице, что заставило мужа запнуться. Он сглотнул и просипел:

– Мне ведь идти некуда.

– У тебя мама в двушке живет. И ты там прописан, кстати.

– С ней жить невозможно! – взвыл Петр. – Ты же знаешь, что она помешана на самолечении травами и на уринотерапии.

– Прям чую, что тебе это подойдет, – мстительно заключила я. – Имей в виду, что замки я все равно сменю на днях. А также подам на развод. Но даже если и не успею… – тут уже я запнулась и поправилась, – если ты надумаешь меня и впрямь убить, то квартира по завещанию отписана моей двоюродной сестре.

– В смысле? – вскинулся супруг. – Это как? Почему?

– Потому что ты, Петя, козел. И мудак ко всему прочему.

– Я вещи свои заберу.

– Чемоданчиком обойдешься, – я толкнула собранный накануне багаж. – Остальное соберу позже.

– Но…

– Не зли меня, – произнесла я тихим угрожающим голосом. – Поверь, тебе не понравятся последствия.

Глава 41

В тот день я с упоением перебирала фотографии. Перекладывала в большой коробке мелочи из своего детства, которые уцелели после стольких лет. Удивление вызывало лишь то, что Петя не выбросил все разом. Видимо, какие-то крохи совести в нем остались. Или все дело в Машкиной хитрости. Подруга хоть не умела и не хотела работать, но могла с легкостью продать вещи, тем более чужие. Не удивлюсь, что она собрала все для того, чтобы вставить на сайте продажи. В коробке оказались рамочки, шкатулки, завернутые в целлофан украшения из камней. Один кулон привлек мое внимание.

Им оказалась огромная полосатая яшма, похожая на каплю. Я нахмурилась, силясь вспомнить, кто носил эту вещицу. Но так и не смогла. Продев шнурок в серебряное ушко, я связала его петлей и накинула себе на шею. Камень на груди сразу нагрелся, и я с испугом его ухватила в кулак. Поверхность стала приятно теплой и не обжигала кожу.

Рядом материализовалась лиса, от которой подозрительно отчетливо пахло колбасой. Хищница поднырнула мне под руку и принялась обнюхивать яшму.

– Думаешь, это мой родовой камень? – спросила я, понимая, что никто мне не ответит.

Несколько раз чихнув, лиса одобрительно заворчала. Я потрепала ее по холке и продолжила разбор своих сокровищ. В глубине души понимала, что ничего толком не могу забрать с собой. А то, что я вернусь в Лелань, даже не сомневалась. Оставаться в этом мире я не смогу. Мое место не здесь.

Если раньше я считала себя человеком, то сейчас поняла – я лиса. Пусть и не совсем еще понимающая, как управлять оборотом. Вот только вернувшись сюда, оказавшись в этой квартире, окончательно осознала правду – мой дом там, откуда я позорно бежала.

Хотя, останься я там, то не смогла бы узнать правду о бабушке. При мысли о Фаните мое сердце затопило нежностью. Пусть мы не помнили друг друга там, но все равно стали близки. Этого не отнять. Осталось только вернуть ей память.

Тут я вынула из стопки бумаг снимок, на котором оказалась вся моя семья – мама, отец, бабушка и маленькая рыжая девчонка. Мы были счастливы. Очень долгое время. И только потеря родителей подкосила меня. Мне и в голову не приходило, что бабушка впала в настоящую депрессию. Возможно, она не могла простить себе, что дочь не смогла выжить в аварии, где оборотень наверняка бы остался цел. Сложно представить, что творилось в ее душе, какой болью давался ей каждый день. Если она смогла отказаться от своей второй половины, старея и умирая рядом со мной. Винить ее я не могла.

Сунув снимок в карман, я рассеянно пролистала блокнот с рецептами. На одной из страниц виднелся рисунок незабудок, выведенный детской рукой и крохотный засушенный цветок.

Я осторожно вынула его из складки бумаги и поднесла к лицу. Полупрозрачные лепестки едва заметно пахли. Забавно, что человеческий нос вряд ли уловил бы этот аромат.

В голове внезапно зашумело. Я качнулась и только чудом не упала. Позади оказалось кресло, на которое я так удачно оперлась спиной. Мир дрогнул и помутнел.

– Опять что ль…– успела я сказать перед тем, как окончательно погрузиться в темноту.

***

Я очнулась в лесу и совершенно не помнила, как оказалась в нем. Над головой пронеслась сова и уселась на толстую ветку раскидистого дерева. Пахло влажной корой и прелой листвой.

Где-то неподалеку хрустнул валежник. И в этом простом звуке мне почудилась опасность. Подскочив, я рванула прочь. Мои лапы не путались и пружинили от земли. Легко перескочив через поваленный дуб, я взвизгнула от неожиданности. Прямо передо мной оказался огромный волк. Он резко шагнул ко мне и с легкостью придавил здоровенной лапой крохотного лисенка к шероховатому стволу. Я хотела закричать, но в легких не осталось воздуха. Зверь приблизил ко мне морду и шумно принюхался.

– Отпусти ребенка, – раздалось слева, и мой поимщик дрогнул.

Дышать сразу стало легче. А через мгновенье я и вовсе оказалась на собственных лапах. Волк отошел на шаг и изогнулся. Время замедлилось. Я завороженно наблюдала на трансформацию зверя в высокого мужчину с гривой темный волос.

– Она по праву принадлежит моей семье, – сипло произнес волк. – Ты обещал ее. И потому…

– Тут наши законы не работают. Тебе ли не знать, – произнес О-Тер и встал рядом со мной.

Я тут же спряталась за его ногу, дрожа от смеси страха и облегчения.

– Моя жена умерла в нашем мире. И дочь выбрала другой путь. Она теперь человек.

– Но это отродье явно не человек, – прорычал незнакомец.

– Даже я не имею на нее прав, – спокойно сказал гость, которого бабушка выгнала накануне со двора. – И тебе не стоит…

– Я сам решаю!

– Нет, – все так же негромко произнес О-Тер, но я отчетливо услышала в его голосе шипящие нотки.

Мой лисенок заскулил, не понимая, стоит ли бежать или остаться на месте.

– Ты поклялся отдать первенца. И это первый твой приплод из числа нашего народа. И значит – она станет платой за мир.

– Она выкуплена кровью Даниры. Небесные лисы решили дать ей новую жизнь.

– Но тут нет этих самых лис. Я заберу ее в свой двор и наконец наши роды перестанут рвать наш мир на куски. Нарушенное слово делает нас врагами. Давай прекратим все здесь и сейчас. Отдай мне свою внучку. И я обещаю, что она не будет обижена.

– Нет.

– Не будь дураком, старик, – разъярился волк. – Мой сын готов стать мужем твоему приплоду, когда она станет достаточно взрослой.

– Какая честь, он готов, – со злой иронией произнес О-Тер.

– Ты обещал, что приведешь мне дочь!

– Я солгал! – внезапно выкрикнул. – Не знал, что не посмею выкрасть свою дочь. Что не решусь забрать эту девчонку. Не мог подумать, что буду любить женщину настолько, что нарушу клятву.

– Значит, ты умрешь.

– Есть другой вариант.

Меня подхватили на руки, заставив сжаться. Перед мое мордочкой оказалось лицо. Глаза с продольными зрачками завораживали.

– Спрячь свою лису. И если однажды ты будешь готова, если этот мир станет тебе чуждым – она уведет тебя домой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Что ты делаешь? – возмутился оборотень.

– Она будет человеком, пока сама не решит, что больше не хочет этого.

Мое звериное тело скрутило болью. Но столь непродолжительной, что спустя мгновение, я распахнула глаза и попыталсь понять, не показалось ли мне. Однако теперь я была в своей людской оболочке, а лиса во мне затаилась. Я слышала ее тихое фырканье где-то глубоко в сознании.

– Сволочь! Ты снова меня обманул! – воскликнул волк.

– Старый друг забыл, что я всегда поступаю по-своему…

Мое обернули в плащ. О-Тер поставил меня на ноги и погладил по растрепанным волосам. Мужчина с волчьими глазами опалил меня недобрым взглядом.

– Она похожа на Даниру, – проворчал он. – Никогда не понимал увлечения рыжими.

Он попытался смахнуть с моего лба прядь волос, и я ударила его по руке, привычно зашипев.

– Она вернется, – оскалился незнакомец. – Эта девчонка не останется человеком.

– Как знать…

Глава 42

Очнувшись, я хватала воздух ртом словно выброшенная на берег рыба. По щекам катились слезы, а сердце выпрыгивало из груди. Наконец вся картинка сложилась и стало понятно, как я так долго оставалась человеком в этом мире. Моя сущность спала. Но как только мне стало невыносимо больно жить, она потянула меня домой – в мир моих предков.

На полу лежал сломанные сухоцвет. Он раскрошился в пальцах. И я с опаской отодвинулась подальше от растения. Не хочу снова оказаться в трансе. А то, что цветок ввел меня в это состояние, не вызывало сомнений.

– Незабудка, – прочла я в блокноте, – открывает забытое, снимает покровы тайн и не позволяет человеку изменить… – дальше шел неразборчивый текст, который я так и не смогла прочесть.

Тут же вспомнилось, что эти цветы были добавлены в соль, которой я угостила псевдо брата. Он это понял, потому как после того выстрела не сумел сменить ипостась.

– Кто бы мог подумать…

Небольшой блокнот я положила в сумку, которую перекинула через плечо. В нее перекочевали каменные браслеты, несколько стертых серебряных монет, мешочек с золотыми украшениями. Они, по счастью, были старые и довольно крупные. Потому Машка наверняка решила, что это бижутерия. Мои новые побрякушки, купленные мною самой и подаренные родителями, пропали. В шкатулке осталось несколько бирок от серег, тонкий порванный браслет и выпавший из кольца крохотный красный камень. Ясное дело, что самого кольца и след простыл. От пропажи злости не было. Скорее досада. В скрытом за картиной сейфе лежали небольшие слитки из белого металла в пластиковых коробочках, которые я покупала не так часто, как хотелось. Однако их было достаточно много, чтобы оттянуть сумку своим весом. Про этот мой стратегический запас Петя не знал. И теперь я поняла, что напрасно испытывала угрызения совести по этому поводу.

К обеду пришел слесарь. Он быстро заменил личинку в механизме и вручи мне новый набор ключей.

– Где у нас ближайший ломбард? – спросила я улыбчивого мужчину.

– А тебе зачем, хозяюшка?

– Хочу технику продать.

– Так зачем в ломбард? Там не много дадут.

– Быстро надо.

– Ипотека? – с сочувствием уточнил мастер, но сам уже деловито осматривал за моим плечом комнату. – Могу помочь сбыть вещи, если докажешь, что ты владелец, а не квартирантка.

Я вынула паспорт и развернула на нужной странице с пропиской. Хотя на фото я выгядела немного иначе, но человек не заметил этого. Или не захотел.

– А вот и квитанция на оплату комуналки, – сунула в руки мужику бумажку, найденную на полочке.

– Долгов много, – понятливо кивнул новый знакомец. – А что продать хочешь?

– Все, – я обвела пространство руками.

– И приставку? – глаза гостя алчно блеснули.

– Если найдешь покупателей на мебель и технику, то отдам в подарок за услуги.

– Она ж стоит…– мужик осекся и быстро кивнул. – Сейчас осмотрю все и сегодня уже пришлю людей.

– Мне нравится ваш деловой подход, – я зависла на секунду, когда мастер протянул мне ладонь для рукопожатия. – Деньги нужны без рассрочки, сразу.

– И джойстик?

– И наушники в придачу, – улыбнулась я. – Все новое и исправное.

Недаром я покупала это все по просьбе Пети не с рук, а в магазине.

Мужчина просиял и вынул блокнот из кармана рабочей куртки.

– Сейчас сделаю опись и несколько фотографий.

Мастер очень оперативно обошел все комнаты в моем сопровождении.

– Ты ж не против, если я у нашего участкового узнаю о тебе и скажу о продаже вещей?

– Только «за». Я имею право все это продать.

– А муж? – заметив пакеты с одеждой у выхода, спросил мастер. – Он потом не станет в суд подавать?

– У нас брачный договор, – отмахнулась я. – Все купленное на мое имя принадлежит мне.

– Лихо, – почесал затылок барыга.

– Бабушка настояла. Видно, что не зря.

Что-то проворчав о женской хитрости, мастер ушел. А я села за ноут. Наскоро написала письмо своей кузине, пояснив в нем, что она является моей наследницей. К посланию приложила данные нотариуса, у которого составляла завещание и фото самого документа, который убрала в сейф.

По дороге в продуктовый зашла в ЗАГс и написала заявление. Удобно все же, что оплачивать госпошлину можно через приложение в телефоне. Женщина, принимающая бумаги подтвердила, что разведут нас с Петей даже без моего присутствия и его желания.

– Раз есть брачный договор, то не будет никакого дележа имущества, – пояснила она. – Вот все бы так делали.

Я наскоро распрощалась и вышла прочь. Погода была замечательная.Но гулять особенно не хотелось. Потому как выхлопные газы, пыль и мусор в баках смешивались в жуткие ароматы, которые меня раздражали.

Навстречу вышел какой-то высокий человек, который при виде меня неожиданно замер. Потом он развернулся и побежал прочь, потеряв на ходу ботинок. Без труда узнала по спине того, кто напал на меня накануне.

– Нас таких много! – крикнула я ему вслед и хулигански завыла.

Прохожие опасливо покосились на меня, но мне нечего было стыдиться. Я не человек и тут наездом. Могу позволить себе быть дикой.

– Олеся Рыжова? – раздалось из-за спины.

Я повернулась и увидела мужчину в форме. Участковый поправил фуражку и подошел ближе.

– Здравствуйте.

– А я к вам шел, – сотрудник прищурился. – Вы вроде пропали.

– Нет. Я не пропадала. Застала мужа с подругой в постели. Выгнала его и уехала с палаткой отдыхать. А он поспешил объявить меня мертвой.

– Слышал я про это, но Петя уверял, что скандала между вами не было.

– Врал. И сразу после моего отъезда привел любовницу в наш дом.

Мужчина скривился, видимо, зная об этом.

– Законом не запрещено. Он же муж и мог вернуться в вашу квартиру.

– Уже нет. Я подала на развод и сменила замки. Вещи распродаю и уезжаю за границу, к родственникам. Квартиру мою займет сестра двоюродная.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Олесь, я знал твою семью. Ты скажи мне как на духу, – участковый подошел ближе и положил руку на локоть, – тебя вынуждают продать имущество? Бандиты или кредиторы?

Я искренне улыбнулась и накрыла его ладонь пальцами.

– Таких проблем у меня нет. Но я хочу взять с собой немного денег.

– Уверена?

– Да. Спасибо. Я рада, что вас встретила. Здорово, что вы беспокоитесь о своем участке.

– Да ведь ко мне прибежал мастер, который менял тебе замки. Он парень честный и сообщил про твою распродажу. Вот я и озаботился. Вдруг это и не ты вовсе. Теперь вижу – Олеся. Жива здорова. Ты похорошела. Без Петра прямо расцвела. Сейчас ты очень похожа на бабушку.

После этого мы тепло распрощались, и я пошла в квартиру. Называть это место домом язык не поворачивался.

У подъезда топтался давешний мастер. Завидев меня, он снял кепку и махнул рукой.

– Я общалась с участковым, – с улыбкой сообщила ему я.

– Не мог я без ведома власти такое дело провернуть, – смутился мужик. – Приставка – вещь нужная. Но ведь посадить могут, если вещи чужие, а я помогу их продать.

– Так я и не в обиде.

– Так я нашел уже покупателей. Новоселы из соседнего дома. И с того подъезда, – он указал рукой в сторону. – молодожены кое-чего забрать хотят.

– Пусть приходят.

Я подумала, что успею сходить в банк и прикупить пластинки серебра, которые также возьму с собой. В моем мире мне понадобятся личные средства. И если кто-то из мужиков утащил мое ружье – хвосты поотрываю. Я княжеская внучка и имею права.

Все прошло как по маслу: технику и мебель забрали в течение пары часов. Я только успевала складывать вещи в коробки, заботливо предоставленные мне Зинаидой Васильевной.

– Я посудку твою заберу? – ласково уточнила она. – Раз ты надумала уезжать, то тебе без надобности. Верно?

– Конечно, – кивнула я. – Тут еще одежда, покрывала…

– Все на дачу сгодиться.

Сколько себя помню, у соседки не бывало собственности за городом. А вот муж ее, покойный был заядлым рыбаком. Потому я предложила:

– Обменяю все на рюкзак вашего супруга.

– Зачем тебе? Он здоровый… – женщина осеклась.

Стало понятно, что она представила, сколько я смогу в него добра запихнуть.

– Значи,т придется сменять у кого-то другого, – разочарованно протянула я.

– Не придется, – всполошилась женщина. – Я тебе сейчас принесу эту котомку, раз нужна. Да только ты не бери много. Ведь тяжело тащить будет. Ты подушечки эти оставишь? – она указала на вещицы, сброшенные с дивана.

– Они мне без надобности…

Тетка схватила пару из них и потопала к дверям. На лестничной клетке, она прикрикнула на соседей, которые с любопытством следили за исходом предметов из квартиры.

– Нечего тут толпиться. Я помогаю нашей Олесеньке разобрать хлам в доме.

Оставалось только диву даваться, откуда в пожилой женщине столько энтузиазма и сил. Тряпок было не жаль. Кроме разве что бабушкиной любимой шали, которую я непременно решила забрать с собой.

Серебро в том мире ценилось больше, чем золото. А потому я решила прихватить несколько серебряных рамок, ложки и вилки из такого же металла, тяжеленое круглое блюдо, на котором по праздникам мама подавала пироги. Вспомнилось как часто я натирала его, избавляясь от темного налета.

После того как все это добро утолкала в Зинаидин рюкзак, я заперла дверь и направилась в банк. В карманах у меня лежали пачки немного мятых купюр с продажи вещей. Их хватило на довольно объемный пакет с аккуратными слитками из белого металла. Они были не очень большими, но довольно тяжелые. Сотрудница банка смотрела на меня как на умалишённую, но вслух лишь пожелала удачи и попрощалась. Уверена, она еще долго будет рассказывать про странную клиентку, которая скупила весь запас серебра в их отделении.

На телефон поступали сообщения от Петра и звонки, которые я игнорировала. Уверена, что ему нечего было мне сказать. Уж точно, ничего нового.

Наверно именно мое безразличие заставило мужа прийти к подъезду и выжидать меня у ступеней. Я напряглась, увидев его, но решила не менять планов. В конце концов время поджимало. Стоило помнить, что каждый час проведенный здесь равен дням или неделям в том. Сердце тревожно сжалось, от мысли, как нашу разлуку переживает Фанита!

Размышляя над этим, я направилась к ожидающему меня такси.

– Олеся, – воскликнул Петя, завидев меня. – Нам надо поговорить!

– Не о чем, – бросила я и скривилась от вида пышного букета в руках супруга. – И цветы тебе лучше отнести Маше. Она любит лилии. А у меня на них аллергия.

Мужчина смутился и принялся вертеть в руках презент.

– Ты уезжаешь? – заметил он наконец рюкзак за моими плечами.

– Хочу отвезти некоторые вещи на другой конец города.

Признаваться, что еду в деревню отчего-то не хотелось. С этого станется притащиться следом и ходить за мной хвостом. А мне еще надо разобраться с колодцем и тем, как им воспользоваться.